Постоянные величины

Королевство Амарант встретило их запахом переслащенных духов и звенящим, почти истерическим смехом, который разносился над портом. Если Тридевятое было скучным офисом, а болото — тихой кельей, то Амарант напоминал театральную гримерную, в которой кто-то случайно разбил ящик с галлюциногенами. Едва Лилиан и Фея сошли на берег, к ним подскочил юноша в камзоле, украшенном таким количеством бантов, что он напоминал упакованный подарок. В руках он держал лорнет и блокнот. — О, новые лица! Свежая кровь в нашем чане с патокой! — воскликнул он, бесцеремонно оглядывая их. — Скажите, вы прибыли вместе? Вы — таинственные вдовы, скрывающие роковую страсть? Или, может быть, вы соперницы, заключившие перемирие ради мести общему любовнику? Умоляю, дайте мне хотя бы намек, мой издатель требует «стекла» в вечернем выпуске! Лилиан оторопело взглянула на Фею. Та лишь приподняла бровь, в её глазах зажегся опасный огонек любопытства. — Мы просто путешественницы, — холодно ответила Лилиан. — «Просто путешественницы»! Какая восхитительная ложь! — юноша застрочил в блокноте. — Пишу: «Загадочные незнакомки отрицают очевидную связь, предпочитая томиться в тени недосказанности». Весь двор будет в восторге! Двор Амаранта оказался местом, где реальность была запрещена законом. Здесь не обсуждали урожай или налоги — здесь жили «сюжетными арками». Люди не завтракали, они «вкушали плоды меланхолии», не ссорились, а «вступали в финальное противостояние». Когда они вошли в тронный зал, их встретило зрелище, достойное дурдома. Король Альфонсо, мужчина с вечно влажными глазами, рыдал на плече у своего первого министра, в то время как придворные делали ставки на то, чья это слеза — истинного раскаяния или коварного манипулятора. — Взгляните! — прошептала Фее дама в невероятном тюрбане, стоявшая рядом. — Видите, как министр приобнял его за талию? О, я знала! Я шипперю их с пятого сезона... то есть, с прошлой весны! Это же канон! Чистейший канон! — Простите, — вмешалась Фея, чей мозг, привыкший к четким контрактам, начал закипать. — Какое отношение их объятия имеют к управлению государством? Дама посмотрела на неё с глубоким сочувствием. — Управление? Милочка, это же скучно. Важно то, есть ли между ними «химия»! Посмотрите на эти взгляды! Это же драма! Это же страдание! Нам не нужен хлеб, нам нужен качественный ангст! Лилиан заметила, что по залу расставлены художники, которые не рисовали портреты, а делали «наброски ключевых моментов», добавляя в них искры и многозначительные тени. Двор Амаранта был охвачен массовым психозом — они превращали свою жизнь в бесконечный фанфик, где каждый шаг должен был быть «стеклянным» или «милым», а любое случайное касание рук вызывало коллективный обморок. — Фея, — тихо сказала Лилиан, чувствуя, как у неё начинает дергаться глаз. — Кажется, мы попали в место, где здравый смысл умер от передозировки прилагательных. — О нет, — Фея вдруг хищно улыбнулась, и в её пальцах проскочила крошечная золотистая искра. — Это место просто умоляет о небольшом вмешательстве. Если они так хотят драмы, мы дадим им настоящий финал. Без фансервиса. Она поправила плащ и шагнула в центр зала, где король как раз готовился упасть в обморок для пущего эффекта. Две женщины, прошедшие через болото и потерю тронов, смотрели на этот карнавал абсурда как профессиональные хирурги на очень запущенную, но крайне интересную опухоль. Амарант еще не знал, что его главные «авторы» только что прибыли, и у них в планах было серьезное сокращение штата сценаристов.