13
13 июня 2026 г., 23:47
Человек, который был хорошим человеком, сказал:
— Мне не нужно гадание. Я здесь не для этого, Вэнити.
Его пульс участился. Этот момент — именно к этому мгновению все и вело, вся его жизнь.
— Ты бы хотела уйти со мной? Есть лодка, она подготовлена поблизости, чтобы доставить тебя в безопасное место в моей стране. Ведьмы относятся к вымирающим видам, и им не причиняют вреда, а для твоего удобства будут работать целые команды психологов, неврологов и терапевтов. Мы можем тебе помочь. Тебе не придется быть Зрелищем. Тебе не придется заводить детей. Тебе больше не придется страдать, я обещаю…
Юная ведьма перебила его.
— Я первая из нас, с кем вы заговорили об этом? О, это хорошо. Если вы попытаетесь поговорить и с ними, если заберете меня у них или кого-нибудь из них у меня, я сделаю с вами что-нибудь ужасное. Я заставлю вас смотреть, как я вас вскрываю, а потом съем. Хорошо? — Она улыбнулась, не разжимая губ. — Ну, в любом случае, вот ваши карты. Колесница, пятерка кубков. Путешествие, которое оборачивается разочарованием…
Я действительно ненавижу тебя потому что не хочу быть рядом с тобой ты выводишь меня из себя, и это ужасно для меня но так не может продолжаться вечно, верно? Может быть, это своего рода экспозиционная терапия? Вэнити? Ты слушаешь меня, Вэнити? Извини, да, возможно, я забегаю вперед. Во-первых. С чего начать? О чем я говорила? Да. Хорошо. Видишь ли. Мы с Эллисом уже некоторое время обсуждали, что он должен помнить. Машину. Я думала, что там мы сможем найти лекарство, если он вспомнит о Машине, если я буду знать, что это такое, я смогу понять, как противостоять ей. Но теперь есть ты. И теперь есть смерть. На чем я остановилась? Да. Извини. То, что мы трое собрались здесь вместе, — это нечто совсем другое. Я наблюдаю. Я сделаю пометку. Обычно мои мысли лучше связываются воедино, но сейчас они как будто вертятся на катушках. Разгадка. На чем я остановилась? Да. Тебе нужно продолжать. Мы умираем, а ты возвращаешь нас к жизни. Мы изгоняем магию из наших голов до тех пор, пока она не исчезнет. Вэнити, ты меня слушаешь? У меня от тебя болит голова. Мы собираемся провести грандиозный эксперимент. Необходимый эксперимент.
***
Ночь Вечеринки — и все та же нескончаемая болтовня, все те же толпы людей, парящих высоко над миром, делящихся обыденными откровениями. Вэнити — там, в темной комнате, ее руки на картах. — В моей стране таких, как вы, называют дочерьми плоти, — сказала вторая туристка. Разве не все люди были детьми какой-то плоти? — Могу я вас так называть? Знаете, сколько я плачу за то, чтобы быть здесь? Билет продается за… Вэнити сделала то, что делала в последнее время, когда ей было скучно: попыталась протянуть язык и дотронуться до кончиков пальцев, царапающих заднюю стенку ее горла. Конечно, на самом деле ее язык так не двигался — прикрепленный к тонкому мембранному поводку во влажном углублении у нее во рту, который в последнее время она часто подумывала обрезать, соблазненная идеей выпустить его на свободу, чтобы он мог изогнуться и проверить. Но сейчас ее удерживала в основном мысль о том, что она может задохнуться. И все же ей казалось, что она ощущает какую-то ауру, исходящую от этого, от руки, от какого-то зловонного воздуха. Или же это просто грязь. Жара медленного, влажного роста, из компоста, тяжелой, приторной гнили. Воздух был живым на вкус — как теплое жужжание жирных черных мух. Вэнити почти почувствовала это, когда прижала руку к ленте, обмотанной вокруг шеи. Это жужжание. Эта жизнь.***
Сегодня исполнилось три недели с тех пор, как она убила и вернула Эллиса. Ну нет — она не была той, кто убивал его. Он делал это сам. Не так ли? — Что мы здесь делаем? — спросила Вэнити. — Мы ждем в саду, — напомнила ей Ро со своего места на каменной скамье. Ее серое шелковое платье мерцало даже в свете молодой луны. Отсюда, с такой высоты, грохот волн о скалу был мягким, как бормотание. Передняя подъездная дорожка была пуста, за исключением водителей, ожидавших, пока участники Афтепати закончат, выйдут из дверей, ухмыляясь, болтая, и от них будет разить смертью. Кейденс, скорее всего, была в темной, занавешенной комнате, колдовала или уже закончила и, спотыкаясь, бродила по коридорам, пытаясь вспомнить, где находятся двери. — Кстати, об этом, — сказала Ро, когда дверь открылась и из нее выскользнула их мать. Их мать зашагала по лужайке к коттеджу, даже не взглянув в сторону сада. Ее красный рот был широко раскрыт, и она что-то бормотала небу. Вэнити смотрела ей вслед — длинные белые конечности плыли по воздуху, как прекрасный призрак. Кейденс была настолько великолепна, что всегда требовалось время, чтобы заметить, что она совершенно лишена какой-либо грации. — Она такая жалкая, — хихикнула Ро. Вэнити ничего не сказала. Она поднялась на четвереньки и попыталась отряхнуть грязь с колен. Шелк был испачкан землей. Очевидно, она копала. Возможно, это было из-за осколков костей, рассыпанных в компосте. Возможно, из-за червей. Она закашлялась. — Как ты думаешь, она придет сегодня вечером? — Кто? — Кловер. — Я сомневаюсь, что Эллис вообще отдал ей письмо. Он хочет, чтобы ты принадлежала только ему. Вэнити вспыхнула. — Но она нужна нам. — Так говорит Эллис. Разве ты не помнишь, как они годами обменивались записками, не замечая тебя? — Конечно, помню, — злобно выплюнула Вэнити. — Если Кловер придет, ты останешься без внимания. — Меня не волнует внимание. — Ты лжешь. Ты дерьмовая, дерьмовая лгунья. — Я тебя не понимаю. Сначала ты говоришь, что они одержимы мной, а потом — что мне следует держаться от них подальше. Прими уже решение. — Ты первая. — Что ты хочешь этим сказать? — Ты либо любишь их, либо хочешь, чтобы они умерли. — Ро указала на руку Вэнити, в которой, как она помнила, был нож для колки льда — запасной нож для колки льда из бара; первый потерялся, когда Вэнити ударилась головой на прошлой неделе. — Что ж, к счастью для меня, они могут умирать сколько угодно! Сестры пронзили друг друга яростными взглядами. Ро первая начала смеяться. Вэнити последовала ее примеру. Ро похлопала Вэнити по плечу. Затем она встряхнула ее, и Вэнити схватила ее за руки и встряхнула в ответ — они обе все еще хихикали. И бились в конвульсиях. Одна из входных дверей Музея со скрипом приоткрылась. На пороге стоял Эллис в черном костюме, одной половиной лица обозревая окружающий мир. Дверь приоткрылась еще немного. Вэнити заметила выражение его лица — пустой, почти детский взгляд, полные губы слегка приоткрыты, почти улыбаются, почти пускают слюни — обычный вид после Зрелища. Он отважился пройти дальше и остановился на первой ступеньке, ведущей вниз. На этот раз на нем не было крови. Он оглядывался по сторонам. Затем быстро, словно вспомнив, что хотел сделать, он спустился на подъездную дорожку и стал лавировать между машинами. Сейчас он шел по траве, направляясь к границе леса — чернильно-черный в ночи. Вэнити смотрела ему вслед, облизывая губы и сжимая в руке нож для колки льда. Ро хихикала. — Проследи за ним и убей его, — прошептала она на ухо Вэнити. Вэнити устремилась к садовым воротам, чтобы проследить за ним и убить его. Причина была та же: он делал ей только хуже. Как только она окажется рядом с ним, она забудет об этом. В любом случае, ночь закончилась бы как обычно: его смертью и воскрешением. Но впереди, в маленьком квадратном садике коттеджа Рао, она заметила какое-то движение. Вэнити замерла. Свет фонарей, расставленных вдоль подъездной аллеи, отражался от очков Кловер в черепаховой оправе и переливался на ее бледно-розовом платье. Кловер побежала в том же направлении, что и Эллис. — Оставайся здесь, — сказала Вэнити Ро, подходя к ней. — Может быть, — сказала Ро, улыбаясь так, как Вэнити, и она чувствовала эту улыбку под пальцами. — Если ты правда этого хочешь. Вэнити направилась к лужайке, следуя за тусклым мельканием платья Кловер. Ее сердце заколотилось от новой тревоги, когда лес поднялся вокруг нее, но она не замедлила шага. К счастью, она увидела среди деревьев небольшой огонек. Зажигалка высвечивала золотом угловатые черты Эллиса. Он поднес ее к сигарете, свисавшей с губ. Смотрел на лес и курил. Какого хера он делал? — Какого хера ты делаешь? — зашипела на него Кловер. Он не дышал. Вишневый огонек все горел и горел. Он вынул сигарету изо рта, и пепел рассыпался и умер у его ног. — Я точно не знаю, — сказал Эллис. — Что ты делаешь? — Ты сказал… знаешь, вообще-то, не разговаривай со мной… ты… написал… — Я написал? Его взгляд скользнул мимо Кловер. Приземлился на Вэнити. Выражение его лица смягчилось — по крайней мере, Вэнити воображала, что так оно и есть. На самом деле она не могла сказать наверняка при таком освещении. — Привет. — Эй, — выдохнула Вэнити. Кловер обернулась. Вэнити уже много раз представляла себе первую встречу с Кловер. Она была уверена, что с Эллисом у нее тоже так было, но он всегда был таким откровенным, пристально смотрел на нее, и по его лицу, словно облака, проплывали неосторожные выражения, и ей не нужно было придумывать его привычки. Но Кловер была для нее загадкой, и это оставляло место для Вэнити, чтобы она напридумывала много всякого дерьма. Были определенные черты, которые перенеслись из ее воображения в этот настоящий момент и оказались правильными. Переливающийся блеск темно-каштановых волос Кловер, спадающих на одно плечо. Приоткрытые губы, легкий изгиб их идеального бантика. Кловер встретилась бы с ней взглядом, как делала это сейчас. Ее глаза расширились бы, и Вэнити видела бы, как округлились ее карие радужки. Кловер была бы шокирована наплывом эмоций, чувством вины, печали, осознав, что она только зря тратила время, не отправив те записки Вэнити. Однако ее глаза не расширились. Не было ни удивления, ни раскаяния. Кловер просто повернулась всем телом к Вэнити, отчего та остановилась как вкопанная, неловко сжимая нож для колки льда в одной руке — она не была уверена, стоит ли ей прятать его или нет, — и тут Кловер заговорила. — Хорошо, хорошо, что ты здесь. — Ее голос звучал бесстрастно, четко. Вэнити пошатнулась от всякого отсутствия церемонности. — Быстрее, нам нужно кое-что обсудить. Нам нужно… — Ты здесь, — сказала Вэнити, чувствуя слабость. — Ты правда здесь. — Я… да. Ты уверена? У тебя есть какие-нибудь причины не верить, что я здесь? Ты верила, что я была здесь в другие разы? — Нет? — растерянно спросила Вэнити. Кловер не сводила с нее лихорадочного взгляда. Очевидно, она нуждалась в утешении? Вэнити почувствовала, что краснеет, и воткнула кончик ножа для колки льда в ладонь, чтобы отвлечься или чтобы наказать себя. — Это в первый раз? — Тебе трудно поверить, что я существую на самом деле? — Кловер внезапно достала блокнот и ручку. Она что-то записывала. — Ну, нет… И вдруг Кловер схватила Вэнити за запястье — она схватила Вэнити за запястье — и потянула ее вперед, а затем нажала. Пальцы Вэнити вцепились в руку Эллиса. Эллис подпрыгнул, словно его ударило током. — Видишь, видишь? — воскликнула Кловер, и Вэнити приоткрыла рот. Кловер прикасалась к ней; она не могла ненавидеть Вэнити, если прикасалась к ней. — Все вместе. Ты веришь в это, Вэнити? Мы можем начать? Мы должны это сделать. Нам нужно поторопиться. Боже, это уже начинается, да? Этот лепет. Гнев. Беспокойство. О боже, о боже, у меня так шумит в голове… Да. Я сделаю пометку. Все ее вопросы казались риторическими. Даже сейчас. Кловер не переставала говорить, и хотя Вэнити смотрела, как губы Кловер складываются, произнося слова, звон в ушах отвлекал. Поток ее мыслей ускорялся. Они втроем… Не то чтобы это было неприятно, нет. Только… Громко. Хорошо. О чем только думала Вэнити? Какой же она умудрилась вообразить себе Кловер? Блестящей, умной. Холодной, вечно анализирующей, постоянно наблюдающей. И теперь Вэнити должна была соединить это с существом, которое стояло перед ней и что-то бормотало. Вэнити прищурилась. Она, конечно, была в восторге, но, честно говоря, о чем, черт возьми, говорила Кловер? Лекарство? Что ж, все это, конечно, было чепухой. Или, может быть, Вэнити была отвлечена, или она просто ничего не поняла. Но затем Кловер выхватила нож для колки льда из ее ладони, а потом Кловер повернулась и вонзила нож для колки льда в сердце Эллиса — и это, конечно же, Вэнити поняла. Сигарета выпала у него изо рта. Он откинулся назад, прислонившись спиной к стволу дерева, а затем, казалось, осел у корней. Но на самом деле, конечно, он был мертв. Вэнити почувствовала, как он уходит. Ощутила, как он одновременно выходит из себя и погружается в себя, исчезает из себя, оставляя холод позади. Ее зрение исказилось после этой смерти. Зубы и мысли застучали. Кловер уже вернула нож для колки льда себе в руку. Вэнити захотелось слизнуть кровь с его кончика, но она этого не сделала. Это было бы безумием. Мир изгибался. Она изгибалась к крошечному отверстию, которое Кловер проделала в теле Эллиса. Там она проделала воронку. Смерть — это своего рода сила притяжения; все остальное притягивается к ней. Вэнити могла бы встать на колени, заглянуть в дыру и увидеть по ту сторону множество людей. Она трепетала от ощущения этого, от завершенных циклов, от вырытых могил. Все было хорошо. Вэнити хотела, чтобы у всех все было хорошо — вот так. Кловер все еще говорила — на самом деле теперь она говорила все быстрее и быстрее, — но Вэнити плыла за Эллисом, следуя за ним в эту замершую черноту. Она была уверена: слова Кловер придут и найдут ее позже, когда она вернется, когда перестанет спотыкаться. Она нашла Эллиса в том другом месте. У него не было глаз, чтобы смотреть на нее, или кожи, чтобы чувствовать ее, или рта, чтобы говорить с ней; он, конечно, не замечал ее присутствия. Вэнити не могла выразить речью, как она узнала, какой частью тьмы был он, и как она смогла отличить его от той части тьмы, которая была ею самой. Но здесь все равно не было слов. Здесь вообще ничего не было.***
— …видишь. Дай-ка посмотрю. Давай же, Вэнити. Приведи его обратно, сейчас же. Вэнити не была уверена, сколько времени прошло. Возможно, это длилось всего несколько мгновений. Она все еще стояла на ногах, глядя под них. Рядом с ее ногами лежало тело Эллиса, на лодыжку которого Кловер наступала носком ботинка. Чувства Вэнити, одновременно обостренные и притупленные, уловили запах ее шампуня — перечная мята, шалфей. Момент был сюрреалистичным и легким. — Ты… хочешь, чтобы я воскресила его? — Иначе зачем бы я это сделала? Вэнити уставилась на нее. — Ой. Да. Жестокие создания и тому подобное. — Кловер пренебрежительно всплеснула руками. — Думаю, в этом они не ошиблись. — Я не убивала его, — защищаясь, сказала Вэнити. Кловер облизнула губы. — В этот раз. — И в любой другой раз! Смех Кловер вырвался сам собой. — И вообще, где же Эрроганс? Ты считаешь себя ответственной за нее? Лицо Вэнити вспыхнуло, но в голосе Кловер не было осуждения. Затем она переключилась. — Во-первых, зачем тебе понадобился этот нож для колки льда? Вэнити покраснела. — На всякий случай. — Но выражение лица Кловер не изменилось, и Вэнити вспомнила — Кловер понимала ее. Она знала, как появлялись такие мысли и что они никак не хотели уходить. — Просто чтобы иметь возможность выбора. — Ну, это было удобно. Кловер заламывала руки — жест, который Вэнити уже бесчисленное количество раз видела на Вечеринках. Когда она рассмотрела это вблизи, тепло разлилось по ее ребрам, проникая прямо в легкие. — Ему станет лучше, когда он вернется, — сказала Вэнити. Лучше, чем мне. — Когда он вернется… Да. Потому что… ты ведь помнишь, как колдовать, да? О, подумала Вэнити. О, нет, нет. Это не я. Не я. Не я. Не я. У нее перехватило дыхание. Что, если Кловер и Эллис больше не захотят ее видеть, если узнают, что на самом деле все это было из-за Ро? Что Ро была особенной. Это она помнила, как творить магию. Она никогда не завидовала сестре, и все же осознание поразило ее, как удар молотком в висок. Уверенная в себе, хитрая Ро — и Вэнити, всегда неуклюжая, подавленная, терзаемая своими тревогами и придумывающая версии людей, которые были так же одержимы ею, как и она ими. Нет, нет, нет — Вэнити не могла ничего рассказать Кловер или Эллису. Она прятала эту тайну глубоко в себе до тех пор, пока сама в нее не поверила. Ей это было необходимо. Потому что она нуждалась в них. — Да, — сказала Вэнити. — Есть некоторые части, которые они не могли отнять. Кловер улыбнулась. И какая-то часть Вэнити понимала, что это будет концом всего. — Докажи мне, — выдохнула Кловер. Она провела рукой по ключице Вэнити, убирая ее волосы за плечи. Совершенство — она была так совершенна, что Вэнити поняла это теперь, оказавшись так близко. Она пробормотала: — Ты… ты должна была меня проверить. — Да, да. Что искать? Подожди. Не говори. Так я не буду объективной. Затем она велела Вэнити встать на колени и открыть рот, и Вэнити так и сделала.***
Кловер объяснила это так (к Вэнити это вернулось позже, после того как она оставила Кловер и Эллиса — теперь живых — и вернулась туда, где ее ждала Ро. Взявшись за руки, они вошли через парадную дверь и обнаружили, что Кейденс уже спит на диване, не замечая, что они пропали, и в этот момент на мерцающем экране телевизора произошел поцелуй — идеальное время, знак свыше. Скажи мне, скажи мне, скажи мне, говорила Ро, когда они обе устроились на своих местах в ванной, намотав зубную нить на кончики пальцев. Прекрати и скажи мне. Позволь мне сделать это, сказала Вэнити, но теперь она была не уверена. Она вдруг почувствовала неуверенность во всем вокруг, за исключением двух других ведьм, которые теперь были центром ее жизни, за исключением их значимости и необходимости в них. Немного болтовни еще никому не повредило, сказала Ро. Расскажи мне, что произошло. Расскажи мне все. Что на самом деле было прекрасно, потому что Вэнити хотела повторить все это. Она отложила зубную нить. Потом еще немного подумала и выбросила ее, свернутую, в мусорное ведро. Ро ухмыльнулась, перегнувшись через край ванны. Хорошо. Вот, сказала Вэнити с трепетом от того, что она ужасна. Вот, Кловер объяснила это так):***
—***
— У тебя в горле ничего нет. Да. Я буду продолжать следить за тобой. Ты беспокоишься о том, что может начаться апокалипсис? Вэнити. Вэнити? Я имею в виду, ты ведь не знаешь, как это делается, да? Скажи мне, если поймешь. Что ж. Все в порядке.***
— Ты знаешь, как начать апокалипсис? — прошептала Вэнити Ро. Она смотрела в мусорное ведро, где лежала ее зубная нить, свернутая и брошенная. Она знала, что Ро улыбается, улыбается, улыбается.
