И как мне сделать предложение семерым?!

На этот вопрос нелегко ответить. И кто этот человек, который поступил неправильно? Чу Муюнь или Янь Шэнь? Чу Муюнь думал, что первое. Янь Шэнь не тот человек, который будет умолять других о прощении. Итак, Чу Муюнь почувствовал, что Янь Шэнь намекает на него. Что он сделал не так ... Хе-хе, с точки зрения Янь Шэня, это действительно немного чересчур. Чу Муюнь немного подумал и тихо ответил: — Это зависит от того, что ты сделал не так. Если это мятежное предательство господина, оно никогда не должно быть прощено. Этот ответ был дан с точки зрения Янь Юня. Он не был блестящим, но в то же время хорошо воспитанным. Глаза Янь Шэня слегка опустились, и он только приподнял губы. Он не мог сказать, была ли в этом какая-то ирония. Он ничего не сказал. Он встал из бассейна, ступил на нефритовую лестницу и пошёл вверх. Чу Муюнь не осмеливался смотреть дальше. Янь Шэнь остановился перед ним: — Переодень. Чу Муюнь немного помолчал, прежде чем ответить: — Да. Хотя он был серьезно ранен, это должно быть внутреннее повреждение, поэтому на его теле это совсем не было заметно. Он только что вышел из бассейна, его кожа, покрытая каплями воды, светлая и влажная, как холодный нефрит за окном ранним утром, покрытый росой, создавая ощущение кристальной чистоты, и ни малейшего изъяна не бросается в глаза. Он в отличной форме, но всё ещё чувствует себя немного слабым, когда носит меховой плащ, но после снятия одежды у него широкие плечи и узкая талия, длинные ноги и сильные линии мышц. Он сексуален и заставляет людей краснеть, а их сердца биться чаще. Чу Муюнь помог ему одеться, не скосив глаз, но из-за того, что он подошёл ближе, его лицо слегка покраснело. Янь Шэнь смотрел прямо перед собой от начала до конца, без малейшей двусмысленности. Чу Муюнь не мог видеть Янь Шэня насквозь, но его дни проходили незаметно, размеренно и комфортно. Он следовал за Янь Шэнем каждый день, выполняя только повседневную работу по дому, ожидая еды, спя, купаясь и работая в кабинете. Янь Шэню нравился Данцин*, его каллиграфия превосходна, а цветы сливы в ручке очень реалистичны, они вырисовываются на бумаге, добавляя прохлады в тёплую картину. (п/п техника живописи, где используются не только чёрные чернила, но и красные с синими) За исключением двусмысленных слов в первый день, Янь Шэнь никогда не говорил ему ничего такого, что выходило бы за рамки дозволенного. Они держались на правильном расстоянии, не пересекая черту, но и не отдаляясь. Янь Шэнь видел его каждый день и иногда спрашивал его о его досуге. Позже он даже позволил Чу Муюню снаружи. Это можно рассматривать как пребывание вместе днём и ночью. Чу Муюнь тщательно всё обдумал, но после стольких дней пребывания здесь у него всё ещё было ощущение того, что он видит всего. Во-первых, Янь Шэнь не мог знать всего; более того, если бы он действительно знал, как мог темперамент Янь Шэня выносить это так долго? Было так много неразумных вещей, что Чу Муюнь не осмеливался действовать опрометчиво. Но шли дни, тело Янь Шэня становилось всё лучше и лучше. Бледность, которая была, когда он впервые увидел его, превратилась в холодный нефритовый блеск. В эти дни его сон казался стабильным, а голубой цвет под глазами поблек. Этот изысканный внешний вид становился всё более и более захватывающим. Конечно, Чу Муюнь тоже тихо приближался к нему. Люди всегда связаны привычками. Хотя Чу Муюнь занимается праздной работой, он самый близкий человек. Таким образом, когда он каждый день вместе, он очень хорошо знает Янь Шэня. Под наблюдением к нему легко приспособиться. И после адаптации он постепенно войдёт в его сердце. Чу Муюнь больше не хотел упоминать зверя ледяного духа. Он просто хотел найти подходящее время и использовать языковые ловушки, чтобы обманом ''сделать предложение''. Атмосфера в этот день была хорошей, Янь Шэнь, казалось, был в хорошем настроении, и он даже выпил ещё несколько глотков за ужином вечером. Приняв ванну, он откинулся на мягкую кушетку, а Чу Муюнь взял сухое тканевое полотенце, чтобы вытереть его длинные волосы. Глаза Янь Шэня слегка закрылись, и он тихо сказал: — Я видел, как ты на днях упражнялся в фехтовании во дворе. У тебя есть подходящее техники владения мечом? Чу Муюнь прошептал: — Я изучал основы фехтования в павильоне фехтования и практиковался в нём по своему желанию, если мне больше нечего было делать. Янь Шэнь сказал: — Очень талантливо, если тебе это нравится, я научу тебя завтра. Чу Муюнь был слегка удивлён: — Господин хорош в фехтовании? Янь Шэнь слегка усмехнулся: — Мой брат по секте - мастер номер один в мире, его мастерства владения мечом Луны Шао лучшее в мире. Хотя я не могу сравниться с братом, я также немного знаком с этим знаком. Чу Муюнь сказал: — Никто не может сравниться с вашими навыками приручения зверей. Янь Шэнь открыл глаза, чтобы посмотреть на него, и уголки его слегка приподнятых глаз мягко опустились: — Хочешь научиться? Глаза Чу Муюня внезапно расширились, полные удивления и недоверия. — Если ты хочешь, я научу тебя. — Янь Шэнь посмотрел на него с улыбкой. Чу Муюнь открыл рот, немного взволнованный и неспособный говорить. Янь Шэнь кивнул из-под бровей: — Не учись этому фехтованию Луны Шао, я научу тебя приручать зверей. Эти слова заставили Чу Муюня почувствовать какой-то знакомый привкус "ревности*", и он не смог удержаться от искренней улыбки на своём лице. (п/п «ревность» и «зависть» по-китайски пишется одинаково, так что когда речь идёт о ревности, речь также идёт и о зависти) Янь Шэнь откинулся на мягком диване, глядя снизу вверх, глядя на свою улыбку под мягким ореолом, но только почувствовал, что его сердце сильно ударили ножом. Это так красиво, что даже жаль.…… Янь Шэнь опустил глаза, быстро скрывая эмоции в своих глазах. Чу Муюнь подумал, что сейчас самое подходящее время, и тихо сказал: — Это действительно самая большая удача в жизни А'Юня - встретиться с господином. Это очень распространенная лесть, Янь Шэнь очень хорошо её понимает, но он также чувствует себя особенно красивым, когда слушает его. Чу Муюнь мельком взглянул на него и, увидев успокаивающее выражение лица Янь Шэня, продолжил: — Я действительно надеюсь, что смогу быть с Господином долгое время... Янь Шэнь был явно поражён. Чу Муюнь, казалось, понял, что оговорился. Он поспешно отложил полотенце, встал, опустился на колени и в ужасе сказал: — Господин, не злитесь, А'Юнь сказал глупость. Янь Шэнь слегка приподнялся и пристально посмотрел на него: — Ты действительно так думаешь? Чу Муюнь опустил голову, его плечи напряглись, но он очень легко кивнул. Янь Шэнь снисходительно посмотрел на него и промолчал. Чу Муюнь ждал очень терпеливо. Это было искушением для него. Если Янь Шэнь согласится, предложение будет успешным; если он не согласится, он был уверен, что Янь Шэнь был начеку. Тогда всё должно быть рассмотрено в долгосрочной перспективе. Казалось, что спустя долгое время Янь Шэнь слегка вздохнул, но сказал что-то вроде этого: — Как может быть много времени в этом мире? Несколько лет назад я вырастил ребёнка, думая, что это продлится долго, но я случайно потерял его. — А'Юнь. — Янь Шэнь наклонился, приподнял его подбородок, заставил его поднять глаза и посмотрел на него, — Чем больше ты хочешь чего-то, тем больше ты не можешь удержать это. Всё зависит от судьбы. Глаза Чу Муюня были пустыми, и он, очевидно, не мог этого понять. Янь Шэнь больше ничего не объяснял, только слегка взмахнул крючком, который забросил Чу Муюнь. Такое отношение казалось двусмысленным, но Чу Муюнь уже определил его. Янь Шэнь знал, и он знал очень много. Независимо от того, откуда он это знал, всегда трудно избавиться от этого. Они вдвоём играли в шарады, и как раз в тот момент, когда Чу Муюнь собирался добавить ещё немного материала, ему на ладонь упала новость. Её передал ему Е Цзянхань. После того, как Чу Муюнь увидел содержимое, его зрачки резко сузились. Ян Шэнь отправил сообщение, попросив шесть других Владык Демонов награду за цветы сливы. ***** Малыш Зеро: [Что за… я не понимаю.] Чу Муюнь: «......» Малыш Зеро: [Что за награда за цветок сливы? Это награда... награда...] Он не мог сказать. Чу Муюнь тихо вздохнул: «Похоже, нам придётся всерьёз испытать глубину Зависти.» Если предложение окажется неудачным, Янь Шэнь должен быть осторожен и точно не попадет в ловушку. Само собой разумеется, что Чу Муюнь должен уйти первым, чтобы избежать всеобщего внимания, и с его нынешним появлением, появившимся перед остальными, это определенно взорвет ритм Дворца Сливового Пика. Мо Цзюшао, Шэнь Шуянь и Лин Сюань знали его личность. Се Цзивэй уже знал, что он был воскрешён однажды, и он определенно понял бы это с первого взгляда... Когда эти люди придут во Дворец Сливового Пика, на самом деле это не для того, чтобы насладиться цветами сливы, а для того, чтобы насладиться фейерверком. Ну, это он тот самый фейерверк. Но это не сработает, если он уйдёт вот так, не говоря уже о том, что Янь Шэнь, вероятно, не отпустит его... Но если он уйдёт с помощью Е Цзянханя, то что сделает Янь Шэнь, совершенно неизвестно. В эти дни в его груди кружится чувство тревоги, и он должен определить это как можно скорее, иначе будут тяжёлые последствия! Если предположить, что Янь Шэнь знал всё, то откуда он это знал? Но он знал это, но не мог этого вынести. Что он планировал? Чу Муюнь должен был разобраться в этих двух вещах. Быть пассивным не страшно, самое ужасное в том, что если он решит сбежать из этой ситуации по этой причине, то он полностью потеряет возможность вернуться. Чу Муюнь пока не может проиграть здесь, поэтому он должен остаться на Сливовом Пике. Ответив на сообщение Е Цзянханя, Чу Муюнь сел в деревянное кресло, серьёзно обдумывая все тонкости. До дня просмотра "цветения сливы" ещё полмесяца. В это время нельзя сказать, длинный он или короткий, но Янь Шэнь определенно предпримет какие-то шаги, так что это его последний шанс. В это время Малыш Зеро тихо пробормотал: [Я так долго не видел Тёмную Ночь после прибытия во дворец Сливового Пика...] Чу Муюнь небрежно сказал: «Где Янь Шэнь выпустит её наружу?» Малыш Зеро нахмурился и сказал с грустным лицом: [Если он выпустит Тёмную Ночь, она потеряет над собой контроль.] Четыре тысячи лет назад Шэнь Юнь сломал крылья богу-зверю Тёмной Ночи, а три тысячи лет назад Лин Му и Цзин Мо крупно поссорились с Тёмной ночью, и в конце концов Се Цзивэй позаботился о нем и с позором прогнал. Хотя Тёмная Ночь в то время не обрела разум, она затаила обиду. Если они встретятся снова, она даст им хорошую трёпку. Малыш Зеро вздохнул. Внезапно у Чу Муюня в голове вспыхнуло вдохновение, и он внезапно уловил ключ, который был спрятан так глубоко, что был почти незаметен. Тёмная Ночь, бунт Врат Жизни, серьёзная травма, трава, формирующая душу. Холодное и прохладное чувство выросло из сердца Чу Муюня. Он резко встал, поднял руку, чтобы рассеять священный снежный лотос в своём теле, и позволил яду яростного огня вырваться наружу без подавления. Почти в тот же момент Янь Шэнь, который отдыхал в доме, внезапно открыл глаза. Чу Муюнь сидел всё на том же месте, только молча смотрел на дверь. Но Янь Шэнь из комнаты так и не вышел. ''Конечно же, он давным-давно знал, кто он такой.'' Чу Муюнь подождал некоторое время, но, наконец, толкнул дверь и вошёл. Янь Шэнь оделся и сел перед окном, слегка подняв голову, его фиолетовые глаза затуманились. Чу Муюнь принял всё притворство и только тихо позвал: — Дядя. Уголки рта Янь Шэня приподнялись, и под ледяной прохладой послышался почти незаметный смешок: — Я думал, ты подождёшь ещё несколько дней. Чу Муюнь смотрел на него, не моргая. — Почему ты так торопишься? — Янь Шэнь пристально посмотрел на него, — Это не в твоём стиле. Чу Муюнь сказал: — У меня нет злого умысла, я просто хочу вернуться к тебе и изменить свой путь. Янь Шэнь бесцеремонно усмехнулся: — Что ты будешь делать, когда вернешься ко мне? Чу Муюнь сказал: — Любить тебя. Выражение лица Янь Шэня осталось неизменным. Чу Муюнь сказал: — Я хочу начать с тобой всё сначала. Всё, что он говорил, было ложью, и он даже не потрудился использовать свои выражения, чтобы поддерживать такую ложь, но сердце Янь Шэня билось постоянно, как будто он отделился от своего разума и души и стал независимой личностью, сумасшедшей, только для него, как дурак. Ян Шэнь глубоко вздохнул, его голос немного охрип: — У тебя нет сердца. Чу Муюнь нахмурился, его голос слегка дрожал: — А у тебя есть сердце? Если бы у тебя было сердце, ты бы подталкивал меня к другим снова и снова? Если бы у тебя было сердце, мог бы ты превратить меня в кого-то другого внешне, просто чтобы спровоцировать своего соперника? Если бы у тебя хватило духу сказать мне, что любовь не имеет ничего общего с сексом, ты бы намеренно превратил меня в игрушку, которая знает только, как получать удовольствие? Если бы у тебя было сердце, ты бы посмотрел, как я иду на смерть, только чтобы воскресить того, кто тебя совсем не любит? Он спрашивал таким голосом, но брови Янь Шэня быстро вспыхнули гневным пламенем. То, что сказал Чу Муюнь, было "неправильными вещами" Янь Шэня. Он создал зверя ледяного духа и заставил зверя ледяного духа глубоко влюбиться в него, но что он сделал потом? Он полностью уничтожил этого маленького зверька, полностью уничтожил самым жестоким образом! Это всё то, что раньше раздражало Янь Шэня, но теперь он чувствует себя просто крайне нелепо. — Какой квалификацией ты обладаешь, чтобы так говорить? — спросил его Янь Шэнь. Чу Муюнь не дрогнул: — Это все, что я испытал! Я знаю, что мы не можем вернуться, поэтому я обращусь к тебе с другой личностью. Даже если я буду всего лишь слугой во дворце Сливового Пика до конца своей жизни, я к этому готов, но почему ты снова даёшь мне надежду? Ты дал мне надежду, зачем же ты снова её разбиваешь! Янь Шэнь прищурил глаза: — Шэнь Юнь! С тебя достаточно! Наконец он произнёс это имя. Выражение лица Чу Муюня было слегка испуганным. Янь Шэнь подошёл к нему, его холодный взгляд стремился пронзить его лицемерную кожу и проникнуть в затуманенную душу: — Разве у тебя не пусто в сердце, когда ты говоришь так много лжи? Чу Муюнь спокойно посмотрел на него: — Я не знаю, о чём ты говоришь. Янь Шэнь поднял руку и схватил его за горло тонкими пальцами. Сила руки была велика, и сильное чувство удушья заставило глаза Чу Муюня на некоторое время потемнеть. Но, несмотря на это, он всё равно говорил вещи, которые его злили: — Янь Шэнь, почему ты всегда так поступаешь... — Замолчи! Янь Шэнь отшвырнул его, и сильная сила заставила Чу Муюня ударить прямо в колонну. Поскольку удар был слишком сильным, его грудь, казалось, перевернулась. Он слегка закашлялся, и уголки его рта наполнились ярко-красной кровью. Янь Шэнь строго посмотрел на него: — После того, как ты играл со столькими людьми, ты... Он не закончил говорить, но внезапно не смог продолжать. Сильная боль распространилась из глубин его души, и сильная чёрная аура вырвалась из его кремово-белой кожи. Поскольку на нём был только один плащ, Чу Муюнь почти мог видеть тёмные чёрные линии на его белой спине.…… Янь Шэнь изо всех сил старался подавить это, но из-за того, что он был в смятении и зол, он не мог контролировать себя. Чу Муюнь холодно посмотрел на него и получил желаемый ответ. — Ты поглотил Тёмную Ночь... О, — Чу Муюнь сделал паузу, а затем сказал, — Хотя нет, это не поглощение, это Тёмная Ночь взяла на себя инициативу передать тебе бога-зверя. Во время бунта Врат Жизни Тёмная Ночь была серьёзно ранена и, вероятно, не желая умирать она, в итоге оставила отпечаток своей жизни своему хозяину.