Постоянные величины

Лилиан и Фея решили объявить обет молчания. Никаких обличительных речей, никакой магии, никаких взглядов, полных праведного гнева. Просто пустота. Они вышли в сад, сели на мраморную скамью у заброшенного фонтана и замерли, как две статуи, игнорируя суету вокруг. — О, вы только посмотрите! — прошептал первый министр, картинно прячась за кустом жасмина. — «Великое Безмолвие». Это этап «Внутренней депрессии перед финальной битвой». Лилиан не смотрит на Фею, потому что её сердце разбито молчанием, а Фея не смотрит на мир, потому что мир недостоин её глагола! — Это не просто тишина! — подхватила графиня, лихорадочно обмахиваясь веером. — Это «Троп Одиночества вдвоем». Видите, как они сидят? Между ними ровно тридцать сантиметров — это расстояние, которое символизирует пропасть между их идеалами и нашей грешной реальностью. Какая глубина! Какой психологизм! Лилиан стиснула зубы так, что заболели скулы. Она смотрела на облупившуюся голову купидона на фонтане и считала в уме до тысячи. Фея рядом застыла гранитной глыбой, но Лилиан видела, как едва заметно подергивается край её левого века. Прошел час. Придворные не расходились. Напротив, их стало больше. Слуги вынесли подушки и прохладительные напитки, устроив вокруг скамьи настоящий партер. — Она моргнула! — взвизгнул кто-то из толпы. — Фея моргнула! Это был сигнал? Это «Шифр для посвященных»? Или она просто сдерживает слезу разочарования в нашем ничтожестве? — Я ставлю на слезу! — крикнул поэт в дырявом берете. — Это кульминация главы «Свинцовое небо надежды». Сейчас они должны либо обняться, признавая поражение, либо разойтись в разные стороны, чтобы встретиться спустя десять лет в пустыне! Фея не выдержала. Тишина, которая должна была стать их оружием, превратилась в удобный фон, на котором эти сумасшедшие рисовали свои самые дикие фантазии. Она медленно повернула голову к Лилиан. В её глазах читалось четкое: «Я сейчас кого-нибудь убью». Лилиан едва заметно покачала головой, призывая к терпению, но в этот момент юноша-бант бросился к их ногам, рыдая навзрыд. — О, прекрасные тени былого величия! Ваше молчание так красноречиво! Я понял! Вы молчите, потому что слова — это ложь, а истина — в боли! Я ухожу в монастырь! Нет, я ухожу в актеры! Ваша тишина вдохновила меня на пятитомную оперу «Немые крики Амаранта»! Толпа взорвалась аплодисментами. Кто-то начал кидать к ногам Лилиан увядшие розы. — Лили, — прошептала Фея, не разжимая губ, — если мы сейчас не уйдем, они начнут вырезать наши цитаты прямо на этой скамье. Причем те цитаты, которые мы даже не произносили. — Бежим, — так же тихо ответила Лилиан. Они встали и стремительно направились к выходу из сада. — Смотрите! — неслось им вслед. — «Бегство от самих себя»! Динамичный клиффхэнгер! Они не выдержали давления собственных чувств! Грядёт вторая арка: «Погоня в сумерках души»! Когда за ними захлопнулась тяжелая дубовая дверь гостевого крыла, Фея в ярости пнула подставку для зонтов. — Это безнадежно. Им не нужна правда. Им не нужна тишина. Им нужен контент! Мы для них не люди, мы — сериал, который они смотрят в прямом эфире. — Знаешь, что самое страшное? — Лилиан прислонилась лбом к прохладной двери. — Мы пытаемся спасти тех, кто наслаждается своим падением. Они превратили свою гибель в самый рейтинговый спектакль сезона. И мы в нем — приглашенные звезды. Ворота закрылись под звуки восторженных воплей за окном — двор Амаранта только что проголосовал за то, что «Уход Королевы» был «лучшим перформансом этого месяца».