One Weekend to Start it All

Оскар не мог думать ни о чем, кроме того, как перехватило дыхание у Ландо, когда он провел пальцами по его бокам, или как кружевное белье идеально облегало изгиб его задницы, пока они шли в спальню. Ради всего святого, они даже не поцеловались, они всего лишь разделись до белья. Они и так видели друг друга в общих душевых после падела. Так что в этом не должно быть ничего особенного. И не было. Ровно до того момента, пока Ландо не зашел в комнату для пилотов перед первой свободной практикой. Он был в гоночном комбинезоне, огнеупорка повязана на талии, и всё, о чем мог думать Оскар, — надет ли на Ландо всё еще тот непристойный предмет одежды. Конечно же нет. Всегда был шанс, что Ландо попадет в аварию и его придется вырезать из одежды на глазах у тысяч людей, а если это попадет в прямой эфир — тем более. Он бы не посмел так рисковать. Но Оскар чувствовал, как его руки подергиваются от желания снова дотронуться до его талии, пусть даже она и скрыта слоями ткани. Было так приятно впиваться пальцами в эту мягкую кожу. На мгновение Оскар поймал себя на мысли, что хотел бы, чтобы у них был тот же портной, что и в Ред Булл: их комбинезоны всегда так выгодно подчеркивали фигуру. Мешковатость огнеупорки Ландо заставляла глаз Оскара дергаться. Ландо ворвался в комнату так, как умел только он, и хлопнул Оскара по плечам сзади, подбадривая их обоих перед гонками. Но всё, что чувствовал Оскар, это жжение от отпечатков пальцев на своей коже, вспоминая ощущение того, как они скользили по его бокам. Его лицо мгновенно вспыхнуло, особенно когда Ландо это заметил и дерзко подмигнул ему. К счастью, первая свободная практика пронеслась как в тумане и без серьезных происшествий. Оскару удалось обуздать свое разыгравшееся воображение ровно настолько, чтобы проехать по трассе и показать достойное время. Как только он надевал шлем, он мастерски отсекал весь остальной мир, и оставались только он и трасса. Однако дебрифинг стал совсем другой историей. — Ты в порядке, Оскар? Выглядишь немного рассеянным, — спросил Андреа, постукивая ручкой по столу. — Хм? — отозвался Оскар. Он не слышал ни слова из сказанного, так как его мысли и душа все еще были в том моторхоуме, где он, кажется, и оставил свой рассудок. — Дурачок, он спросил: ты в порядке? — Ландо намеренно и медленно произнес последние слова, подавляя смешок. Придурок. — О, точно. Да, я в норме. Просто, эм, плохо спал ночью, — соврал Оскар, выпрямляясь в кресле. Ландо, этот настоящий мучитель, развалился в кресле, широко раздвинув колени. Он делал вид, что покусывает ноготь мизинца, изображая полное безразличие, хотя прекрасно понимал, что делает. Взгляд Оскара тут же метнулся к паху Ландо, и всё, что он мог себе представить, это как он сидит между его ног и берет его идеальный... — Ты уверен, приятель? — спросил Ландо, и в его больших глазах читалось притворное беспокойство. Челюсть Оскара сжалась. — Да, все отлично, Ландито. Ландо ухмыльнулся, и совещание продолжилось без заминок, если не считать нескольких косых взглядов со стороны Андреа.

***

Был поздний обед, и в зоне гостеприимства почти никого не осталось. Большинство пилотов приходили и уходили, но Оскар терпеть не мог очереди и всю эту суету. Он предпочитал сначала изучить болид вместе с командой, а перекусить уже позже, когда шум утихнет. Он выбрал свои привычные продукты, ничего нового. Ничего особенного. Старый добрый надежный Оскар. Он вздохнул про себя. — О чем вздыхаем? — спросил Ландо, возникнув словно из ниоткуда, отчего Оскар вздрогнул. — О, не заметил тебя за спиной. — Ты не ответил на мой вопрос, — парировал Ландо, закидывая в рот кубик ананаса прямо с подноса Оскара. — Я просто... устал. — Ты же рано лег спать. — Это не значит, что я спал, — многозначительно ответил он, усаживаясь за пустой столик. Ландо последовал за ним и сел напротив. Все знали, что Оскар предпочитает есть в одиночестве, но это был Ландо. По какой-то причине, несмотря на его бьющую через край энергию и неуемный характер, он никогда не истощал социальный заряд Оскара так, как это делали другие гонщики. Ландо был просто счастлив находиться рядом. Он что-то увлеченно рассказывал, включал музыку, а Оскар был только рад позволить ему это. — Может, тебе все-таки стоило остаться в моей комнате, я бы тебя утомил, — заметил Ландо с хитрой улыбкой. Оскар чуть не опрокинул всё на своем подносе, пытаясь оглядеться и понять, кто мог это услышать. — Господи, Ландо, — прошептал он, — люди же могут услышать! Ландо это ничуть не заботило, он согнулся над столом от смеха. — Приятель, никто не слушает. А если бы и слушали, то просто подумали бы, что мы шутим. — Он стащил еще кусочек фрукта, наклонился и медленно отправил его в рот, пока Оскару оставалось только тяжело сглотнуть, наблюдая за этим. — Кстати, я не шучу. Оскар моргнул, глядя на него. — Ты просто воплощение зла, ты ведь в курсе? Лицо Ландо расплылось в озорной ухмылке. — Ты только на словах такой смелый, а на деле — ничего, — продолжил Оскар. К нему вернулась уверенность, когда он понял, что рядом действительно никого нет. — Я видел, как у тебя вчера руки дрожали. Щеки Ландо порозовели. — Да, — признался он смущенно, — потому что ты выглядел чертовски горячо. — Я? На мне же не было... — Оскар осекся и понизил голос, — ну, ты сам знаешь, что было на тебе. — Не могу поверить, что тебе такое нравится, приятель. — А я не знал, что тебе нравится такое носить. Ландо пожал плечами. — Джордж говорил, что неоновые цвета подчеркивают загар. Я думал, это чушь, поэтому, когда они попали ко мне в руки, решил проверить. Оказалось, он был прав. — Он подался вперед, опираясь на предплечья и глядя на Оскара как на добычу. — И тебе понравилось. У Оскара перехватило дыхание от нахлынувших воспоминаний, и он слегка заерзал на стуле. Это было правдой — ему всегда нравилось красивое белье. Нет ничего лучше изящного кружева, украшающего не менее прекрасное тело. Но раньше это всегда касалось женщин. Он никогда не ожидал, что этот интерес выйдет за рамки одного пола, но, с другой стороны, он никогда этого и не искал. Только когда всё это оказалось прямо перед ним в дразнящем облике Ландо, черт возьми, Норриса, он осознал, что его это абсолютно заводит. Глаза Ландо заблестели. — У тебя что, встает от одних только мыслей об этом? — Нет. — Оскар был благодарен столу за то, что тот скрывал его ложь. — А что, если я скажу, что они на мне прямо сейчас? — Отвали, Ландо, я знаю, что это не так. Ландо выглядел слегка разочарованным и сморщил нос. — А ведь могли бы быть, — бросил он, утягивая еще один кусочек фрукта. — Вот видишь, я об этом и говорю. Только слова и никакого дела, — твердо ответил он, перехватывая фрукт из рук Ландо и съедая его сам. Оскар ухмыльнулся и откинулся на спинку стула. Ландо недоверчиво рассмеялся, покачал головой и поднялся, чтобы уйти, понимая, что проиграл в этой конкретной словесной дуэли. Оскар проводил его взглядом, буквально заставляя себя не сорваться с места и не пойти следом. Что, черт возьми, с ним происходит?

***

Оскар одной рукой поставил телефон на зарядку, а другой принялся вытирать волосы полотенцем. Горячие струи воды, стекавшие по телу, не помогли прояснить мысли, как это обычно бывало. Капли, скользившие по коже, казались слишком знакомыми, напоминая прикосновения кончиков пальцев. Неуверенно проведя рукой по следу одной из капель, он накрыл влажной ладонью свой твердеющий член, запрокидывая голову от удовольствия, в котором так долго себе отказывал. Опираясь одной рукой о прохладную кафельную стену, он начал грубо ласкать себя. Образы неоново-желтого кружева стояли перед глазами, и Оскар кончил с довольным стоном. Сразу после этого он резко выключил воду. Единственное, чего ему хотелось, — это лечь в кровать и настроиться на завтрашний день. Но боковым зрением он заметил Ландо, который стоял в дверном проеме его комнаты и начинал слегка переминаться с ноги на ногу, пока его игнорировали. Оскар вопросительно поднял бровь, прекращая его мучения. — Я могу чем-то помочь? Ландо прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди, а на его губах заиграла лукавая улыбка. — Просто решил зайти и пожелать спокойной ночи. Он потянулся, издав нарочито громкий зевок, отчего его футболка задралась. Показалась полоска золотистой кожи и край светящейся кружевной ткани. Оскар потер лицо руками и со вздохом бросил полотенце на кровать. — Зачем ты это со мной делаешь? Ухмылка Ландо была дьявольской. — Это довольно весело, приятель. — Он медленно сделал шаг ближе. — Видеть тебя таким взвинченным. Ты милашка, когда краснеешь. — Я не взвинчен, — возразил Оскар, хотя понимал, что румянец на щеках выдает его с потрохами. — Конечно-конечно, — невозмутимо ответил тот. — Спокойной ночи, Оск. — Он с размеренным высокомерием оттолкнулся от дверного косяка и скрылся. Оскар стоял как громом пораженный. Еще несколько дней назад они были просто друзьями, которых свел случай. А теперь он уже идет следом за Ландо в его спальню, будто привязанный невидимой, чертовски прочной нитью. Они открывали ящик Пандоры, но его члену, похоже, было плевать. Он даже не постучал — просто ворвался в комнату Ландо, притянул его к себе за затылок и впился в губы, пока не успел передумать. — Ну ты и засранец, — пробормотал он в горячие губы Ландо, который уже охотно отвечал на поцелуй. Оскару было не свойственно ругаться, но это типично австралийское ругательство в данной ситуации вырвалось само собой. Слухи оказались правдой: Ландо отлично целовался. Оскар жадно сплел их языки, а большая ладонь Ландо запуталась в его волосах, удерживая на месте. Ландо засмеялся прямо в его губы. — Знал, что ты сорвешься. Оскар немного отстранился, глядя на раскрасневшееся лицо Ландо, на его припухшие, влажные губы. Он не удержался и снова прильнул к нему, запечатлев целомудренный поцелуй на нижней губе и слегка задев её зубами. Ландо перехватил запястье Оскара, обхватив его своей большой ладонью, и положил его ладонь на свои спортивные штаны. Оскару не потребовалось много времени, чтобы стянуть их ровно настолько, чтобы просунуть руку внутрь и накрыть член Ландо, который едва удерживался в кружевном белье. Руки Ландо коснулись шорт Оскара, но тот отстранил их, мысленно ругая себя за то, что уже успел о себе позаботиться. Оскар знал, что Ландо — ранимая душа, и он, скорее всего, примет это на свой счет и изведет себя мыслями о том, что сделал не так. Хотя в реальности Оскара так чертовски заводила вся эта ситуация, что он сегодня уже дважды мастурбировал, думая о нем. Чтобы избежать неловких разговоров, Оскар удвоил усилия. Его рука обхватила член Ландо, позволяя тому лихорадочно двигаться навстречу его ладони. Пальцы Ландо впились в талию Оскара, он крепко держался за него, задыхаясь и вскрикивая от удовольствия. Зубы снова впились в ключицу Оскара. — Черт, Ландо, — прошипел он. — Я же говорил: не там, где люди могут увидеть. Ландо было все равно. Он слишком глубоко погрузился в наслаждение. Опустив голову, он продолжал двигать бедрами и стонать, уткнувшись в изгиб шеи Оскара. Тот чувствовал жаркое дыхание от каждого стона на своем горле. Если бы ближайшие три дня они не были окружены камерами, он бы попросил Ландо вонзить зубы прямо в нежную кожу на шее. Оскар сильнее сжал горячую плоть, поглаживая головку большим пальцем, пока Ландо не кончил с громким криком — резко и неожиданно, отчаянно втираясь в ладонь Оскара во время оргазма. Оскар чувствовал, как под его ладонью расплывается влажное пятно, и мягко массировал Ландо, пока того сотрясали отголоски экстаза. Брюнет в итоге полностью обмяк, навалившись на грудь Оскара. Сделав шаг назад, Оскар получил возможность беспрепятственно оценить масштаб разрушений. Лоб Ландо блестел от пота, непослушные кудри прилипли к коже, а зрачки были расширены на весь глаз, пока он пытался восстановить дыхание. — Похоже, кому-то снова пора в душ, — поддразнил Оскар, кивнув на мокрое пятно, проступающее на спортивных штанах Ландо. — Зависит от того, — произнес тот, все еще задыхаясь, — присоединишься ли ты ко мне? Оскар покачал головой. — Нет, приятель, мне нужно лечь пораньше. Ландо ласково закатил глаза и начал стягивать с себя одежду, совершенно не стесняясь. Оскар пришел к выводу, что в его друге живет некий эксгибиционист, и отложил эту мысль на будущее. — Совсем забыл про знаменитый гоночный график мистера Оскара Пиастри. — Ну, это точно не входило в мой обычный распорядок. — Кто знает, если ты завтра хорошо квалифицируешься, может, это станет доброй традицией. Оскар лишь покачал головой в ответ на это нелепое предложение. — Спокойной ночи, Ландо... Уже устроившись в постели, он поймал себя на том, что привычные мысли о завтрашней гонке то и дело прерываются размышлениями об «особом случае» по имени Ландо Норрис. И о том, как далеко они готовы зайти в этой маленькой игре.