У кого что под газоном

Воскресное утро на Вистерия-Лейн началось не с петухов и даже не с газонокосилок. Оно началось с тишины. Странной тишины, которая опускается на американский пригород только по выходным. Когда мужчины не торопятся на работу, женщины не делают первый глоток кофе на ходу, а школьные автобусы стоят в гаражах. Но эта тишина была обманчивой — за закрытыми ставнями и двойными стёклами шла жизнь, полная невысказанных обид и сплетен, которые уже вовсю кипели, но ещё не пролились через край. Однако снаружи это выглядело как идеальная открытка: аккуратные газоны, подстриженные кусты и ни души на тротуарах. Дом номер семь теперь не особо выделялся из этого ряда. За два дня Гарри Поттер и его дети превратили хаос от переезда в подобие дома. Коробки отправились в гараж. Тот самый гараж, куда Гарри запретил детям заходить без присмотра. «Там острая садовая техника и ядовитая химия», — сказал он, и это было даже не совсем ложью. Просто он не хотел, чтобы они видели бетонный пол, на котором три месяца назад нашли моё тело. Пусть уж думают про лопаты и удобрения. Мусорный бак на подъездной дорожке был полон упаковочной бумаги, пузырчатой плёнки и обломков того, что не пережило транспортировку через Атлантику. Стены, ещё неделю назад голые, обросли вещами: школьные рисунки прилепленные к холодильнику магнитами, книжные полки, прогибающиеся под тяжестью детективов и потрёпанного фэнтези, кухонные полотенца с вышитыми цветочками — привет от Молли Уизли, которые Гарри не решился выбросить за пять лет. Потому что Молли была добра к нему как к собственному сыну. Вещи от таких людей не выбрасывают. Кухня стала первой комнатой, обретшей нормальный вид. Она была традиционной американской — слишком большой для одного человека, как и слишком светлой для Лондона, с островком посередине, который Гарри поначалу принял за барную стойку и дважды об него ударился. Холодильник гулко вздыхал с лёгким подозрением на скорую смерть — агент по продаже заверил, что это «характерно для данной модели», но Гарри ему не поверил. Над мойкой висело окно — вид выходил на задний двор, где рос одинокий дуб с качелями, которые Лили уже оккупировала, объявив их своей «личной штаб-квартирой и территорией без мальчиков (кроме папы)». Пока что Гарри предпочитал не думать о будущем уходе за садом. Он вообще предпочитал не думать о будущем дальше, чем на один день. На подоконнике рядом стояли три вещи: кружка с отколотым краем (покрытая блёстками — подарок Лили на прошлое Рождество), фикус в горшке и стопка бумаг. Бумаг было много. Гарри сидел за кухонным столом и смотрел на ноутбук так, будто тот мог сделать всю работу за него силой мысли. Жалко, что магии из книжек Альбуса не существовало в реальной жизни. Экран горел ровным белым светом, таблица Excel с цифрами ждала его уже полчаса, а курсор так и не сдвинулся с ячейки A1. Он был бухгалтером. «Бухгалтером, мать его, на дому», — повторил он про себя, и эта фраза всё ещё звучала как плохая шутка. Лили сидела рядом. Она устроилась на высоком табурете, поджав под себя ноги так, что носки разноцветных гольфов почти касались сиденья. Её чёрные хвосты торчали в разные стороны — заплетённые наспех, уже растрёпанные, с выбившимися прядками, которые падали на глаза всякий раз, когда она наклонялась. Сейчас она сосредоточенно складывала самолётики из чистой бумаги, которую стащила из принтера, высунув кончик языка от усердия. — Полетели-и-и! — пропела Лили, отпуская бумажную конструкцию. Самолётик пролетел полметра, вильнул хвостом, описал элегантную дугу — и плюхнулся носом прямо в кружку с кофе. Плюх. — Осторожнее, малышка. — Он летать не умеет, — Лили надула губы, изучая мокрый комок. — Просто плохая бумага. Джеймс сказал, что настоящие самолётики делают из газет. А у нас нет газет. — Мы ещё не оформили на них подписку. — Почему вообще на газеты есть подписка, если все новости есть в интернете? — Интернет есть не у всех, милая. — Ну у нас-то был. — Был, — согласился Гарри. — А мы переехали, и провайдер этой улицы сказал, что подключение займёт две недели, потому что в этом районе «технические сложности». — А что такое технические сложности? — Это взрослый способ сказать «мы поленились приехать вовремя». Лили захихикала, но тут же снова нахмурилась, глядя на плавающий в кофе самолётик. — Можно мне новый лист? — Ты уже использовала половину пачки. — Но я хочу сделать идеальный самолётик! — Идеальный самолётик, — Гарри потянулся к принтеру и вытащил ещё один лист, — начинается с того, что его не запускают в папин кофе. — Я целилась в мусорку. — Мусорка с другой стороны, Лили. — Я знаю. — Девочка забрала лист и поджала губы. — Промахнулась. Гарри вздохнул, но беззлобно. Выловил мокрый комок из кружки, выбросил в раковину, сделал глоток остывшего кофе — и поморщился. Бумага придала напитку вкус чернил. Он отодвинул ноутбук. Цифры на экране уже начали сливаться в сплошной ряд, но одна деталь зацепилась — странные списания, нестыковки в датах, суммы, округлённые не так, как положено по договору. Ничего криминального. Просто… неряшливо. Или намеренно запутано. Это была не его работа. Не та работа, от которой у него до сих пор чесались пальцы. — Пап? — Лили отложила очередной самолётик и посмотрела на него снизу вверх, наклонив голову так, что хвост съехал набок. — У тебя всё нормально? — Всё нормально, солнышко. А почему ты спрашиваешь? — Ты так выглядишь, когда тебя вызывают в школу из-за Джеймса. Гарри улыбнулся. — Просто работа скучная, — сказал он. — А тебе нравилась старая работа? — Нравилась, — признал он тихо. — А почему тогда ты не можешь снова там работать? — Потому что взрослая жизнь — полный… — он запнулся, поймал себя на языке, — …отстой. И иногда приходится работать там, где скучно, чтобы платить за дом, в котором ты можешь строить самолётики. Лили сморщила нос, обдумывая эту несправедливость мироустройства. — А я хочу быть крутой взрослой, — объявила она. — Буду такой умной, как Инспектор Гаджет, и спортивной, как мама по телевизору. Гарри на секунду замер — упоминание Джинни всегда было как неожиданный холодный душ — но быстро взял себя в руки. Он научился этому за пять лет. Не улыбаться, не хмуриться. Просто дыши и улыбайся. — Отличный план, — сказал он. — Я буду брать тебя с собой на телевизор! — Договорились. — Гарри выпрямился и потрепал её по хвосту. — Только сначала научись делать самолётики, которые летают не в моё кофе. Он бросил взгляд на ноутбук, на стопку бумаг, на дурацкие часы с петухом, которые дёргали хвостом каждую секунду, и принял решение. — Знаешь что, — сказал он. — Давай устроим перерыв. — Ура! — Лили спрыгнула с табурета так резво, что чуть не опрокинула корзинку с печеньем от Панси. — А что мы будем делать? — Давай проверим, чем заняты твои братья. Они ведь до сих пор не вышли из комнат, верно? — Джеймс вчера обещал научить меня делать бомбочки из перекиси и соды! — Лили схватилась за отцовскую ладонь и потащила его к лестнице. — Но потом я вышла в коридор, и он закрыл за мной дверь. — Это была шутка, — уточнил Гарри с лёгкой тревогой. — По крайней мере я на это надеюсь. — А что такое «перекшись вод ото рта»? — Скучная школьная штука, которая тебе не понадобится ещё лет десять. — А сода — это ведь нужно для приготовления печенья? — И для вулканов, если добавить уксус. Но я тебе этого не говорил. — А я ничего не слышала! — радостно согласилась Лили. — Пойдём быстрее! Верхний этаж дома номер семь был устроен так же стандартно, как и весь остальной пригород: три спальни, ванная, коридор с ковровым покрытием, которое прежняя хозяйка — не я, до меня там жила какая-то семья с кошками, оставившая следы в виде царапин на дверях и навязчивого запаха, который Гарри все-таки решился вывести в отличии от меня — выбрала в цвете «унылый беж». Гарри пока не решил, будет ли менять. Скорее всего нет. У него были дела и поважнее. Они прошли мимо спальни Лили — дверь была приоткрыта, и даже мельком было видно последствия победы девочки в войне за территорию. Розовые шторы, выбранные ею самой, были задёрнуты неплотно, а на подоконнике красовалась коллекция из трёх камешков. Стена была криво украшена плакатом с космосом — Лили объяснила, что звёзды и не должны быть ровными, потому что в космосе всё летает. Мне нравилась эта девочка. При жизни я бы, наверное, водила её в парк и кормила с ней уток. И покупала бы мороженое с двумя шариками, конечно. Комната же, которую делили Джеймс и Альбус, была полной противоположностью. Когда Гарри открыл дверь, я ожидала увидеть бардак. В конце концов, двое подростков — это двое подростков. Но бардак здесь был избирательным. Две кровати стояли вдоль противоположных стен. Одна — заправленная, с серым одеялом с изображением героя из серии книг и аккуратно сложенной пижамой на грядушке. Другая — совсем другое дело: одеяло сползло на пол, подушка помята и явно использовалась не по назначению (судя по вмятине — в качестве боксёрской груши). Никаких сомнений, где чья. Между кроватями стоял общий стол — длинный, взятый с какой-то офисной распродажи. На столе — ноутбук Джеймса с отклеивающейся буквой «J» на крышке, стопка тетрадей Альбуса, две кружки (одна с засохшим чайным пакетиком, вторая с остатками капучино) и одинокий кактус в горшке. Кактус был новым. Я его не помнила. Особенно бросался в глаза открытый шкаф Джеймса: футболки висели на плечиках как попало — некоторые задом наперёд, обувь свалена в кучу, из которой торчал один кроссовок. Шкаф Альбуса был закрыт — и наверняка внутри царил идеальный порядок. Но самого Джеймса в комнате не было. — Доброе утро, — сказал Гарри, прислоняясь к косяку. — Утро, — ответил Альбус, не отрывая глаз от страницы. Лили уже проскочила внутрь и кружила между кроватями, размахивая очередным самолётиком. — Где Джеймс? — спросила она. — Он обещал бомбочки! — Не знаю, — ровно сказал Альбус, переворачивая страницу. Гарри огляделся. Любимые наушники Джеймса (те самые, дорогие с шумоподавлением, которые он выпрашивал полгода) висели на спинке стула со свисающими проводами. Телефон валялся на тумбочке, экраном вниз. Значит, Джеймс где-то без телефона. И скорее всего намеренно. — Вы живёте в одной комнате, — Гарри старался, чтобы голос звучал нейтрально, а не как на допросе. — Ты не видел, куда он пошёл? — Это не значит, что я его личный секретарь, — Альбус всё-таки поднял голову, и в его зелёных глазах мелькнула тень раздражения. — Он ушёл куда-то около часа назад. Сказал, что «подышит воздухом». — В смысле «ушёл»? — Гарри нахмурился. — Сказал куда именно? — Нет. — Альбус снова опустил взгляд в книгу. — И меня это не волнует. — Альбус. — Пап, ему пятнадцать. — Голос мальчика стал чуть громче. — Он не заблудится на улице из одинаковых домов. Тут даже повернуть некуда. Максимум — дойти до конца и обратно. Гарри подошёл к окну, отдёрнул штору. Солнце ударило в глаза, и он прищурился, привыкая. Улица выглядела пустой — только машины у домов и корги мистера Томаса, который лежал на траве и грел пузо кверху, наслаждаясь выходным. Никакой компании подростков. Никакого Джеймса. Лили, которая тем временем забралась на кровать брата и прыгала на ней, казалось, не разделяла отцовского беспокойства. Гарри поймал её за край розовой пижамы и вернул на пол. — Не видел, в чём он ушёл? — спросил Гарри у Альбуса. — Па-а-ап. — Альбус отложил книгу на колени. — Я не должен проверять, надел ли он носки или почистил зубы. Если ты так волнуешься, возьми и поищи его без расспроса. Он не в космос улетел. Технически Альбус был прав. Но мысль о том, что старший сын бродит неизвестно где в незнакомом районе, в чужом городе, в новой стране, где они живут ровно… Гарри посмотрел на часы… два дня и семь часов — эта мысль не давала покоя. — Ладно, извини, — сказал Гарри. — Но всё же, он говорил что-нибудь вчера? Про то, что хочет посмотреть район? Познакомиться с кем-то? — Он сказал, — Альбус взял обратно книгу и перевернул страницу с преувеличенным спокойствием, — что здесь «тоска зелёная» и что «школа, судя по фото на сайте, выглядит как тюрьма для ботанов». Это считается? Гарри вздохнул. — Не считается. Но спасибо. — Папа, — Альбус поднял взгляд. — Ты не должен волноваться. Джеймс просто злится. Он всегда злится, когда не может контролировать ситуацию. Но он не дурак. Он не пойдёт пешком в другой город. — Я знаю, что он не дурак. — Гарри прошёлся по комнате, обходя разбросанные кроссовки и чью-то футболку, притворявшуюся ковриком. — Я просто… Он запнулся. Сказать «я просто боюсь» было слишком честно. Сказать «я просто хочу, чтобы он был рядом» — слишком эгоистично. Сказать «я просто не хочу, чтобы с ним случилось то, что случилось со мной в его возрасте» — слишком откровенно даже для самого себя. — Ладно, — сказал Гарри, потирая затылок там, где уже начинала собираться привычная боль. — Я схожу поищу его. — Пап, не начинай строить теории заговора, — заметил Альбус. — Он просто сидит где-то на лавочке и смотрит в телефон. — Знаю. Но осторожность не повредит. — Ты это всегда говоришь. — Потому что я всегда прав. Гарри вздохнул. Я заметила, что он делает это часто. Слишком часто для мужчины его возраста. — Альбус, одевайся, прокатимся вместе. Лили, ты тоже. — А можно я возьму все самолётики? — спросила Лили, уже стоя в дверях. — Можно. — А можно я надену кошачьи ушки? — Можно. — А можно я буду пищать, если увижу брата? — Лили, — Гарри снова вздохнул, — пищать можно, но прошу только не в мое ухо. — Договорились! Она умчалась, топая, как маленькое стадо слонов. Гарри остался стоять в дверях, глядя на пустую кровать Джеймса. — Альбус, — сказал он тихо. — М-м? — Ты правда не знаешь, куда он пошёл? Альбус наконец отложил книгу. Посмотрел на отца — тем серьёзным взглядом, который делал его старше своих двенадцати лет. — Правда, пап. — Он помолчал, подбирая слова. — Но если хочешь знать моё мнение… он не в лесу потерялся. И его не похитили. Он просто сел где-то поблизости, включил свой плейлист и смотрит на облака. Ничего такого не случилось, чтобы раздувать из мухи слона. Гарри кивнул, хотя в груди всё равно остался холодный комок. Интуиция. Проклятая профессиональная интуиция. Через двадцать минут они были готовы. Лили надела розовую ветровку на молнии — с капюшоном в виде кошачьих ушей, которые торчали вверх, когда она его накидывала, и смешно обвисали, когда она их поправляла. В руках она держала стопку самолётиков, перевязанных резинкой для волос. Альбус переоделся в тёмные джинсы и серую футболку, несмотря на возражения Гарри, что для такой погоды это слишком легко. Книгу он, разумеется, взял — последний томик какого-то тёмного фэнтези с драконом на обложке торчал из рюкзака. — Всё? — спросил Гарри, проверяя карманы: ключи, телефон, кошелёк. — Всё, — ответил Альбус. — Нет! — закричала Лили, выбегая из прихожей обратно. — Я забыла кролика! Она ворвалась в дом, через тридцать секунд вылетела обратно с плюшевым кроликом под мышкой. — Теперь всё. — Уверена? — Папа, если я ещё раз скажу «всё», мы опоздаем, и Джеймс пропадёт навсегда, и я буду без брата! И кто тогда будет учить меня делать бомбочки? — И не поспоришь, — сказал Гарри, открывая дверь. «Мустанг» ждал их на подъездной дорожке — тёмно-синий, сверкающий на утреннем солнце, с каплями росы на капоте. — Парк в двух кварталах отсюда, если я правильно запомнил карту, — сказал Гарри, садясь в машину. — Там есть где погулять. И, возможно, пропадающие подростки любят там позависать. На слове «позависать» Альбус непроизвольно усмехнулся. — А там есть пруд? — спросила Лили, забираясь на заднее сиденье. — Не знаю. Вроде должен. — А утки? — Тоже не знаю. Посмотрим. — А качели? — Лили, мы едем искать брата, а не проверять все виды развлечения в местном парке. — Почему нельзя совместить? Умные люди всегда умеют совмещают важные дела. Ты так говорил! — Я говорил про работу и отдых, а не про поиски сбежавших братьев и качели. — Это почти одно и то же. Альбус сел рядом с ней, молча пристегнулся сам и помог сестре, кинул книгу на колени и открыл на нужной странице. Лили тут же придвинулась к нему, заглядывая в текст, хотя читать она не любила. — Там дракон? — Да. — Он злой? — Не знаю, я ещё не дочитал, — беззлобно сказал Альбус, но пододвинулся, чтобы ей было лучше видно картинку. Гарри посмотрел на них в зеркало заднего вида. Секунду. Две. Его лицо чуть смягчилось. — Если всё пройдёт хорошо, — сказал он, заводя двигатель, — я куплю всем по мороженому в том супермаркете, который мы видели по дороге сюда. — Ура! — Лили чуть подпрыгнула, небольно ударившись головой о потолок. Машина мягко выехала на дорогу, и Вистерия-Лейн проводила их взглядами закрытых штор — хотя я точно знала, что некоторые из них чуть-чуть отодвинуты. Любопытство на этой улице не умирает даже по воскресеньям.

***

Парк назывался «Мемориальный парк Литтл-Уингинга» — ирония, от которой у Гарри свело скулы. Он покинул Англию, пересёк океан, а оказался в городе, где даже зелёные зоны называли в честь английских деревень. Парк оказался именно таким, как можно представить в каталоге «идеальный пригород»: аккуратная детская площадка с яркими горками и резиновым покрытием, футбольное поле с ровной травой, скамейки для пенсионеров с подлокотниками, чтобы удобнее вставать, и велодорожки, петляющие между дубами и клёнами, листья которых уже начинали желтеть. Гарри припарковался у входа, заглушил двигатель и на секунду закрыл глаза. Тишина. Только птицы где-то в кронах и далёкий лай собаки. Если бы не мысль о сбежавшем сыне, он мог бы даже расслабиться. Лили выскочила первой, даже не дождавшись, пока отец вытащит ключ из замка зажигания. — Качели! — заорала она так, забыв даже своего зайца в машине, и рванула вперёд, не глядя по сторонам. — Лили, не убегай далеко! — крикнул Гарри, но она уже была на полпути к детской площадке. Топот её кроссовок стих вдалеке. Альбус вышел из машины последним. Парк был почти пуст — воскресное утро всё-таки, большинство семей либо в церкви, либо досматривают сны. — Я буду там, — сказал Альбус, кивнув на лавку под старым дубом. — Там хотя бы солнце не светит в глаза. — Ты не хочешь погулять? Познакомиться с кем-нибудь? — Гарри старался прозвучать как можно более повседневно. — Может, тут есть ребята твоего возраста. — Я хочу дочитать главу, — отрезал Альбус. Гарри не стал настаивать. Он знал: у Альбуса был внутренний предел активности, который не стоит лишний раз самостоятельно регулировать. Джинни говорила ему это много раз, и это был один из немногих её советов, с которым он соглашался. — Ладно, — сказал Гарри. — Но, если понадоблюсь — я у площадки. Альбус кивнул и побрёл к скамье, уже доставая книгу из рюкзака. Гарри посмотрел ему вслед, потом перевёл взгляд на Лили — она уже раскачивалась на качелях, болтая ногами и распевая что-то про самолётики. Он сел на скамейку, с которой открывался вид на весь парк — старая привычка: держать всё поле зрения, — и начал осматриваться. Слева — пожилая пара с термосом, дама что-то оживлённо рассказывала, мужчина кивал. Справа — парень со скейтом смотрит в телефон, периодически отрывая взгляд, чтобы сделать бессмысленный круг. В центре — собака носилась с такой радостью, что Гарри на мгновение позавидовал. А в дальнем конце, у самой опушки леса… Он увидел Джеймса. Тот сидел на скамейке, почти скрытой ветвями старого клёна. Кепка надвинута на глаза, капюшон чёрной толстовки наброшен поверх кепки. Он выглядел до подозрения расслабленным — слишком расслабленным для парня, который сбежал из дома без телефона и предупреждения. И он был не один. Рядом сидела девочка — примерно того же возраста, с белокурыми волосами, собранными в высокий хвост, из которого выбивались завитые пряди, падающие на лицо. Белая футболка, розовые леггинсы, кроссовки с блёстками. Она что-то говорила, активно жестикулируя, и Джеймс слушал, не перебивая, и — самое удивительное — кивал! Гарри замер. Первым побуждением было встать и подойти. Вторым — не делать этого. «Ты следишь за собственным сыном, Поттер? Серьёзно? Ему пятнадцать. Он имеет право на друзей. На разговоры, которые не предназначены для твоих ушей. На тайны, в конце концов. Ты в его возрасте сбегал из дома и ночевал где попало». Правда, в его возрасте сам Гарри ещё и жил с не самыми приятными родственниками, но это скорее отход от нормы. Хотя и их семью нормальной не назовешь. Гарри выдохнул. Расслабил плечи, которые успели сжаться. Девочка была похожа на… Он присмотрелся. Гарри вспомнил розовый спортивный костюм на женщине из пятого дома. Та самая, с желе. Это, должно быть, её дочь? Значит тем более ничего страшного. Он даже обрадовался — ну, почти. Джеймс хоть с кем-то разговаривал без его привычной агрессии. Гарри встал со скамейки, решив подойти к качелям, забрать Лили и всё-таки съездить в супермаркет, оставив старшего сына в покое. Но Лили оказалась быстрее. — ДЖЕЙМС! — закричала она на весь парк. Спрыгнула с качелей на полном ходу, приземлилась на обе ноги, качнулась, но устояла. — ДЖЕЙМС, СМОТРИ, КАКОЙ У МЕНЯ САМОЛЁТИК! Она рванула к брату, размахивая бумажной конструкцией, которая после утренних экспериментов не так сильно напоминала самолетик. Джеймс поднял голову. Увидел сестру — и его лицо на долю секунды стало пунцовым. Гарри заметил это даже с расстояния. Джеймс быстро что-то сказал собеседнице, та кивнула и повернулась к приближающейся Лили с любопытством. А после девочка увидела Гарри, который шёл позади дочери, и тут же выпрямилась, сложила руки на коленях, расправила плечи — вся такая прилежная паинька, которую учили производить хорошее впечатление на взрослых. — Ох, здравствуйте! — сказала она, и голос чуть дрогнул от неожиданности. — Вы мистер Поттер? Доброе утро. — Доброе утро. Да, тот самый. — Гарри остановился в паре метров, не желая вторгаться в личное пространство. — А вы? — Ева Долгопупс, — она улыбнулась, но в улыбке была видна нервозность. — Мы познакомились сегодня утром. Я гулял, а она вышла на пробежку. Ну… я сказал, что мы недавно переехали, и она решила составить компанию, показать немного город. — Парк, знаете… самый популярный ориентир в Литтл-Уингинге. Все сюда приходят. — Это очень мило с твоей стороны. — Да ничего особенного, — пробормотала Ева, покосилась на Джеймса и добавила: — Ладно, я пойду. Мама ждёт — у нас уборка в саду по воскресеньям, она паникует, если я не помогаю. — Она встала, поправила хвост. — Приятно было познакомиться, мистер Поттер. — Взаимно. — Пока, Джеймс, — Ева махнула рукой. — Ага, — буркнул мальчик, даже не глядя на неё. Гарри заметил, что уши сына красные. — Пока. Ева ушла быстрым шагом — почти побежала, не обернулась ни разу. Только хвост качнулся в такт. Лили уставилась на смятый самолётик в своей руке, потом на удаляющуюся Еву. — Она твоя девушка? — спросила Лили. Джеймс поперхнулся воздухом. — Что?! Нет! Мы просто… гуляли. В парке. Это не… Мы знакомы от силы час! — Уши красные, — заметила Лили тоном эксперта. — Значит, врёшь. — Лили! — рявкнул Джеймс. Гарри не удержался от улыбки, но быстро спрятал её. — Ты мог сказать, что идёшь в парк, Джеймс, — сказал он, садясь на скамейку рядом с сыном. Не вплотную — оставил пространство. — Ты спал. — Не спал. Я работал на кухне. — А, — Джеймс пожал плечами с той преувеличенной небрежностью, которая должна была изображать безразличие. — Работа. Та самая, из-за которой мы здесь. Гарри промолчал. Потому что это была правда. Не вся, но большая её часть. — Ну… — Гарри не знал, как продолжить. — Ты хоть позавтракал? — Не хочу. — Джеймс. — Я сказал — не хочу. — Я просто беспокоюсь. — Пап. — Джеймс повернул голову, и его карие глаза встретились с отцовскими. — Прекрати. Мы не в Лондоне. И ты уже не коп. Я сам как-нибудь разберусь, хорошо? Мы здесь, потому что ты решил всё бросить. Но не надо меня ещё и пасти как маленького. Никто не поднимал тему работы Гарри во время переезда — она висела в воздухе, но никто ничего не говорил. Но сейчас терпение Джеймса, видимо, лопнуло. И Гарри не мог его за это винить. Разговор застрял в тупике. Гарри посмотрел на небо — облака тянулись лёгкими перьями, обещая солнечный день без дождя. Идеальная погода, чтобы сидеть в парке и не разговаривать с отцом, на которого все еще таишь обиду. Лили, которая не выносила тишины дольше тридцати секунд, вдруг замерла и нахмурилась. — Папа, — сказала она тихо, тем голосом, который у детей бывает, когда они заметили что-то важное и ещё не решили, радоваться или бояться. — А где Альбус? Гарри обернулся. Скамейка под дубом, на которой он оставил Альбуса, была пуста. — Он… — Гарри встал, вглядываясь в аллеи. Сердце пропустило удар. — Он говорил, что хочет перейти на другое место? — Не знаю, — Лили пожала плечами. — Я хотела попросить его починить самолётик. Он же умный, хоть и вредный. — Лили, это же твой брат, не говори так про Альбуса. Он не вредный, — машинально сказал Гарри. — Он просто… «…просто сложный», — закончил он про себя. — Джеймс, ты не видишь Альбуса? — спросил Гарри, поворачиваясь к сыну. Джеймс наконец поднял голову, выглянул из-под кепки и кивнул куда-то в глубину парка. — Вон он, — сказал Джеймс с лёгким удивлением в голосе. — С каким-то парнем. Гарри проследил за его взглядом. На другой скамейке, дальше по аллее, почти скрытой за молодыми клёнами, сидели двое. Один — его собственный сын Альбус. Другой был незнакомым мальчиком — бледным, светловолосым, с пепельным отливом волос. Альбус говорил. Много, быстро, с жестами — так, как Гарри не видел его уже несколько лет. Он что-то объяснял, судя по взмахам рук. — Ого, — сказал Джеймс, приподнимаясь на скамейке. — Альбус только пятнадцать минут в парке и уже нашёл друга. А я его несколько дней уговаривал выйти из комнаты. — В его голосе мелькнуло что-то странное — смесь удивления, облегчения и лёгкой ревности. — Слушай, пап… кто это вообще? — Понятия не имею, — честно ответил Гарри. — Пошли узнаем. Он направился к скамейке, не торопясь — не хотел спугнуть сына своим «взглядом детектива», как периодически выражался Джеймс. Лили побежала вперёд, но Гарри поймал её за капюшон и поставил рядом. — Не беги, идём спокойно. — Но я хочу познакомиться! — Познакомишься. Но спокойно. Джеймс пошёл следом, но на полшага отставал, засунув руки в карманы толстовки. Гарри заметил, что сын тоже смотрит на незнакомца с напряжённым интересом. Когда они подошли ближе, Альбус поднял голову. Увидел отца, и его лицо не дрогнуло — только лёгкое удивление. — Папа, это Скорпиус, — сказал он. — Мы познакомились, пока ты искал Джеймса. Мальчик на скамейке поднял взгляд. Скорпиусу по виду было около двенадцати. Светлые, почти белые волосы падали на лоб мягкой чёлкой, бледная кожа с едва заметным румянцем на щеках, лицо тонкое, почти прозрачное, но с пухлыми губами и ясными серыми глазами. Он держал книгу на коленях, заложив пальцем страницу, но было видно, что он давно уже не читал. — Здравствуйте, — сказал Скорпиус. Чуть нервно, как заметил Гарри. — Вы мистер Поттер? — Да. Привет, Скорпиус. Приятно познакомиться. Мальчик кивнул, чуть приподнял уголки губ и смущённо отвёл взгляд — Скорпиус — это… необычное имя, — сказал Гарри, присаживаясь на край скамейки напротив, чтобы не нависать над детьми. Лили тут же запрыгнула рядом с Альбусом, приняв его ногу как личное сиденье. Джеймс остался стоять, прислонившись к стволу клёна и делая вид, что ему всё равно. — Это бабушка придумала, — ответил Скорпиус, и в его голосе мелькнула лёгкая гордость — из тех, что бывают у детей, чьи имена вечно коверкают сверстники. — У неё в семье у всех имена в честь созвездий. — Я понял. — Гарри решил не углубляться. — И о чём вы говорили? Если не секрет. — О фентези, — с неожиданной для себя живостью ответил Альбус. — Папа, он прочитал «Хоббита» четыре раза! Четыре! И он знает, почему Смауг не полетел в Одинокую гору раньше! — Потому что он спал на сокровищах и считал их своими, — сказал Скорпиус, и в его глазах загорелся огонёк азарта. — А когда просыпался — проверял, всё ли на месте. У драконов бывает компульсивное накопительство. — Это ты у кого-то прочитал или сам придумал? — спросил Джеймс с неожиданным интересом, подавшись вперёд. — В книге про драконов, — Скорпиус слегка покраснел. — У дедушки в библиотеке. Там целый раздел про мифических существ. — Ты любишь библиотеки? — спросила Лили, которая до этого вертела головой, но при слове «драконы» внезапно затихла. — Очень, — серьёзно ответил Скорпиус. — Там классно. — Фу, — сказала Лили. — А книги с картинками есть? — Бывают. — Ну тогда ладно. Гарри улыбнулся — и снова поймал себя на мысли, как редко это с ним случается в последнее время. — А твои родители знают, что ты здесь? — спросил он. Вопрос прозвучал чуть более официально, чем хотелось — старый рефлекс. Скорпиус чуть сжал книгу. — Мама знает. Я сказал, что пойду в парк почитать. А папа… — он помолчал. — Папа сегодня утром вернулся из командировки. Они с мамой… разговаривали на кухне. Я не хотел мешать. Но они, наверное, скоро за мной придут. Папа всегда беспокоится, если меня долго нет. — Это хорошо, — сказал Гарри. — Родители на то и есть, чтобы беспокоиться. — Да, — ответил Скорпиус, но Гарри показалось, что в его голосе не было полной уверенности. — Ну… — Гарри потёр щетину на подбородке. — Рад познакомиться, Скорпиус. И рад, что Альбус нашёл кого-то, с кем можно поговорить. Он у нас не очень общительный. — Папа! — возмутился Альбус. — Что? Это правда. Ты книгу в друзья записывал в прошлом году. — Правила не запрещали, — парировал Альбус, но щёки его слегка порозовели. Скорпиус улыбнулся — на этот раз чуть шире, до ямочки на левой щеке. — Я тоже не очень общительный, — признался он. — В прошлой школе меня дразнили из-за имени. А недавно я ее сменил, всего второй месяц учусь в новой. Я пока ни с кем не подружился. Кроме… — он посмотрел на Альбуса, — кроме, может быть, Альбуса. — Уже подружились? — уточнила Лили. — Не знаю, — честно сказал Скорпиус. — Но я хотел бы. Альбус кивнул — быстро, но Гарри заметил, как дрогнули уголки его губ. В этот момент сзади послышались шаги. Гарри обернулся — и увидел родителей Скорпиуса. Женщина шла первой. Астория Малфой — в дорогом белом платье длины миди и кардигане цвета топлёного молока, завязанном узлом на груди. Волосы уложены в идеальную волну, ни единого выбившегося завитка. Макияж — незаметный, но подчёркивающий каждое достоинство: правильный овал лица, высокие скулы, глаза цвета морской волны. Туфли все еще были на высоком каблуке. Мужчина шёл позади — ровно на полшага отставая. Высокий, подтянутый, светлые волосы зачёсаны назад, но небрежно — будто он провёл по ним рукой пять минут назад и забыл про это. Белая рубашка с закатанными до локтя рукавами открывала бледные предплечья, тёмные брюки сидели идеально, чёрный плащ — тонкая шерсть, явно на заказ — был наброшен на плечи. С собой он нёс два бумажных стаканчика с кофе — для себя и для жены. Скорпиус увидел родителей и чуть заметно выпрямился, поправил книгу на коленях — движение почти незаметное, но Гарри его уловил. «Выпрямляются при появлении родителей, — подумал Гарри. — Мои тоже так делают?» Но он был уверен в обратном. И это немного озадачило Гарри. — Мама, папа, — сказал Скорпиус, — это Альбус. И его папа, мистер Поттер, и брат с сестрой. Мы только познакомились. Астория замерла на долю секунды — ровно на ту долю, чтобы Гарри успел заметить, как чуть дёрнулись её идеальные брови. Потом лицо снова пришло в норму. — Мистер Поттер, — произнесла она тем же ровным голосом, что и у крыльца два дня назад. — Какая неожиданная встреча. — Миссис Малфой, — кивнул Гарри, поднимаясь на ноги. — Действительно. Неожиданная и… приятная. А вы, видимо, мистер Малфой? Мужчина подошёл ближе, протянул свободную руку. Рукопожатие было спокойным, с выдержанной паузой — не вялым, не стальным, а именно тем, которое говорят о человеке: он не пытается доминировать, но и не уступает. — Драко Малфой, — представился он. Голос — довольно мягкий, чем-то Гарри напоминал аристократов из школьной программы Джеймса. — Скорпиус, ты ушёл без завтрака. — Я взял яблоко, — ответил Скорпиус. — И я обещал вернуться через час. — Через час, значит, — Драко посмотрел на сына, и в его серых глазах мелькнуло нечто, что Гарри сначала принял за усталость, а потом понял: тревога. — Ну, хотя бы не через два. — Он перевёл взгляд на Гарри, и тревога в глазах сменилась любопытством. — Вы тот самый новый житель седьмого дома? Астория говорила о вас. Вы приехали из Англии. — Мы приехали три дня назад, — уточнил Гарри. — Удивительно, как быстро разносятся новости. — Это пригород, — Драко сделал глоток кофе. — Здесь сплетни распространяются быстрее, чем пожарная сигнализация срабатывает. Ваш дом долго пустовал, так что… внимание понятно. — Он кивнул на детей. — Ваши? — Мои, — Гарри указал рукой: — Джеймс, пятнадцать. Альбус, двенадцать. И Лили, шесть. — Шесть, — повторил Драко, глядя на девочку, которая вертела головой, разглядывая его с головы до ног. — Скорпиус в ее возрасте тоже везде лазил. — А я и буду лазить, — возразила Лили. — Это называется «исследовательская активность», — вставил Альбус. Драко усмехнулся — коротко, одними уголками губ. — Передайте своим детям, что на батуте во дворе можно прыгать, только если у них есть страховка. Моя жена настаивает. — Драко, — тихо сказала Астория. Она стояла чуть позади, и Гарри только сейчас заметил, что она не произнесла ни слова с момента приветствия. Только смотрела. На детей. На Скорпиуса. На Альбуса. На Лили, которая вдруг подошла к ней и задрала голову. — У вас красивое платье, — сказала Лили. Астория опустила взгляд. — Спасибо, — ответила она. Тон был вежливым, но без тепла. — А у вас есть девочки? — продолжила Лили. — Чтобы с ними играть? — Нет, — сказала Астория. — У нас только один сын. — Жалко, — вздохнула Лили и отошла обратно к отцу. Драко проводил её взглядом и снова посмотрел на Гарри. — Здесь хорошо для детей, — сказал он. — Школа приличная. Учителя не садисты на самом деле. Да и парки ухоженные, сами видите. Могут смутить криминальные сводки — но они в основном про кражи газонокосилок. — Он запнулся на мгновение, и Гарри показалось, что он хотел добавить что-то ещё, но передумал. — В общем, удачи с обустройством. Если нужна будет помощь — мы в доме номер четыре. — Спасибо, — кивнул Гарри. — Обязательно навестим. — Альбус, — сказал Скорпиус, поднимаясь со скамейки. — Ты завтра в школу? В Литтл-Уингингскую среднюю? — Да, — ответил Альбус. — А ты? — Тоже. Мы в одном классе, наверное. Нас распределяют по алфавиту. Малфой и Поттер — должны быть рядом. — Это было бы… круто, — сказал Альбус. — Да, — согласился Скорпиус. — Круто. Они посмотрели друг на друга так, будто между ними только что был заключён молчаливый договор. Астория взяла Скорпиуса за плечо — не грубо, но собственническим жестом. — Нам пора, — сказала она. — У твоего отца встреча после обеда. — Встреча в воскресенье? — Драко поднял бровь, глядя на жену. — Что-то я не помню. — Я тебе говорила. — Астория улыбнулась — той улыбкой, которая не должна была вызывать лишних вопросов. — С мистером Фаджем. По поводу тех пакетов акций. Ты забыл? — Ах да, — Драко кивнул, и Гарри почему-то подумал, что это была ложь. Не потому что он знал Драко — он не знал его вообще. А потому что ложь наспех имеет свои знаки. — Встреча. Точно. Совсем вылетело из головы. Спасибо, дорогая, что напомнила. — Всегда пожалуйста, — ответила Астория и потянула сына. — Пойдём, Скорпиус. — До завтра, Альбус, — сказал Скорпиус, обернувшись. — До завтра, — ответил Альбус. Семья Малфоев двинулась к выходу из парка. Драко шёл чуть сзади, на этот раз уже не на полшага, а на целый от жены. Гарри заметил, как он оглянулся через плечо. Не на него. На детей. На Альбуса. И что-то в этом взгляде было — то ли зависть, то ли сожаление, то ли просто усталость человека, который слишком долго делает вид, что у него всё в порядке. — Пап, — Альбус тронул Гарри за рукав. — Скорпиус хороший. Правда. — Я не сомневаюсь, — сказал Гарри, выныривая из мыслей. — Пойдём. — Он положил руку сыну на плечо и повернулся к Лили: — Ну что, мороженое? — Ура! — Лили подпрыгнула. — А Скорпиус тоже ест мороженое? — Не знаю. Но думаю, что да. Кто не ест мороженое? — А может, он боится мороженого? — Лили, никто не боится мороженого. — А вдруг у него аллергия? — Тогда ему очень не повезло. Джеймс шёл сзади, на полшага отставая — и Гарри заметил, что сын всё ещё смотрит в сторону, где скрылись Малфои. — Немного странно, — сказал Джеймс неожиданно. — Но возможно мне показалось. — Как посмотреть, — ответил Гарри. — Иногда следует довериться интуиции. Он смотрел на удаляющиеся фигуры Малфоев — на прямую спину Астории, на чуть ссутуленные плечи Драко, на Скорпиуса, который нёс книгу у груди — и думал о том, что в этом парке сегодня произошло что-то большее, чем случайная встреча. И, судя по тому, как блестели глаза Альбуса, это был только начало.