Постоянные величины

Попытка навести порядок в Амаранте была похожа на попытку подмести море. Фея решила начать с основ — с логики. Она вышла к собравшимся придворным, которые уже вовсю обсуждали, являются ли Лилиан и Фея «заклятыми подругами с общим трагическим прошлым» или «реинкарнациями звездных сестер». — Слушайте меня! — голос Феи прозвучал резко, магически усиленный, чтобы перекрыть шелест вееров. — Ваша казна пуста, потому что ваши министры тратят время на написание сонетов о «невыносимой легкости бытия», вместо того чтобы считать пошлины. Вы живете в иллюзии! В зале воцарилась тишина. Лилиан кивнула, выступая вперед: — В порту гниют корабли, потому что капитаны отказываются выходить в море, пока не наступит «подходящее драматическое полнолуние». Это не жизнь, это медленное самоубийство. Придворные переглянулись. Фея ожидала ужаса, стыда или хотя бы споров. Вместо этого по залу пронесся восторженный вздох. — О боги! — воскликнул юноша-бант, лихорадочно строча в блокноте. — «Медленное самоубийство»! Какая метафора! Вы слышали этот надрыв? Она не просто ругает нас, она играет роль Судьбы, которая выносит приговор обреченному миру! Это же троп «Рациональный герой против Хаоса»! — Посмотрите на их позы! — завизжала дама в тюрбане. — Они стоят так близко... Это «Фронтальное противостояние системе»! Лилиан — это Упорство, а Фея — это Разочарованная Мудрость. Я уже вижу это на обложке: «Блеск и пепел Амаранта». Девочки, записываем: они не хотят спасать казну, они хотят, чтобы мы почувствовали боль утраченного величия! Фея почувствовала, как её палочка (которую она материализовала из воздуха просто от злости) начала вибрировать. — Нет! Я не играю роль! Я говорю вам: идите работать! — «Идите работать»... — король Альфонсо прижал платок к глазам. — Как это грубо... как приземленно... как сексуально! Это же доминирование! Она хочет подчинить себе нашу волю, превратить нас в своих рабов, чтобы мы в поте лица искупали грехи предков! Это новый виток сюжета — «Трудовая аскеза как путь к катарсису»! Лилиан прикрыла глаза рукой. — Фея, бесполезно. Они не слышат слов. Они слышат только подтекст, который сами же и выдумывают. Они попытались уйти, но толпа следовала за ними, интерпретируя каждый шаг. — Смотрите, они уходят в закат! Это «Открытый финал первой арки»! — Нет, это «Гордое одиночество отвергнутых пророков»! Когда они наконец заперлись в отведенных им покоях, Фея в бессилии рухнула в кресло. — Я пыталась разрушить их фантазию фактами, но они сожрали факты и превратили их в декорации. Лили, они переписали нашу попытку переворота в «горячий конфликт с элементами воспитания». Я официально заявляю: я не знаю, как победить людей, для которых реальность — это просто черновик с плохим рейтингом. Лилиан подошла к окну, наблюдая, как внизу в саду двое гвардейцев вместо патрулирования разыгрывают «сцену ревности на фоне увядающих роз». — Здесь не поможет логика, — тихо сказала Лилиан. — В стране, где все — авторы, нужно просто стать теми героями, которые откажутся идти по сценарию. Если они хотят драмы, мы дадим им такую тишину, которую они не смогут заполнить ни одним эпитетом. Но даже это Лилиан сказала осторожно. Она уже видела, как за дверью какой-то лакей подслушивает, чтобы позже пересказать это как «Таинственный шепот в полумраке: заговор двух сердец». Вечер заканчивалась осознанием: в Амаранте невозможно быть собой, потому что тебя всё равно «отшипперят» с твоим собственным отражением.