Хорошая-плохая девочка

Ресторан назывался «Тбилиси», и пахло в нём хмели-сунели, свежим лавашем и чем-то сладким, что доносилось из кухни вместе с приглушённым звоном посуды. Лина сидела напротив Ольги и чувствовала себя так, будто её пригласили на приём к генсеку. Стол был накрыт белой скатертью, на тарелках дымилось хачапури, а в бокалах переливалась тёмно-рубиновая жидкость. Ольга выглядела безупречно, тёмное платье, строгая причёска, ни одной лишней детали. Ольга Святославовна заказала столик в углу, у окна, где их никто не видел. Лина сидела напротив, в том самом свитере, который Ольга на неё надела пару недель назад, и чувствовала себя неловко. Не потому, что свитер старым нет, кашемир сидел идеально, подчёркивая бледную кожу и белые волосы. А потому, что Ольга смотрела на неё так, словно оценивала дорогую покупку. – Ты прекрасно выглядишь – сказала Ольга, поднимая бокал с домашним вином. – Этот свитер тебе идёт. – Вы мне его дали – напомнила Лина, пряча улыбку в салфетке. – Потому что знала, что он тебе пойдёт – отрезала Ольга – И чтобы никто больше не пялился. Они заказали хинкали, сациви, хачапури по-аджарски. Ольга рассказывала о каком-то совещании, о том, как завхоз опять пытался украсть муку, а Лина слушала вполуха. – Ешь – сказала Ольга, пододвигая тарелку с хинкали – Ты худая, как спичка. – Я стройная – поправила Лина, но послушно откусила кусочек. Вкус был изумительным. Горячий бульон растекся по языку. Всё началось с того, что Ольга небрежно скинула туфлю. Лина заметила это краем глаза — и замерла. Ольга продолжала говорить, разламывая хачапури, будто ничего не случилось. А потом Лина почувствовала это. Тёплая, в тонком чулке, ступня Ольги коснулась её лодыжки. Лина вздрогнула, чуть не уронив хинкали. Ольга не подала виду она аккуратно откусила кусочек теста, макнула в соус. Лина затаила дыхание. Ступня скользнула выше, по икре, оставляя за собой дорожку мурашек. – Ты не ешь – заметила Ольга, глядя на неё поверх бокала – Хинкали остывают. – Я… ем – выдавила Лина и уткнулась в тарелку. Ступня добралась до колена. Лина непроизвольно сжала бёдра, пытаясь то ли остановить это движение, то ли прижать его к себе. Но нога Ольги мягко обошла препятствие и скользнула дальше по внутренней стороне бедра, почти под самую юбку. Лина подавилась вином. Закашлялась, прикрывая рот салфеткой. – Осторожнее – совершенно спокойным тоном сказала Ольга – Ты что, торопишься? Лина покраснела. Она чувствовала, как горит лицо, как под свитером выступает испарина. Нога Ольги замерла в миллиметре от самого сокровенного места и медленно, дразняще убралась обратно. Лина выдохнула с облегчением. Но через минуту, когда она уже почти успокоилась, всё повторилось снова. — в этом ресторане превосходное хачапури – вела светскую беседу Ольга, а её ступня уже снова ползла по ноге Лины, касаясь, дразня, исчезая. Лина поняла, что проигрывает. Ольга сидела с абсолютно невозмутимым лицом, ела, пила, комментировала качество хинкали и при этом её нога вытворяла под столом такое, от чего у Лины всё внутри сжималось и разжималось в такт этим движениям. В какой-то момент Лина решила, что сошла с ума. Что ей показалось, привиделось от переизбытка впечатлений. Но нет Ольга снова коснулась её бедра, теперь уже пальцами ног, едва задевая кожу под краем юбки, и снова убрала. – Вкусно? – спросила Ольга, глядя Лине в глаза. – Да – прохрипела Лина. Голос сел. – А что именно вкусно? – Ольга подняла бровь, и в её глазах заплясали чёртики. Лина не могла ответить. Она сидела, сжимая вилку так, что побелели костяшки, и пыталась дышать ровно. Нога Ольги тем временем опустилась на пол туфля была надета обратно. Игра закончилась. Официант убрал тарелки, принёс счёт. Ольга взяла его, пробежалась глазами, кивнула. А потом посмотрела на Лину. Медленно, масляно, протяжно так, что у Лины мурашки побежали даже там, где их быть не должно. – Ну что, моя хорошая, как оплачивать будем? Лина заморгала. — Деньги… или? Ольга приподняла бровь. Сделала паузу. Масляно, намеренно, вязко, так, что каждое слово повисло в воздухе: – Или… натурой. Лина поперхнулась воздухом. – У меня… – начала она, лихорадочно соображая. В кармане сарафана было ровно три рубля семьдесят копеек. На чай официанту. Счёт был явно больше – Я… я могу сбегать домой… – Домой? – переспросила Ольга – За деньгами? Ты хочешь меня бросить? – Нет, я… – Лина покраснела до корней белых волос – Я сейчас, я… Она похолодела. Не потому, что боялась Ольги – нет, ни капли. А потому, что действительно не знала, что делать. Впервые за их отношения она не понимала, шутит Ольга или говорит серьёзно. – Я… – Лина сглотнула. В горле пересохло. – У меня нет денег. Совсем. Я думала, вы пригласили… Лина покраснела до корней белых волос. Обычно дерзкая, острая на язык, вечно флиртующая и понимающая все намёки, она сидела сейчас, опустив глаза, и чувствовала себя нашкодившей школьницей. Ольга смотрела на неё. И внутри у неё всё ликовало. Она видела, как краснеет Лина, как дрожат её ресницы, как она сжимает пальцы в кулаки под столом. Это было так непохоже на обычную смелую, дерзкую Черемхину, что Ольга чуть не расхохоталась. – Значит натурой – сказала женщина Ольга смотрела на неё и с трудом сдерживала смех. Лина в панике металась взглядом между счётом и Стрельцовой. Она открыла рот, закрыла. Посмотрела на счёт. Там была сумма, которую она не накопила бы за полгода учёбы в школе. Стипендия, карманные деньги всё это не тянуло даже на четверть. – Лина – сказала она, и в голосе прорезалась едва заметная насмешка – Сядь. Лина села. По инерции. И только тогда поняла, что Ольга посмеивается. Тихо, тепло, с той самой снисходительностью, от которой у Лины всё внутри переворачивалось. – Я пошутила – произнесла Ольга, протянув руку через стол и щёлкнув Лину по носу. Легонько. Игриво. – Что? – Лина ошеломлённо заморгала. – Я сказала – пошутила – повторила Ольга, открывая кошелёк и вынимая купюры – Кто приглашает, тот и платит. Запомни это раз и навсегда. Особенно когда я рядом. Она протянула деньги официанту с таким видом, будто речь шла о покупке буханки хлеба. Официант поклонился и удалился.Она не остановилась на этом. Ещё раз порылась в кошельке, вытащила купюру – довольно крупную для советских реалий и протянула Лине через стол. – Держи. На безделушки. Или на мороженое. Или на что там тратят деньги девушки твоего возраста. Лина уставилась на деньги, потом на Ольгу, потом снова на деньги. – Я не могу их взять. – Бери, бери – Ольга положила купюру прямо перед ней – Это не подачка. Это за то, что ты согласилась со мной поужинать. Считай, что я компенсирую тебе время, потраченное на скучные разговоры о завхозе. – Они не были скучными – буркнула Лина, но деньги всё-таки взяла и сунула в карман свитера – Ты… вы… – она ткнула пальцем в Ольгу – Вы специально. – А что я сделала? – Ольга поднялась из-за стола, одёргивая платье – Я прекрасно себя вела. – Вы меня дразнили! – выпалила Лина, вскакивая следом –Всё под столом! Я чуть сознание не потеряла! – Правда? – Ольга поправила причёску – А я и не заметила. Ты такая впечатлительная, Линочка. Тебе всё мерещится. Она развернулась и пошла к выходу. Шаг. Второй. У самого выхода остановилась, обернулась. – Хотя –сказала она, и голос её снова стал тем самым – тягучим, манящим – если захочешь "оплатить" натурой… я не против. И она улыбнулась. Той улыбкой, от которой у Лины коленки стали ватными. – Ну? – Ольга накинула пальто – Ты идёшь? Мне тебя подвезти? Всё равно по пути, мы в одном доме живём. Голос был совершенно обычным. Деловым. Без намёка на то, что происходило минуту назад. Лина поднялась, схватила свою сумку и почти побежала за ней. В голове билось: «Я люблю эту женщину. Я по-настоящему люблю эту безумную женщину». – Я не против – тихо сказала Лина, проходя мимо – Оплатить. Натурой. Ольга прищурилась. – После того, как я узнаю, где ты взяла деньги – парировала она – Потому что семьдесят копеек в кармане – это несерьёзно. Лина ахнула – Откуда вы… Я всё знаю – перебила Ольга, открывая дверь – Я глава города, забыла? Иди уже, глупая моя. Сталина шла рядом с Ольгой, смотрела на её профиль, на улыбку, которую та прятала в воротнике пальто, и чувствовала, как сердце стучит где-то в горле. – Вы меня до инфаркта доведёте – пробормотала она. – Постараюсь – невозмутимо ответила Ольга – Но не сегодня. Сегодня мы просто будем пить чай. Они сели в машину и Оля изавела двигатель. И, Лина – сказала Ольсвят не глядя на неё. – М? – Это был самый смешной вечер в моей жизни. Твоё лицо, когда я сказала про натуру… я запомню навсегда. Лина зарылась лицом в ладони и застонала. Ольга рассмеялась искренне, по-девчоночьи, откинув голову на сиденье. – Я люблю тебя – сказала она между приступами смеха. – Я вас ненавижу – пробормотала Лина из-под рук. – Врёшь. – Правду говорю. – Тогда почему улыбаешься? Лина убрала ладони. И правда улыбалась. До ушей. – Потому что вы чудовище – сказала она – Но моё чудовище. Ольга завела машину, и они поехали домой. В одну сторону. В одном доме.В самом счастливом доме