За дождём

      На заправочной станции Ван Ибо решил немного подпитать Taycan, а заодно наполнить термос горячей водой и купить несколько банок энергетика – от плавного хода и бесконечно-серой дорожной ленты начинало клонить в сон. Red Bull, ожидаемо, помог, во рту стало кисло-сладко, а кровь побежала по венам веселее. Сделав небольшую разминку, Ван Ибо вгляделся в небесную высь. До заката было ещё далеко, но от безмятежной лазури не осталось и следа, теперь небо было цвета стали. Едва стоило сесть за руль и отъехать от заправки на несколько километров, как с темнеющего неба на лобовое стекло упали крупные капли обещанного дождя.       - Ли Кай, - Ван Ибо чуть снизил скорость и перестроился в правую полосу. – Сколько до Ичана?       - Сто пятьдесят, - бодро отозвался голос.       Ван Ибо шумно вздохнул. Он терпеть не мог, когда кто-то или что-то вмешивалось в его тщательно продуманные и просчитанные планы, но погода не спрашивала, и, конечно, разумнее было переждать грозу в отеле, а не рисковать на дороге, тащась по мокрому асфальту со скоростью беременной черепахи.       - Всё-таки забронируй отель, - сухо произнёс Ван Ибо. – Если рассосется, то поеду дальше, а нет, покемарю несколько часов – скорость на мокрой дороге держать глупо.       - Понял, босс. Пошёл делать, - весело отозвался наушник.       - Иди делай, - поморщился Ван Ибо и зябко повёл плечами. – Ещё прибавь на градус температуру и добавь в озонатор несколько капель сандала.       Не забывая следить за дорогой, Ван Ибо погрузился в рабочие мысли. Тучи сгущались, становились плотнее, но на лобовое стекло пока падали только редкие крупные капли – небо словно удерживало ливень в себе, не давая ему обрушиться на землю. Бодрый голос Ли Кая, раздавшийся в ухе через пару минут, заставил вздрогнуть.       - Босс!       Ван Ибо поморщился:       - Потише.       - Извини, босс. Буду тихим и нежным.       - О боги! – скривился Ван Ибо. - Давай уже по существу.       - Отелей в Ичане полно, но рядом с трассой совсем немного. Есть двухкомнатный люкс – надо будет свернуть в город и проехать пару километров. Прямо на трассе есть попроще: номер с одной кроватью. А нет… тут пишут, что ещё есть чайник, и душ с туалетом.       - Номера не бывают без туалетов, - хмуро отозвался Ван Ибо, ставя себе в голове отметку, что давно пора переписать ИИ-шке промпт – уж слишком программа стала человечной, и это раздражало. – Я же гостиницу прошу, а не койку в хостеле. Заказывай ту, что на трассе. Мне только грозу переждать да поспать несколько часов, а потом снова за руль. Хотя, может, сильного дождя и не будет, тогда до Ваньсянь я продержусь, и там уже нормально переночую, - он потер переносицу и залпом допил энергетик, уже успевший нагреться и стать мерзким на вкус.       Дождь начался резко, будто кто-то наконец разжал руку, удерживающую небо. Капли застучали по стеклу колючим стаккато, зачастили так густо, что дворники едва успевали смахивать мутную водную пелену. Мир сразу стал темней и уже, а вдоль дороги расплылись световые пятна включившихся фонарей. Поля по обе стороны трассы словно придвинулись, прижались к дорожному полотну, и ветер гулял по посевам, клонил их к земле, заставляя идти волнами.       Хоть машин на трассе было совсем немного, но Ван Ибо, недовольно скривившись, всё-таки сбросил скорость до семидесяти километров в час. Taycan всё так же держал дорогу безукоризненно, шёл уверенно и плотно, но пилить под двести по мокрой трассе мог только полный кретин или человек, которому нечего было терять. Ни к тем, ни к другим Ван Ибо себя, разумеется, не относил. Обогнав бензовоз, мигающий оранжевым маячком, Ван Ибо занял правый ряд, сосредоточенно следя за тем, чтобы держать безопасную дистанцию до предыдущей машины и, если та будет ехать совсем уж медленно, вовремя уйти на обгон, и нервно постучал пальцами по рулю.       Просто прекрасно! Теперь он должен тащиться, как законопослушный пенсионер, и терять время только потому, что имел неосторожность поддаться глупому, идиотскому порыву.       Дворники мягко прошлись по стеклу, на секунду делая мир чётче. Ветер рванул сбоку, и машина едва заметно дрогнула, но тут же выправилась, подстраивая систему под погоду. Ван Ибо презрительно фыркнул – свои системы так же молниеносно он перестроить не мог. Он сильнее сжал руль, чувствуя, как раздражение накапливается в груди тяжёлой, вязкой массой. Он ненавидел, когда что-то ломало его темп. Когда приходилось уступать обстоятельствам. Когда твоя скорость, твоё время, твой расчёт вдруг упирались в тупую, неразумную силу – в дождь, пробку, глупость, чужую ошибку, неудачно выбранный момент, да во что угодно. Всё должно было подчиняться логике, быть правильным, таким, каким было нужно ему.       Он уже собирался велеть Ли Каю вывести на экран карту и расстояние до ближайшего съезда, когда впереди, на обочине, на фоне серо-чёрного пейзажа вдруг мелькнуло крошечное яркое пятно. Ван Ибо внимательнее всмотрелся. По обочине, едва различимый в обрушивающихся с тёмного неба потоках, разбавленных мутно-жёлтым светом фонарей, шёл человек.       Ван Ибо снизил скорость, невольно рассматривая безумца. Высокий, худой, в ярко-красной куртке, которая под этим грязно-серым светом выглядела вызывающе живой. За плечами у него был объемный рюкзак, тоже яркий - свет фар сразу отразился в специальных нашивках. Человек шёл по обочине ровным, совершенно спокойным, неторопливым шагом, как будто просто совершал приятную прогулку, а дождь, ветер, мокрая дорога и грязные брызги от проносящихся мимо машин не имели к нему никакого отношения. Но нет – левая рука была выставлена в сторону, большой палец поднят в узнаваемом жесте автостопщика.       Но самое идиотское было даже не это. Человек не оглядывался: не всматривался в дорожное полотно, не ловил взглядом водителей, не дёргался, не махал, не пытался привлечь внимание - просто шёл и шёл вперёд, чуть опустив спрятанную в капюшон голову, и эта его поднятая рука…       Он не умолял, не требовал, не просил. Ему словно было совершенно безразлично, остановится хоть кто-то, позволит ли спрятаться в тёплом нутре машины, спасёт ли от бушующей непогоды.       Ван Ибо недоверчиво хмыкнул.       - И на что ты рассчитываешь, придурок? – вслух спросил он, не отрывая глаз от дороги.       - Не понял, босс, - в наушнике тут же отозвался голос.       - Выключись, я не тебе.       Ван Ибо раздражённо забарабанил пальцами по рулю, удивляясь своей странной реакции.       Ну идёт себе и идёт. И пусть идёт. Ему-то какое дело?       Нет, серьёзно. На что он рассчитывает? Что сейчас, в ливень, на трассе, хоть кто-то остановится и пустит его в салон? Разве нормальный человек, у которого в голове есть хотя бы зачатки инстинкта самосохранения, попрётся по трассе? Разве будет так бездумно голосовать, разве будет отдавать свою жизнь в руки незнакомцу? Да и кто вдруг решится остановиться ради мокрого длинноногого идиота с рюкзаком? Это же не туристический буклет и не романтическая дорама про свободу. Это трасса – скоростная вообще-то. А ещё: мокрая, скользкая, продуваемая боковым ветром. Машины здесь несутся, а не подбирают с обочины неизвестно кого. Особенно такие машины, как его. Особенно такие люди, как он.       Мотнув головой, словно стряхивая мелькнувшую не к месту мысль, он плавно нажал на газ и проехал мимо. Красное пятно скользнуло в боковом зеркале и осталось позади, быстро растворяясь в сером шуме дождя.       - Вот и правильно, - сам себе кивнул Ван Ибо. – Вот и пусть идёт себе дальше, куда бы там он ни шёл, раз у него полностью отсутствует мозг.       Дворники, соглашаясь, ритмично смахнули воду со стекла. Перед глазами была только мокрая дорога, да тяжелые, наполненные водой сизые тучи, полностью закрывшие небо. Впереди громыхнуло, и тут же черноту разрезала ломаная стрела молнии. Ван Ибо смотрел вперёд, но почему-то отчётливо продолжал видеть это красное пятно у себя в голове. Слишком яркая куртка, светоотражатели на рюкзаке, длинные ноги, опущенная голова, чуть отставленная в сторону рука. И ведь человек даже не проводил взглядом, словно и не просил. Просто шёл и его совершенно устраивало это. А раз не просил, то нечего и думать. Благими намерениями, как известно, открываются ворота в Диюй.       Мало ли на трассе идиотов? Может, он сумасшедший? Может, просто псих? Мало ли людей, которые добровольно создают себе проблемы, а потом с невинным видом ждут, чтобы их кто-нибудь спас? Что теперь, каждого странника подбирать?       Впереди опять раскатисто громыхнуло.       Отец бы проехал мимо. Он бы даже не заметил красное пятно.       Бабушка… она бы, наверное, прочитала целую лекцию о необходимости человеколюбия, а потом бы вывезла что-то типа: «Цзе-ер, запомни, в мире нет ничего по-настоящему малого: пренебрежение к чужой судьбе всегда возвращается искажением собственной».       А Сун Хуа, совершенно точно, нёс бы что-то про карму.       Но и за рулём полно идиотов. А если неопытный водитель… не справится с управлением и машина вылетит с трассы, и длинноногий безумец окажется у неё на пути? И куда он вообще идет? Куда и зачем спешит под дождём? До Ичана же…       - Ли Кай, сколько до Ичана?       - Сто километров, - бойко отозвалось в ухе.       - А до ближайшего посёлка?       - Сто километров, босс. Ближайший населенный пункт – Ичан.       - Блядь! – Ван Ибо хлопнул ладонью по рулю и бросил взгляд в зеркало заднего вида. Там не было ничего. Ни фар нагоняющей машины, ни красного пятнышка, даже полей, тянущихся вдоль дороги, не было тоже – словно весь мир смыло этим ливнем и вокруг осталась только гроза, темнота, серый пар от остывающего асфальта, да смазанные пятна висящих словно призраки фонарей.       Что-то внутри – не мысль даже, а короткий, злой, необъяснимый импульс – дёрнуло его так резко, будто чья-то невидимая рука схватила за позвоночник. Ван Ибо резко сбросил газ, включил аварийку и, не давая себе времени передумать, вывернул руль, резко затормаживая у обочины.       - Твою ж мать…       Taycan мягко, но ощутимо повело на мокром асфальте. Шины коротко взвизгнули, поймали покрытие, и машина послушно замерла под косыми струями дождя.       Сердце ударило в грудь раздражающе сильно. Несколько секунд Ван Ибо сидел неподвижно, вцепившись в руль так, что побелели костяшки пальцев. Потом зло, почти с ненавистью, ударил ладонью по клавише переключения. Taycan послушно пополз назад по обочине, сияя аварийкой и разбрызгивая грязные лужи.       - Вот я дебил, - с присвистом выдохнул Ван Ибо. – Просто идиот!       Подобрать на трассе неизвестно кого. В ливень. На новой машине. С шоколадным кожаным салоном, от мать его Hermes. Гениальное решение. Прямо в стиле Сун Хуа, будь с ним мир и процветание, и жену ему хорошую.       Он снова бросил взгляд в зеркало и наконец увидел его – ярко красное пятно, медленно проявляющееся из зыбкой дождевой пелены. Парень всё так же спокойно шёл вперёд, будто был совершенно уверен, что мир сам его догонит и сам всё даст.       Ван Ибо не доехал до него. Остановился метрах в десяти – почему-то казалось крайне важным, чтобы тот сам дошёл до машины, и… всё-таки попросил. И тогда это будет не собственный глупый порыв, не собственная необъяснимая слабость, а ответ на чужую необходимость. Тогда всё хоть немного встанет на места. Потому что не может же быть вот так, что Ван Ибо сам вернулся, сам остановился, и сам, по собственной воле, предложил помощь первому встречному.       А ещё, при таком раскладе, оставался путь к отступлению безо всякого взаимодействия. Пока незнакомец идёт к машине, у Ван Ибо появится возможность увидеть его лицо, и если человек окажется совсем уж не тем, кого можно пускать в салон и разделять с ним путь, всегда можно будет, никому ничего не объясняя – не объясняя ничего самому себе, - просто ударить по газам и, мигнув фарами, раствориться в грозовой мгле.       Человек едва заметно ускорил шаг, приближаясь, а стоило ему поравняться с кузовом машины, как он, будто читая мысли Ван Ибо, сбросил с головы мокрый капюшон и улыбнулся. То ли свет фар так падал, то ли у Ван Ибо от долгого сосредоточения на дороге что-то случилось с глазами, но он на мгновение ослеп. Вообще перестал видеть что-то кроме отражения в зеркале этой улыбки. Почему-то очень захотелось надавить на газ и умчаться в грозу, выжав из машины максимальную скорость, но… вместо этого палец сам собой нажал на кнопку разблокировки дверей, а боковое стекло, возьми его все гуи Диюя, плавно опустилось вниз, впуская в его лакшери-шоколадно-сандаловый салон холодный и свежий вкус обрушившегося на мир дождя.       - Привет, спасибо, что не оставил, - вместе с дождем в салон проник мягкий голос. Ван Ибо медленно повернул голову и увидел глаза… Это были чёрт знает что, а не глаза. Наверное, парень был заколдован, а может, действительно был сумасшедшим, потому что у нормальных, адекватных людей таких глаз не бывает. Большие, глубокие, темные, как грозовые облака, с тонким, изящным росчерком внешней стрелки, чуть раскосые, с покрасневшими уголками, доверчиво распахнутые (как такое вообще может быть на мокрой, продуваемой всеми ветрами трассе), влажные, как у оленёнка, они смотрели прямо на Ван Ибо, и от ресниц, на которых застыли хрустальные капельки дождя, на бледные щёки падали тонкие кружевные тени.       - Можно?       Тон парня был доброжелательным и совершенно спокойным, словно ему было безразлично, разрешит остановившийся на обочине водитель ему сесть в сухой и тёплый салон, или ударит по газам и окатит на прощание фонтаном холодных брызг.       Спокойным! Гуй его дери! Совершенно спокойным…       А вот Ван Ибо заметно дёргался. Плечи закаменели, шею свело, будто кто-то затянул невидимый хомут, в горле стало сухо, и пальцы судорожно вцепились в руль так, что кожа на костяшках натянулась до белизны. Он, Ван Ибо, главный держатель акций, генеральный директор компании с многомиллионными активами, человек, перед которым заикаются подчинённые и нервничают партнёры, сам задёргался и занервничал, как прыщавый подросток, увидев на дороге замерзшего мокрого парня, похожего одновременно и на соблазнительную хули-цзин, выпрыгнувшую на эту чертову обочину прямиком из темных подземелий Диюя, и на прекрасное, совершенное, светлое божество, которому вообще чуждо всё мирское.       Не успев удивиться тому, сколько мыслей способны уместиться в голове за секунду, - потому что парень стоял у закрытой двери машины именно столько, Ван Ибо буркнул:       - Да!       Дверь тут же распахнулась, впуская в салон влажный воздух, пахнущий какими-то травами, свежестью и озоном.       - У меня рюкзак, - склонившись, но так и оставаясь стоять под дождём, неуверенно пробормотал парень. Видимо, наконец, соотнес себя и машину, в которую собирался сесть. – Он чистый, только намок немного, - и он опять обезоруживающе улыбнулся и тряхнул головой, и от этого движения мокрые длинные пряди, рассыпались и коснулись лица.       - Клади в багажник, - проклиная и себя, и бабушку, с её чертовым человеколюбием, и Сун Хуа, с его кармой, зло выдохнул Ван Ибо, и дверца багажника приоткрылась ровно настолько, чтобы красавчик смог положить туда свой мокрый рюкзак.       Дождавшись, пока тот усядется и захлопнет дверцу, Ван Ибо раздраженно бросил:       - Куда тебе?       Вопрос прозвучал резче, чем следовало. Почти грубо. Но смягчать его Ван Ибо и не собирался. Он вообще не собирался останавливаться и сажать в Taycan постороннего. Никакого человеколюбия он никогда за собой не замечал. И вообще, он не таксист. И не буддист. И он не станет разбираться и объяснять ни себе, ни этому сумасшедшему человеку, отчего так свело плечи, почему каждый удар по стеклу вдруг стал слышен отдельным перезвоном, почему его собственное пространство, пахнущее сандалом и дорогой кожей, вдруг стало безнадежно испорчено чужим, лишним присутствием.       С куртки незнакомца текло. С волос тоже. Тонкие струйки воды скатывались по ярко-красной ткани, стекали с локтей, с подбородка, с мокрых, острых прядей отросших волос, прилипших к вискам и шее. Ван Ибо невольно задержал взгляд на раковине уха, усеянной мелкими, едва заметными родинками, скользнул по лицу, наткнулся на яркие губы. Под нижней застыла ещё одна, крупная, почему-то манящая прикоснуться – стереть, стряхнуть её со светлой, нежной кожи. А капли падали на шоколадную кожу сиденья, темнели на ней маленькими круглыми пятнышками, и Ван Ибо должен был смотреть только на это. На мокрую одежду незнакомца, на его видавшие виды кроссовки, и ругать себя за глупость, за дебильный порыв. Но взгляд прикипел с этим чёртовым губам, и Ван Ибо ничего не мог с собой сделать. И пока парень пытался усесться, он все сидел и смотрел, и почему-то слишком отчётливо ощущал чужое присутствие. Даже не присутствие – тепло. И от этого было странно и неуютно, от этого зудело где-то под ребрами, что-то натягивалось внутри и дрожало. Как будто рядом оказался не человек, а какой-то источник тихого, ровного напряжения, от которого внутри бежал слабый ток. Это раздражало. Это бесило. Это было совершенно необъяснимо. И, что хуже всего, в этом ощущении было что-то притягательное – как первый глоток крепкого алкоголя, когда ещё не кружится голова, но внутри уже становится горячо и немного легче дышать.       Ван Ибо от всего этого хаоса разозлился ещё сильнее. Незнакомец, кажется, его тона не заметил, а может решил не замечать.       - Мне в Чунцин, если тебе по пути, - спокойно ответил он, отбрасывая с лица мокрую прядь, хотя Ван Ибо уже потерял суть вопроса. – Я сниму куртку, ладно? А то она мокрая, а я очень замерз.       Ван Ибо промолчал, включил поворотник, убедился, что полоса пуста, и ударил по газам. Парня слегка дёрнуло, он в этот момент как раз пытался выбраться из прилипших к телу рукавов. Но и это его ничуть не смутило, не тронуло и не задело. Он снял ветровку, и смял её в красный комок.       - Кинь на заднее сидение и пристегнись уже, - раздраженно бросил Ван Ибо и стабилизировал скорость. Taycan стрелой рванул вперёд – на мокрой трассе это было опасно. Парень закинул куртку назад и пристегнулся. А потом сунул свои замерзшие ладони между бёдер.       - Спасибо тебе, - ещё раз поблагодарил он и поудобнее устроился на сиденье, откинулся на спинку, расслабляясь.       Словно Ван Ибо ему позволял, словно это было нормально, вот так ворваться, кинуть мокрую куртку за сто юаней на кожу салона от Hermes. Словно… как вообще можно быть таким доверчивым, таким расслабленным в этой ситуации?       – Меня зовут Сяо Чжань. Чжань - как война.       Имя повисло и осталось в салоне так же естественно, как запах дождя. Просто сорвалось с губ, хотя Ван Ибо же не просил. А теперь он его знал, и с этим уже ничего нельзя было поделать. Он некоторое время молча смотрел на дорогу.       - Оно тебе не подходит, - вдруг выпалил он.       - Что не подходит? – не понял Сяо Чжань.       - Имя. Ты… не похож на войну. Совсем не похож.       - Не знаю, - спокойно ответил тот и зябко передёрнул плечами. – Это просто иероглиф, так захотели родители, я не волен был выбирать.       Его спокойствие, даже какое-то смирение, непротивление, покладистость – просто безумно выводили из себя.       - Я не такси, - не удержал раздражения Ван Ибо.       - Я понял, - легко согласился Сяо Чжань, и вся колкость, выплеснувшаяся из Ван Ибо с этой фразой, будто бы смылась прохладной, чистой водой. – Я найду другую машину. Просто переждать бы дождь.       Любой другой на его месте уже начал бы суетиться. Извиняться за мокрую одежду, просить, ещё раз благодарить, торопливо объяснять, почему оказался на трассе, почему один, почему под дождём, почему вообще решил голосовать на дороге. Любой другой попытался бы занять в машине как можно меньше места. А Сяо Чжань просто сидел рядом. Мокрый, спокойный, с чуть порозовевшими от холода пальцами, которые он теперь грел, потирая ладони друг о друга. Но дышал ровно. И смотрел не по сторонам, не на приборную панель, и даже не на Ван Ибо, а куда-то вперёд, сквозь бегущие по стеклу струи, так, будто это была не чужая дорогая машина, а просто временное убежище от дождя, за которое он благодарен – и только. В нём не было ни капли заискивания, ни малейшей попытки стать удобным. Как будто он не вторгся в чужое пространство, а оно само раскрылось перед ним, а он… он оказался в нём ровно настолько, насколько ему это было нужно. А может, именно настолько, насколько сейчас позволяла жизнь.       - Ли Кай, сделай теплее на два градуса и включи обогрев пассажирского сиденья.       - Сделано, босс, - бодро отозвался голос в наушнике.       - Спасибо, - Сяо Чжань тут же подставил руки потоку тёплого воздуха, дующего из-под торпеды. - Ли Кай, это машина? – он обвел взглядом салон, кажется, удивленно. Подробнее Ван Ибо разобраться не мог – он хоть и включил круиз-контроль, но мокрая и тёмная дорога все-таки требовала контроля.       - Нет, с машиной я не разговариваю, - чему-то огрызнулся Ван Ибо. – Это мой ИИ-ассистент.       - А есть разница? – с улыбкой уточнил Сяо Чжань, впрочем, совсем беззлобно.       Ван Ибо ничего не ответил, зачем-то вцепился двумя руками в руль, который сейчас вовсе не требовал таких усилий, и стал усиленно вглядываться в дорожное полотно. На несколько минут в салоне стало тихо, лишь всё сильнее звучало упругое стаккато дождя, мерный, едва слышный шорох дворников и глухое шуршание шин по воде. Ван Ибо выключил круиз и попытался сосредоточиться на дороге, на блёклой разметке, на далеких фарах впереди идущей машины, на боковом ветре, на чём угодно, только не на человеке справа.       Это было бы несложно, если бы человек не ощущался так, будто одним своим присутствием сдвинул что-то внутри на полсантиметра – совсем немного, почти незаметно, но достаточно, чтобы вся привычная конструкция начала тихо поскрипывать и крениться.