Сердце, которое не выдержало.

Университет жил своим шумом — разговоры, смех, шаги, звон уведомлений. Всё это сливалось в одно сплошное гудение, к которому Хару давно привык и перестал замечать. Пока не видел Мамору. Стоило тому появиться в поле зрения — всё остальное будто отходило на второй план. К восемнадцати Мамору окончательно стал тем, на кого оборачивались. Это не было чем-то показным — просто он двигался так, будто точно знал, куда идёт. Широкие плечи, уверенная походка, спокойный взгляд, в котором была та самая открытость, заставляющая людей тянуться ближе. И эти глаза. Красные, тёплые, внимательные — они умели цеплять. Делать так, что человек на секунду чувствовал себя важным. Хару знал это лучше других. И именно поэтому было так тяжело видеть, кому сейчас принадлежит этот взгляд. Эмма. Она стояла рядом с Мамору так естественно, будто всегда там была. Лёгкая, ухоженная, идеально собранная — от кончиков волос до кончиков пальцев. Её улыбка была отточенной, почти безупречной, а смех действительно напоминал звон — мягкий, но отчётливо рассчитанный на то, чтобы его услышали. Рядом с ней Хару чувствовал себя… лишним. — Ой, Хару, ты снова в этом огромном худи? — она улыбнулась ему, чуть наклонив голову. Её пальцы уже обвили руку Мамору — привычно, уверенно. — Тебе не жарко? — продолжила она тем же лёгким тоном. — Ты в нём как бездомный котёнок. Милый, конечно, но… Она не договорила, лишь мягко пожала плечами. Мамору рассмеялся, притягивая её ближе и касаясь губами её макушки. — Да ладно тебе, Эмм. Хару просто любит прятаться. У него свой стиль. Хару кивнул, не поднимая взгляда. — Мне нормально. Кольцо на языке холодило нёбо. Он сосредоточился на этом ощущении, чтобы не думать ни о чём другом. Мамору на секунду отвлёкся — телефон завибрировал, и он, извинившись, отошёл в сторону. Тишины не стало. Но что-то изменилось. Хару это почувствовал сразу. Он поднял взгляд. Эмма уже не улыбалась. Её лицо не стало злым — просто… пустым. Улыбка исчезла, как будто её и не было. Взгляд скользнул по нему сверху вниз — по волосам, по серьгам, по худи. Оценивающе. — Тебе самому не надоело? — тихо спросила она. Голос изменился. Исчезла эта лёгкость. Осталась ровная, холодная интонация. Хару не ответил. — Ходишь за ним, как тень, — продолжила она, чуть склонив голову. — Думаешь, он этого не замечает? Пауза. — Или тебе так проще? Слова звучали почти спокойно, но в них было что-то липкое, неприятное. Хару сжал пальцы в кулак. — Не твоё дело, — коротко бросил он. Она усмехнулась. Едва заметно. — Моё, если это рядом со мной происходит. Её взгляд снова прошёлся по нему, задержавшись на губе. — Ты правда думаешь, что он когда-нибудь посмотрит на тебя иначе? Тишина между ними стала плотной. — Ты для него… удобный, — добавила она чуть тише. — Привычка. Не более. Хару почувствовал, как внутри что-то дёрнулось. Больно. Резко. Он знал это. И всё равно услышать это от неё — было хуже. — Смешно, — продолжила Эмма, слегка пожав плечами. — Ты стараешься быть таким… заметным. А на деле — просто фон. Он резко вдохнул, но ничего не сказал. Потому что знал — стоит ему сорваться, и она сразу станет другой. Мягкой. Ранимой. Такой, которую нужно защищать. И Мамору… Мамору встанет между ними. Как тогда. Только теперь — не на его стороне. — Улыбнись, — тихо сказала она, уже возвращая на лицо прежнее выражение. — Он не любит, когда ты выглядишь так, будто тебе плохо. Она успела. К тому моменту, как Мамору вернулся, Эмма снова была той самой — лёгкой, тёплой, идеальной. — Ну что, идём? — он хлопнул Хару по плечу, даже не глядя внимательно. — Эмма нашла какое-то классное место, тебе понравится. Хару кивнул. — Ага. Они пошли. Мамору говорил, смеялся, что-то рассказывал — живо, увлечённо. Эмма слушала, иногда перебивала, касалась его руки, плеча, смотрела так, будто вокруг никого больше нет. Иногда — почти незаметно — она бросала взгляд назад. На Хару. Короткий. Достаточный. Хару шёл чуть позади, глядя в спину Мамору. И думал только об одном. Не о словах Эммы. Не о её взгляде. А о том, что Мамору ей верит. Полностью.Без сомнений.И в этом было самое страшное. Потому что Хару мог сказать правду. Мог. Но в его устах она прозвучит как зависть. Как попытка разрушить то, что у них есть. Он уже знал, чем это закончится. Мамору выберет её. Даже если она лжёт. Потому что она — идеальная. А Хару… Хару просто идёт рядом.