И как мне сделать предложение семерым?!

Но на самом деле, когда он сказал это, это означало, что он ничему не поверит. Чу Муюнь не издал ни звука. Цзин Мо всё ещё нежно смотрел на него: — Разве ты ничего не хочешь сказать? Не имеет значения, что было в прошлом, мне всё равно. Эти слова были смиренными до такой степени, что сердца людей начинали трепетать. Когда он добрался сюда, Чу Муюнь уже был совершенно уверен, что Е Цзянхань всё рассказал Цзин Мо. Цзин Мо поверил в это, но предпочёл претвориться, что не верит, потому что правда была слишком жестока. Это всегда была игра, с самого начала и до настоящего времени. Он пережил слова Се Цзивэя, но был истощён физически и морально. Когда он снова услышал так называемую "правду", он испугался, что его сердце станет серым, как смерть. Неудивительно, что Се Цзивэй так много говорил раньше, выражение его лица оставалось неизменным. Потому что он знал это давным-давно... Нет, он знал даже больше, в конце концов, Се Цзивэй не знал многих вещей так хорошо, как Е Цзянхань. Что касается того, почему Цзин Мо всё же достал таблетку возвращения души, он может это понять. Он всё ещё хотел убедиться в этом и хотел собственными глазами увидеть правду, погребенную под бездной. Даже если это была лужа грязи, хаос, даже если это было грязно и вонюче, он всё равно хотел увидеть это своими глазами. У него будет разбито сердце, когда он это увидит…… Но на самом деле он не сдался, когда увидел это. ''Потому что я долгое время не знал, как сдаваться.'' — А'Му... подойди сюда, пожалуйста? — он так тихо уговаривал Чу Муюня. Чу Муюнь не двигался, молча глядя на него, нежность в его глазах рассеялась, осталив только холод. Цзин Мо, казалось, не заметил этого, но сказал слегка льстиво: — Я сделаю всё, о чём ты меня попросишь. Сердце Чу Муюня было сильно пронзено. Цзин Мо сказал мягким голосом: — Что ещё ты хочешь? Просто скажи мне, и я помогу тебе. Чу Муюнь не мог больше слушать: — Ты ведь всё знаешь? Выражение лица Цзин Мо было очень спокойным, хотя он был немного шокирован: — Не знаю, не хочу знать, можешь не говорить мне, А'Му... Чу Муюнь прервал его: — Мне очень жаль. Лицо Цзин Мо в одно мгновение стало бледным, как бумага. Когда появился Се Цзивэй, у него не было никакого выражения. Когда пещера рухнула, у него не было никакого выражения. Даже если Лин Сюань вернётся к жизни, он будет очень спокоен. Но эти три слова были подобны острому лезвию, вонзившемуся в его грудь и всколыхнувшему внутренние органы, которые там уже загноились. Голос Цзин Мо слегка дрожал: — Не извиняйся. Глаза Чу Муюня слегка опустились: — Я использовал тебя... — Хватит! — Цзин Мо, наверное, никогда в жизни не говорил таким громким голосом, — Тебе не нужно этого говорить! Чу Муюнь хотел объяснить, в конце концов, он жалел Цзин Мо. Даже если он не мог ответить на его чувства, когда дело было кончено, он должен был сказать ему правду и позволить ему полностью сдаться, чтобы в течение следующих нескольких тысяч лет ему не пришлось держать луч надежды каждый день, живя в смятении. — Я обратился к тебе с определенной целью. Я давным-давно обнаружил твой талант к алхимии, и мне нужно было воскресить Лин Суюня и освободить Лин Сюаня, так что... Цзин Мо посмотрел на него, пара серебряных глаз расширилась до предела, как будто его душу вырвали, оставив только иссохшее тело. — Мне всё равно. — голос Цзин Мо сильно дрожал, — Это не имеет значения... — Цзин Мо, проснись! — взгляд Чу Муюня был чрезвычайно холодным, — То, что я сказал тебе, ложь. Всё, что я делал, это уговаривал тебя. Моя цель - только дать Лин Сюань свободу, а всё остальное можно использовать! Включая меня самого! Глаза Цзин Мо опустились, и он упрямо сказал: — Всё в порядке, мы... можем начать всё сначала. Но в этот момент трансформация была необратима. Сегодняшнему вечеру суждено быть спокойным, но видение, которое возникает сейчас, удивляет всех. Включая Е Цзянханя, он не ожидал, что такое произойдет. Напротив, Чу Муюнь испытал такое чувство облегчения. Над пещерой парила большая область чёрного тумана, и мощные колебания силы, казалось, разрывали пространство на части и яростно искривляли. В Царстве Демонов нет Границы, но в этот момент постоянно конденсирующийся воздушный поток, кажется, разорвал защитный покров Царства Жемонов, разделив небо надвое. Такая ужасающая сила просто неслыханна, никогда раньше не встречалась. Чу Муюнь знал это. Дверь Жизни открылась. Шэнь Шуянь наконец-то нашёл её. В трансе стройная фигура приземлилась из чёрного тумана. Он был одет в простую белую одежду, но его манжеты были похожи на облачные пушистые линии, покрытый светло-фиолетовой марлей. Одежда была очень длинной, а тюль был очаровательным и великолепным, когда он шёл. Чрезвычайно великолепный. Постепенно он показал свою внешность, светлый и красивый, с маленькой киноварной родинкой на его бровях, которая отражала давнюю связь между возлюбленными. Он улыбнулся, его глаза были полны любви: — А'Юнь... это действительно ты. Он нашёл душу Чу Муюня через Врата Жизни. Возродившейся в теле Лин Му... Шэнь Юнь. Чу Муюнь знал, что напасть на Лин Сюаня в этом времени и пространстве невозможно. Кажется, что можно только умереть. В его голове крутилось грандиозное событие побега со смертельным исходом, но большинство присутствующих были слишком поражены. Цзин Мо медленно повернул голову и посмотрел на Чу Муюня: — А'Юнь? Чу Муюнь молчал. Се Цзивэй, который прятался в темноте, наконец появился. Ужас в его глазах был ничуть не меньше, чем у Цзин Мо. Он даже не смел думать об этом, или следует сказать, что он был самым несведующим человеком во всей пещере. — Это... как это возможно? — Се Цзивэй сурово уставился на Чу Муюня. Шэнь Шуянь с улыбкой подошёл к нему и нежно поцеловал его в волосы: — А'Юнь... Я искал тебя долгое время. Чу Муюнь внезапно применил силу и, оттолкнув Шэнь Шуяня, быстро бросился к Лин Сюаню. Никто не знал, что он собирается делать, включая Е Цзянханя. Но когда Чу Муюнь вытащил длинный меч, зрачки Е Цзянханя резко сузились, и он поспешно сказал: — Ты больше не гробовщик! Он видел, что собирался сделать Чу Муюнь. Жаль, что это нельзя остановить. Причина, по которой Чу Муюнь выбрал меч Лин Сюаня, заключалась в том, что Лин Сюань был дальше всех от Е Цзянханя, а нынешнюю базу совершенствования Е Цзянханя остановить было невозможно. Для других Цзин Мо был ближе всех к Лин Сюаню, но Цзин Мо в таком состоянии абсолютно не мог реагировать на то, что он собирался сделать. В конце концов, Чу Муюнь восстановил свою базу совершенствования. Хотя сейчас он не мог убить никого другого, убить самого себя было легко. Тем более, что он умирал много раз, он давно знаком с этим путем. Он целился себе в сердце и пронзил его, не оставив ни малейшего шанса выжить. — А'Му! — А'Юнь! Два разных имени были одним и тем же человеком, но Чу Муюнь не для кого ни открывал глаза. В момент своей смерти он испытал сильное чувство, как знакомое, так и незнакомое. Таким образом, долгое путешествие во времени и пространстве подошло к концу. Хотя некоторые сожаления остались, выхода уже не было. Тысячи лет спустя у Лин Сюаня не осталось ни малейшего воспоминания о Лин Му, вероятно, оно было стерто таблеткой потери сердца Цзин Мо. На самом деле, перед появлением Шэнь Шуяня Цзин Мо сказал: “Мы можем начать всё сначала". В то время Чу Муюнь уже знал, что хочет сделать Цзин Мо. Таблетка возвращения души, конечно, является необычной вещью, приходящей в этот мир, но видение в небе во время её использование было слишком огромным. Оглядываясь назад, сейчас, лекарство, которое Цзин Мо практиковал в то время, вероятно, было не только таблеткой возвращения души. Но и множеством таблеток потери сердца. ''А'Му, давай начнём сначала.'' ''Забудь всё и мы начнём всё сначала.'' **** Для Чу Муюна тысячи лет пролетели в мгновение ока. Этот результат тоже был очень хорошим. По появлению Врат Жизни Чу Муюнь понял, что он должен умереть. Дело не в том, что он боялся, что не сможет закончить, раскрыв свою личность, а в том, что будущее должно продолжаться. Шэнь Шуянь не имел достаточного контроля над Вратами Жизни, и его пределом было найти с его помощью душу Чу Муюня, но полностью запечатать её было невозможно. Если бы Чу Муюнь не умер тогда, то несколько присутствующих Владык Демонов обязательно сражались бы до конца. Абсолютно никому не было бы дела до Врат Жизни, и он не желал знать, к чему бы это тогда привело. И его смерть... соответствует развитию истории. Они будут работать вместе, чтобы подавить Врата Жизни, чтобы снова найти его, а затем снова открыть Врата Жизни, увлекая "Шэнь Юня" обратно в битву при разрушенной Границе из будущего. Это цикл. Цикл, который Чу Муюнь может завершить только в том случае, если он умрёт. Чу Муюнь: «Какое следующее тело?» Малыш Зеро: [Я ищу его.] Чу Муюнь: «Можешь оценить момент времени?» Малыш Зеро: [Примерно три тысячи лет вперёд.] Чу Муюнь: «Хорошо.» Три тысячи лет спустя это было бы более уместно, потому что Зависть в то время уже был ярким, и после этой встречи Гнев тоже должен быть ярким. Нужно только сделать предложение и всё будет кончено. Что же касается того, какое тело он выберет, то его это мало волновало. Он не мог сказать, сколько времени это заняло, но голос Малыша Зеро, наконец, прозвучал: [Я нашёл подходящее тело.] Чу Муюнь ответил: «Тогда возвращай меня к жизни.» После периода обычного головокружения и дискомфорта после приземления, Чу Муюнь немного расслабился и открыл глаза. Прежде чем его мозг сумел обработать проходящую перед ним сцену, Чу Муюня пронзили порывы холодного воздуха, и всё его тело задрожало от холода. Где он находится? Чу Муюн пытался пошевелиться, только чтобы обнаружить, что тело было пустым, чрезвычайно слабым, и было странное чувство боли, казалось... не как у живого человека? Немного привыкнув к пронизывающему холоду, Чу Муюнь огляделся. Это должна быть искусственная ледяная камера, скрытая чрезвычайно глубоко поде землёй, здесь даже был один кусок редкого льда возрастом 10 000 лет, так что вся стена покрыта инеем и снежинками, а холодный воздух хлещет наружу. Обычные люди в подобном месте боялись бы обморожения и даже смерти от холода. Чу Муюнь не мог понять сложившейся ситуации, но Малыш Зеро воскликнул: [Ах!] Чу Муюн не мог видеть своей внешности: «А?» Зеро-Зеро: [Это тело точно такое же, как у Лин Му!] Чу Муюнь слегка прищурил глаза. Точная копия? Или это тело Лин Му? Хранилось ли он в этой ледяной камере три тысячи лет? Он сделал столько всего, но снова вернулся в это тело? Итак... кто спас это тело? Шансы есть у каждого, но самая большая возможность…… В этот момент сверху послышался звук движения, и Чу Муюнь немедленно откинулся на ледяное ложе, восстановил положение рук на нижней части живота и закрыл глаза. Раздаются тихие приближающиеся шаги, а позже он даже мог услышать звук волочащегося по полу подола одежды. В ледяной комнате пусто и холодно, и любой звук будет бесконечно усилен, эхом отдаваясь в ушах, а затем доходя до сердца. Чу Муюнь примерно понимал, кто этот человек, хотя и не открывал глаз. И действительно, прозвучал холодный, знакомый голос без какой-либо температуры, но, казалось бы, переполненный бесчисленными чувствами: — А'Юнь...... ''Это Цзин Мо.'' Чу Муюнь слегка вздохнул в своём сердце. Когда он умирал, он был так полон решимости помочь Цзин Мо, заставить его полностью сдаться и не попасть в ловушку этой бредовой одержимости. После тысяч лет было бы облегчением просто забыть обо всем. Однако... это бесполезно. Даже если он знал всё, даже если он понимал, что это обман от начала до конца, его одержимость глубока, и прикосновение к ней причиняет боль его мышцам и костям. Какой в этом смысл? Итак... он просто провёл тысячи лет в смущении и отчаянии. В конце концов, Чу Муюнь чувствовал себя виноватым перед ним. Чу Муюнь был очень огорчён тем, что этот хороший ребёнок стал таким. Цзин Мо, очевидно, был с этим трупом каждый день в течение последних трёх тысяч лет, не только приспосабливаясь к температуре этой холодной камеры, но и приспосабливаясь к безжизненному ''А'Юню''. Он встал на ледяную кровать босиком и осторожно обнял Чу Муюня. Внезапно почувствовав тепо тела, Чу Муюнь потратил много сил, чтобы удержаться от того, чтобы не прилипнуть к нему. Цзин Мо вообще этого не чувствовал. Его движения были мягкими и нежными, но, держа это холодное тело, казалось, он лечил самого дорогого ребёнка в мире. Огромное чувство удовлетворения на его лице только заставляло людей грустить. Чу Муюнь не мог этого видеть, но он мог это чувствовать. Цзин Мо снял одежду, накрыл Чу Муюня и медленно спросил: — Тебе холодно? Не бойся, я здесь. Никто не ответит ему, как мертвый человек может чувствовать холод? Цзин Мо обнял его немного крепче, как будто давая ему тепло или вытягивая тепло из его холодного тела. Он прижал уши Чу Муюня и тихо сказал: — Тот зверь ледяного духа исчез. Я не знаю, был ли это ты... — За три тысячи лет я видел много зверей ледяного духа, но почему они не ты?Может быть, ты больше не хочешь быть зверем ледяного духа. Ты стал другой расой? Кем? Демоном? Или снова человеком? — А'Юнь, я знаю, что ты жив, но как мне тебя найти? Он говорил тихо, его слова были полны глубокой печали и отчаяния, но он ничего не выражал. Слёзы для него уже роскошь. После такого долгого времени он давно забыл, как облегчить подавленные эмоции в своём сердце. Он не хотел избавляться от этого. Будь то боль, отчаяние или печаль, А'Юнь подарила ему это. Сопровождаемые глубокой нежностью и глубокой любовью, они смешались воедино, и они не могут ни сказать, ни пошевелиться, потому что какими бы болезненными ни были воспоминания, они стали доказательство его существования. В потоке времени он продолжал увеличивать короткое время, растягивая каждую минуту и каждую секунду до бесконечности, а затем говорил себе, что всё это было, всё это было реально, и всё это настоящее. И его А'Юнь однажды вернётся, и однажды он начнёт с ним всё сначала. Чувство в сердце Чу Муюня действительно трудно передать словами. Малыш Зеро чуть не упал в обморок, заплакав. Таким образом, Цзин Мо заснул с Чу Муюнем на руках. Он спал очень мирно. Очевидно, в таком холодном месте, держа на руках безжизненный труп, он спал очень мирно, как будто ему был дан весь мир. После того, как Чу Муюнь заметил, что он спит, он слегка пошевелился, а затем открыл глаза. Молодой человек перед ним всё ещё был так изыскан и прекрасен, его серебряные волосы разметались по ледяному ложу, как лунный свет, а его тонкие волосы подобны плотной сети, крепко опутывающей сердце этого человека, и он никогда не сможет вырваться на свободу до конца своей жизни. Чу Муюнь пошевелился и осторожно коснулся Цзин Мо пальцами.…… В этот момент седовласый мужчина внезапно открыл глаза, и они посмотрели друг на друга, Чу Муюнь был застигнут врасплох.