И как мне сделать предложение семерым?!

Янь Шэню было холодно, но он был готов жить на этой Сливовой горе из-за неба, полного холодных слив. Чу Муюнь думал о причине, но, казалось, причины не было, потому что он создал обстановку и написал книгу, и обстановка для Янь Шэня была такой. Холодно, но предпочитает цветущую сливу, поэтому он живёт здесь. Такого рода идеи довольно распространены. Когда многие авторы что-то задумывают, им внезапно приходит в голову эта идея, а затем обрисовывается такой персонаж. Но недавние последовательные сны не давали спать Чу Муюню. "Царство Демонов" было создано им, но Царство Демонов - нет. Итак... Как, чёрт возьми, кто знает? Чу Муюнь не стал бы спешить к Янь Шэню, хотя он также мог бы напрямую раскрыть свою личность и положиться на яд яростного огня, чтобы пройти. Но в мире всё изменилось, и до сих пор неизвестно, что произошло за те годы, которые он пропустил. Он доверял Е Цзянханю, но боялся, что Е Цзянхань будет не очень ясно понимать некоторые вещи. Ему нужно наблюдать за этим самому и врезаться под умным углом, чтобы поразить его одним ударом. С методами Е Цзянханя было очень легко поместить его во дворец Сливового Пика. У Янь Шэня здесь много слуг, и основная структура похожа на структуру дворца Облачного Тумана. И там, и тут огромное количество слуг. Мощная способность Янь Шэня обучать зверей позволила ему легко получить огромное богатство. В конце концов, большинство скрытых зверей одно за другим занимают редкие сокровища, а у него есть божественный зверь Тёмная Ночь, и эти звери не могут дождаться, чтобы прийти и поклониться. Естественно, хорошие вещи шли нескончаемым потоком. Богатство этих свирепых зверей ни в коем случае не сравнимо с богатством обычных людей, поэтому он доминирует над зверями и контролирует Врата Жизни, почти удерживая богатство всего мира демонов в одной руке. Именно по этой причине, даже если Сливовый дворец не так великолепен и общедоступен, как дворец Облачного Тумана, он также изыскан и его обслуживает много людей, а поскольку Янь Шэнь в основном полагается на зверей, надзор над слугами был слабым - они не касаются какого-либо основного места, только отвечают за подметание. Чу Муюнь проник во дворец Сливового Пика под видом слуги. Он работал неуклонно в течение месяца и никогда не видел Янь Шэня от начала до конца. Тем не менее, он мог выносить его нрав, работать честно, быть прилежным и умным, в сочетании с его чистым прошлым, вскоре после этого он получил повышение и поступил во внутренний двор служить. Но даже в этом случае ему было нелегко увидеть Янь Шэня. Но он смог услышать кое-какие новости. Например, Янь Шэнь уже несколько лет не покидал дворец Сливового Пика. Другой новостью было то, что темная ночь была успокоена, но здоровье Янь Шэня было не очень хорошим. Например, в каждую ночь полнолуния никто не может оставаться во внутреннем дворе. Когда он услышал эту новость, разум Чу Муюня слегка сдвинулся с места, и он стал ещё более подозрительным. День, когда просыпаются Владения Асуры, был ночью полнолуния. Это не должно иметь никакого отношения к Янь Шэню, но в ночь полнолуния удача Инь тяжелая, и часто бывают какие-то неизвестные предзнаменования. Чу Муюнь задумался: "Боюсь, что травма Янь Шэня не так проста". Но бесполезно просто думать об этом, ему нужно получить больше новостей, прежде чем он сможет судить. Это была ещё одна сцена при лунном свете. Чу Муюнь взял на себя поручение человека, и после тысячи лет разлуки он снова увидел Янь Шэня, императора Зависти. Он выглядел так же, как и тогда, когда он впервые увидел его. За ним по земле тащилось тёмно-фиолетовое одеяние, как будто на нём висел слой тумана. Чрезвычайно тёмный цвет сочетался его чрезвычайно белым цветом лица, и эта белизна была немного холодной, как мороз и снег снаружи, пронизывающий хладнокровие, высеченное в костном мозге. Худой, даже если его внешность не имеет себе равных по красоте, безжалостность и безразличие под тонкими губами нельзя игнорировать. Чу Муюнь был осторожен, и только слегка взглянув на него, увидел, что его губы слегка побелели, а в уголках глаз появился небольшой чёрный ореол. Тело не исцелено, это вовсе не фальшь. Прежде чем он прибыл на Сливовый Пик, он уже взял снежный лотос священного уровня и временно подавил яд яростного огня, иначе Янь Шэнь обнаружил бы его, когда он ступил на гору. Но даже в этом случае, после того, как он бросил быстрый взгляд, Янь Шэнь резко поднял голову, пристально глядя на него. Чу Муюнь был слегка удивлён, но на его лице не было изменений, оно было полно уважения и послушания. Янь Шэнь внезапно отложил ручку, встал и подошёл к нему. Из-за холода Сливовой горы, конечно, в этой комнате есть способ согреться, поэтому здесь тепло, как весной. Одежда Янь Шэня не тяжелая, но и не лёгкая и тонкая. Она сидит прямо на теле, но выглядит полной энергии. Это вообще не похоже на болезнь. Он стоял снисходительно, глядя сверху вниз на человека, стоящего перед ним на коленях, прошло много времени, прежде чем он тихо прошептал: — Подними голову. Чу Муюнь слегка задрожал. Это был признак нервозности. В конце концов, маленькому слуге дали необъяснимый приказ, и было ясно, что он запаникует. Он послушно поднял голову, но его сердце было полно сомнений. Что нашёл Янь Шэнь? Яд яростного огня был временно подавлен. Его нынешняя внешность очень похожа на Шэнь Юня, он совсем не похож на Чу Муюня и зверя ледяного духа. Янь Шэнь не должен ничего заподозрить. Хотя в его сердце было много предположений, актерское мастерство папочки Чу было безупречным. Он поднял голову и посмотрел на Янь Шэня с благоговением и немного непонимающе, но только взглянул и быстро отвёл взгляд. Напряжение в его выражении лица не было фальшивым, его пальцы крепко сжимали одежду, а лицо побледнело. Янь Шэнь был застигнут врасплох и долго так смотрел на него, так долго, что это было немного странно. Наконец он снова заговорил, и его голос стал хриплым: — Как тебя зовут? Чу Муюнь опустил голову и прошептал: — Просто Му. Приходящие слуги должны записывать свои фамилии, поэтому, если хозяин не называет имени, это всегда одно слово. Зрачки Янь Шэня резко сузились, но это выражение исчезло очень быстро, его ресницы слегка опустились, и он медленно сказал: — С этого момента... позаботься обо мне. Когда он сказал это, хотя Чу Муюнь опустил голову, он был явно крайне удивлён, и его голос слегка дрожал: — Да, мой господин. Янь Шэнь больше ничего не сказал, но отвёл взгляд и снова вернулся к своему столу. Чу Муюнь не осмеливался поднять глаза, но он чутко ощущал рассеянность Янь Шэня. Он держал в руке ручку, и чернила капали на рисовую бумагу, размазываясь, как распустившийся цветок сливы, но они выцвели из-за своего цвета, демонстрируя следы запустения и безразличия. Чу Муюнь был немного неуверен и не осмеливался поспешить напомнить ему об этом. Но Янь Шэнь внезапно пришёл в себя, кончик ручки упал, и у него совершенно не было настроения писать, поэтому он повернулся и вышел. Чу Муюнь поспешно последовал за ним, поняв, что он выходит, и поспешно сказал: — Мастер, на улице холодно, вы… Прежде чем он успел договорить, Янь Шэнь взял плащ и накинул его себе на плечи. На внешней стороне тёмного плаща был чистый белый мех, такой же как цвет лица Янь Шэня. Оттенённый таким образом, это заставляло людей чувствовать, что он был немного белее, чем этот мех воротника. Чу Муюнь выглядел не очень, но стоял, опустив руки, как обычно. Янь Шэнь вышел из дома, ступил на белый снег и направился прямо к большому сливовому лесу. Чу Муюнь последовал за ним, размышляя о чём-то в своём сердце. Но в этот момент Янь Шэнь вдруг слегка вздрогнул. У Чу Муюня были быстрые глаза и быстрые руки, и он собирался сделать шаг вперёд, но Янь Шэнь уже опирался на ствол цветущей сливы рядом с ним, поддерживая его тело. ***** Янь Шэнь повернулся спиной к Чу Муюню, но его поддержка была чрезвычайно мощной. Ствол дерева пошатнулся, и большой цветок сливы упал на меховой воротник. Чистый белый и розово-красный цвета, сочетаясь, на самом деле добавляли соблазнительный блеск прекрасному лицу Янь Шэня. Сердце Чу Муюня слегка забилось, и он быстро опустил взгляд. Он всегда чувствовал, что что-то не так. Это очень неправильное состояние Янь Шэня. Характер у этого парня очень неуверенный, и под порочной заразой зависти у него возникает патологическое стремление к монополии, но в то же время он высокомерный, даже если теряет что-то важное, даже если серьёзно ранен он не потерял бы самообладание, как сейчас. Знал ли Янь Шэнь также о существовании Шэнь Юня? Чу Муюнь не мог не насторожиться. Но Янь Шэнь ничего не сделал. Он ухватился за ствол дерева, сделал вдох и выпрямился. Он не оглядывался назад. Казалось, он считал Чу Муюня совершенно прозрачным существом. Он пристально смотрел только вперёд. Его тёмно-фиолетовые глаза не могли отразить ни капли блеска. Он просто смотрел спокойно, эта тишина заставляла чувствовать себя немного неловко. Чу Муюнь некоторое время колебался и уже собирался тихо спросить, но Янь Шэнь просто обернулся. — Отныне твоё имя будет Янь Юнь. Чу Муюнь был застигнут врасплох и резко поднял голову, его глаза были полны удивления - это было уже чрезвычайно славно - удостоиться имени, кто бы мог подумать, что ему дадут его фамилию. Янь Шэнь очень легко улыбнулся. Этим изгибом губ он продемонстрировал часть своей прежней внешности. Уголки его рта были холодными и тонкими, и улыбка, которую он вызывал, также заставляла чувствовать отчуждённость и безразличие. — Тебе не нужно делать какую-то работу, просто приходи со мной на перерыв и разговаривай каждый день. Чу Муюнь с трепетом поблагодарил его: — Это большая честь для этого слуги. Янь Шэнь, казалось, был в гораздо лучшем настроении. Он посмотрел на него с улыбкой: — Иди сюда. Чу Муюнь опустил голову и подошёл к нему. Янь Шэнь взял его за запястье и положил на него свои холодные пальцы. Чу Муюнь оставался неподвижным, но он не волновался. Яд яростного огня был спрятан очень глубоко, и даже Янь Цзюньцин* не смог бы почувствовать его, даже если бы пришел. (п/п эта та ''маленькая невестка'' из первой арки, он обладает чем-то вроде атрибута абсолютного пламени, не помню точно.) Но Янь Шэнь, похоже, не искал яд яростного огня. Он серьезно заботился о нем и сказал: — Твой талант очень хорош. Не трать впустую свою практику. Завтра я дам тебе комплекс упражнений. Внимательно посмотри. Если ты не знаешь, как сделать это, просто попроси меня. Чу Муюнь мог только показать, что он был так благодарен, потому что не знал, что делать. Янь Шэнь снова спросил: — Есть ли кто-нибудь ещё в твоей семье? Чу Муюнь покачал головой и сказал: — Я сирота с самого рождения, и я не смог найти дом. Янь Шэнь действительно утешил его нежным голосом: — С этого момента Сливовый Пик будет твоим домом. Чу Муюнь внезапно поднял голову, в его глазах было нескрываемое удивление, и вскоре он снова прошептал: — Это… это... — Не бойся. — тихо сказал Янь Шэнь, — Я влюбился в тебя. И с того момента, как я дал тебе свою фамилию, ты будешь тем, кто заботится о Сливовом Пике. Чу Муюнь чувствовал только растерянность, радость и беспокойство, он действительно не знал, как выразить это чрезвычайно взволнованное настроение в это время. Янь Шэнь слегка улыбнулся: — Возвращайся, на улице холодно. Чу Муюнь почтительно сказал: — Да. Когда они вернулись в комнату, Янь Шэнь снова сел за стол и взял кисть из шерсти хорька. Он слегка наклонил голову и спросил: — Ты умеешь растирать чернила? Чу Муюнь сказал: — Отвечаю Господину, этот слуга... Янь Шэнь прервал его: — Не будь таким вежливым, просто назови себя каким-нибудь именем. Чу Муюнь в ужасе сказал: — Как так можно? Уголки рта Янь Шэня слегка приподнялись. Хотя улыбка была прохладной, она почему-то походила на цветок сливы. Хотя она была прохладной, у неё был завораживающий аромат: — А'Юнь, у меня нет недостатка в подчиненных, но я хочу семью. Ты понимаешь? Чу Муюнь не понял этого, но он ошеломленно сказал: — Да... А'Юнь понимает. Янь Шэнь повернул голову и медленно произнёс: — Помоги мне растереть чернила. После того, как Чу Муюнь ответил, он подошёл маленькими шажками. Этот день прошёл так мирно. Поза Янь Шэня при занятиях каллиграфией чрезвычайно правильная, а его манера держаться лёгкая, но его почерк сильный и мощный, и при резком повороте пера кажется, что острый край прорезает бумагу. Чу Муюнь слегка покосился краем глаза, читая человека по почерку. Здесь с Янь Шэнем что-то не так, не только в его личности, но и в чём-то более глубоком. Во время ужина Янь Шэнь вышел из кабинета, и Чу Муюню не разрешили прислуживать ему во время еды. Вместо этого ему разрешили сидеть за тем же столом, и он намеренно спросил его о его предпочтениях в еде. Чу Муюнь никогда бы не допустил ошибок в этих вопросах, и то, что он сказал, определенно не совпадало ни с одним предыдущим ответом. Янь Шэню было всё равно, казалось, что это не было искушением, а на самом деле он просто хотел узнать своего слугу и организовать питание. Во время еды Янь Шэнь снова спросил: — Ты употребляешь алкоголь? Чу Муюнь снова и снова махал рукой и говорил: — Отвечаю Господину, этот слуг... ах, А'Юнь не будет. Янь Шэнь не сопротивлялся: — Хорошо. Он не обращал внимания на вкус еды, потому что внешность Янь Шэня действительно превосходит ожидания Чу Муюня. Он чувствовал, что Янь Шэнь, должно быть, знал об этом, но Чу Муюнь не мог точно понять, откуда он это знал. Само собой разумеется, что Янь Шэнь вообще не участвовал в инциденте 3000-летней давности, и Шэнь Шуянь не мог прийти к нему. Он снова был серьезно ранен из-за подавления Врат Жизни. В такой изоляции от мира он должен был оставаться в неведении. Но ситуация перед ним, очевидно, не такова. Чу Муюнь плохо спал всю ночь. На следующий день он пошёл к Янь Шэню, чтобы рано утром подождать снаружи, но услышал чрезвычайно болезненный шепот, доносящийся из дома. Чу Муюнь был ошеломлён. Он мог сказать, что это был голос Янь Шэня, но он не знал, что происходит внутри. Как будто почувствовав, что он приближается, прозвучал хриплый голос Янь Шэня: — Войди. Чу Муюнь на мгновение заколебался, затем толкнул дверь и вошёл. В комнате витал легкий аромат, и, хотя он витал в тёплой комнате, он давал людям ощущение прохлады, пробудившимся ото сна. Чу Муюнь быстро определил, что это был запах чрезвычайно сложного лекарства, и эта штука была чрезвычайно редкой. Даже Чу Муюнь видел это только в книге и никогда по-настоящему не видел. Но Чу Муюнь никогда не забывал его, даже если он видел его тысячу лет назад, он помнил его название и его целебное действие в это время. Трава, формирующая душу, может подавить боль от разделения души и тела. База совершенствования Янь Шэня определенно была не просто повреждена подавлением Врат Жизни! Сердце Чу Муюня изменилось очень быстро, но это не было заметно по его лицу. Янь Шэнь встал с кровати, на нём было только лёгкая одежда, но в этот момент он был мокрым от холодного пота, и даже его длинные волосы были мокрыми, демонстрируя чёрный и яркий блеск. — Приберись. Чу Муюнь ответил: — Хорошо. Янь Шэнь снова сказал: — Я собираюсь принять ванну, принеси мне одежду. Чу Муюнь опустила брови и спокойно ответила. Янь Шэнь пошёл в источник по соседству, и Чу Муюнь присмотрелся повнимательнее, его сомнения в сердце становились всё тяжелее и тяжелее. Разделение души и тела означает смерть. Неужели Янь Шэнь переступит врата того света? Это неправильно. Семь Владык Демонов не могут умереть. Чу Муюнь, кроме запаха травы, формирующей душу, больше ничего не смог найти. Он взял одежду и пошёл к бассейну. Янь Шэнь облокотился на край бассейна, чтобы закрыть глаза и восстановить силы. Когда он услышал шаги, он вдруг сказал: — А'Юнь, действительно ли можно получить прощение за совершённые ошибки?