À genoux

✿

Лалисе выделили комнату в восточном крыле. Маленькую, с узким окном, выходящим на конюшни. Каменные стены, железная кровать, деревянный стол. Сыро. Холодно. Но ей это казалось дворцом. В Сиаме она спала на циновке прямо на земле. Здесь была простыня — грубая, серая, но чистая. Пахло воском и пылью. В первую неделю её учили французскому. Учитель был старым, с тонкими пальцами и запахом чеснока. Лалиса училась быстро — запоминала слова как удары меча: точные, острые, навсегда. Через месяц она уже могла говорить. Через два — спорить. Её научили носить платье. Лалиса ненавидела платья. Они мешали двигаться, путались в ногах, сковывали бёдра. Они делали её уязвимой. Но король требовал, чтобы она выглядела как придворная дама на приёмах, и она подчинилась. Стиснула зубы и натянула шёлк на своё тело, привыкшее к грубой ткани. На утренних тренировках она надевала мужской костюм. Заштопанные штаны, сапоги до колен, кожаный жилет. Её тело было мускулистым, с узлами мышц на руках и спине. Французские рыцари смотрели на неё с пренебрежением — пока она не начала укладывать их на лопатки. Первый был Антуан. Высокий, широкоплечий, с бородой, в которой застряли крошки от обеда. Он напал первым — недооценил. Лалиса ушла в сторону, подсекла его ногой, и Антуан рухнул на песок арены так, что земля дрогнула. Вторым был Пьер. Он был умнее — держал дистанцию. Но Лалиса была быстрее. Она сократила расстояние, ударила рукоятью меча в солнечное сплетение, и Пьер сложился пополам. Через месяц её перестали недооценивать. Но чаще всего — по вечерам, когда тренировки кончались и дворец затихал — Лалиса стояла у окна и смотрела на огни за штор. Она не знала, где комната Джису. Но почему-то искала её каждый вечер. Среди сотен окон она пыталась угадать, за каким из них скрывается принцесса. За каким — тишина. За каким — пустота. Они не разговаривали. Не встречались. Джису стояла высоко. Лалиса — низко. Между ними были этажи, коридоры, караульные и стена молчания, которую никто не пытался разрушить. Пока однажды Лалиса не забрела в библиотеку. Это случилось случайно. Или нет. Она шла по коридору северной башни, где никогда не бывала, и толкнула дубовую дверь, обитую кожей. Библиотека оказалась маленькой, круглой, с высокими стеллажами, уходящими вверх. Пахло кожей, пылью и плесенью. Свет пробивался через узкое окно-розетку, падал цветными бликами на пол. Лалиса сделала шаг и замерла. На подоконнике, поджав ноги, сидела Джису. Тёмные волосы распущены, падают на плечи, закрывают половину лица. На ней белое платье — тонкое, почти прозрачное в свете луны. Без рукавов, с глубоким вырезом. Лалиса видела ключицы, выступающие, острые, почти хрупкие. И каблуки. Чёрные, лаковые, с серебряными пряжками. Они висели на пальце Джису — она сняла их и крутила, глядя, как блестит лак. Стук каблуков о каменный пол заставил Лалису очнуться. — Вы любите читать? — спросила Джису. Голос был ровным, тихим, почти без интонации. Французский с акцентом — тягучий, мягкий, будто слова лились сквозь шёлк. — Я не умею, — ответила Лалиса. Она хотела добавить «Ваше высочество», но забыла. Язык не повернулся. Джису кивнула. Медленно, будто обдумывая. — Хотите, я научу вас? — Зачем? — Потому что вам здесь скучно. — Джису опустила каблуки на пол. Они стукнули глухо — лакированное дерево о камень. — Я вижу. Лалиса не ответила. Смотрела на лицо Джису. Бледное, гладкое, с острыми скулами и тёмными глазами, в которых не было ни страха, ни интереса. Только пустота. Такая же, как у самой Лалисы. — Хорошо, — сказала она. Джису спустилась с подоконника. Каблуки стукнули раз, другой, третий. Джису прошла мимо Лалисы, и ветерок от её платья коснулся лица Лалисы. Запах роз и чистого белья. Она подошла к стеллажу, провела пальцами по корешкам. Медленно, будто гладила живое. — Вот, — она вытащила книгу в кожаном переплёте. — Это стихи. О любви. — Есть другие? — Есть. Но эта самая красивая. Джису села на скамью у стены. Похлопала рядом. — Садитесь. Лалиса села. Расстояние между ними было как ладонь. Она чувствовала тепло тела Джису — даже сквозь платье, даже сквозь воздух. Каблуки стояли на полу, прислонённые друг к другу, как сиамские близнецы. — Повторяйте за мной, — Джису открыла книгу. «Je suis l’amour, je suis la vie, je suis la honte…» Лалиса повторяла. Слова были чужими, твёрдыми, как французский камень. Но на языке Джису они звучали мягко, почти как песня. Они читали час. Два. Луна переместилась за окном, и цветные блики от розетки поползли по полу. — Вы быстро учитесь, — сказала Джису, закрывая книгу. — У меня хороший учитель. — Вы мне льстите. — Я не умею льстить. Джису повернула голову. Посмотрела в глаза. Вблизи Лалиса увидела, что её глаза не просто тёмные — они цвета старого дерева после дождя. В них отражались свечи. — Почему вы не поднимаете глаз, когда стоите на коленях перед королём? — спросила Джису. — Потому что я солдат. — А сейчас? — Сейчас я не на коленях. Джису улыбнулась. Впервые за всё время. Уголки губ приподнялись медленно, будто не привыкли к этому движению. — Встаньте на колени, — сказала она. — Зачем? — Я хочу посмотреть, как вы это делаете. Лалиса смотрела на неё несколько секунд. Джису не отвела взгляд. Не покраснела. Просто ждала. Лалиса медленно сползла со скамьи. Опустилась на колени перед Джису. Каменный пол был холодным, неудобным. Лалиса чувствовала каждую трещинку. Джису смотрела на неё сверху вниз. Лалиса смотрела на каблуки. Чёрные, лаковые, с серебряными пряжками. Они стояли вплотную, почти касаясь её колен. — Вы не боитесь меня? — спросила Джису. — Нет. — Зря. Все боятся. — Чего? — Меня. Моего короля. Своего будущего. Лалиса подняла глаза. Посмотрела на лицо Джису — сверху вниз, с колен. — Я не боюсь, — повторила она. — Потому что я уже теряла всё. Бояться нечего. Джису молчала. Смотрела в глаза. — Встаньте, — сказала она тихо. — И завтра приходите снова. Мы продолжим. Лалиса встала. Поклонилась. И ушла, не оглядываясь. Но всю дорогу до своей комнаты она слышала стук каблуков за спиной. Хотя Джису осталась в библиотеке.

✿