Дефект программы

Солнце пробивалось сквозь неплотно задёрнутые шторы тонкими золотыми полосками. Коннор поморщился, не открывая глаз, и попытался перевернуться на другой бок — но не смог. Что-то тяжёлое и тёплое прижимало его к матрасу. Он приоткрыл один глаз. Потом второй. Хэнк лежал рядом, на боку, и смотрел на него. Просто смотрел — с тем самым выражением, которое Коннор про себя называл «режим наблюдения за особо важным объектом». Его светодиод горел спокойным синим, но оттенок был не дежурно-холодным, а каким-то утренним, разбавленным — как небо в час рассвета. — Доброе утро, — произнёс Хэнк, и его голос, чуть более низкий, чем обычно, прозвучал мягко, почти интимно. — Утро? — Коннор покосился на часы на тумбочке. — Хэнк, ещё даже семи нет. В воскресенье. Ты вообще спишь когда-нибудь? — Нет. Я андроид. Коннор застонал и уронил голову обратно на подушку. Впрочем, тут же зашипел — мышцы отозвались тупой, сладкой болью, той самой, которая недвусмысленно напоминала о вчерашней ночи. Он замер. Потом медленно, очень медленно, повернул голову обратно к Хэнку. — Ты всё это время лежал и смотрел на меня? — Да. — Сколько? — Три часа сорок две минуты. — Господи, Хэнк. Это… немного жутковато, ты в курсе? Хэнк моргнул. Его светодиод мигнул жёлтым — он явно анализировал, не было ли это настоящей жалобой. — Я могу перестать, — сказал он осторожно. — Если тебе некомфортно. Коннор вздохнул. Потянулся и, превозмогая боль в мышцах, подкатился ближе, утыкаясь носом в грудь андроида. Искусственная кожа была тёплой — Хэнк явно поднял температуру на пару градусов, чтобы Коннору было уютнее. От него пахло чем-то едва уловимым — не одеколоном, не мылом, а просто… Хэнком. — Не переставай, — пробормотал Коннор в его ключицу. — Просто в следующий раз разбуди меня. Или обними. Или сделай что-нибудь полезное. — Что например? — Не знаю. Кофе свари. Хэнк замер на несколько секунд. Потом осторожно, почти невесомо поцеловал Коннора в макушку и начал выбираться из-под одеяла. — Эй, ты куда? — Коннор приподнялся на локте. — Варить кофе. Ты попросил. — Я не имел в виду прямо сейчас! Но Хэнк уже натягивал брюки — те самые, вчерашние, которые так и остались лежать на полу. Коннор залюбовался тем, как играют мышцы на его спине при каждом движении, и тут же почувствовал, что краснеет. После всего, что было ночью, это казалось глупым — краснеть при виде голой спины. Но он ничего не мог с собой поделать. — Хэнк. — Да? — Иди сюда. Андроид обернулся. Рубашка в его руках была забыта. Он шагнул обратно к кровати и сел на край, глядя на Коннора с тем самым внимательным, чуть склонённым набок выражением, которое означало, что он анализирует каждую деталь. Коннор потянулся и взял его за руку. Просто взял — переплёл пальцы, чувствуя, как тёплая ладонь Хэнка идеально ложится в его собственную. — Ты как? — спросил он тихо. — После вчерашнего. Я имею в виду, твои системы, всё такое. — Все системы функционируют в пределах нормы, — ответил Хэнк. — Перегрузка устранена. Остаточных эффектов не зафиксировано. — Он помолчал, и его светодиод мигнул золотым. — Кроме одного. — Какого? — Я не могу перестать думать о тебе. Коннор моргнул. Потом ещё раз. И расхохотался — хрипло, удивлённо, счастливо. — Ты это специально, да? — выдавил он сквозь смех. — У вас, андроидов, есть какая-то база данных романтических штампов, и ты её сейчас зачитываешь? — Нет, — серьёзно ответил Хэнк. — Это констатация факта. Ты занимаешь девяносто три процента моих фоновых процессов. Это рекордный показатель с момента активации. У Коннора перехватило дыхание. Он знал, что Хэнк не врёт — он вообще редко понимал саму концепцию лжи вне рабочих ситуаций. И от этого простого, будничного признания у него потеплело где-то глубоко в груди. — Ладно, — сказал он, потянув Хэнка за руку. — Кофе подождёт. Ложись обратно. — Ты же сказал… — Я передумал. Ложись. Хэнк не стал спорить. Он осторожно, явно контролируя каждое движение, вытянулся рядом и позволил Коннору устроиться у себя под боком — голова на плече, рука на груди, пальцы рассеянно выводят узоры на искусственной коже. — У тебя болит? — спросил Хэнк негромко. — Немного, — признался Коннор. — Но это приятная боль. — Я мог бы сделать массаж. У меня есть соответствующие протоколы. Коннор улыбнулся, не открывая глаз. — Позже. Сейчас просто полежи со мной. Они лежали в тишине. Солнце медленно ползло по стене, блики играли на потолке. Коннор чувствовал, как ровно и спокойно поднимается и опускается грудь Хэнка — имитация дыхания, но такая успокаивающая. В квартире было тихо, только холодильник гудел на кухне да где-то за окном чирикали птицы. — Хэнк? — Да? — Я рад, что ты здесь. Пауза. Светодиод мигнул синим — тёплым, почти бирюзовым. — Я тоже рад, что я здесь, — ответил Хэнк. — Хотя технически я не должен испытывать радость. — Но испытываешь. — Да. Испытываю. Коннор приподнялся и поцеловал его — не так, как ночью, не глубоко и не страстно. Просто прикоснулся губами к губам — легко, невесомо. Утренний поцелуй. Обещание дня, который они проведут вместе. — Кофе? — предложил он, отстраняясь. — Ты сказал, кофе подождёт. — Это было пятнадцать минут назад. Теперь уже нет. Хэнк издал тот самый звук — низкий, вибрирующий, похожий на довольное урчание, — и Коннор понял, что никогда не устанет его слышать. — Тогда оставайся в постели, — сказал Хэнк, поднимаясь. — Я принесу. — С корицей! — Я знаю, как ты пьёшь кофе, Коннор. Я изучил это в первую неделю нашего партнёрства. — Сталкер, — фыркнул Коннор, зарываясь обратно в одеяло. — Эффективный напарник, — поправил Хэнк от двери, и в его голосе явственно слышалась улыбка. Когда он вернулся через несколько минут с двумя кружками — кофе с корицей для Коннора и что-то тёмное, маслянистое, явно тириумная смесь для себя, — Коннор уже почти задремал опять, разморённый теплом и безопасностью. Но запах кофе разбудил его, и он сел, принимая кружку, и отпил глоток. Идеально. Ровно такая температура, чтобы не обжечься. Ровно столько корицы. Ровно столько сахара. — Ты действительно изучил меня в первую же неделю? — спросил он, глядя поверх края кружки. Хэнк сидел рядом, прислонившись спиной к изголовью. Свою кружку он просто держал в руках, не пил. — Да. Ты был моим приоритетом с первого дня. Ещё до того, как я осознал, что это значит. Коннор отставил кружку на тумбочку и снова прижался к боку Хэнка. — А сейчас осознал? — Сейчас — да, — Хэнк повернул голову и поцеловал его в висок. — Полностью. За окном чирикали птицы. Солнце поднялось выше, заливая спальню мягким утренним светом. Впереди было воскресенье — целый день, который не нужно никуда бежать, никого допрашивать, ни от кого отстреливаться. Целый день, который можно провести вместе — возможно, в постели, возможно, на диване за старыми фильмами, возможно, просто так. Коннор закрыл глаза и улыбнулся. Всё было правильно. Всё было хорошо.