И как мне сделать предложение семерым?!

На самом деле, после того, как Янь Шэнь укротил Тёмную Ночь, он стал связан с сознанием единственного бога-зверя между небом и землей. Но это общение происходит мгновенно и включает в себя только настоящее и будущее, а не память о прошлом. Так что Янь Шэнь не мог видеть, что пережила Тёмная Ночь, и, естественно, он не знал этих старых вещей. Но во время этого бунта Врат Жизни Тёмная Ночь столкнулся с серьёзным ударом лицом к лицу, поэтому была потрясена чрезвычайно сильно и получила серьёзные ранения. В конце концов, она была всемогущей на протяжении тысячелетий и не желала исчезать. Она решила просто слиться с душой своего хозяина и выжить в другой ситуации. Таким образом, Янь Шэнь унаследовал все воспоминания Тёмной Ночи. Именно с этой мыслью Чу Муюнь извлёк священный снежный лотос, выпустил яд яростного огня и открыл рот, чтобы многое сказать о Янь Шэне и его табу, которые полностью разозлили его. Поскольку слияние душ было долгим и болезненным, а эмоции слегка колебались и снова превратились в неприятие, Чу Муюнь намеренно злился на него, просто чтобы проверить, что он думал. И теперь ответ ясен. Янь Шэнь испытывал ужасную боль, и тяга души была более невыносимой, чем любая физическая боль, но такая боль не шла ни в какое сравнение с удушьем, которые исходили от волн в его груди. Чу Муюнь был проницательным, холодным и жёстоким и делал всё возможное, чтобы достичь своей цели. Янь Шэнь точно знал, что он за человек, но у него всё ещё был такой след ожидания, что он даже не знал, чего ожидал, но теперь этот след ожидания был разрушен, и ничего не осталось. Чу Муюнь только хотел проверить, есть ли у него знак жизни Тёмной Ночи, чтобы он мог вытащить эти шрамы без колебаний, совершенно не заботясь о том, с какой негативной реакцией он столкнется после того, как его настроение будет испорчено. Да, его жизнь и смерть не имеют к нему никакого отношения. Янь Шэнь подумал об этих словах, сдавленная боль в его сердце, казалось, подавила боль, разрывающую его душу, и безумные демоноподобные эмоции, которые хотели уничтожить всё, быстро разрастались, вырываясь из клетки разума, подобно отвратительному зверю, с открытыми зубами и когтями, но на самом деле это был блеф. Чу Муюнь не наблюдал со стороны до конца, он поддержал его и спросил: — Где трава, формирующая душу? Янь Шэнь вообще не слышал его голоса, но его сердце горело от его прикосновения. Он энергично отбросил его, его лицо побледнело, синие вены вздулись, а голос был хриплым и мрачным: — Уходи! Чу Муюнь немного помолчал. На самом деле, он всё ещё не понимал кое-чего. Даже если он унаследовал память о Тёмной Ночи, Янь Шэнь не должен был обижаться на него до такой степени. Тёмная Ночь появлялась всего дважды, один раз это была битва при разрушении стены, он сражался с ней через пограничную стену и, наконец, случайно загнал её обратно в Царство Демонов. Второй раз это было в тайном царстве Царства Демонов, его и Цзин Мо преследовала Тёмная Ночь, а потом Се Цзивэй сражался с ней, спасая их. Это правда, что в эти два времени можно найти много проблем. Например, Чу Муюнь в тот период не подавил яд яростного огня, поэтому Тёмная Ночь, очевидно, может сказать, что Шэнь Юнь и Лин Му один и тот же человек. Но зачем играть с сердцами людей? В то время с Шэнь Юнем она была один на один, а Лин Му просто дал обещанием жизни и смерти с Цзин Мо, и в этом не было ничего противного. Почему она возмущается до сих пор? Чу Муюнь отвлёкся от этих мыслей, сначала он отправился на поиски травы, формирующей душу. Янь Шэнь было так больно, что он не чувствовал себя комфортно, когда смотрел на это. К счастью, у Чу Муюня хорошая память, и он знает несколько мест, куда Янь Шэнь кладёт вещи. Наверху есть запреты, но самое странное, что как только он коснулся этих запретов, все они исчезли. На этот раз у Чу Муюня были какие-то смешанные чувства. Когда он был ещё зверем ледяного духа, Янь Шэнь боялся, что другие будут невежественны и пострадают, если он передвинет вещи, поэтому он открыл ему весь Дворец Сливового Пика. Это метка, привязанная к душе, и она всё ещё действительна, даже если он сменил свое тело. Думая об этом, разум Чу Муюня слегка сдвинулся с места, а затем он повернулся, чтобы увидеть дрожащего человека, холод между его бровями значительно исчез. Янь Шэнь был дураком, но если бы он не смог ввести его в заблуждение относительно того, что произошло тогда, он бы не дошёл до этого. Кто из них двоих бóльший подонок, ни один из них не имеет права заниматься этим вопросом. Чу Муюнь нашёл траву, формирующую душу, и быстро отдал её Янь Шэню. С помощью этого сгущающего душу артефакта разрыв души Янь Шэня, очевидно, был облегчен, но в конце концов он страдал, его цвет лица был белым, как матовая бумага, глаза были плотно закрыты, а длинные ресницы слегка дрожали. Хрупкость этого момента фактически заставила его свернуться калачиком, как ребёнок , который потерял всё, свернувшегося в холодном и твёрдом теле, охраняющего эту крайне ненадежную беспомощность, воздвигающего от смущения высокую стену, но лишь замыкающего себя в жалкой бездне внутри. Чу Муюнь помог ему добраться до кровати. Янь Шэнь спал, но ему всё ещё было очень плохо. Чу Муюнь посмотрел на капельки пота у него на лбу и захотел найти полотенце, чтобы вытереть его. Как только он встал, его схватили за запястье. Чу Муюнь слегка опустил глаза, наблюдая, как тонкие пальцы Янь Шэня крепко сжали его запястья, как железные обручи. Он всё ещё находился в коме, но эта сила настолько велика, что он не мог вырваться на свободу. Чу Муюнь слегка вздохнул и тихо сказал: — Я принесу тебе полотенце, чтобы вытереть пот. Никто ему не ответил, Янь Шэнь просто нахмурил брови, его прохладные и тонкие губы казались полупрозрачными, плотно сжатыми, заставляя беспокоиться о том, не потечет ли ярко-красная кровь. Чу Муюнь в конце концов не ушёл, сидя у кровати. Его тело всё же имеет некоторые силы, поэтому он просто сделал заклинание, принёс сухое полотенце, тщательно вытер пот и спокойно сопровождал его. Это пребывание длилось целый день и ночь. Янь Шэнь так и не проснулся, Чу Муюнь действительно прислонился к краю кровати и заснул. Казалось, что он спит, но казалось, что он бодрствует. Чу Муюнь знал, что это был сон, но он чувствовал себя нелепо, потому что знал это. Как может человек во сне думать, что он видит сон? Всё это осознанно или во сне? Как он мог сказать это ясно? Чу Муюнь посмотрел на большую область пустоты перед собой, но его сердце не было таким пустым и опустошенным, как раньше. Казалось, он кого-то искал, и вскоре перед ним появился ребёнок в длинной тёмно-фиолетовой одежде. С его появлением пустое пространство перед ним чудесным образом приобрело цвет, точно взошло солнце, и свет рассеял густой туман, придав всему пространству новый вид. Чу Муюнь был в хорошем настроении, но его лицо оставалось холодным. Ребёнок перед ним белокурый и нежный, с прекрасными глазами, похожими на цветущие фиалки, и восхищение и привязанность в нём беззастенчивы. Чу Муюнь очень хорошо знал, что это был Янь Шэнь, даже если он так сильно уменьшился и его темперамент был другим, но он знал, что это был он. Молодой Янь Шэнь был очень наивен. Он был полон радости, потому что увидел его. Его голос был мягким и ласковым. То, что он сказал, было похоже на нежный лепесток, распускающийся в начале, со сладким ароматом, который заставлял людей трепетать: — Ты здесь! Я закончил всю свою домашнюю работу. Брови Чу Муюня были немного мягче: — Есть что-то, чего ты не понимаешь? Янь Шэнь хотел сказать, но тут же, казалось, о чём-то задумался, опустил глаза и сказал: — Есть кое-что. Чу Муюнь не мог понять его маленьких мыслей. На самом деле, он должен быть терпимым. Ребёнок, казалось, ждал его, ждал один, казалось, он хотел провести с ним немного больше времени, поэтому он немного солгал. В любом случае это безвредно. Но лицо Чу Муюня стало холодным. **** Маленький Янь Шэнь очень хорошо умел подмечать слова и выражения. Он заметил, что Чу Муюнь был недоволен, и поспешно повторил: — Я понял, я всё понял. Но когда он сказал это, он признал, что только что солгал. В конце концов, он ребёнок, столкнувшийся с человеком, о котором он заботится, в таком нетерпеливом настроении, он полон недостатков. Чу Муюнь снова задал ему кучу домашних заданий и повернулся, чтобы уйти. Маленький Янь Шэнь дрожащим голосом крикнул: — Ты... можешь... — Нет. — Чу Муюн повернулся, чтобы посмотреть на него с холодным выражением на лице, — Тебе никто не нужен. Всё, что тебе нужно сделать, это укрепить себя. Маленький Янь Шэнь не хотел, он поспешно сказал: — У меня всё будет хорошо, я стану сильнее, ты... ты можешь остаться на некоторое время, только на некоторое время... Такое скромное желание обнажило все жалкие мысли ребёнка. Он скучал по нему, хотел его видеть, был удивлён его появлением, растерян из-за его ухода, жаден до единственного тепла, мечтая о том, чтобы быть с ним, хотя бы на минуту или секунду дольше. Чу Муюнь повернул голову и посмотрел на него. Безразличие между его бровями было похоже на десять тысяч лет льда и снега на холодной горе. Он не был потрясен этой мольбой и даже произнёс такую жестокую фразу: — Не подведи меня. Маленький Янь Шэнь остановился, его бледные губы были плотно сжаты, фиолетовые глаза переполнены беспокойством, но почти незаметная тьма поднималась из самого глубокого и тёмного места. Чу Муюнь ушёл, а маленький мальчик долго стоял в оцепенении, затем медленно пошёл обратно, обратно в мир, где был только он, изучая скучные вещи, спокойно ожидая... снова ожидая его прихода. На самом деле, Чу Муюнь никуда не уходил, он всё ещё охранял маленького Янь Шэня, недалеко от него, в оцепенении, спокойно глядя на него. Просто он отказался появиться, отказался позволить ему заметить, отказался позволить ему узнать. Зачем ему это нужно? Чу Муюнь пыталась изменить свой образ жизни - раз общение невозможно, тогда будь жёстоким и расти в одиночестве. Но в конце концов всё равно произошло несколько несчастных случаев. У маленького Янь Шэня был упрямый темперамент. Чтобы как можно скорее выполнить домашнее задание и увидеть его раньше, он слишком усердно работал, чтобы чему-то научиться. День и ночь он фактически причинял боль своему телу. На самом деле, это смешно, но в то же время это очень огорчительно. Такое бессмертное тело действительно может заболеть. Сколько он будет мучеть себя? Наконец появился Чу Муюнь и забрал его, чтобы он восстановил силы. Маленький Янь Шэнь был очень счастлив, даже если он страдал от болезни и боли, его лицо раскраснелось, и он не мог скрыть волнения. Чу Муюнь знал, что у него озноб, поэтому он намеренно отвёл его в место, где мороз и снег не тают в течение тысяч лет. Это не резиденция Чу Муюня, но, очевидно, малыш Янь Шэнь думал, что это его дом. Он был очень счастлив, что смог приехать в то место, где жил Чу Муюнь, даже если там был лёд и снег. Чу Муюнь всё же смягчился и остался с ним на несколько месяцев. Он лично учил его домашним заданиям днём и лечил его ночью. В такой компании днём и ночью они оба действительно жили очень комфортно. Когда он поднял глаза на эту гору, она была покрыта снегом, а цвет пустоты был чем-то таким, что не понравилось Чу Муюню. Но однажды Янь Шэнь сорвал сливу, и ярко-красный цвет осветил пустой мир, сделав мороз и снег менее холодными. Чу Муюнь слегка вздрогнул, и на его лице появилась редкая улыбка, очень лёгкая и поверхностная, но она мгновенно покорила сердце Янь Шэня и заставила его полностью забыть обо всем. — Очень красиво. — тихо сказал Чу Муюнь. Из-за его слов тысячи цветов сливы расцвели на этой одинокой и холодной горе, такие великолепные в красном и ослепительно красные, что казалось, что это кровь. ''Это была попытка Янь Шэня.'' Это было чистое упрямство молодого человека, но сильная привязанность, которая была горячей, как огонь. Чу Муюнь внезапно пришёл в себя, и только тогда он понял, что снова совершил ту же ошибку. Он молча ушёл, оставив Янь Шэня, молодого человека, охраняющего небо, полное красных слив, в растерянности. Разве ему это не нравится? Ненавидит ли он это? Но, очевидно, в то время он улыбался и говорил, что это красиво, ему должно было понравиться... В конце концов, он никогда не видел, чтобы он улыбался. Это был первый раз, когда он увидел это. Это было действительно... очень красиво. Он думал, что если наполнит гору красными сливами, то станет счастливее, снова будет смеяться и останется рядом с ним.…… Но…… Янь Шэнь тупо застыл на месте, внезапно всё поняв. В конце концов, ему не нравится он, он ненавидит его, он... не хочет его. Прошло бесчисленное количество лет, ребёнок вырос в подростка, подросток стал молодым человеком, и могущественный человек, наконец, обрёл силу бога. Но... всё ещё не смог прикоснуться к сердцу, спрятанному в груди. Он заточил его в этот лёд и снег, он овладел им и надругался над ним, выплескивая свой неконтролируемый гнев и негодование, всё, что он мог получить, это тело, бессердечный, похожий на ледяную скульптуру человек. Чу Муюнь был очень разочарован, но он не мог сказать, в ком он был разочарован. В нём, в себе, и еще больше в этой печальной судьбе, от которой невозможно избавиться. В бесконечном цикле не видно конца. Когда Чу Муюнь проснулся, его спина уже была жёсткой и холодной, одежда промокла от пота, а ощущение влаги было очень неприятным. Янь Шэнь тоже проснулся, он прислонился к изголовью кровати, глядя на него со сложным выражением лица. Чу Муюнь поднял глаза, и в тот момент, когда он посмотрел на него, он, казалось, проник сквозь время и пространство и увидел худого и хрупкого ребёнка. Такая беспомощность, такое отчаяние, такая неуверенность. Чу Муюнь открыл рот, но ничего не сказал. Янь Шэнь сказал: — Я видел всё, что ты сделал. Чу Муюнь слегка вздрогнул. Янь Шэнь закрыл глаза и сказал: — Темная ночь - это звериный "Бог", но его тело исключительно духовное. Чу Муюнь внезапно уловил намёк в этих словах. Янь Шэнь продолжил: — Четыре тысячи лет назад, в начале битвы при Разрушенной Границе, ты использовал Границу, чтобы серьёзно ранить Тёмную Ночь. Чу Муюнь всё прекрасно понял. В то время Тёмная Ночь была ранена, его крылья сложились, и чёрные перья упали по всему человеческому миру. В то время Чу Муюнь также дразнил Малыша Зеро, говоря, что эти перья предназначены для того, чтобы он мог поиграть с ними. Неожиданно в тот момент что-то пошло не так. Тёмная ночь - это душа, у неё нет настоящего тела. Так называемое чёрное перо - это след его блуждающей души. Он взял его с собой, но под воздействием неба долгое время оно было привязано к его душе. Бог-зверь тоже является богом, и всеведение Бога отражается в его контроле над душой. Тёмная Ночь не имела сознания, но могла вспомнить всё. Она последовала за Чу Муюнем и стал ещё одним "Зеро-Зеро". Как он мог не знать, что он сделал? Янь Шэнь прислонился к изголовью кровати и медленно произнёс: — Я знаю, что тебе нужно "предложение руки и сердца”. Чу Муюнь не издал ни звука, он знал, что Янь Шэнь ещё не закончил говорить. Янь Шэнь улыбнулся: — Я не хочу, чтобы ты умирал, поэтому я удовлетворю тебя, но... есть условие. Чу Муюнь посмотрел на него, не моргая: — Какие условия? Глаза Янь Шэня слегка опустились, и было трудно ясно разглядеть его эмоции под прикрытием длинных ресниц. — Через полмесяца на банкете по случаю цветения сливы, ты сделаешь мне предложение у них на глазах.