16
28 июня 2026 г., 01:17
Запрокинув голову к чернильному небу, полному слабых звезд, Кловер опустила подбородок. Они как раз выходили из леса на поляну. Одетые в пижамы, они держались за руки. Кловер зарывалась руками в одеяло, расстеленное у нее под коленями, она поправила чертополох, пробивающийся на этом маленьком пустом участке посреди леса, испытывая обычный страх перед тем, что травы вырастут. Вэнити, повернув голову, болтала с Ро; и Эллис, повернув голову к Вэнити, наблюдал за ней.
Кловер определила проблему, заключавшуюся в том, что Эллис притворялся влюбленным в нее, и отложила ее на потом.
Вещи для эксперимента, составленные в список, были следующими: стеганое одеяло. Секундомер. Стопка карт таро. Два термоса с заваренным зеленым чаем. Ее блокнот и ручка. Нож, спрятанный в глубине ее большого свитера, просто на всякий случай.
Кловер слабым жестом обвела поляну, словно приглашая их в свой дом. На самом деле она бы никогда этого не сделала.
— Ну что ж, — произнесла она. — Ну что, начнем?
***
— Чай заваривается дольше, — сказал Эллис, который тоже участвовал в эксперименте, а потом умер. Он опрокинулся, термос выпал у него из рук. Вэнити, похожая на зефир в бледно-желтых спортивных штанах и толстовке, издала отвратительный смешок, как она обычно делала, и прижалась к нему теснее, как черви, притянутые к размягченной и погребенной плоти. Она приняла очень серьезный вид. В уголках ее рта показалась влага. Теперь настала очередь Кловер. Она прижала блокнот к груди. Она достала секундомер. Глаза Вэнити метнулись вверх. Ее черные глаза проследили за цепочкой, а затем за тяжелым устройством. Кловер открыла его. Она легла на одеяло. Открыла термос и выпила отравленный чай. Она заставляла себя действовать, чтобы не думать. Она не должна думать. Она не могла доверять разуму, когда дело касалось их. Ее разум, ее самая драгоценная крепость. Во время их первой встречи она разговорилась, она так много наговорила Вэнити. Слишком много. Не в силах ничего с собой поделать. Только не это. Она бы сдержала это желание с помощью логики: в словах не было необходимости. — Смотри. В лицо Вэнити. Краем глаза она заметила все еще теплое обмякшее тело Эллиса. Они доверяли ей. Они верили, что она вылечит их. Или, по крайней мере, Вэнити верила. Эллис просто решил поразвлечься с ними. Кловер не знала, понимает ли это Вэнити. Знала ли она вообще, что выражение ее лица было таким откровенным, когда она смотрела на него? И когда она смотрела на Кловер? Это было такое откровенно мечтательное лицо влюбленной старлетки из мыльных опер, постоянно готовой расплакаться, что Кловер, возможно, даже доверилась бы ей. — Чай заваривается дольше, — сказала Вэнити. — А тебе не страшно? В следующий раз мы могли бы вместо этого воспользоваться ножом. — Он бы использовал его против нас. — Он этого не сделает, он этого не сделает. Эллис не причинит нам вреда. — Он так и сделает, Вэнити. Кловер не могла вынести ее жуткого, пронзительного взгляда. — Смотри. — Она неловко дернула секундомер, пытаясь скрыть нервозность в голосе. — Когда я вернусь, я засеку, сколько времени потребуется одному из нас, чтобы причинить боль другому. Это была шутка, но, судя по серьезному выражению лица Вэнити, она явно не сработала. Неужели она в это верила? Может быть, было бы лучше, если бы она правда поверила в такое. Были вещи, о которых Кловер должна была рассказать ей, и были вещи, о которых она не рассказывала. Одна из таких вещей заключалась в том, что секундомер на самом деле был для того, чтобы засечь, как долго Кловер отсутствовала. Как долго Вэнити оставляла ее мертвой. Это не должно было быть жестоко по отношению к ней; для целей эксперимента, конечно, существовали и другие факторы, о которых Вэнити не следовало знать. Ее мысль об эксперименте должна остаться чистой. Если бы кто-то знал, что за его поведением ведется наблюдение, поведение могло бы быть неестественным. — Ты тоже должна умереть? — спросила Вэнити. Она дотронулась до своей шеи, перевязанной обычной черной лентой. — Что? Тебе будет одиноко или вроде того? Кловер заметила, как она покраснела. Кловер открыла блокнот, но ее движения уже становились вялыми. Ручка выводила на странице неразборчивые каракули. Она снова закрыла его и прижала к груди. Позже… — Ты собираешься вернуть меня, да? С одной стороны, нелепый вопрос; Вэнити явно увлекалась воскрешениями. С другой стороны, это была Вэнити. Вэнити, с ее пристальным взглядом, с вечно отстраненным выражением. Вэнити, которая уже была безнадежна. Боже, что делает Кловер? — Да, — сказала Вэнити. — Я верну тебя. Я обещаю. — Для Кловер это ничего не значило. — Вот. — Кловер постучала по обложке своего блокнота. Он был сделан из надежного черного пластика, обработанного химическими веществами, что делало его практически бессмертным по сравнению с продолжительностью жизни человека. — Вэнити? Не читай это. Это испортит весь эксперимент. Скажи мне, что ты этого не сделаешь. — Ладно. Я не буду. — И не позволяй Эрроганс. — Что ж… хорошо. У Кловер вырвался смешок. — Да… О, да. Это было совершенно убедительно. — Ее пальцы сжали секундомер, звук тик-тик-тик вжимался в ладонь. Пришло время. — О, боже, — осознала она. — Мне страшно. Мне страшно. Вэнити взяла ее за руку и сказала: — Не надо. И тогда Кловер не стало. Она стала ничем.
