Незаметный

      Его окутывает страшное ощущение, будто его горло обматывают колючей проволокой. Он не понимает, как произошло то, после чего он впал в состояние страха. В тот момент его чувства затупились, разум помутнел, словно им овладел кто-то другой. Он будто потерял память на какое-то длительное время, которое ощущалось жалкой секундой. И только протяжный гул в голове глушил все мысли. Звонкий писк в ушах оглушал до болезненной пульсации в висках, его голову будто стискивают под сильнейшим давлением. Ему больно думать. Он не понимал, что с ним происходит, как вернуть все на свои обратно. Он не мог кричать, не мог сделать ничего. Рядом никого нет. Он один. Один на один с остатками "здорового" разума.

Страшно. Страшно… Страшно!

      Ужас и паника охватили его. Он больно схватился за свои волосы, вырвал клок, но он ничего не почувствовал, потупил взгляд на темный кусок в своих ладонях. Буквально рыча, перевернул стул в своей комнате, сбросил все вещи со своего письменного стола. Его в моменте раздражало все. Куча бумаг, книги, люди… всё раздражало его. Особенно он.       Парень не мог думать о нем. Все мысли так или иначе приходили только к одному выводу — он.       Комната продолжала находиться в полном беспорядке долгое время. Ошметки бумаг, разорванные по корешку книги, разбросанная одежда.       Он плакал много и долго.

***

      Ли Минхо хороший, чутка скромный, неразговорчивый… молчаливый… понимающий. Лежа на собственной кровати, Хан прокручивал свои мысли. Но сейчас он даже смог переодеться в домашнюю одежду. Он свернулся калачиком, отвернулся лицом к стене и прожигает дырку в стене. Погряз в вязкой мыслительной деятельности.       Минхо проводил его молча. Пока они шли, ничего не говорили друг другу. Только в конце, перед тем, как разойтись по разным сторонам, кинули друг другу сухое «Пока», «До завтра». И все-таки Минхо больше походит на ботаника, но при этом чувствуется вся его статность и жезл в характере. Он вовсе не как большинство ботаников. Ли очень внимателен к себе, чуткий и до жути идеальный. Он даже зонт держал всю дорогу перпендикулярно земле. Рука с изгибом в локте точно имела угол девяносто градусов, шаги его уверенные и четкие, он шел, словно кошка. Та, что ходит модельной походкой, наступая на подушечки лапок; словно на цыпочках ходит. Он тихий, совсем не шумный. Хан впервые испытал то, как его пожар внутри тушат. Медленно, словно тлеющий окурок, кинутый на землю, который долго тлеет и дымится. Минхо был Тихим океаном. Джисон чувствовал себя рядом с ним неспокойным штормом. Он чувствовал, как его мысли утихают. Он чувствовал воздух всеми клеточками легких, каждой альвеолой. Он насыщался концентрированным дождем воздухом. Плечо ботаника обжигало его собственное.       Хан почувствовал безопасность.       Он глубоко вздохнул. Страх. Он боится привязаться, боится доверять. В глубине души Джисон хочет верить, что Минхо хороший человек. Он хочет видеть, как доверяет ему самые сокровенные мысли. Но нужно ли это все Минхо? Хан не хочет его нагружать, ведь его мысли — это не чья-то забота. Вероятно, если Ли захочет, он может написать ему… Да, точно! У них есть беседа класса, откуда можно взять контакты абсолютно любого одноклассника.       Он боится упасть в пропасть собственных надежд, он боится доверить то, что даже у себя в мыслях боится озвучивать. Он хочет быть как все нормальные люди, которые живут счастливую жизнь и не думают о всякой ерунде. Но, честно, Хан не совсем считает эти мысли ерундой. Все же он очень много думал и думает до сих пор об этой записке. Он достал ее из кармана своего бомбера, расправил, как мог, сложил ее в ящик возле рабочего стола. Сокровенное, не хочет избавляться. Это не он… но кто же еще мог знать время конца уроков в его классе? И как этот кто-то понял, что Хан именно в этой кабинке, именно в этом туалете и именно на этом этаже. Это же явно дело рук его одноклассников… Кого-то, кто очень хорошо знает Джисона. Этот кто-то очень наблюдательный и внимательный. Этот кто-то может сидеть на второй парте ряда «А»…       Да почему все мысли приводят к Минхо?! Нет, надо уметь думать обширно, не только имея факторы, которые и так очевидны. Он думает снова, точнее, заново.       Выбегая из класса… кто был в это время? До звонка оставалось пять минут, кабинет был наполнен примерно на семьдесят процентов. Да кто угодно мог бы увидеть то, как он выбегает из класса! А Минхо… что в это время делал Минхо? Хан усердно пытается вспомнить, где же он был. И раз уж все улики приводят к нему, стоит разобраться, где же сама причина его новых постоянных мыслей. Вот Джисон сидит за своей партой,читает сообщение…       Холодок прошелся по спине. Сообщение. Он ведь тогда, по возвращении из туалета, просто смахнул уведомление влево — очистить.       Зашел тогда в переписку.       Неизвестный номер       Но Джисон помнил этот номер, к сожалению.       Заблокировать       Больше не беспокоит. Телефон мгновенно перешел в режим полета. Никто не потревожит.       Он отчетливо помнил состояние, когда кусок застрявшего комка его тревожности терзал глотку изнутри. Он отчетливо помнил, как перед глазами начало темнеть. Он озирался по сторонам, в поисках его. Но его не было. И Джисон вспомнил, точнее, от отблесков в его памяти приметил, что Минхо не было в классе. Во время жутко колотящегося сердца, во время слегка расширенных зрачков глаз в его радужках, во время трясущихся рук Минхо не было.       Но ведь он мог видеть Джисона в коридоре, пытающегося отчаянно добраться до кабинки туалета. Точно, мог! Вероятно, так и произошло. Минхо просто возвращался в класс, а тут Джисон с неважным видом плетется в уборную. Это же звучит более правдоподобно. Либо слишком романтизировано. Хан вообще не помнит свой путь от класса в туалет. Помнит сообщение, помнит отчетливый стук в висках, помнит кабинку, ручку от двери которой Хан сжимал до белых костяшек. А что произошло между? Может, он отчаянно просил кого-то помочь? Может, он видел Минхо? Или Минхо видел его? Ничего не предпринял, молча наблюдал, проводил взглядом, может, немного поразмышлял, но выбрал уйти и не влезать… И что же из этого правда-то?       Может, правда кроется вообще в том, что Минхо не было ни в классе, ни в коридоре. Вдруг, это действительно не он. Но с чего бы кому-то писать имя того, кто даже из класса особо не выделялся? Просто проверить, клюнет ли Хан на того, от кого ожидает помощи меньше всего? Это слишком глупо. Мало того, что глупо, так еще и слишком… запутано? Ведь нет смысла такое проворачивать кому-то. Какая с этого выгода? Если посмотреть с точки зрения реальной помощи, откуда Минхо знает, что с ним случилось? И о какой конкретно помощи идет речь в письме? Психологической? Физической? Хан ведь мог отпроситься в туалет по причине какой-то царапины, может, утром он съел что-то не то. Как можно было так точно попасть в цель?       Хан нахмурился.       Ли Минхо, будучи просто ботаником и просто чересчур перфекционистом (по наблюдениям Джисона), просто напросто нет до этого дела. Его мозг же забит формулами по физике и конспектами по истории. Вот ему точно незачем таким путем предлагать помощь. Он же ответил четко, что написал это письмо не он. Но он же и поздно вышел из школы. А это вообще можно считать показателем? Если так поразмышлять, то Минхо часто оставался после уроков и на час и на пол. Он часто шел после уроков к учителям с вопросами по поводу домашнего задания или просто по их просьбе в середине дня посетить учительский кабинет после занятий. Почему Хан решил сопоставить два фактора: встреча у библиотеки после уроков и подпись «Ли Минхо»? Быть может, он слишком зациклен на ботанике? Но мысли и правда одна за другой посещают эту неспокойную голову. Все они противоречат. И еще больше вызывает вопросы то, что Минхо и правда хотел помочь Джисону.       Мозг закипал. Хан устало простонал, зарывшись лицом в подушку. Живот предательски заурчал. Он резко напомнил о себе спустя около двух дней голодовки. Джисон просто не хотел есть. Еда вставала поперек горла, застревала в глотке, и только щедрый глоток воды помогал пище дальше спускаться в пищевод. Часто его просто тошнило от любого ароматного запаха. Но сегодня он решил, что стоит перебороть себя и выйти на кухню. Мозг плавился. От резкой смены положения тела с горизонтального на вертикальное закружилась голова, и звезды промелькнули перед глазами. Ноги, наполненные ватой, поплелись в сторону кухни.       Хан заглянул в холодильник. Заветренный безвкусный рис, говяжий бульон и сырые токпокки. Есть перехотелось. Совсем. Как Хан представил, что все это окажется в его желудке, начало тошнить. Он поморщился. Мама снова не оставила еды, предпочла готовить только на свою долю, а Хан вынужден доедать то, что почти испортилось. Взяв ложку для бульона и холодную кастрюлю риса, он ел его прямо из посуды, не перекладывая даже на тарелку, не разогрев хотя бы в микроволновке. Почти ледяная крупа застревала в горле, Хан жадно ее глотал, пытаясь протолкнуть в пищевод. Она застряла крахмальным комком. Он продолжал давиться рисом, но хватило его ложки на три. Больше не смог.       Отложил кастрюлю на место, ложку почти кинул в раковину. Запил тошнотворное в горле послевкусие безвкусного риса двумя стаканами воды. Только бы не стошнило. Только бы хоть какая-то пища смогла отложиться в его желудке. Хоть бы какие-то витамины наполнили его организм. Джисон открыл окно на кухне. Стало получше дышать, но в квартире и так было прохладно.       Он вспомнил, как за открытое окно на кухне мама часто ругала его. Когда с ними жил их четвертый член семьи: собака, он часто забирался на подоконник этого окна каким-то магическим образом, и мама Джисона постоянно боялась за жизнь песика. Его звали Ппама. Он прожил недолго. Нет, он не умер. Мама отдала его в другую семью. Джисон тогда очень разозлился. Он очень был привязан к Ппаме, и Феликс часто играл с ним, дрессировал… Хан поморщился. Он протер виски. Слишком много мыслей, а особенно воспоминаний.       Завтра выходные, поэтому Хан сполна сможет насладиться собственным одиночеством взаперти у себя в комнате, один на один со своими мыслями. Идеальный план на ближайшие пару дней. А что потом — Джисон надеется лишь, что ничего.       Ли Минхо не написал. Ни спустя час, ни спустя три. Не то, что Джисон даже ждал, но толика надежды все равно крылась внутри. Да, он хотел немного сблизиться с Минхо, пусть даже и просто как знакомые. У него нет друзей.       Нет того, ради которого нужно включать мобильный телефон. Не того, ради которого даже в непогоду он готов выйти за чашкой какого-то вкусного кофе. Нет того, ради которого можно прогуливать уроки, обменивая их на совместные прогулки. Он живет сам с собой. Хобби нет, любящих и понимающих его родителей нет. У Джисона нет ничего. И никого. Его ничего не держит в этом мире. Только многообещающая учеба, которая в будущем может обеспечить счастливую жизнь. А нужно ли это? Если смысл жизни кроется только в стабильности и циклу приема пищи, покупке сезонной одежды и походе в туалет, то есть ли смысл такого существования? Хан хочет отключить свой мозг хотя бы на секунду, перестать думать хотя бы на чуть-чуть. Перестать корить себя за такие мысли, чувствовать себя виноватым в ситуации, в которой не должен. Он устало запрокидывает голову, прикрывает глаза и вдыхает домашний воздух ртом.       Хан устал.       Минхо, привет! Спасибо, что провод…       Привет, как ты? Не замерз…       Спасибо…       Прости за это недопонимание с запиской. И спасибо, что проводил. Надеюсь, по дороге домой ты не сильно промок и замерз…       Джисон написал чисто из вежливости и в качестве благодарности. Все же, не каждый день его кто-то провожает со школы до дома. Не каждый беспокоится о его сохранности и безопасности, а уж тем более состоянии. Это жест, который Хан воспринимает как что-то ценное. Что-то, что он еще долго будет вспоминать с теплотой в сердце. Он отложил телефон. Перед этим он еще долго держал палец в сантиметре от экрана с иконкой «отправить» в личном и пустом диалоге Какао с Минхо. Потом еще долго будет смотреть на отправленное сообщение, видеть, как оно «доставлено», но не «прочитано». Минхо не в сети.       Хан протер веки. Протер аж до вспышек новых галактик перед глазами. Он словно летает в космосе, тонет в Млечном Пути, путешествует по другим галактикам, встречает сверхновые, минует блуждающие планеты. И, в конце концов, проваливается в Черную Дыру.

***

      Он не ответил. Даже не прочитал. Выходные прошли незаметно. Джисону снова противно смотреть в телефон, он не хочет разочаровываться, не хочет выглядеть жалко. А выглядит он сейчас именно так, глупо ожидая ответа от того, кто по чистой случайности помог. Просто проводил до дома. Минут пять от силы занимала вся дорога от школы до дома Джисона. Эти пять минут стали такими значимыми. Они разбудили в Джисоне новые нейроны в голове, которые эти пять минут растянули в два дня. Рутина школа-дом ему уже надоела. Он с тошнотой в горле вновь прокручивает этот день: приходит в класс, садится за свою парту, сидит в школе около восьми часов… очень выматывало. Хан просто устал от этой повседневности.       Может, эти вспышки чувств к Минхо вовсе являются какими-то посредственными, которые даже не несут какой-то смысл. Или, быть может, с Минхо что-то случилось? Хан хочет выяснить, правда, но позволит ли Минхо впустить в свой мирок такого, как Джисон? Он обязательно подумает об этом еще чутка позже, а пока будет наблюдать.       Ряд «А», вторая парта. Она пустая. Пустая весь первый урок. Хан думает только о том, что же могло случиться с его одноклассником. Это как-то связано с тем, что он не отвечает в Какао? Или есть какая-то другая причина? Может, он заболел? А может, отчислился? Или его перевели в другую школу? А вдруг он вовсе переехал жить в какое-нибудь Монако? Хан потряс головой. Это уже абсурд. Он иногда забывает о том, что живёт не в дораме. Наверняка у Минхо все хорошо, а временное отсутствие в школе — вполне себе обыденность. Он думал о пропаже одноклассника много. Неприлично много. То, чем были заняты все его мысли, напрямую или косвенно связаны с Минхо.       Может, он зря так себя накручивает. Может, он зря дал себе хоть какую-то надежду на то, что Минхо и правда хочет помочь. Ему это точно не надо. Совсем не надо. Он не отвечает ему, просто потому что это не его забота. Джисон ему никто. Да, именно так. И все проблемы Хан должен полностью решать сам. Все сам. Как и обычно.       Он в мыслях всю следующую перемену. Лежит на парте с выпрямленной рукой, голова на предплечье, взгляд в сторону окна. Это только первый урок. Но на этот раз на улице хотя бы светит солнце за кучевыми облаками. Хан вздыхает. Глубоко вздыхает. Прикрывает веки и едва проваливается в какой-то свой сон. Однако заснуть не получилось. Что-то мягкое, похожее на какой-то свёрток прилетело Хану прямо в голову, отскочило от затылка и приземлилось у края парты. Джисон опешил, но со опаской развернулся к бумажке. Огляделся — о, там Минхо! Он пришел! Точнее, Джисон резко оторвал от одноклассника взгляд, пока тот стоял в дверном проеме, глядя куда-то в сторону коридора. Он пришел. Хан аккуратно развернул бумажный шарик.

      "Не хотел бы ты после уроков сходить прогуляться?

      Ли Минхо"

      Ли Минхо?! Приглашает?! На прогулу?!       Джисон сглотнул, снова посмотрел в сторону Минхо. А тот, пафосно облокотившись плечом о стену возле входа в кабинет, украдкой следил за реакцией Джисона. Уголки губ Ли едва дрогнули. Точно улыбается. Черт, какой же он красивый!       Хан дернулся, вновь устремил взор на скомканный листок. Он читает надпись снова. И еще раз. Звонок на урок. Джисон отрывается, складывает записку вдвое. Убирает под учебник на столе. Взгляд не поднимает — боится. Боится, что, подняв взгляд, окунется в страшный мир, где каждое его движение будет сопровождаться издевательским смехом, противным, до писка в ушах. Хан сглотнул. И даже когда в кабинет зашел учитель, он только вежливо встал вместе с классом, не отрывая взгляд от своей парты. Сел обратно. Снова задумался.       Минхо зовет его на прогулку? Минхо. Вот сам Ли Минхо? Точно зовет. Он ведь с каким взглядом смотрел на Джисона: таким теплым и располагающим, с этими шоколадными радужками и едва заметной улыбкой. А куда они пойдут? А может, он снова позовет его на цветение розовой вишни? Сейчас как раз тепло для прогулок, а после ливня перед выходными все еще оставалось свежо. А если по пути они еще и зайдут за кофе… В нос снова ударил аромат кофе с табаком. Он будто только сейчас начал ощущать запах, обладатель которого, вообще-то, уже двадцать минут сидит перед носом. Вкус кофе от парфюма осел в ноздрях, он снова питается только этим ароматом. Он впитывает его в себя как губка, мечтательно сложив подбородок на согнутую в локте ладонь.       А если Минхо позовет его в ресторан? Хан просто не мог допустить такое. От мысли о еде его натурально затошнило. От запаха потенциально сочного говяжьего стейка захотелось срочно посетить уборную. Нет, Хан не допустит похода в это место. Ни за что. Максимум, который он выдвинет — это парк недалеко от школы и локальная кофейня через дорогу от его дома с ароматным американо. Только запах кофе приводил его в чувства. От мысли о свежем холодном американо текли слюни. Горький кофе, с едва различимыми нотками орехов кешью и яблочной сладостью. Неплотный, очень приятный, слегка кисловатый из-за недавней обжарки зерна.       Хан зажмурился. А как теперь дать ответ? Минхо умный, додумался кинуть бумажку, на которую всем все равно. А как же ему ответить? Сказать прямо? Нет, никто не должен знать, что бывший, самый шумный ученик школы общается с таким, как Минхо. Точнее… Минхо не плохой, но явно не вписывался в характеристики друзей Джисона. Он слишком тихий для Джисона. Тихий для тогдашнего, но подходящий для нынешнего. И вопросы со стороны одноклассников, и прочие слухи ему сейчас совсем не нужны. Чего уж стоит того, что в первый день его буквально замучили с вопросами о Ли Феликсе. Хан только сквозь зубы процедил тогда, что все у того нормально. Он не хотел ничего рассказывать. Он не хотел создавать шум на фоне слухов о Феликсе. Он молча проглатывал все в себе, закатывая глаза на очередные вопросы из бесконечного коридора школы. Больше с ним не общались. Хан стал простым, стал таким же, как и все. Жалеет ли он о трате? Отчасти. Хотел бы он вернуть свою славу? Точно нет. Точно не хочет больше никогда знакомиться с кем-то из школы. Ему хватит. А быть «королем» в одиночку просто невозможно. Он больше не хочет привязываться к кому-то.       Но Минхо… не выглядит опасным. Да, может казаться отстраненным, слегка замкнутым, но он никогда никого не обижал, он выглядит очень безопасно. Он выглядит как тот, кому вполне можно доверять… и стоит ли сделать огромный шаг в неизвестность, только чтоб с надеждой молиться, что выбрал мягкий ковер из яркой зелени поля с дикими цветами, а не бесконечную пропасть.

      "Я согласен пойти с тобой погулять после уроков. Давай встретимся у забора школы?

      Хан Джисон ^.^"

      Перемена. И снова почти весь класс опустел. Остались только задроты с последней парты, которые дальше своих гаджетов ничего не видят, и кричат друг другу что-то о миде и раках. Хан записку осторожно вложил в толстую тетрадь на парте Ли. Только бы это правда оказался не сон. Только бы Минхо правда не отказался от Джисона, дал бы ему шанс, позволил бы принимать чужую боль. Джисон хотел бы узнать Минхо поближе.       Получается, теперь он таких, как Минхо, любит?

***

      Хан ужасно волновался. Он чувствовал себя слегка глупо, покидая классный кабинет после уроков почти вместе с Минхо. Это было не очень комфортное чувство. Можно же было просто догадаться, что после уроков они могут повернуться друг к другу и заговорить. Спокойно. Без всяких лишних глаз, которым даже нет дела до них. Глупо шагая по коридору в гардеробную, чувствует в паре метров от себя Минхо. Это же так… жалко. Они идут, молчат. Их разделяет всего два метра и несколько десятков учеников. Но в самой гардеробной Джисон вовсе теряет из виду Минхо. Испарился! Точно испарился! Он еще долго глазами искал аккуратно зачесанную макушку, привставал чуть на цыпочки. Не обнаружил. Хан поджал губы. Ладно, у забора, так у забора.       На улице на удивление было даже тепло. Джисон даже решил не надевать свой бомбер, рассчитанный на более прохладную погоду. Нес его в обеих руках, взгляд уставил вниз. Дорога от школьных дверей до калитки была усыпана мелким гравием, где-то даже виднеются попытки заасфальтировать дорогу, но, почему-то, решили оставить более натуральный вариант. Земля под ногами шуршит, мимо пробегают ученики разных возрастов, кто-то смеется, кто-то наоборот грустит из-за плохой оценки. У этих людей есть источник их эмоций. Они испытывают и счастье, и горе. Они… могут проявлять эти чувства. Им ничего не мешает. Джисона даже плохая оценка не заставит чувствовать что-то. Он хочет чувствовать что-то, честно. Может, Хан ни грустит, ни радуется оценкам, просто потому что оценки ничего для него не значат? А что для него тогда значит? Вкусный американо? Или огрызки в памяти, связанные с Феликсом? Может, новая мотивация для улыбки теперь кроется в парне на второй парте ряда «А»? Джисон хочет верить этому. Хочет, чтоб он уже перестал боятся собственного себя. Хочет быть хоть для кого-то важным. Хочет любить. Хочет жить.       И почему он должен надеяться на Минхо? Он его не знает. Он и так никого не знает. Все те крутые связи, которыми он обзавелся в прошлом году, словно испарились. Словно за каникулы все, кто был знаком с Джисоном, резко забыли об этом персонаже. Словно они и не воспринимали его серьезно. Словно пользовались его положением нашумевшего школьника с целью самоутверждения. Хан Джисон и его друзья. Друзья и где-то рядом Хан Джисон. И «где-то рядом Хан Джисон» слился с кучей серой одинаковой массы таких же серых мышек.       Минхо не было ни через пять минут, ни через десять. Джисон глупо стоял под проясняющимися лучами солнца, которые словно дразнились, светя то прямо в глаза парню, то скрываясь за густыми облаками. Он не мог же… забыть. Он не мог отменить все просто потому что захотел. Минхо же не поступит так. Он явно не такого мнения о жизни. Может, что-то снова заставило его задержаться после уроков. Конечно же, он же из раза в раз после уроков посещает учительскую. Хан может и потерпеть немного.       А вдруг Минхо с кем-то заодно? Вдруг это какая-то компания, что устроила заговор по буллингу Джисона? Вот он сейчас жалко стоит у ворот школы, а где-то из-за стволов деревьев его щелкает скрытая камера, а за ними школьники, одноклассники, очень противно хихикают, заглушая свой смех свободной ладошкой. Оглядывается — никого. С другой стороны тоже никого. Никому до него нет дела. Никто не зациклен так на его персоне. Он же не заслужил такого отношения к себе.       Он простоял еще минуты три. Знакомая строгая фигура наконец-то вышла из дверей учебного учреждения. Утонченный шаг, уверенный взгляд и параллельное накидывание очень красивого пальто на подтянутую фигуру. Хан не устанет повторять, что тело у Ли было уж слишком хорошее для пред выпускника. Джисон отводит взгляд — позволил себе неприлично много пялиться на Минхо. Хотя они всего лишь одноклассники, чего стесняться? Чего нервничать? Но Джисон словно за секунду забыл, каково быть экстравертом, поэтому глупо пялил в землю, вырисовывая носком обуви по гравию какие-то узоры.       — Привет. — Минхо подошел почти вплотную, останавливаясь возле Джисона.       Он не знает что отвечать. Сказать привет однокласснику все равно, что оса залетит в улей пчел. Очень глупо и неловко. Хан только произнес горлом какие-то странные звуки, отдаленно похожие на попытки выдавить из себя хоть какое-то слово по слогам.       — Привет. — он снова отвел взгляд.       Дальше-то что? Хан совсем не продумал их совместную прогулку. Он поспешно пытается придумать хоть что-то. Но мысли резко покинули его голову, совсем отказываясь выдвигать свою кандидатуру.       — Тут недалеко есть парк, там как раз вишня начала цвести. Не хочешь там пройтись? По дороге можем зайти в кофейню, если, тебе, конечно, можно кофеин. — Минхо едва заметно улыбнулся, покидая территорию школы.       Джисон где-то в тумане. Он застрял между этими плотно сжатыми облаками, что блокировали лучи солнца. Они сжали его полностью без возможности думать, без возможности дышать. Все, что ему остается, это болванчиком кивать и думать остатками своего мозга. Но Минхо… полностью угадал мысли Джисона? Такое вообще возможно? Или он действительно в дораме, где существуют телепатия и соулмейты.       — Да… да. Давай. Только давай недолго, меня… меня родители дома ждут. — Хан пытался говорить ровно, без запинок, без заиканий и без пауз, но ему сложно дается этот навык в целом. Его никто не ждал дома. Он даже не понял сначала, зачем такое ляпнул. Ему стало некомфортно? Он отстаивает свои границы? Да, конечно! Наблюдает, как Минхо бы отнесся к такой базовой просьбе, как недолгая прогулка по парку с цветущей вишней.       — Без проблем. Я и сам не смогу уделить тебе больше времени, но мы можем встретиться еще и завтра. — их шаги были размеренные, такие же, как и голос Минхо. Тембр убаюкивал, имел небольшую хрипотцу на послесловии и ласкал слух. Или это так сказалось долгое отсутствие в его жизни кого-то.       Но кое-что все же беспокоило Джисона. Кое-что, которое он крутит в голове уже третий день. И конечно, как узнать ответ, не спросив вопрос напрямую.       — Кстати ты… — Джисон прикусил губу. — Почему ты не ответил мне в Какао?       — В Какао? — с недоумением покосился Минхо.       — В день, когда ты проводил меня до дома. — Хан опустил взгляд на асфальт.       — Прости. А ты нашел мой контакт в школьном чате? — Хан кивнул. — Я использую этот аккаунт только для школы, для повседневной жизни у меня другой. Не люблю совмещать эти две разные сферы деятельности. А раз были выходные, то мне и не надо было заходить на тот аккаунт.       — Зачем тебе два аккаунта в Какао? — Джисон хмыкнул.       Минхо пожал плечами, словно он и сам не знал ответ на этот вопрос.       — Если есть возможность, почему бы ею не воспользоваться.       Джисон кивнул. Но скорее для себя. В целом да, логично, каких-то аргументов против он привести не может.       — Запиши мой личный Какао.       Минхо достал телефон с совсем другим аккаунтом в Какао. Джисон достал свой и отправил на новый аккаунт Минхо стикер с котиком.       — Надеюсь, ты недолго ждал меня сейчас. Меня попросили зайти в спортзал, помочь передвинуть теннисные столы. — Минхо поморщился, словно это действие было каким-то аморальным.       — Нет, что ты. Все хорошо. Я прождал недолго.       "А мог бы вечность." — осталось неозвученным.       — Кофе возьмем? Или что ты обычно пьешь? Какао? Цикорий? Декаф?       Они остановили у какой-то кофейни, которая располагалась почти возле парка. Не особо популярная точка, но ассортимент и исполнение ларька выглядели очень располагающе.       Джисон едва заметно улыбнулся. Абсурд думать, что семнадцатилетний школьник не употребляет кофе.       — Я пью айс американо. Без добавок.       Глаза Минхо натурально расширились.       — Почему? Чем тебе не нравится кофе с молоком? — Минхо чуть склонил голову в сторону Джисона, продолжая слушать его. Он подходит к кассе.       — Не воспринимаю молоко в кофе. От этого сочетания меня тошнит. — и это было правдой. Джисон терпеть не мог молочную продукцию (будь то сливки или молоко, включая альтернативное) в черном кофе. Он мог допустить только дольку лимона или корицу.       — Вот как. — скорее про себя сделал вывод Минхо и продиктовал заказ бариста. Он оплатил заказ за двоих. Джисон немного смутился.       Ожидание напитков примерно три минуты. Два американо: айс и классический, спустя даже меньше объявленного времени были готовы на стойке выдачи.       — Я отдам тебе за кофе, но не сейчас. Я кошелек, оказывается, дома забыл. — ложь. У Джисона не было денег. Никаких. Ни карманных, ни заработанных. Он лишь надеялся на удачу, что Минхо действительно войдет в его положение.       — Забудь. Я же тебя позвал, я и заплатил. Считаю, все честно. — Минхо сделал глоток своего напитка. Аромат горячего американо еще больше защекотал ноздри Джисона, а отдушка уже выветрившихся духов Минхо добавила шлейфа.       — Спасибо. — Джисон скромно отпил свой кофе из пластиковой трубочки. Так же вкусно, как и в его любимой кофейне у дома. — У тебя вкусные духи.       — Кофе и табак. Мне тоже нравится. — кивнул Минхо.       Джисон впервые за долгое время чувствовал спокойствие. Полноценное и такое приятное. Большим пуховым одеялом развеялось чувство безопасности и умиротворения. Хан не думал. Впервые его мысли капитулировали из его дурной головы, гордо подняв белый флаг. Все это время он чувствовал касание чужого плеча своим. Чувствовал, как на кончике языка оседал терпкий вкус американо, нежный голос Минхо на послевкусии и лепестки розовой вишни, оседающие на крышечках их кофе. Они пытались укутать их двоих, изолировать от внешнего мира, оставив их в куполе из нелепых разговоров об учебе и рассказе фактах друг другу.

***

      Джисон почти душил подушку, обхватив ее руками, ногами, и зарывшись в нее головой. Он так рад испытывать хоть что-то после периода «ничего» в его жизни. Он уже второй час прокручивает этот день. Эту улыбку Минхо у стены класса, едва заметное касание его плеча о свое, бархатистый голос и кошачий прищур его глаз. Джисон слишком погряз в мыслях об однокласснике. Год назад он бы подумать не мог, что смог бы подружиться с таким, как Ли Минхо.       Год назад он не особо даже и думал. Он общался только с Ли Феликсом. Имел круг общения только из него и парой тройкой других учеников из класса старше. Они много болтали, они много смеялись, иногда залазили на крышу школы, откуда их постоянно выгонял охранник. Но Ли Минхо… он же был в своей какой-то локальной компании, имел свой круг общения с кем-то из параллели, иногда общался со своими одноклассниками, но ему всегда не было дела до Джисона и Феликса. Ну, такая комбинация в классе есть, они просто существуют. Вот и пускай существуют дальше. Минхо не трогал их, а они не трогали Минхо. Все более чем объяснимо.

      «Если тебе нужна помощь, встретимся после уроков у библиотеки. Ли Минхо.»

      «Не хотел бы ты после уроков сходить прогуляться?

Ли Минхо.»

      Точно! Записки, написанные от руки. Джисон даже не обратил на это внимание. Не обратил внимание на почерк, который может раскрыть ответ на вопрос, Минхо ли написал первую записку. Хан поспешно, комкая одеяло, сначала достает из рюкзака учебник, куда он сложил бумажку вдвое, а затем лезет в ящики около письменного стола. Он слишком нервничал, сердце колотилось так, словно он пробежал марафон, словно разгадывает загадку всего человечества, будто от его поспешных действий должно случиться что-то хорошее. Но ему просто не терпелось поскорее разузнать такую маленькую, но очень цепляющую деталь.       Они похожи! Или нет…       «Ли Минхо» из первого письма отличается от «Ли Минхо» из второго. Только на первый взгляд почерк казался одинаковым. Но стиль письма сильно разнился: угол почерков был наклонен по-разному, да и второе письмо написано более мелким почерком. Это разные владельцы писем. Кто-то, кто притворялся Минхо в первом письме, весьма четко, почти скопировал Минхо со второго письма. Но кто же этот Минхо из первого письма?       Этот кто-то может быть кем угодно из его класса. Но это явно не круглая отличница Чхве Джису, которая уж точно не станет заниматься подобной мальчишеской ерундой. Это явно не ее брат Чхве Бомгю, который вообще непонятно как дожил до своих лет, и постоянно играет в мобильные игры на задней парте. И если Хан будет перебирать так всех двадцати пяти человек из класса, у него просто лопнет мозг от переизбытка информации.       Но поверхностно ответ, конечно же, лежать не будет. Во всяком случае, это же ведь уже не важно, кто оставил первую записку? Просто этот кто-то из первого письма очень вовремя помог Джисону преодолеть себя, начать диалог с самим Ли Минхо, прогуляться с ним по парку с цветущей вишней, выпить ароматнейший кофе. Хотя на тот момент Джисон не особо акцентировал внимание на вкусоароматических веществах кофейного напитка, ведь сладость ему придавали только чувства Хана к Ли Минхо.       Хан бы только хотел узнать, кто это и поблагодарить его. Просто так, просто за то, что дал толчок, шанс на нормальную жизнь и общение с кем-то, кроме своих мыслей.       Стоит ли написать ему? Стоит ли сделать прямой и уверенный шаг в сторону неизвестности. Минхо же все еще нет до него дела. Одна с половиной прогулка еще нечего не значит, поэтому делать какие-то выводы точно не стоит. Во всяком случае, стоило бы еще немного понаблюдать. А за чем? Ничего не мешает ему шагнуть в пропасть, пусть он упадет, пусть он приземлится, но он решится на этот шаг. Это хоть раз разбудит в нем его собственное мнение. Это будет прямым доказательством того, что Джисон — все еще хочет чувствовать что-то.       Звук уведомления слегка напугал парня. Он не совсем ожидает от кого-то сообщения. Он вообще предпочел перевести свое мобильное устройство на режим «не беспокоить». Ведь он не ждет никого. Никого и ничего. Телефон ему нужен был… для формальности? Что он точно такой же, как и все. Ему никто не звонил, никто не писал, он не имел больше никаких социальных сетей. Фото, видео оттуда навсегда были потеряны. Но, может, данная амнезия и к лучшему. Вероятно, Джисон уберег себя от каких-то негативных моментов в жизни, или наоборот, от самых лучших. Но это ведь уже не так важно, верно?       Он пользуется только заметками, куда иногда записывает свои мысли, хотя чаще они напоминают бред сумасшедшего. Хан ведь… он ведь не сойдет с ума.? Больше всего его беспокоила только потеря контроля над собой. Что он в моменте сорвется, что в моменте потеряет себя. Что будет монстром. Еще он часто пользуется приложением его местной кофейни. Каждый шестой кофе — бесплатный. Это самая лучшая акция, в особенности для Джисона, у которого отчетливо заметны трудности с деньгами. Остальные приложения были фоновыми, дополнительными функциями в гаджете, которые даже никакой роли и не играли. Дополнение к имеющемуся, чтобы на фоне двух основных они были хоть какими-то красками. Не подчеркивали столь заметную пустоту, а создавали иллюзию наполненности.

HnJsng

Привет еще раз. Не хочешь завтра так же

прогуляться после уроков? Если, конечно, не занят

      Джисон выключил телефон сразу же, как только нажал на кнопку «отправить» в мессенджере. Его сердце участило сердцебиение. Откажется. Он точно откажется. Скажет, что эта прогулка ничего не значит. Скажет, что занят. Скажет, что ему стоит забыть и удалить личный аккаунт Минхо. Он точно его не воспринимает, как объект для дружбы.       Хан поджал губы. Интересно, а мама что-то, может, оставила после ее ночного визита домой? Не то что бы он испытывал голод (Джисон хотел есть до боли в животе), но чего-то закинуть в свой желудок, чтобы создать видимость полноценного приема пищи, он бы не отказался. Снова на кухню он пошел очень медленно, не торопясь. Окно закрыто. А Хан его закрывал вчера…? Не помнит. Но сейчас оно было закрыто, без возможности уличному ветру пробраться сквозь хоть малюсенькую скважину между оконными рамами. Холодильник затрещал, Хан открыл дверцу. Почти ничего не изменилось. Тот же бульон, рис, который уже явно не пригоден для употребления в пищу, а вот сырые токпокки исчезли. Вместо них стояла открытая, наполовину даже пустая банка с пивом и за ней упаковка с лапшой. Закрытая упаковка с лапшой в холодильнике? Джисон так привык к подобным действиям со стороны его матери, что совсем даже не удивился, хотя поначалу брови немного нахмурились. Перекладывать лапшу он не стал — ей явно не понравится жест, что Джисон прикасается к ее вещам. Он взял бульон, поставил на стол, открыл крышку, принюхался — мог бы быть и посвежее, но это всяко лучше, чем давиться уже окаменевшим рисом. Хан взял ложку, снова из общей посуды принялся хлебать жидкость на основе говяжьих костей. Когда-то пару дней назад мать Джисона приготовила бульон на него, просто залив кастрюлю водой, немного добавив соли, и закинув кости, мясо с которых уже давно срезали. Наверняка эти кости достались ей по очень красной, даже бордовой цене. Либо ей вообще достались они бесплатно, вот и сварила из них бульон, чтобы Джисон не сдох от голода. Забота? Нет, просто мать не хочет тратить деньги на похороны своего сына. Еще больше трат из-за этого мальчишки ей ни к чему.       Холодный бульон холодил горло, нещадно царапал внутреннюю его часть. Хан соскребал пальцами остатки хоть какого-то мяса с доставшей из жидкости кости. А потом начал кусать кость, как самая настоящая собака, которую неделю морили голодом и держали в холодной будке из двух досок. Хана снова хватило всего на три-четыре ложки. Больше желудок бы не вместил, да и снова он пренебрег подогревом пищи в микроволновке. А зачем? Еда в желудке согреется и так, зачем же тратить свой ценный ресурс на что-то бесполезное. Он убрал кастрюлю на место, рис оставил нетронутым. Думается ему, что выкинет его за него кое-кто другой.       Хан возвращается в комнату еще нескоро. Продолжительное время он смотрел в закрытое окно. Оно выходило на какую-то развилку, со второго этажа, конечно, мало что видно, но закат сквозь слои бесконечных домов и крутого спуска из-за холмистого ландшафта было видно. Прослойка оранжевого света тонкой полоской приземлилась на лицо Джисона. И просидел он так с мандариновым закатом на своей щеке еще достаточно много, пока солнце совсем не зашло за горизонт и на дворе не маячили сумерки. Вот теперь можно возвращаться в комнату.       Хан с отчаянным вздохом лег на кровать, поджал одеяло и снова взял телефон в руки. Он не так уж и часто в нем зависал, просто сейчас… сейчас появился повод, и этот повод написал три сообщения.       Он сглотнул. LeeKnow_ Привет. Без проблем. Я буду совсем не занят. Хочешь встретиться так же у ворот школы?       Минхо проявляет интерес? Можно же так считать? Хан прикусил нижнюю губу. Он очень нервничает. Боится сделать что-то не то, напугать, оттолкнуть. Ведь Минхо достаточно тихий, совсем не такой, каким был Джисон в прошлом году, но в сравнении с вне школьным Минхо, Хан бы точно не сказал, что парень со второй парты тихоня. Он не открывает себя каждому встречному. Он не так прост с проявлением чувств. Возможно, в каких-то аспектах Хан даже видит в нем себя, только Минхо его взрослая и проработавшая себя личность. Чуткий, внимательный, в меру серьезный. Он же периодически спрашивал, не холодно ли Джисону, пока они гуляли. Он же внимательно слушал какие-то короткие рассказы Джисона. Но при этом Минхо был осторожен в своих вопросах. Он не спрашивал лишнего. Он не лез в личную жизнь. Он спрашивал только поверхностные вопросы, те, которые не казались такими уж и триггерными.       Хан очень хочет найти с ним общий язык, хочет быть ближе.       Возможно, даже ближе, чем друзья.