И как мне сделать предложение семерым?!

Малыш Зеро: [Это немного смущает...] Чу Муюн: «......» В ледяной холодной комнате, чтобы поддерживать такую очень низкую температуру, света очень мало, только слабый голубой ледяной свет освещает окружающую обстановку, но изображение всё ещё трудно разглядеть. Чу Муюнь не пошевелился. В следующее мгновение Цзин Мо очень легко улыбнулся. За три тысячи лет его внешность не изменилась, но его сердце кардинально изменилось. Многолетняя жизнь высшего класса оставила его без тени ребячества и сентиментальности на лице. Стойкое упрямство все еще есть, но оно скрыто очень глубоко. Чу Муюнь был слегка поражен. Цзин Мо улыбнулся, эта улыбка поднялась из самой глубины его глаз, очень медленно, но внезапно расцвела, переполнив серебряные глаза, осветив весь мир, как фейерверк в пустую ночь. Хотя это длилось всего мгновение, оно было так прекрасно, что перехватывало дыхание. Чу Муюнь не издал ни звука, только слегка наклонился и запечатлел мягкий поцелуй в центре его бровей. С сильной терпимостью и избалованностью это было всё равно, что утешать потерявшегося ребенка, пытаясь дать ему хоть каплю тепла. Даже если тепла недостаточно, чтобы растопить холод в его сердце, оно может заставить его кожу подняться с легким теплом, которое настолько чудесно, что заставляет тонуть. Цзин Мо сдержанно улыбнулся: — Ты уже давно не появлялся. Он протянул руку, нежно, но сильно погладил хрупкую заднюю часть шеи Чу Муюня, притянул его к себе и грубо поцеловал в губы. Сердце Чу Муюня слегка дрогнуло, но прикосновение его губ пошатнуло его рассудок. Цзин Мо был человеком с очень небольшим эмоциональным спектром, особенно после смерти Чу Муюня, он охранял этот одинокий труп, мучая и истязая свою собственную душу. Столкнувшись с такой катастрофой, он полностью закрылся и стал безжалостным и бесстрашным айсбергом, живущим как ходячий мертвец, только потому, что знал... Чу Муюнь всё ещё был там. Он овладел телом Лин Му, которое было его настоящим телом, поэтому он дал ему бесчисленное количество пилюль возвращения души. Но это так и не возымело действия. Душа Чу Муюня не исчезла. Он перевоплощался в этом мире, но... он не мог его найти. Он ничего не мог найти. Неужели его действительно невозможно найти, или он не хочет его видеть? В конце концов, три тысячи лет назад он ясно дал понять, что никогда не заботился о нём, никогда не любил его, он просто... использовал его. Цзин Мо не знал, с какой настойчивостью он ждал до сих пор. Из всех людей кажется, что только он наименее квалифицирован и тот, кто должен сдаваться больше всех. Но это невозможно сделать. Это было похоже на голодного и жаждущего зверя, живущего в его сердце. Только этот человек мог утешить его. Он хотел только его. После того, как он ушёл, это было похоже на жаждущую рыбу, борющуюся и грустную... бесконечно мучающую его. Цзин Мо яростно поцеловал человека под собой, его едкие мысли сопровождались глубоким нежеланием, возбуждая его нервы, делая его неспособным отличить сон от реальности. Это действительно жестоко, этот человек никогда не улыбался ему во сне. Он даже... не хотел появляться в его снах. Он даже жестоко лишил его права, о котором он мечтал. Почему... почему он должен быть таким бесчувственным к нему одному. Цзин Мо высокомерно потребовал человека под собой, что совершенно отличалось от его осторожности. Это не сон. Он почти жестоко бросил этого человека, которого считал сокровищем. Чу Муюню было больно, но он пытался приспособиться и расслабиться. Он это заслужил, и было бы неплохо, если бы это слово упало ему на голову. Каким нежным ребёнком он был тогда и каким параноиком он стал сейчас. В то время, несмотря на то, что он был замучен телом Небесного Бедствия в течение тысяч лет, Цзин Мо не разочаровался в мире, всё ещё сохраняя чистую любовь, относясь к нему так искренне, доверяя ему сердце и всю душу, но в конце концов?…… Что дал ему Чу Муюнь? Наказание, которое было более жестоким, чем Небесное Бедствие, полностью разрушило его последние добрые мысли. В этой холодной ледяной комнате звук тяжелого дыхания стал источником всего тепла, и ледяные тела двух людей действительно не могли отличить настоящее от подделки, жизнь от смерти. Холодный яд в теле Чжун Мо был полностью активирован, от чего температура его тела была даже ниже, чем у Чу Муюня. Но желание попросить об этом было подобно огню, прожигающему тесно связанное с грудной полостью место, воспламеняя сердце, которое было настолько холодным, что не было никакой температуры. Чу Муюнь вздохнул, и, в конце концов, мягко ответил ему: — Помедленнее, помедленнее... А'Мо... Цзин Мо был явно застигнут врасплох. В бесчисленных снах Чу Муюнь отказывался сказать ему хоть слово. Поскольку их расставание было слишком решительным, мужчина был слишком ленив, чтобы даже быть небрежным с ним после того, как сорвал маскировку. Он отказался сказать ему даже сладкую ложь. Поэтому, услышав его голос, Цзин Мо был немного ошеломлён. — А'Юнь...... Чу Муюнь вздохнул с облегчением, потому что он остановился. Он поднял руку, обнял Цзин Мо за шею и нежно поцеловал его в тонкие губы: — Мне немного больно, можешь быть нежным? Цзин Мо посмотрел на него, не моргая, внезапно резко опустил голову и сильно укусил его за шею. На этот раз он был полон слишком многих ужасных эмоций, поэтому он мгновенно увидел кровь, и рассеянный запах крови сделал это очаровательное пространство более хаотичным и вялым. Чу Муюнь зашипел от боли, но человек на нём начал действовать ещё более отчаянно и грубо. В этом вообще не было милосердия. Это жест, который мог причинить только боль. Глаза Чу Муюня внезапно расширились, и он мог только изо всех сил стараться расслабиться. Его голос был хриплым от боли, но то, что он сказал, было более мягким, чем когда-либо: — Я был неправ, я солгал тебе. — А'Мо, я не использую тебя, я люблю тебя. — В то время я умирал и не хотел, чтобы ты оставался и думал об этом. Я никогда не забывал об этом до конца своей жизни, поэтому я сказал такую жестокую вещь. — Прости... Прости, я не должен... я не должен... Цзин Мо сжал губы, желая разорвать его на части. Чу Муюнь глубоко осознал, что значит ''заслужить это''. Сделав его таким, Чу Муюнь не мог сидеть сложа руки и игнорировать это. Сколько можно ждать? Теперь, когда он проснулся здесь, он будет хорошо обращаться с Цзин Мо и даст ему столько, сколько сможет. Чу Муюнь думал именно так, но он просчитался. Это тело мертво уже три тысячи лет, и оно действительно слабое. Он был полон вины перед Цзин Мо и слепо потакал ему, так что…… Малыш Зеро: [......] Чу Муюнь: «......» Зеро-Зеро: [Просто… просто умер вот так?] Он не смел больше говорить, лицо хозяина было таким мрачным и испуганным, ах! Чу Муюнь: «Ищи тело.» Зеро-Зеро: [Хорошо... Хорошо...] После смерти Чу Муюнь не знал, что произошло на самом деле. Но не нужно много думать, чтобы понять, что его снисходительность не помогла Цзин Мо, а только подтолкнула его ещё глубже в пропасть. Когда Цзин Мо проснулся утром, его лицо ничего не выражало. Мечта, которая была настолько сладкой, что сводила его с ума, мечта, которая переполняла его сердце. Чу Муюнь вернулся и сказал ему так много того, что он хотел услышать. Он сказал: ''Я не использую тебя, я люблю тебя.'' Но в конце... это было всего лишь сон. **** Мистер Чу был в плохом настроении, а Малыш Зеро был очень напуган. Как говорится, никто не совершенен. Хотя мистер Чу - опытный актер с высоким IQ и высоким эмоциональным интеллектом, у него также есть слабые стороны. Например... отвратительный талант к воспитанию детей, и, например... он неразборчив в ласках с людьми. Теперь он так смущенно ощутил последствия. Он просто хотел, чтобы Цзин Мо чувствовал себя более комфортно, и он просто хотел утешить неуклюжего ребёнка, но он забыл, что его собственное тело всё ещё было слабым. Потом... отбросил коньки. Он должен быть благодарен, что умер пока Цзин Мо спал, иначе с вероятностью в 80% он почернел бы и уничтожил мир.…… Но после такой смерти слова были сказаны напрасно, и дела были сделаны напрасно. После того, как "он проснулся ото сна", Цзин Мо, вероятно, будет в ещё большем отчаянии. Потом... в дополнении к такому смертельному "успеху", Чу Муюнь хотел кого-нибудь убить. Зеро-Зеро - умный ребёнок, который решил не упоминать об этом. Он даже притворился, что ничего не знает, ни о сожалении, ни о смерти. Как хорошая система, у которой время отсутствия больше рабочего времени, всё, что ему нужно сделать, это... Эй, что ещё ему нужно сделать? Что...ах! Смайлики, обновленные вчера, ещё не были рассортированы.…… Чу Муюнь: «Как поиски нового тела?» Малыш Зеро: [Се… Сейчас!] На самом деле, Чу Муюнь хотел снова вернуться к Цзин Мо, но его тело было слишком искалечено. Цзин Мо обязательно восстановил бы его потом, но Чу Муюнь не мог ждать так долго. Прошло не так уж много времени, прежде чем Малыш Зеро сказал: [Я нашёл!] Кстати говоря, поиски тела на этот раз прошли очень гладко, и он легко нашёл сразу несколько подходящих. Но Малыш Зеро не придал этому особого значения и выбрал только самое яркое. Чу Муюнь сказал: «Воскрешай.» Зеро-Зеро поспешно подключил его. Чу Муюнь снова проснулся, но он снова оказался в ледяной комнате. Чу Муюнь был поражён этим холодным чувством дежавю, и Малыш Зеро поспешно сказал: [То тело было полностью мёртвым и не подходило для воскрешения...] Чу Муюнь был осторожен, и после осмотра он понял, что, хотя это тоже была ледяная камера, она сильно отличалась от места, где был Цзин Мо. Даже если она также сделана изо льда, которому десять тысяч лет, здесь комната более великолепна и изыскана. Стены полны инея и снежинок, но под ледяной синевой вспыхивают яркие цвета, а также сине-золотой узор балки крыши и лонжеронная плитка пола из тонкого льда. Всевозможные детали показывают, что ледяная комната была чрезвычайно деликатной комнатой до того, как стала ледяной комнатой. Где он находится? В этот момент Малыш Зеро воскликнул: [Это тело…] Чу Муюнь: «Хм?» Зеро-Зеро: [Оно выглядит точно так же, как Лин Му!!] Чу Муюнь: «......» В этой комнате нет зеркала. Поверхность льда гладкая, но из-за слишком тёмного освещения он ничего не мог разглядеть отчётливо. Но если Зеро-Зеро так сказал, это не могло быть ошибкой. Это определенно не резиденция Цзин Мо, и это тело хорошо сохранилось, без травм. Это определенно не тело Лин Му, которое было у Цзин Мо. И, глядя на нынешнюю ледяную камеру, она также должна быть местом для хранения трупов, так что…… Чу Муюнь был озадачен, но внезапно уловил знакомое присутствие. Он лёг на ледяную кровать и начал привычно притворяться мёртвым. Издалека приближались шаги. Человек, который пришёл, был очень хорошо воспитан, поэтому шёл медленно, и через короткое время он спустился по вращающейся лестнице и вошёл в ледяную комнату. Малыш Зеро выглядел ошарашенным: [Это Похоть...] Чу Муюнь: «Мгм.» Малыш Зеро: [Что, чёрт возьми, происходит?] Почему существует два трупа ''Линг Му''? Чу Муюнь не издал ни звука, он затаил дыхание и свёл к минимуму признаки жизни, но спрятаться от Се Цзивэя было нелегко. Се Цзивэй и Цзин Мо - это две противоположности. После потери своего возлюбленного мысли Цзин Мо были истощены, и он был живым мертвецом, но Се Цзивэй всё ещё выглядел романтично, выдавая ни малейшей грусти или уныния в выражении своего лица, у него даже была очаровательная улыбка в уголках рта. Он подошёл к Чу Муюню, и после того, как увидел тихо спящего человека, улыбка в уголках его губ становилась всё более и более привлекательной: — А'Юнь, ты не хочешь пойти прогуляться? Этот голос мягкий и сбивающий с толку, как будто он говорит слова любви в уши влюбленного, он полон нежной снисходительности и искушения. Чу Муюнь: — ...... Никто не ответил, но Се Цзивэй не был раздражен. Он протянул руку, чтобы поднять человека, опустил голову, поцеловал холодные губы и сказал: — Не оставайся всё время дома. На улице хорошая погода. Тебе следует выйти и посмотреть. Как может мёртвый человек быть удивлён тем, на что похож пейзаж? Се Цзивэй нежно обнял его и сказал: — Пойдем, я определенно не выставлю тебя на солнце. Когда его голос упал, он действительно вывел его из этой холодной ледяной комнаты. Чу Муюнь заметил, что одежда на его теле была сложной. Вероятно, материал был изготовлен из десятилетнего инея с использованием специальной техники. Поэтому, даже если бы он вышел из холодильной камеры, его тело не пострадало бы. Просто это большая пытка для человека, который его держит. Если этот тонкий и легкий материал хочет поддерживать температуру ледяного холода, он должен быть веществом высшего уровня. Если бы обычный человек держал его вот так, он, вероятно, пострадал бы от обморожения. Уровень совершенствования Се Цзивэя высок, обморожения он не получит, но, по-видимому, чувство по прежнему не из приятных. Чу Муюню не нужно было беспокоиться о том, что он "замёрзнет на смерть", потому что внутри ледяной одежды была перегородка, которая изолировала тело от внешнего мира и сохраняла его абсолютно ''свежим''. Совершенно верно, именно из-за этой одежды Се Цзивэю было трудно обнаружить, что человек в его объятиях ожил. Чу Муюнь серьёзно притворился мёртвым, но в мыслях он думал о том, как уйти от Се Цзивэя. Он не хочет умереть снова. У Чу Муюня разбилось сердце, даже думая о такой чёрной истории. Се Цзивэй всё ещё живёт во дворце Всех Явлений, но он уже давно стал Повелителем Демонов. Сложно сказать во сколько раз дворец Всех Явлений расширялся, и он уже не такой пустой и заброшенный, как тогда. Напротив, он полон стражи и слуг... Он вышел на прогулку, за ним следовала вереница людей, которые ему служат. Очевидно, это был не первый раз, когда он выходил с Чу Муюнем на руках. Люди позади него выглядели так, будто не были удивлены. Что бы он ни делал, их лица не менялись, они были хорошо обучены. На самом деле Се Цзивэй ничего не сделал. Он просто считал возлюбленного в своих объятиях единственным в мире, как и остальные мужчины, которые зависимы от любви. Пока он может сделать его счастливым, даже если это звезды и луна на небе, он не против сорвать их. Такая сильная привязанность к меду имеет странный вкус из-за безжизненности человека в его объятиях. Во дворце Всех Явлений царит процветание, но на самом деле он ничем не отличается от мёртвого леса Небесного Бамбука. Потому что эти два императора живут в другом мире, мире, полном сладости и жестокости, созданном ими самими. Чу Муюн молчал, думая о выходе из положения. Но пока он думал об этом, кто-то прервал его. — Господин, есть новости от мистера Шэня! Услышав это, выражение лица Се Цзивэя осталось прежним, но он с небольшой силой сжал руку Чу Муюня: — Ну же, в чём дело? Мужчина был особенно взволнован: — Это действительно мистер Шень... Малыш уже привёл его сюда. Его голос упал, и он услышал только низкий голос молодого человека с оттенком беспокойства и напряжения: — Цзивэй... Малыш Зеро: [Ах, ах, ах! Этот человек тоже похож на Лин Му!]