The Coven Tendency // Склонности ведьм

      Это все просто невероятно неприятно. Для Кловер это было невероятно неприятно — когда она так быстро побежала обратно к дому, что почувствовала вкус крови во рту; она понимала, что не сделала ничего плохого, что у Эллиса не было никаких видимых причин преследовать ее, причинять ей боль и, возможно, убивать. Знал ли он вообще, почему выслеживал ее? Или он просто увидел ее, и его охватил слабый проблеск узнавания — она поднималась на холм, а затем бежала через розарий своим обычным маршрутом, прежде чем повернуться и обнаружить его стоящим в начале посыпанной гравием дорожки, и сначала оба замерли на месте; на мгновение она хотела что-то сказать, но заколебалась, подумав, что никогда в жизни не говорила ему ни слова, ни единого слова, которое вырвалось бы у нее из горла; а потом он очень быстро двинулся вперед, и белый, холодный страх сдавил ее грудь, и Кловер рванулась, она протиснулась через щель между двумя живыми изгородями из розмарина и перелезла через проволоку, и к тому времени, когда она снова оказалась на открытой местности, у нее кружилась голова от порезов, — им уже приходилось общаться. И все же за те недели, что прошли с тех пор, как он вернулся после Машины, он ни разу даже не взглянул в ее сторону во время Вечеринок.       Вместо этого его взгляд постоянно был прикован к Вэнити.       Кловер знала, что это будет заметно. Конечно, теперь Эллис станет тянуться к ведьмам, настоящим ведьмам с настоящей магией — даже к той странной, подавленной силе, проявляющейся в Вэнити, которую по какой-то причине не смогла одолеть Машина. Кловер всегда знала, что Вэнити отличалась от них двоих, когда они росли. Эллиса следовало поблагодарить за это. В конце концов, именно он отправил первое письмо, может быть, лет в девять-десять. Но, возможно, Кловер в итоге поняла бы это. Всем было ясно, что Вэнити была особенно неуравновешенной — она искренне удивлялась, что Монро или Рен не знали, что это был эффект неочищенной магии. Или, возможно, они знали, но им было все равно. Вэнити, безусловно, была фавориткой на Вечеринках — ее лицо, ее бормотание, — Кловер так и не поняла, обращала ли она свою речь к Эрроганс или исключительно к себе, — и никто на самом деле не видел, как она колдует или причиняет кому-то боль, так что плохого в том, чтобы не подавлять это?       — Мама! — закричала Кловер, врываясь в дом через парадную дверь. — Мама!       — Да, дорогая? — Кловер подпрыгнула от неожиданности: ее мать материализовалась в дверях кухни, очень нежно и медленно поглаживая ладони друг о друга. Она устремила на Кловер отсутствующий взгляд, и Кловер почувствовала, как внутри нее мгновенно начинает разливаться сила растворения, словно кошка зевнула.       — Эллис Ким преследует меня, — сказала она, задыхаясь. — Он может пробраться в дом — все окна закрыты?       — Эллис Ким…       — Ты знаешь его, мама!       — Ну да, конечно, знаю. — Голос мамы звучал мечтательно, легкий, как воздух. — Не говори глупостей. Ему запрещено входить в дом. Он это знает.       — Ему все равно!       — Что ж, если он это сделает… я позвоню Монро. Он придет и все исправит.       — А если он выпустит мне кишки к тому времени? — сказала Кловер, не подумав, и тут же съежилась, сразу поняв, что последует дальше.       — Ты вернешься. Кейденс придет и все исправит. Как в прошлый раз. Не волнуйся.       — Как в прошлый раз?       — Ну, я уверена, что… это была мама, или это была я… это был папа Эллиса или папа его папы… попал в аварию и умер… кто-то из Адамсов вернул меня обратно. Или мама вернулась. Или… — Лаванда медленно посмотрела налево и направо. Она делала это, когда теряла ход мыслей, что случалось часто. Наконец ее взгляд вернулся к Кловер. Между бровями появилась небольшая морщинка, которую Кловер расценила как беспокойство. Она сразу же заволновалась об этом — о линии, а не о беспокойстве, — потому что, если бы там появилась морщинка, это стало бы для Монро еще одной причиной покончить с ее матерью. — Ну… с тобой все будет в порядке? — Она, казалось, не помнила, почему Кловер вцепилась в дверь, и провела пальцами по длинным блестящим каштановым волосам. — Тебе нужно, чтобы я тебе что-нибудь принесла? Я могу приготовить тебе… чай. — Она улыбнулась, затем понизила голос до шепота, который по сравнению с ее обычным разговором был едва слышен. — Если хочешь, я могу добавить что-нибудь в чай.       Кловер проскользнула мимо матери и взлетела по лестнице. Расстояние между ними помогло ей выровняться; она на мгновение оперлась всем весом о перила, переводя дыхание. Внизу Лаванда что-то напевала себе под нос, то ли оглядываясь в поисках дочери, то ли просто осматриваясь по сторонам. Затем она поплелась назад, обратно на кухню.       Подняв глаза, Кловер увидела собственное отражение, наполовину скрытое люстрой, висевшей над фойе. Был ли Эллис там, в саду, и смотрел ли он на нее снизу вверх? Кловер поспешила в ванную, закрыла и заперла дверь.       Она подумала, что сейчас заплачет, но через мгновение поняла, что не хочет этого делать.

***

      Письмо было подсунуто под ее дверь посреди ночи; Кловер уловила этот момент, потому что стояла на страже наверху лестницы с бутылочкой лака для волос и зажигалкой, которые подарил ей Рен. Эти две вещи также были одним из самых необычных способов поджога дома, который она рассматривала. В какой-то момент мать прошла мимо нее по лестнице, поднимаясь в свою комнату. Сначала Кловер подумала, что прикосновение матери к ее макушке — это способ пожелать спокойной ночи, но Лаванда покачнулась и рассмеялась в знак извинения, и Кловер осознала, что ее просто использовали в качестве опоры. Она ждала около десяти минут после того, как пришло письмо, на случай, если это ловушка, а Эллис ждет, прижавшись ухом к входной двери, готовый ворваться при звуке ее приближающихся шагов. Конечно, ни на дверях, ни на окнах не было замков, кроме одного на двери ванной, который было достаточно легко сломать.       Подойдя к письму, она пробормотала:       — Ты не будешь это читать. Ты собираешься бросить это в камин и покончить с этим.       Кловер подобрала письмо с помощью вельветовой ткани юбки и отнесла в свою комнату. Оно пролежало лицевой стороной вниз на кровати около тридцати минут, а Кловер расхаживала взад-вперед, и любопытство все нарастало и нарастало в ней, пока она не надела коричневые шелковые перчатки, которые использовала для зимних Вечеринок, и аккуратно не перевернула послание с помощью карандаша. При виде его почерка в ней что-то оборвалось; Кловер остановилась, чтобы понять, было ли это проявлением магии или простой тревожной сентиментальности. Убедившись, что ковер не колышется, а обои в цветочек не двигаются перед ней, она решила, что это второй вариант, и, удовлетворенная, быстро подавила эмоции, пока они не исчезли.       Кловер прочла письмо. Затем она перечитала его еще раз.

***

      Дорогая Кловер,       Я пишу это пока моя голова ясна я думаю моя голова ясна из-за смерти которая может быть ответом на все вопросы. Все было так странно с тех пор как я побывал в Машине и ты права что боишься этого и того что она делает с нашими головами. Я знаю что должен был помнить что там было и как это все работало но я этого не помню. И я знаю ты говорила мне держаться подальше от Вэнити и я не послушался. Не слушаюсь. Она единственное что поддерживает во мне стабильность. Но это вредно для нее. Ты могла бы и сама догадаться. Так что может быть я обманываю нас всех. Или может быть я ебаный гений. Это была шутка. Ты самая гениальная из всех мы это знаем. Вот почему ты нужна мне и почему Вэнити нуждается в тебе. Ты хотела чтобы я запомнил Машину потому что может быть она могла бы нам как-то помочь если бы мы смогли сделать такую же сами если бы мы могли не так сильно ее использовать но как же это нелепо! И сколько времени у тебя ушло на то чтобы предложить мне этот план ведь даже до Машины я уже был немного… ну ты знаешь после того как всю свою жизнь провел в доме с ним но ты Кловер всегда была самой стойкой из нас. Видишь я помню что таков был план разве это не должно говорить о том что что-то изменилось? Возвращаясь к тому что я ебаный гений я думаю что нашел то что ты искала хотя честно говоря прошло уже больше сорока восьми часов с момента моей последней смерти и все снова становится немного туманным я хотел написать что-то еще я уже упоминал об этом? Смерть? Что смерть это лекарство?       Но наверное я веду себя грубо на самом деле я пишу тебе для того чтобы позвать на встречу с нами. Вэнити сказала что будет продолжать возвращать меня к жизни и мне это нужно но меня это немного беспокоит потому что у нее что-то растет в горле но я не уверен реально ли это или я просто вижу ее галлюцинации как обычно вижу их у других людей. Мне нужно чтобы ты была нашими глазами на случай если мы зайдем слишком далеко и с ней что-нибудь случится. Так ты сделаешь это? Встретимся? Завтра в лесу?       PS: Я знаю ты боишься Эрроганс но в последнее время она кажется ведет себя наилучшим образом так сказать       PPS: Прости что преследовал тебя я пытался передать письмо но забыл что теперь ты тоже боишься меня

***

      Самый логичный выбор никогда не подводил, помните? Руки Кловер, сжимающие бумагу. Помните…