Клуб Обезьян

Джеймс дернулся назад, ударился затылком о стену. В темноте кто-то завозился. Он не один здесь? Нет, они всегда держат наблюдателя наверху. «Я дурак. Я был в логове, сидел на их смотровой площадке, а они знали с самого начала». — Спокойно, — сказал голос из темноты. Маска орангутанга выступила в свет. Желтоватая, с мелкими глазницами. Под ней — обычный человек. Но голос — уверенный, бархатный, который не дрожит. — Мы ждали тебя, — сказал орангутан. — Ступай вниз. Бонобо хочет поговорить. — Я случайно. Честно. Дверь была открыта, я… — Дверь была открыта для тебя. Ты думал, мы не знаем, кто бродит вокруг в третьем часу ночи? У тебя умерла жена, ты пьешь, и тебе нечего терять. Идеальный кандидат. Харпера затрясло. Не от холода. От того, что всё это — не случайность. Не его глупость. Ловушка. С первого шага. — Я не хочу быть с вами, — выдавил он. — А тебя никто не спрашивает, — улыбнулся орангутан (Джемс услышал улыбку). — Если ты сейчас исчезнешь — мы узнаем, кто ты. Найдём. Приведём. И ты сядешь на стул вместо Мартина. Выбирай, брат. Работа на нас или работа на нас, но лёжа. Харпер спустился по лестнице. Каждая ступенька скрипела, как будто смеялась над ним. Внизу его уже ждали. Маски расступились. Бонобо стоял у камина, вытирал руки влажной салфеткой. Кровь с его мантии почти отстиралась. — Посмотрите, — сказал он, обращаясь к залу. — Новый горилла. Пьяница, вдовец, никто. Именно таких мы берём. Потому что у них нет ничего, кроме жажды. А жажду можно направить. Он подошёл к Джеймсу вплотную. В ноздри ударил запах железа, и дорогого парфюма. — Хочешь найти того, кто убил твою жену? Сердце пропустило удар. — Она умерла от рака, — сказал он — Никто не убивал. — Ах, от рака. — Бонобо вздохнул, как будто разочаровался. — Ну, найдём другую цель. Всегда есть тот, , кто заслужил. Назови имя — и оно исчезнет. А ты, получишь маску и новую семью. — У меня есть друг, — прошептал Джеймс. — Друг — это хорошо. Друг — это рычаг. Если ты откажешься, с другом возможно, что-нибудь случится. Неприятное. Гориллы за спиной шагнули ближе. Он чувствовал их дыхание — тяжёлое, с запахом мяса. — Что мне нужно делать? Бонобо улыбнулся под маской. Джеймс не видел, но знал. — Пока — смотреть. Учиться. А потом — принять решение. Он протянул ему маску Гориллы. Тяжёлую, с нависшими бровями, с нарисованными клыками. Харпер взял её. Маска была тёплой, как живая. — Надень, — сказал Бонобо. — И будь нашим. Он надел. В прорезях для глаз мир стал узким, красноватым. Запах железа заполнил ноздри. Джеймс вдохнул — и понял, что назад дороги нет.