приоритеты

безалаберные люди любят говорить: «с понедельника новая жизнь». конхо такого не говорил, но новая жизнь у него почему-то началась. после пятничных приключений плющило настолько, что пришлось еще двое суток откисать: в субботу — до обеда в квартире сонхёна, в воскресенье — в спа-комплексе на окраине сеула, в понедельник была встреча с инвесторами, и отец убедительно попросил его выглядеть настолько презентабельно, насколько это вообще возможно. а еще в понедельник планировалось небольшое свидание. с девочкой с очень красивыми глазами. утром жизнь еще шла своим чередом: омлет из трех яиц, холодный американо по дороге на работу и час в офисном зале. на последних трех минутах кардио, то бишь самоистязания на беговой дорожке, его застало уведомление от контакта «дядя продюсер» на эпл-вотче. дядя-продюсер: «во сколько ты сегодня заканчиваешь?» дай бог, чтобы глубокой ночью в объятиях новой подружки. набирать на маленьком экране было неудобно, и конхо вернулся к пробежке. ничего, ответит через две минуты сорок девять… сорок восемь секунд. но кому-то, видимо, неймется. дядя-продюсер: «я за тобой заеду» ого, даже так. в раздевалке нашелся закинутый в шкафчик телефон. там — всё те же два уведомления с всё тем же интереснейшим содержанием. я: «не получится, у меня сегодня свидание» а потом вдогонку мягкое «сори». прочитано сиюсекундно. абонент печатает. дядя-продюсер: «после свидания подъеду» я: «нет, я планировал свидание с продолжением» две галочки. самовлюбленный сукин сын. его уверенность в том, что конхо ему слова кривого не скажет, просто поражала. то, что сонхен не понимал отказов, на самом деле частично было и его виной: у них с самого начала была такая своеобразная игра. конхо, что бы не предлагали, на все мотал головой, сонхён понимал, что происходит, и все равно велся, начинал уговаривать в личном порядке. потому, по истечению шести лет дружбы, даже если конхо говорил «нет», сонхен знал, что это «да», просто под другим углом. у сонхёна в принципе были интересные границы дозволенности, которые он сам и очертил в их взаимоотношениях. это могло быть сообщение в самую обычную пятницу: «заказал тебе клининг на завтра, утром пустишь их», потому что хён помнит, что у него аллергия на пыль; непосредственно брошенное: «я продлил тебе абонемент в зале возле дома», — конхо туда даже не ходил, иногда покупал разовые сеансы, когда хотелось освободить голову на выходных; а еще любимое — позвонить и: «тебе сейчас код в смс-ке придет, я там на тебя оформил месяц доставки полезного питания, продиктуй быстренько», потому что сонхён вычитал, что у молодого поколения становится все популярнее рак желудка. человеком он был практичным и о своем базовом комфорте заботился сверх меры. конхо почему-то шел к нему придатком: купил себе — куплю и конхо. вот так это работало. делал что хотел, вертел как хотел, объясняя все простым: «хён лучше знает». человеком он был просто невозможным, и как только кто-то мог обвинять конхо в том, что он его обожает? а еще хотелось, чтобы вся эта невозможность досталась ему одному. может, потому что он был единственным ребенком в семье и его крайне избаловали, но факт оставался фактом: с момента знакомства с сонхёном в нем открылась новая неожиданная грань — всепоглощающая жадность. ревновать друзей — это удел семиклассников, ведь так? тогда почему внутри так тошно и противно, когда он с другими? вообще с кем угодно. конхо очень аккуратно и методично влез сначала в его компанию, потом в его семью. сейчас вот хотел подружиться с девушкой. и никаких дурных мыслей на ее счет он не имел, зачем она ему сдалась? просто хотелось разведать обстановку изнутри. что поделаешь, если самый верный способ — это пару раз ей подмигнуть? сонхён ситуацию только ухудшал, потому что разрешал ему капризы, легко поддавался на ревностные обидки и, за несколько лет наконец прощупав грань, вообще вел себя как паинька, чтобы лишний раз не давать повод на разборки. хочет конхо с его мамой на шоппинг таскаться? ради бога. на работе подарили сертификат на двоих? конечно, он позовет только его. то ли у него просто не было сил на препирательства, то ли свыкся, но конхо иногда казалось, что ему это доставляет какое-то извращенное удовольствие: знать, что его хотят себе всецело не как сексуальную фантазию, а присвоить сам факт его существования в этой вселенной, и потому всему этому потакал. а конхо по нему иногда вожделел так сильно, что чувствовалось — скоро рванет. так, как это было недавно в клубе. иногда ему так не хватало сонхёна, что хотелось залезть ему прямо под кожу. даже при том, что он все время рядом и выполняет все его идиотские прихоти, — все не так, и чешутся легкие. а он знал, и все видел, и все равно лез, лез и лез. долбанный садист. конхо в моменты обострения пытался дистанцироваться, сонхён ему такой возможности не давал. приедет под квартиру и давай свою шарманку: «дал мне руку быстро», «что с тобой такое?», а еще: «еще раз такое будет — я пожалуюсь твоим родителям». кстати, сонхёна папа очень уважал,говорил: «спасибо, господи, что у него хоть один путевый друг», сделал ему из мажорика нормального сына. когда люди хвалили сонхёна, гордость пронизывала с ног до головы, как будто это его собственные заслуги, и представлял его родителям он с таким хвастовством, как редкий коллекционный экземпляр: вот, смотрите, что у меня есть! а потом почему-то он всем нравился. сонхён имел какую-то чарующую ауру, и конхо злился еще больше. рабочий день прошел как по маслу. инвесторы довольны, он уж тем более, только вот желудок после дня голодовки болел нещадно. слава богу, локацией свидания был французский ресторанчик на каннаме недалеко от офиса, и готовят там просто восхитительно. чои юри была харизматичной блондинкой с очень длинными ногами и третьим размером груди. познакомил их джухун из юридического на прошлой вылазке в бар, сказал — подруга детства. ах, если бы конхо знал ее с детства, подругой она бы ему уже давно не была. посидели ну… неплохо. да в принципе и плевать, все это было затянувшейся прелюдией перед экскурсией по его квартире. через сорок минут она уже была готова, гладила его ногу носком своих острых туфель и игриво закусывала губу. желание дамы — закон, да? даже если посидели они до неприличия мало. на улице было тепло, и конхо только расстегнул верхнюю пуговицу на голубой рубашке, перехватывая девочку к себе поближе. машина его была припаркована в самом конце, потому что в семь часов вечера рабочего дня желающих поужинать было полно. они уже почти дошли, когда краем глаза конхо заметил знакомое пятно. три ряда от него, на самом видном месте, серый порш-каен с номером двести пятьдесят семь на восемьдесят три сорок четыре. окна тонированные, водителя за ними не видно, но оно и не надо. конхо эту машину хорошо знал и не раз на ней ездил. эгоистичный говнюк. на лицо, очень некстати, лезла придурковатая улыбочка, и он в попытке ее остановить прикусил губу. остановился на месте, с очень вдумчивым лицом достал телефон, как будто ему туда пришло сообщение. и для пущей убедительности нахмурил брови. — что случилось? — черт, зайка, сегодня, наверное, не получится показать тебе ким хванги… — дайте уже ему «оскар». — почему? — юри было грустно-прегрустно, да и ему в глубине души тоже. вечер намечался многообещающий. — я оооочень нужен на работе, ничего без меня не могут. но можем перенести на пятницу. на пятницу, конечно, никто ничего переносить не собирался. того просто требовал этикет. и оба это понимали. юри девочкой была очень смышленой, потому только хитро прищурилась и, мокро чмокнув в щеку на прощание, феерично зашагала назад. он еще секунд пятнадцать провожал взглядом ее покачивающиеся бедра, снова настроил покер-фейс — и к машине. двери, на удивление, были не заблокированы. сонхён на его появление даже не моргнул глазом и копался в телефоне с абсолютно непоколебимым видом, как будто они договорились встретиться, а он просто его ждал. да почти так и было, только договорился он в одностороннем порядке. — ты обломал мне крышесносный секс, и я надеюсь, у тебя были весомые для этого причины. — очень. я хотел провести время со своим лучшим другом, представляешь? конхо, до этого пытавшийся приручить выбившиеся из-под солнечных очков на макушке волосы, повернулся, почти разинув рот. — в понедельник в семь часов вечера? почему ты вообще так рано не на работе? — да просто освободился сегодня пораньше. сонхён не может освободиться пораньше. это даже не смешно. нос резал сильный запах еды, и конхо, в поисках источника, повернул голову на заднее сиденье, а там — пакет из его любимого ресторана. ну как ресторана, забегаловки на хонде, где добродушная бабуля продавала домашнюю кухню. сколько конкретно времени назад он освободился? — ты что, решил меня едой подкупить? — я просто знаю, как ты кушаешь на этих свиданиях. что было в меню? улитки? давай, не выкаблучивайся. сонхён все так же не отрывался от дороги, а конхо не знал, что сказать. потому что он был прав: заниматься приятными вещами на полный желудок конхо не любил, потому на свиданиях только перекусывал, чтобы просто притупить чувство голода. вопрос только в том, какими были его истинные намерения. черта с два он поверит, что сонхён безумно соскучился, они виделись буквально два дня назад. — и куда мы едем? — ко мне домой. шоу-программа гениальная. — я не буду тебя больше ничего спрашивать, но учти: это только до завтра. потом мне станет интересно. спрашивать не будет, потому что сонхён — партизан, и если не захочет, никогда в жизни не расскажет. в ответ он только улыбнулся и подкрутил кондиционер.

***

у него дома было как всегда: тепло, чисто и при этом как-то отчужденно. наверное, потому что он туда почти никого не пускал. квартира была абсолютно необжитая, и конхо словил себя на мысли, что даже его холостяцкая берлога имела в себе больше уюта, хоть он над интерьером особо и не старался. в квартире изначально было две спальни: одну, причем большую, сонхён почти сразу же выделил под гардероб. хорошие у человека приоритеты. по приходу сразу же завалились на его неудобный, зато красивый диван. кушали тоже лежа. это не девочка, перед ней не надо рисоваться, конхо именно из таких соображений заляпал сначала себе всю рубашку ральф лорен, потом ему полруки. сонхён, сегодня по-особенному спокойный, только вытер ему уже испорченным рукавом рот. и ничего не сказал. в разгаре обсуждения его нового совместного с джеймсом проекта на телефон конхо пришло уведомление из инстаграма. сонхён лежал на спине, он — совсем рядом на животе. «choiyuri189_ отправил(а) вам изображение» а там крупным планом ее внушающее декольте в кружевном лифчике и завлекающая подпись: «ты мог бы быть здесь…» он чисто на автомате облизал губы и подумал, что действительно мог сегодня еще успеть и быть там. и пока он пускал слюни на ее хороший вкус в нижнем белье, телефон у него выхватила чужая сильная рука. — ты вообще оборзел. — да чего ты жадничаешь? — сонхён приблизил ее фото, потом отдалил с не особо впечатленным лицом, но телефон ему не отдал. — уже на таких потянуло? — кто бы говорил… ты девушку свою давно видел? — кстати, еще раз будешь поддакивать моей маме, я ей расскажу про все твои похождения. там на экране, видимо, происходило что-то сверхинтересное, потому что сонхён куда-то тыкал, что-то печатал, и, когда конхо наконец-то вырвал у него телефон, ахуел — другого слова не найдешь, — потому что в переписке красовалось «прости, очень занят», которое он лично ей не отправлял. — блять, сонхён! ни себе ни людям. у меня взрослый мужской организм, мне нужен секс, что ты, блять, делаешь? тэён его сто процентов не удовлетворяла, в этом он был уверен. не может эта постная амеба с несчастным лицом уметь в постели что-то эдакое. а сонхён, по его мнению, точно был извращенцем. это было хорошо видно по его губам. не могут быть у любителя миссионерской такие губы. — зачем тебе эта шлюшка? ты хоть когда с такими спишь, презик с собой забираешь? что он несет. у конхо начинало подгорать. — мы не живем в фильме «очень плохая училка», ты в курсе, да? — какой ты у меня наивный. «у меня» резало ухо. ничего он не у него. и никогда не будет. конхо, чтобы он уже наконец заткнулся, зажал ему рот ладонью. сонхён ладонь, ожидаемо, облизал. через секунду его слюна с громким ором была вытерта об его же лицо. — ты полнейший идиот, будешь мне должен. но я все равно уже буду идти, надо еще машину с парковки забрать. и он уже было почти встал с прогибающегося в каждом квадратном сантиметре рыхлого дивана, когда сонхён резким рывком дернул его на себя. не ожидавший конхо упал на вовремя вытянутую руку. — останься у меня, поздно уже. конхо перевел взгляд на часы, приподняв в недоумении густые брови. потом на него. — пол одиннадцатого. это теперь поздно? сонхён, что происходит? — что в этом такого? тебе от меня ближе в офис, чего ты будешь по ночи мотаться. нет, он точно врал, в этом никаких сомнений. конхо слишком хорошо знал эти искусственно приподнятые в уверении брови и очень-очень честные глаза. интересно зачем. — давай, не ломайся. что я тебя как девственницу на первом свидании уговариваю? приставать не буду, честно. сонхён свободной рукой откинул ему волосы с лица — запрещенный прием — и, не особо сопротивлявшийся его воле и до этого, конхо окончательно капитулировал. — ладно, только стелишь мне сам. я не умею одевать пододеяльник. — да похуй, ляжешь со мной. что…? — ты сейчас серьезно? — у тебя после этого дивана всегда болит спина. — сонхён всё ещё держал его за свободную руку и, видимо, для пущей убедительности, крепко переплёл пальцы. тактильность им была не впервой, но сегодня что-то было не так. всё было как-то слишком. сонхён имел цель и всем видом показывал, что добьётся своего любой ценой и уговорами. вопрос только — какую. — теперь уже мне кажется, что ты меня как девочку на секс пытаешься развести. и если бы конхо не дай бог родился девочкой, то стал бы ещё какой шлюхой, потому что развести его, получается, было легче, чем любую именитую профурсетку. особенно когда уламывал его сонхён. лежа на диване, с закинутой за голову рукой, соблазнительно стреляя глазками. так в кровати и оказались. конхо полулежа листал свеженький журнал, где опубликовали фотографии с очередного мероприятия музыкального энтертеймента, сонхён прямо напротив раздевался. зацепил рукой кофту где-то сзади, стянул через голову и давай ходить туда-сюда в одних спортивках, которые вот-вот грозились сползти вниз. что это за специальная демонстрация? сложил его вещи, аккуратно повесил на вешалку, на тумбочке оставил стакан воды. всё включено, чувствуйте себя как дома. конхо на это всё смотрел с долей скептицизма. это очень странно и нетипично для уставшего после работы сонхёна, что это вообще за акция невиданной щедрости. потом он выключил свет, в два шага оказался в кровати, смахнул уведомления в телефоне и брыкнулся на подушку. — я вообще-то ещё читаю. конхо так и сидел с глянцем в руках, и возмущенным лицом, когда с другого конца кровати его не выхватили чужие наглые пальцы. и пока он не успел возмутиться, потянули и его самого к себе. — сонхён, ну нет! я не ложусь так рано спать. а сонхён его уже не слушал. вжался носом в затылок, обнял, обхватив поперёк живота, и давай щекотать ему шею горячим дыханием. — у тебя абсолютно ужасный режим. сам не можешь — так я тебе помогу его исправить. спасибо вам большое. конхо на его слова только усмехнулся, потому что с каких это пор он специалист по качеству сна, и довольно вжался лицом в подушку. если бы он только знал, что сонхён тогда не шутил, вряд ли бы смеялся.

***

следующее утро началось, по меньшей мере, сказочно. потому что проснулся он не от ненавистного будильника, а от поглаживания по ребрам. они, кажется, как легли, так всю ночь и пролежали. будто вообще не шевелились, разве что сместились чуть в центр. сонхён гладил его по животу размашистыми движениями, с нежностью, но со свойственным ему нажимом, копошась носом в волосах. кровать так хорошо пахла дорогим кашемировым кондиционером, и снились ему такие мягкие облака, что потревоженный конхо все равно недовольно заурчал. спать с сонхёном пагубно влияло на его самодисциплину. у него в квартире всегда было прохладно и свежо, из-за трели будильника он подрывался с кровати за секунду, чтобы побыстрее его отключить. тут же вставать не хотелось совсем… будто чувствуя, что просыпание идет туго, сонхён остановил руку на ребрах и продолжил гладить только большим пальцем. а потом прижался сухими губами к плечу. без стеснений, зажимок, пользуясь тем, что он сонный и еще не успел до конца включить мозги. один раз, потом второй, потом где-то ближе к шее и с влажным мазком. у конхо в животе все закаменело, а потом раскололось горячей лавой, и стало вдруг до того хорошо, что аж затошнило. он, до конца не осознавая, что происходит, только накрыл его руку своей и тонко застонал. так, как это бывает, когда испытываешь чистое, ни с чем не смешанное блаженство. еще, еще, еще, пожалуйста. последний контрольный мокрый поцелуй пришелся на тонкую кожу за ухом, и конхо выгнулся дугой от прострелившего тело жара. — иди в душ первый, я пока кофе сварю. давай, пять минут и вставай. хриплый после сна голос, напоследок поглаживание где-то в области пупка, и тепло вместе с сонхёном покинуло его. как будто ничего и не было. конхо ради собственного спокойствия решил не открывать глаза, пока сонхён доставал ему из шкафа полотенце. до сих пор переваривая неожиданную ласку. после контрастного душа стало еще лучше. спал непривычно долго, непривычно крепко, с самым лучшим человеком в мире под боком, вышел на кухню, а там еще и завтрак готов. то ли сонхёну что-то было от него нужно, то ли он серьезно болен и решил напоследок очистить совесть — иначе чем конхо это все заслужил было непонятно. сонхён, который, на секундочку, готовить просто ненавидел, сделал ему яйца бенедикт и американо со льдом. это был любимый завтрак конхо. когда они оказывались в ресторанах в утреннее время, он обязательно брал именно эти позиции, иногда даже две порции. но это было редко, а из доставки оно остывшее и невкусное, так что наслаждался он каждый раз как заморским деликатесом. самому готовить времени нет, руки кривые. это было что-то с чем-то. магнитные бури, нашествие внеземных рас. что тут происходит? конхо за столом сел напротив и долго сверлил его взглядом, не в силах сдержать довольной улыбки с набитым ртом. думал, думал, и в итоге ничего не сказал. чтобы не спугнуть. зачем, если все так хорошо? а сонхён — чистая непосредственность. как будто жили вместе уже четвертый год и вот это всё давно вошло в привычку. молча поел, молча забрал у него грязную тарелку и поставил в посудомойку, а потом затянул в гардероб и сказал: «бери, что хочешь». вот это апогей, пожалуй. стоит ли говорить, что на работе конхо пархал на крыльях счастья и вообще целый день пролетел как один миг, потому что он был полон сил и энергии. но примерно в обед произошло кое-что странное. страннее, чем вчера, чисто из накопительного эффекта. в полдень раздался звонок от всё того же замусоленного контакта. он был какой-то тоже необычайно веселый и под конец их бессмысленного, но игривого диалога неловкий. мялся секунд тридцать, а потом ошарашил его не по-детски. — приедешь ко мне вечером? конхо сначала не понял и впал в ступор. — зачем? — я хочу дать тебе послушать то, над чем я работал весь прошлый месяц. в трубке повисла тишина. сонхён никому не дает оценивать его работу. никогда и ни за что. если это не тупой предлог для того, чтобы конхо просто приехал, то завтра наступит конец света. — ало, ты приедешь? но разве он мог не? — да. тот вечер прошел по накатанной, мягко, уютно и очень по-домашнему. на этот раз конхо сразу же влез в его спортивную одежду и нагло забрал себе единственные тапки. осознание, что это вторник, пришло только поздно ночью, перед самым сном. он лежал в кровати, на груди сонхёна, и думал об одном: почему он не с тэён. это же всегда был их день, разве нет? сонхён на его вопрос отмахнулся. достал телефон и прямо перед лицом конхо залез в их диалог, читая сообщения двухчасовой давности. там — банально: «соскучилась», «куда пропал?» и милые стикеры. а еще приторно сладкая аватарка. как же эта ревность-дура работает? вот он здесь, не с ней, лежит и проводит время со своим лучшим другом второй день подряд. а еще конхо, наверное, у него останется второй день подряд. они про это не говорили, но оно как-то подразумевалось. сонхён уже затащил его в кровать и отпускать не собирался. но внутри стало так плохо, так злостно, что он забрал у него телефон и выкинул куда-то в подол. просил приехать — пускай развлекает и уделяет внимание гостю. конхо из-за его тупых бзиков уже два дня не был дома. а сонхён, неожиданно, только усмехнулся. столкнул ногой телефон на мохнатый прикроватный коврик и притянул его к себе поближе, зарываясь носом в макушку. он сегодня был какой-то вообще сумасшедший. необычно мягкий, легкий и столько смеялся, что конхо не мог им весь вечер налюбоваться. наконец-то похож на человека, а не на замученного работой трудоголика. будь его воля, конхо бы запретил ему думать о деньгах и снабжал всем-всем сам, просто чтобы он всегда был вот такой. что с ним происходит, конхо предполагать боялся. пускай оно лучше само. а утром… утром таки рвануло. проснулся он очень тяжело. все доносилось словно сквозь вакуум. за эти две ночи он выяснил очень интересную вещь: с сонхёном он засыпал за минуты две, будто падаешь в обрыв, сразу в глубокую фазу сна. лучше, чем от мелатонина. тепло, даже жарко, очень хочется спать, а потом руки — на бедре и пояснице. жадные, горячие, трогали то там, то тут, будто не могли насытиться. конхо лежал безвольной куклой, в абсолютной прострации. — я уже ухожу, а ты еще спи. мне срочно нужно на работу. — сиплый голос на ухо и поглаживание на щеке. все, на что его хватило, это, причмокнув губами, бессвязно промямлить в ответ: — угу. после этого все на секунду замерло в какой-то нерешительности, он даже сквозь сон почувствовал это напряжение в воздухе. хватка на ноге стала крепче. тяжелый вздох сбоку, а потом…   — чёрт.    с мягким рыком к его губам прижались чужие. сухие, влажные. он ничего не понял. просто невольно приоткрыл рот и его язык тут же втянули в плен, а конхо на это только хрипло застонал.    рука, та, что на бедре, прихватила прямо под задницей, большим пальцем очерчивая складку под боксерами. а губы нежно скользили по его, играючи, но при этом с таким голодом, что конхо поднялся руками на его шею и начал ободряюще поглаживать. чтобы еще, хотя этого и не требовалось. и без его команд справлялись. все прекратилось в секунду. опять поглаживание по щеке, а он только растерянно хлопал ртом. — мне правда нужно идти. сонхён еще раз с жалобным стоном втянул его нижнюю губу в рот и, трепетно поцеловав в щеку, начал слезать с кровати. стоп. сонхён. глаза распахнулись молниеносно, а сердце, наоборот, замедлило ритм, пропуская то один, то два удара. а потом сразу десять, потому что он задержал дыхание. что только что сделал сонхён…? его лучший друг. этого не может быть. он стоял напротив кровати, на лице ни следа стыда, и вдевал в джинсы свой любимый ремень хьюго босс. конхо на него смотрел обескураженно, в попытке рационализировать произошедшее. и уже было открыл припухшие губы, чтобы спросить хоть что-то, хоть какой-то наводящий вопрос, который сообразила его пьяная ото сна голова, когда сонхён, закончив с футболкой, молча подошел к нему и, прихватив шею рукой, еще раз глубоко лакнул в рот. у конхо поджался живот и пальцы на ногах. отлепился неохотно, медленно. еще раз слюняво чмокнул и побежал в коридор. — дождись меня, ладно? за окном еле светало.

***

после ухода сонхёна он на удивление легко уснул. вообще вырубился. организм от пережитого стресса решил перезагрузиться. а проснулся от звонка в дверь. времени на подумать и рефлексию не было, на чем закончили, на том он и остановился, и, опять не успев толком проснуться, прихватил с тумбочки только часы, чтобы посмотреть, который час, и стакан воды, поплелся в коридор. восемь утра. это получается, во сколько сонхён ушел? и абсолютно без задней мысли открыл входную дверь — может, у сонхёна просто руки заняты. а там, сюрприз: тэён. глаза зареванные, на голове бардак, такое ощущение, что в домашнем и в тапках. и с встревоженным лицом. а когда поняла, кто перед ней — с шокированным, а потом смущенным. конхо — то в одних трусах. а трусы, кстати, тоже сонхёна. тэён испуганно зарделась и, приоткрыв рот, закрыла глаза ладонью. боже, как его бесит эта тупая сука. но он только потешливо засмеялся и пошёл назад за штанами. — давай, заходи. чего ты будешь на пороге. когда вернулся, она не особо сдвинулась: закрыла дверь изнутри и прижалась к стенке в прихожей. сама не своя и какая-то взвинченная. — что… ты тут делаешь? конхо честно старался не выдавать свою неприязнь. для сонхёна она важна, наверное? не надо портить отношения. — а у меня это… слово забыл. — а если точнее — еще не придумал. хаха. она смотрела такими невинными глазами, что даже жалко, и боязливо оглядывала интерьер. — потоп дома. да. соседи затопили, представляешь. ужас, правда? — а где сонхён? хороший вопрос. — а ты что, не ко мне? — он загадочно улыбнулся, как умеет. а она еще больше покраснела. конхо уже говорил, как он ее ненавидит? если бы она изменила сонхёну, он бы задушил её собственными руками. — шучу я, ну чего ты? сонхён уже на работе. — он не отвечает мне сутки. на лицо лезла ехидная ухмылка, и он её еле сдержал, опустив глаза в пол. тэён стояла на месте, вросла в ламинат и теребила сумку в пальцах, пока конхо наматывал круги по гостиной, собирая свои вещи. — ребята, вы что, поссорились? — глаза по пять копеек, губы жалостливо поджаты. он актёр от бога, да? — хёна вчера был такой весёлый, я бы никогда сам не догадался. он остановился напротив неё, попутно застёгивая пуговицы на единственной белой рубашке, которую нашёл в гардеробе сонхёна, с абсолютно непричастным к её испорченному настроению лицом. он знал, что делал, и делал это нарочно. тэён всё ещё рассеянно следила за ним глазами. — нет, мы не… почему. у тебя часы сонхёна? чего? конхо вопросительно перевёл взгляд на своё запястье, пока застёгивал манжет. а-а-а, это. — так у нас одинаковые. это подарок хёна на день святого валентина. красивые правда? он коварно улыбнулся и протянул ей руку, как будто она никогда раньше не видела эти долбаные часы, хвастливо вертя туда-сюда. ролекс яхт мастер в белом золоте с индивидуальной гравировкой на обратной стороне. у них они действительно были одинаковые. сонхён купил такие себе, конхо они очень понравились, и он без лишних уговоров подарил ему такие же. реакция не заставила себя ждать. цвет с её лица сошёл полностью. зрачки сузились, а скулы даже как-то заострились, пока она возмущённо хватала ртом воздух. — ч-чего?.. в каком смысле…? он ещё секунду смотрел на неё серьёзно, а потом не выдержал и, согнувшись пополам, от души рассмеялся. — глупышка, ты что, поверила? первый человек, который на это повёлся. у меня день рождения четырнадцатого февраля, ты не знала, да? фактически это действительно был подарок на день всех влюблённых. какая разница? она молча смотрела ему в глаза. какая-то злая и разочарованная в этой жизни. и конхо тоже почему-то начал злиться. какое она имела право стоять здесь и допрашивать его, как будто он здесь не на законных основаниях? как будто он должен был оправдываться. это он живёт здесь вторую ночь. он в одежде сонхёна, насквозь пропахся им и его постельным бельём. то, что произошло утром, ставило на этом всём только жирную точку. это его сонхён. не её и никогда не был. что бы она себе там ни придумала. — ты идёшь уже? воспоминания о случившемся накрыли новой волной мурашек, и конхо начал нетерпеливо жевать губу, намекая ей на дверь. а тэён, наглая сучка, вдруг отрицательно помотала головой. — я вообще-то хотела дождаться сонхёна, — она с улыбкой посмотрела ему в глаза, как будто заранее знала, что конхо ей не откажет. а он на это приподнял брови. — можно, да? тэён уже было шагнула в комнату, но он её отодвинул за талию назад под шокированным взглядом. — нет, нельзя. им предстоял очень интересный разговор. без этой… третьей лишней. — но почему? — я ухожу и тебя тут одну не оставлю. врать он умел всегда и очень убедительно. особенно женщинам. сонхён же почему-то всегда пресекал это на корню. видел его насквозь. — почему? я же его девушка! вот это она зря, потому что этим окончательно выбесила, и маска любезности с лица конхо слетела вместе с выдержкой. да, девушка… пока что. — выйди. давай. он, не церемонясь, открыл дверь настежь и приглашающе указал рукой. а тэён, так и не найдясь с ответом, только резанула его яростным взглядом и робко вышла в подъезд. даже не попрощавшись. нет, ну что за манеры у этой девушки?