19
12 июля 2026 г., 01:22
Что ж, на самом деле только потому, что Вэнити так хорошо ее знала, ей пришлось поступить правильно и солгать. Солгать Кловер. Потому что она знала: иногда Кловер нервничала, когда снова оживала и оказывалась в другой позе. Не лежащей на одеяле, или на полпути через поле, или в лесу, с лодыжками, утопающими в подлеске, и с руками, раскинутыми, как у мученицы.
Это было только потому, что Вэнити пыталась понять их, и это было легко сделать, когда они мертвы, когда они были такими простыми, и она могла заставить их улыбнуться ей. Подползти к ней. На четвереньках и на коленях.
— Это сделала Ро, — настаивала Вэнити, когда они возвращались в этих измененных позах, когда Кловер иногда хваталась за голову, дышала очень часто и так быстро выжимала слезы из глаз. Это было лучшее решение, потому что Ро не было рядом, она не могла защитить себя, — и потому что после воскрешения магия била в голову Вэнити, а когда Вэнити не было там, не было и Эрроганс.
что ему на самом деле было наплевать на все то, что делала Вэнити, когда их здесь не было, и то делала Кловер, когда они были, на все ее вопросы, например, что ему на самом деле было насрать на них всех, ему просто нравилось заводить их — или чтобы его заводили, и именно поэтому, возможно, Вэнити была сбита с толку тем, что происходило, тем, был ли он на самом деле влюблен в нее. Вэнити была влюблена. Рен объяснил, что это правда, в ту ночь, когда он поймал их в лесу и не взорвал их всех одним нажатием кнопки.
Как и в большинстве других случаев, Вэнити пришлось очень сильно сосредоточиться, чтобы понять, что происходит. Она снова что-то перепутала.
Холодная ночь пробирала ее до костей, и… нет. Ей было холодно от прохладного серого шелка платья. Трава на поляне щекотала ей колени, только она была шелковистой, как нити на скатерти. А еще лесная поляна была ужасно похожа на столовую Музея. Вроде бы, электрическую люстру заменили свечами, наверху их были вырезаны руны, а стол усыпали букетиками сушеной лаванды.
И обычно, когда она ужинала здесь, собирались она, Ро, Кейденс, Монро и Рен, и, как правило, это было ужасное время. Но вместо этого тут оказались она, Ро и Эллис, и она поняла, что пришла в себя, когда они были взбудоражены, трепетали.
Она никогда раньше не была так взбудоражена в этой комнате и не показывала этого на лице, она держала это в секрете, зажала это чувство между задними коренными зубами и жевала, как Эллис жевал кожу цыпленка, сидя напротив нее за столом.
Вэнити тут же начала краснеть.
И Эллис сказал:
— Ты покраснела.
— Давненько мы не были наедине, — ответила она.
— Ты не одна, — сказала Ро.
Вэнити, внезапно совершенно расстроенная, ответила:
— Ты не в счет!
Но на самом деле она обрадовалась, что Ро здесь, сидела слева от нее. Она наклонилась к ней и прошептала:
— Что происходит?
— Ш-ш. — Ее руки легли на лицо Вэнити, повернув его к высокому проему распахнутых дверей. Через вход была перекинута толстая бархатная веревка, и все эти люди улыбались им.
— Посмотри на нее, она позеленела от зависти, — сказала Ро, хотя на самом деле их мать не была зеленой, конечно, конечно, просто Вэнити слегка прищурилась и взглянула сквозь ее кожу, и там она была не просто зеленой, а мириадами оттенков, которые кружились, танцуя с мокрым жаром под сердцебиение. Кейденс стояла на посту в столовой, прислонившись спиной к одной из открытых дверей. Что она делала, стоя там, такая беспокойная, в вечернем наряде?
— Пойти на свидание без сопровождения было бы возмутительно, — прошептала Ро ей на ухо.
— Свидание? Какое свидание?
Трава колыхалась у нее под коленями. Вэнити теребила ленточку, глядя на лежащий перед ней на тарелке кусок мяса, украшенный петрушкой. Это была Кловер. На этот раз ее не стало немного раньше Эллиса. Вэнити заставила бы ее немного пошевелиться, как всегда. Что ж, может быть, ей и не стоит этого делать, раз Эллис все еще жив и наблюдает за ними. Но она не делала ничего плохого, это было только для того, чтобы понять Кловер, познать ее, не прикасаясь к ней: интимность, скрытую в ее облике, где она сплелась воедино, а где смягчалась, какие тайные части в ней можно было заставить вздохнуть и раскрыться. Таким образом она узнала, где обитает Кловер, и на мгновение Вэнити тоже могла поселиться там, вне собственного тела. В кои-то веки она набралась храбрости и погладила Кловер по щеке, и кончики ее пальцев стали скользкими от чего-то тяжелого и ароматного, похожего на масло.
— Она ничего не ест? — Тихие разговоры поднимались из толпы. — Она выглядит такой больной. Тогда почему она не перестанет к нему прикасаться? Девушке действительно следует…
— Поесть? — Вэнити издала нервный смешок. Потом она встала и закричала. — Как ты мог такое сказать? О боже, это отвратительно. Это ужасно!
***
— Куда ты уходишь? — спросила однажды Вэнити. Возможно, это было очень давно. Ро лежала в ванне, а потом встала и прижалась подбородком к шее Вэнити. Неужели Вэнити все еще перетягивала руку нитью? Или именно тогда она отказалась от нее? — Когда? — спросила ее сестра. — Когда я под кайфом. Когда меня там нет. Неужели кариес в ее коренных зубах уже начал ворочаться, забурлил, полный гнилью? Будет ли она — или была ли она — уверена в этом? Ро улыбнулась, или, может быть, улыбнулась Вэнити. Это не имело значения. Не было никакой разницы, Вэнити изо всех сил пыталась поймать себя в зеркале, выделить из толпы девушек, из их конечностей, зубов, из их красоты. Они обе были лгуньями, и поэтому не было причин пугаться, когда Ро сказала: — Я открываю твой рот и заползаю тебе в глотку.***
И кроме того. Вэнити нравилось, когда Эллис поглядывал на нее краешком глаза, а потом, возможно, подмигивал ей; конечно, он знал, когда она лгала о том, что меняла их местоположение. И по мере того, как она уплывала все дальше и дальше от самой себя, она цеплялась за секрет между ними. Вэнити тоже умела хранить секреты, например,***
Большая часть дня была потрачена на размышления о том, почему их мать все еще брыкается. Вэнити знала, что Кейденс, несмотря на все ее нытье, не хотела оставаться в живых — на самом деле затянувшаяся жизнь заставляла их мать волноваться все сильнее. Неожиданное продолжение жизни лишь дало Кейденс больше времени, чтобы предвидеть свою смерть. Это предвкушение часто приходило с наркотиками. — Почему она все еще здесь? — прошептала Вэнити Ро. Отец Эллиса давно умер, и с ней уже тоже должен был произойти какой-нибудь странный несчастный случай. Сестры цеплялись за перила. В зеркале гостиной они могли видеть, как работает телевизор, как идет любимый черно-белый сериал их матери, где старлетка обнимает худенькими ручонками возлюбленного. Слезное восклицание: «Так приятно наконец-то побыть вдвоем». Но у вас не может этого быть, не так ли, подумала Вэнити, ни минуты наедине, ни минуты вдвоем. Сестры также могли видеть Кейденс в соседней комнате, она впала в неистовство, стащила всю одежду и передвинула всю мебель в прихожую. Когда рабочие прокрались утром, чтобы накрыть стол к завтраку, они получили бесплатное, хотя и слегка неясное представление. Она поднялась наверх для того, чтобы переодеться, после того как Ро сказала ей, что у нее видны растяжки. К тому времени, когда она спустилась, мебельный барьер был разобран и расставлен по местам, в коттедже было чисто, и можно было порадовать туристов завтраком. Сегодня казалось, что по неизвестной причине их коттедж пользовался большой популярностью — на какое-то время коттедж Эллиса стал любимым дневным развлечением, люди стекались посмотреть, что он делает в одиночестве, возможно, что он будет делать из-за скорби, которой, знала Вэнити, в самом деле не было. Однако, кроме этого. Кто знает, чем он занимался в течение дня. Вэнити совсем его не знала.***
— Зачем ты это делаешь? — Вэнити зашипела на него. Она снова села на свое место. И перестала ковырять Кловер, которая была не Кловер, а половинкой жареного цыпленка. От него пахло лимоном и перцем, а вовсе не сладкой жужжащей смертью. Теперь Вэнити заподозрила неладное. Иногда все еще удавалось это делать. Ро ударила кулаком по столу и закричала: — Зачем ты это делаешь, больной ублюдок? Ты хочешь внимания? Ты ведь хочешь оторваться по полной, да? Перестань ухмыляться. Я сказала, перестань ухмыляться, кусок… Толпа взорвалась смехом. Им нравилось, когда Ро вела себя несносно. Вэнити взяла под столом нож и слегка ткнула им Ро сбоку в колено, пока та не замолчала. — Я не хочу, чтобы мне оторвало голову, — сказал Эллис. Но тут он подмигнул ей, и она поняла, что это ложь. К ней вернулся румянец, хотя не было ни смерти, ни воскрешения. Он был здесь, потому что хотел тут оказаться, и смотрел на нее поверх груды скользких костей на своей тарелке. И все же тревога не покидала ее. Она покачала головой. Нет, нет, нет. — Где Кловер? — Вэнити снова незаметно покосилась на своего цыпленка, прежде чем заставила себя остановиться. Эллис застыл как вкопанный. — Мне следует ревновать? — Он говорил очень осторожно. — Это касается тебя и меня. — Нет, это не так. Она нужна нам. Вот в чем суть всего дела. Я думала, мы именно этим и занимаемся. Что мы сейчас делаем? — У Вэнити внезапно перехватило дыхание. Она покачала головой, пока комната не закружилась у нее перед глазами, а затем бросила через стол, тише и резче: — Мы должны быть вместе. Таков был наш план. Почему мы не придерживаемся плана? Эллис двигался словно в воде, лениво потягиваясь, медленно наклоняя голову. Его улыбка растекалась, как тающее масло. — И в чем же, напомни, был план, Вэнити? Ее разум вспыхнул, образы вытеснились из головы, роса, впитавшаяся во влажный утренний воздух, оно жирным, сладким вкусом легло ей на язык. Колючки чертополоха. Над ее головой изгибался купол звездного неба. То далекое место, где она снова и снова находила Кловер и Эллиса, эта пустота, желудок. Дрожь ее конечностей в легкой эйфории, то, как она вспотела, как мир вокруг нее заострился, пока не рухнул вместе с этими чудесными деталями, пока все не исчезло и не воцарилась тишина. На мгновение в ее голове стало тихо, темно и пусто, когда роса набухла у нее во рту и потекла по горлу. Ее зубы автоматически, сами по себе, вонзились во что-то теплое, а затем еще более теплое, когда оно хрустнуло. Вэнити почувствовала вкус крови. Все это для тебя. Она вцепилась в скатерть, давясь. — Мы… мы… Ищем лекарство. Лекарство от магии. Исцеление в смерти. Именно это Кловер и делала. Что делала Вэнити? Что делала Вэнити? Все, что она могла делать, — это повторяться. — Мы должны быть вместе. — Да, как и они, — предположила Ро. — Да, как… — Вэнити резко замолчала и закрыла рот. Эллис нетерпеливо подался вперед. Вэнити ждала, все еще держа в руке кухонный нож. — Как кто? Ро имела в виду толпу, которая собралась у дверей, сражаясь, чтобы рассмотреть ее. Границы между телами были размыты, их было так много — не осталось различий. Все они были одним целым. Множество ртов и голов. На глазах у Вэнити существо, казалось, росло. Казалось, ему нравилось расти, объединяя то, что было отдельным, в целое. — Да что с ними не так? — Вэнити что-то лихорадочно шептала Ро. — О, я не знаю, — сказала Ро, когда кончик ножа снова коснулся ее колена. — По-моему, с ними все в порядке. Неужели случилось что-то ужасное? Было ли это из-за того, что Эллис развалился перед ней, как король, склонив голову набок, раскинув руки и положив их на подлокотники стула, а его бледные запястья блестели в свете свечей. Он до сих пор улыбался ей, и Вэнити быстро заморгала, пытаясь разобраться в своих чувствах. Она снова неуверенно поднялась из-за стола. Она наклонилась и притянула голову сестры к себе. Ро издала какой-то дребезжащий звук, похожий на смех, а может, это был стук их висков друг о друга. — Это реально? — прошептала она Ро. — Что реально? — ответила Ро, глядя в дальний конец комнаты своими бездонными черными глазами. — Ты сказала, что будешь следить за ложью. — Ты правда хочешь, чтобы я тебе рассказала? — Боковым зрением Вэнити уловила улыбку Ро. — Когда ты лжешь только себе, желая это знать. Ты уже несколько недель не заботишься о себе. Это они причиняют мне боль. Она сказала это Рену. Но какая бы часть Вэнити ни боялась их, или хотела убежать, или хотела остановиться, она больше не чувствовала себя такой, как раньше, это была просто ошибка, несчастный случай, она не хотела этого, не хотела быть неблагодарной. — Ну, тогда, дорогая сестра, как насчет того, чтобы вместо этого я рассказала тебе всю правду? Он одержим тобой. Он не может оставить тебя в покое. Когда он улыбается тебе, он делает это искренне. Ты — лучший кайф, который у него когда-либо был. И нет, это не смерть. Это ты. Все ты, Вэнити. Дело не в том, что ты с ним делаешь. Это то, что он делает с тобой. Это то, что ты позволяешь ему делать с собой. — Почему ты такая злая? — Вэнити уже знала, что позже, когда они вернутся домой, она причинит боль Ро, возьмет кухонный нож и, когда Ро уснет, сделает несколько расчетливых надрезов на мягких участках кожи между ребрами. Ро, казалось, вела себя все хуже и хуже, и в последнее время Вэнити приходилось делать подобные вещи все чаще и чаще. Хотя она знала, что позже все исправит, сейчас не могла сдержать слез. Ро с отвращением отодвинулась от нее. Ее объятия и тепло сменились другими руками, другим, легким теплом. — Она делает тебя грустной? — прошептал Эллис ей на ухо, отчего у нее по спине побежали мурашки. Толпа немедленно заволновалась и хлынула потоком. Вспышки горели белым светом. Вэнити почти ударило судорогой. Кейденс издала серию насмешливых звуков, направляясь к ним двоим. — Не тронь, — рявкнула она, когда у Вэнити скрутило живот. — А, Кейденс, — непринужденно произнес Эллис. — А я никогда не считал тебя ханжой. Ее мать, казалось, была готова рявкнуть что-то еще, но Эллис вытянулся во весь рост. Кейденс съежилась. Он больше не был бесчувственным маленьким мальчиком, очаровательным в своей юности и беспомощности; теперь он был бесчувственным молодым человеком, а такие опаснее всего. — Она не любит, когда к ней прикасаются, — сказала Кейденс тише. Это была правда, Вэнити не понравилось. Раньше ей все это не нравилось, раньше она нуждалась в контроле. Губы Ро беззвучно шевельнулись. «Он. Издевается. Над. Тобой». — Уйди от меня, — пробормотала Вэнити. — Так не должно было быть. Мы все должны быть вместе! — Она, пошатываясь, направилась к столу, задев края тарелки. Цыпленок с лимонным перцем заблестел от движения. Или мясо двигалось? — Кловер? — закричала Вэнити. — Кловер! — Тсс, — проворковал Эллис. — Тс… Она закрыла рот. Это было правильно. Они должны были хранить это в тайне. Их клуб, то, что они делали в клубе. Во-первых они умерли во-вторых они вернулись в-третьих заглянули ей в горло. Вэнити хмуро посмотрела на Кловер. И это все? Она ничего не пропустила? Казалось, что так оно и есть. Она чуть было не спросила об этом Ро, но было бы плохо, если бы другие услышали, поэтому она просто еще раз пробежалась по списку: смерть, воскрешение, проверка здоровья. Вэнити расслабилась. Ничего плохого не происходило, они никогда не делали ничего слишком плохого, ничего такого, что могло бы ей запомниться. Она взяла вилку. Она впилась ею в Кловер, потому что Кловер никогда не было до этого дела, по крайней мере, когда она была такой. Когда Кловер вернется, она будет совершенно новой, и не важно, сколько дырок проделает в ней Вэнити. Но Вэнити знала, что сейчас за ними наблюдают. Поэтому было важно продолжать представление и сделать то, что она должна была. — Так приятно, — сказала она Эллису, все глубже и глубже вонзая зубцы вилки в Кловер, — наконец-то побыть вдвоем.
