Неживые

Ночью они не спали. Сидели на крыльце, пили чай — Кира пила, Ника грела ладони о кружку, — и перебирали оружие. Пистолеты, ножи, какие-то странные ампулы, которые вампирша вытащила из тайника под половицей. — Это серебро, — пояснила она, показывая на тёмную жидкость в стекле. — Для твоих. Останавливает регенерацию элурантропов на несколько часов. Достаточно, чтобы успеть добить. — А откуда у тебя серебро? — Кира взяла ампулу, повертела в руках. Красные волосы упали на лицо, она отбросила их нетерпеливым движением. — Ты же не охотилась на моих раньше. — Не охотилась, — согласилась Ника. — Но двести лет войны кое-чему учат. Например — носить с собой то, что убивает врага, даже если враг не твой. — А теперь мой враг — мой бывший клан. — Теперь твой враг — любой, кто хочет нас разлучить. Неважно, из какого он клана. Хищница кивнула, откладывая ампулу. Её карие глаза блестели в свете луны — усталые, но живые. — А что убивает вас? Кроме солнца, которое тебе всё равно нипочём. — Почти ничего, — честно ответила вампирша. — осиновый кол в сердце- для слабых. Для таких как я- пули с ультрафиолетом. Или полное обескровливание. Или очень сильные и опытные элурантропы с достаточно острыми когтями. Такие, как ты, кстати. — Я не убью тебя. — Знаю. Поэтому и сплю спокойно. Кира усмехнулась. В её улыбке не было ничего хищного — только мягкая горечь. — Первый раз в жизни сплю спокойно. Тоже из-за тебя. Они замолчали. Ночь обнимала лес, укрывала его тёмным одеялом, и где-то вдалеке снова ухнула сова — на этот раз ближе. — Надо рыть подкоп, — сказала Кира через несколько минут. — Что прости? — Подкоп. Под домом. Чтобы если нас окружат — уйти под землёй. — Ты умеешь рыть подкопы? — Я умею всё, что нужно для выживания, — просто ответила хищница. — Клан учил не только драться. Если тебя загнали в угол — надо иметь выход. И не один. Ника отставила кружку. Взяла лицо Киры в ладони — прохладные, бледные, с длинными пальцами, которые так же умело держали нож, как и гладили по щеке. — Иногда мне кажется, что тебе не шестнадцать, — прошептала она. — Иногда кажется, что ты старше меня. Мудрее. — Я не мудрая, — Кира отвела взгляд. — Я просто много раз была на грани смерти. Это быстро учит. — Чему? — Что жить хочется всегда. Даже когда кажется, что нет. Вампирша поцеловала её в висок — легко, почти невесомо. Кира закрыла глаза, и на секунду в темноте её веки полыхнули алым — зверь внутри смотрел, одобрял, успокаивался. — Завтра начнём копать, — сказала Ника. — А сегодня — спать. Завтра будет тяжёлый день. — У нас каждый день тяжёлый. — Тем более. Они легли в кровать, прижимаясь друг к другу как два зверя в одной норе. Кира уткнулась носом в плечо Ники — оно было холодным, но она привыкла. Вампирша гладила её по спине, по рёбрам, где под тонкой кожей скрывались шрамы старых боёв. — Что ты чувствуешь? — спросила Ника в тишину. — Твои пальцы. — Нет. В целом. Сейчас. Когда мы вместе. Кира долго молчала. Так долго, что вампирша уже решила — не ответит. Или уснула. — Безопасность, — наконец сказала хищница. — Впервые в жизни я чувствую безопасность. Не ту, когда вокруг стоят бойцы с оружием. А ту… когда можно закрыть глаза и не бояться, что откроешь их уже мёртвой. — Это называется «дом», — прошептала Ника. — У меня никогда не было дома. — Теперь есть. Кира всхлипнула — коротко, резко, словно подавилась. Не плакала — она не умела плакать, как люди. Просто выдохнула с такой болью, что у Ники защемило сердце. — Не бросай меня, — попросила хищница. — Только не бросай. — Никогда, — ответила вампирша. — Даже если меня убьют — я буду возвращаться. Привидением. Воспоминанием. Чем угодно. Я никуда не уйду. — Обещаешь? — Обещаю. Кровью. — Ника взяла руку Киры, и коротким движением — когтём, который выпустила на секунду — провела по своей ладони. Выступила тёмно-красная капля. — Смотри. Она коснулась пальцем губ хищницы. Кира лизнула — солёно-металлический вкус, почти привычный. — Теперь я в тебе, — сказала вампирша. — Буквально. Частица моей крови в твоём теле. Мы связаны. — Это работает? — Не знаю, — честно призналась Ника. — Но в легендах старых вампиров так делали. Чтобы никто не мог разлучить. Кира взяла её руку, ту, что с порезом, и поднесла к своим губам — нежно, почти благоговейно. Провела языком по краю ранки, собирая остатки крови. — Тогда и ты возьми мою, — сказала она, протягивая ладонь. Ника помедлила секунду. Потом её клыки — длинные, острые — коснулись чужой кожи. Легче, чем она кусала кого-либо за всю свою жизнь. Тонкая царапина, и на свет выступила чёрная кровь. — Пей, — прошептала Кира. Вампирша прильнула к её ладони. Сделала один глоток — и замерла. Вкус был незнакомым. Не как у других элурантропов. Горький, искрящийся, с оттенком грозы и свободы. — Ты особенная, — сказала Ника, отрываясь. Её губы были испачканы чёрным. — Твоя кровь... она живая. Не как у остальных. — Наверное, потому что я не остальная. Они умылись, перевязали друг другу ладони полосками простыни — неловко, смеясь. Кира сказала, что Ника завязывает узлы как сапожник, вампирша обиделась и перевязала снова — теперь уже идеально. А потом они уснули. Обнявшись. С переплетёнными пальцами. С чужой кровью в своих венах. И на душе у обеих было тихо — впервые за очень долгое время. Утро началось с выстрелов. Кира открыла глаза за секунду до первого звука — зверь внутри взвыл, разбудил раньше любой сирены. Она кубарем скатилась с кровати, увлекая Нику за собой. Пуля пробила подушку там, где только что лежала голова вампирши. — Чёрт, — выдохнула Ника, уже на ногах с пистолетом в руке. Откуда он взялся — Кира не заметила, но это было и неважно. — Сколько их? — Не знаю. Не меньше пяти. Может, больше. Второй выстрел разбил оконное стекло. Третий — вонзился в косяк. Кира пригнулась, перекатилась к стене, где висело оружие. Схватила два ножа — привычные, лёгкие, почти продолжение рук. — С чердака видно, — бросила она. — Я наверх. Ты прикрываешь. Ника кивнула. Её глаза уже горели голубым — нежно-светящимся, красивым и смертоносным. Кожа стала бледнее обычного, под ней проступили тонкие вены Вампирша вошла в боевой режим. Кира метнулась к лестнице на чердак. Пальцы впились в деревянные ступени, тело двигалось быстрее мысли. Она вылетела наверх как раз в тот момент, когда снаружи кто-то попытался выбить дверь. Бой был быстрым. С чердачного окна Кира увидела их всех: пятеро вампиров и двое элурантропов. Те самые, кто приходил вчера, и ещё четверо — новые лица. В руках — автоматы, ножи, арбалеты. Кто-то приволок даже небольшой переносной таран. Профессионалы. Её бывшие братья по оружию.... Она метнула первый нож — в того, кто целился в окно. Попала в плечо, не смертельно, но достаточно, чтобы отбросить его назад. Элурантроп зарычал, но не упал — их трудно убить с первого раза. Внизу застрекотала стрельба — Ника открыла огонь из своего глока. Короткими очередями, экономно, но страшно точно. Кира услышала вскрик — кто-то упал, затих. — Двое готовы! — крикнула вампирша снизу. — Твоя очередь! Хищница спрыгнула с чердака на землю — высоко, почти три метра, но ноги пружинами приняли удар. Она оскалилась, хотя клыки и не были сейчас главным оружием. В каждой руке — по клинку. В глазах — алое пламя. Первого вампира она встретила ударом ноги в грудь. Тот отлетел к дереву, но поднялся, зашипел. Кира шагнула вперёд, уходя от выстрела — пуля чиркнула по плечу, оставив кровавую полосу. Чёрная кровь брызнула на траву. — Ты был хорошим бойцом, — сказала она, подходя к нему вплотную. — Но я лучше. Один удар — и клинок вошёл под рёбра. Не насмерть, с вампирами так просто не справиться. Но он упал, и этого хватило, чтобы отвлечься на двух других. Ника выскочила из дома — белые волосы распустились, хлестали по спине. В руке — нож, в другой — глок, но стреляла она редко, берегла патроны. Движения вампирши были текучими, как вода — она уворачивалась от ударов, скользила между противниками, оставляя за собой порезы и стоны. — Ложись! — крикнула Ника. Кира рухнула на землю. Пуля вампирши пролетела над ней и вонзилась в плечо элурантропа, который зашёл сзади. Свой. Бывший союзник. Он вскрикнул, выронил нож. — Прости, — прошептала Кира, поднимаясь и добивая его ударом рукояти в висок. Не смертельно. Достаточно, чтобы отключить. Оставалось трое. Два вампира и один элурантроп. Вампир с бритой головой — тот самый, из вчерашних — бросился на Нику с голыми руками. Ошибка. Вампирша перехватила его запястье, вывернула — хрустнуло — и приставила нож к горлу. — Скажи, чтобы отступали, — прошипела она. — Или ты мёртв. — Совет не прощает предателей, — выдохнул он, но в глазах плескался страх. — Я уже предатель. Мне терять нечего. А у тебя есть эти, — она кивнула на останки его отряда, которые валялись по поляне. — Ещё не поздно увести их живыми. Он колебался секунду. Потом коротко свистнул — сигнал к отступлению. Второй вампир, женщина с короткими волосами, злобно сплюнула, но подчинилась. Вытащила из кустов раненого элурантропа, помогла подняться бритоголовому. Элурантропов — того, кого Кира отключила, и второго, с простреленным плечом — они тоже забрали. Уходили быстро, оглядываясь, как побитые псы. Кира стояла посреди поляны, тяжело дыша. Плечо саднило. Чёрная кровь капала на землю, смешиваясь с красной — вампирской и элурантропской. Ника подошла сзади, обняла. — Ты ранена. — Царапина, — отмахнулась хищница, но не отстранилась. — А ты? — Ни одной пули. В меня плохо стреляют. — Может, потому что ты быстрая, как ветер? — Может, потому что им жалко портить такую красивую мишень, — усмехнулась вампирша. Но её смех был нервным, дрожащим. В доме всё было разбито. Стёкла вылетели, стены в пулях, дверь нараспашку. Матрас прострелен. Кружки — те самые, из которых они вчера пили чай — валялись черепками на полу. Кира смотрела на это и не чувствовала ничего, кроме усталости. — Они вернутся, — сказала она. — Сегодня вечером. Или завтра. Или через неделю. Но вернутся. — Мы будем готовы, — ответила Ника. — Подкоп не вырыли. Ловушки не поставили. Взрывчатку не сделали. — Сделаем. У нас несколько часов. — Несколько часов против целого клана? Ника взяла её за руку — ту, что не была в крови. Переплела пальцы. — У нас есть мы. Этого достаточно. — Она помолчала, потом добавила тише: — Или нет? Кира посмотрела в серые глаза напротив. Усталые, но светящиеся той голубизной, которая делала их похожими на два маленьких осколка неба. — Достаточно, — сказала она. — Более чем. Они начали готовиться к следующей атаке через час. Но сначала — перевязали раны. Сели на полу, среди осколков и гильз. Ника обрабатывала плечо Киры, морщась от каждой чёрной капли. — Больно? — спросила она. — Нет, — солгала хищница. — Врёшь. — Немного. — Я тоже умею делать больно, — прошептала вампирша, затягивая бинт сильнее, чем нужно. — Но не тебе. Никогда тебе. Кира поймала её руки, остановила. — Знаю. Потому и осталась. Они сидели среди руин своего маленького дома и улыбались друг другу. Безумно. Обречённо. Свободно. Война только начиналась. Но они были готовы.