Глава 5. Пугать Гейл пустыми угрозами
26 мая 2026 г., 18:00
Была суббота, но Кави встала раньше, чем в будние дни — ещё до того, как петушиные часы в моей комнате успели прокричать. Я отдёрнула шторы, впуская утренний свет, и выглянула в окно: она уже была в саду, пересаживала яркие розы из горшков в землю. Дум был рядом, виляя хвостом и бегая вокруг.
— Ну надо же. Ты сегодня поздно встала, Гейл, — окликнула меня бабушка, сидя на своём обычном месте на диване в гостиной и вяжа. К счастью, сегодня на ней были большие наушники, так что мне не пришлось терпеть привычный грохот тайского попа.
— Доброе утро, бабушка.
— Мм, доброе. Слышала, ты вчера каталась на лодке по бассейну. Совсем с ума сошла, да? Надо бы доктору Четасик тебя осмотреть. Если что-то не так, лучше поймать это пораньше.
— Я чувствую себя совершенно нормально, бабушка. Просто люблю грести.
— И ты гребёшь в бассейне? Почему просто не попросила мать как следует? Она бы велела тебе выкопать канал.
— Правда? — мои глаза загорелись. — Мы можем выкопать его прямо у нас на участке?
— Можем. Места в заднем саду достаточно. Только вот вся эта земля принадлежит Кави, знаешь ли. Придётся спросить у неё, согласна ли она отдать часть под твой водный канал.
— …
— Или можешь просто съездить на наш участок в Пхитсанулоке. У нас там сотни акров. Настоящий канал, всё как полагается. Ничего копать не придётся.
Клянусь, мои зрачки, наверное, расширились от восторга.
— Ты имеешь в виду Город Двух Рек? — спросила я.
— Ага. Кави использует его, чтобы разводить ритуальных буйволов и выращивать урожай — чем бы она сейчас ни занималась. Но сама она там почти не бывает. У неё есть для этого работники.
Опять всё принадлежит Кави… Мои руки сами собой сжались в кулаки. Это странное чувство снова поднялось внутри. Земля за нашим домом. Участок в Пхитсанулоке. Я знала, что Кави без колебаний отдала бы мне всё, если бы я попросила. Она такая. И всё же я не могла избавиться от горького осадка. Почему всё принадлежит Кави? Почему у неё есть всё, а у меня — ничего?
Это ревность?
Нет. Ни за что. Мне незачем кому-либо завидовать.
Я отвернулась и пошла искать Камкхао. Когда я вышла через заднюю дверь, я увидела маму, сидящую на скамейке с чашкой кофе и читающую любовный роман.
— Мама, — сказала я. — Где мои слуги-мальчики?
— Что? — она едва не поперхнулась кофе и резко обернулась. — Слуги-мальчики? С каких это пор у тебя «мальчики»? Твой отец говорил, что ты лесбиянка, разве нет? Значит, тебе нравятся женщины, так?
Я на мгновение замерла, не зная, что меня удивило больше — то, что она спутала «мальчиков» со «своими парнями», или то, что мой отец вообще запомнил и счёл нужным упомянуть ей мою ориентацию.
С самого детства отец почти не обращал на меня внимания, кроме как на свою бухгалтерскую фирму в Стокгольме. Я проводила больше времени с меняющимися нянями, чем с ним. Они забирали меня из школы, следили, чтобы я ела, делали всё то, что он даже не пытался делать.
В шестнадцать я начала встречаться с Элиной Бликс и сказала отцу, что я бисексуальна. Он только промычал «м», а затем вернулся к работе.
В восемнадцать я сказала ему, что я лесбиянка. На этот раз он даже не отреагировал — был слишком занят разговором с важным клиентом.
Так что нет, я никогда не ожидала, что он запомнит мои предпочтения и ориентацию.
— Я имела в виду «мальчики» как слуги, а не парни.
— О, это ещё хуже. Король Рама V отменил рабство давным-давно. Где ты сейчас найдёшь рабов или слуг?
— Я имею в виду водителя, садовника, повара. Разве они технически не слуги?
— Эй, осторожнее! — мама едва не замахнулась на меня своим романом. — Это сотрудники, Гейл. Персонал. Мы платим им за работу. Они не «слуги» и уж точно не твои рабы. Не говори так на людях, иначе подумают, что я плохо тебя воспитала. И ради всего святого, запишись на курсы тайского языка, чтобы говорить как нормальный человек.
Я изобразила виноватое лицо и почесала щёку. В этот момент я заметила Камкхао, проходящего мимо с мешком удобрений на плече. Я воспользовалась случаем быстро попрощаться с мамой и направилась к нему.
— Камкхао, — позвала я.
— О! Мисс Гейл, — он улыбнулся, поставив мешок с удобрениями рядом с розами Кави и вытерев пот со лба предплечьем. — Прогуливаетесь по саду? Или вам что-то нужно?
— Ты можешь отвезти меня на рынок, Камкхао? Мне хочется съездить.
— На рынок? На какой именно?
— Не знаю. Я не была ни на одном рынке с тех пор, как вернулась в Таиланд.
— А, ясно. Тогда я быстро схожу в душ и переоденусь. Дайте мне пять минут, мисс Гейл. — Он уже собирался сорваться с места, но я его остановила.
— Подожди, Камкхао, — позвала я, бросив взгляд на маленький домик у края сада. — Новая домработница уже начала сегодня?
— Вы про мисс Маран? Эм… да, начала. Я видел её утром с Мукдой. Они убирались в доме. Кажется, мисс Маран ещё и завтрак приготовила.
Мои глаза едва не распахнулись. Я сегодня проспала, поэтому не завтракала с семьёй. Я даже не заходила на кухню, просто не чувствовала голода.
Маран готовила?
— Осталось ли что-нибудь с утра, Камкхао? — спросила я почти автоматически. Я никогда не ем остатки.
— Немного осталось, но совсем чуть-чуть. Мисс Маран всё очень точно рассчитала. Мадам сказала мне, Тхиту и Сале доесть, потому что знала, что вы не едите остатки. Но мы ещё не трогали.
— Тогда иди в душ и переоденься, — быстро сказала я. — Забери меня у входа.
— Да, мисс.
Как только он ушёл, я поспешила обратно в дом, проигнорировав крик матери, спрашивающей, не собираюсь ли я так спешно улетать обратно в Швецию. Я направилась прямо на кухню, открыла большой шкаф и достала два оставшихся блюда. Осталось немного яичницы и жареная брокколи с креветками, как и сказал Камкхао.
Я села за стол и съела всё за пять минут. Готовка Маран была неплохой. Немного пресной, возможно, но это, скорее всего, потому, что бабушка велела ей не перебарщивать со специями. Как раз вовремя, подумала я. Камкхао ни за что не догадается, куда я исчезла на эти пять минут.
Он отвёз меня на рынок, ближайший к школе. Когда мы вышли на тротуар, я сразу заметила знакомую тележку с жареными свиными шашлычками. Тот же продавец, то же место. Он удивлённо посмотрел на меня, продолжая переворачивать мясо на гриле.
— Ну надо же, иностранная мисс вернулась! Я думал, вы уже сбежали.
— С чего бы мне сбегать?
— Да я подумал, вы дама с подвохом, вот и всё.
Я нахмурилась.
— С подвохом? Я совершенно прямая и честная. Во мне нет ничего кривого.
Затем я протянула руку за кошельком Камкхао. К счастью, сегодня я взяла с собой наличные.
— Вот то, что я вам должна. Сдачу оставьте себе.
Я протянула фиолетовую купюру. Продавец просиял и с благодарностью поклонился. Честно говоря, мне бы хотелось, чтобы он поклонился до земли, как положено, но времени не было. Я попрощалась и направилась вглубь рынка, Камкхао шёл следом.
— Что вы хотите купить, мисс?
— Понятия не имею. Я об этом не думала.
Я огляделась. Рынок выглядел точно так же, как в теледрамах. Справа от меня была лавка со свининой; продавец носил толстую золотую цепь — явный признак того, что дела у него идут отлично. Я чувствовала на себе взгляды — вероятно, потому что такие, как я, обычно не появляются в подобных местах. Продавцы выкрикивали свои предложения, зазывая покупателей.
— Мисс Гейл! — голос из самого ада прорезал шум рынка и его «запах» выделялся даже сильнее, чем резкий запах самого базара. Я слишком хорошо знала этот голос. Я едва не развернулась, чтобы немедленно приказать Камкхао отвезти меня обратно домой. Голос Фрейи пах черничным соусом поверх ванильного мороженого; по сравнению с ним голоса её друзей были совершенно безвкусны.
— За покупками, мисс Гейл? Ого, снова с радио? Вы его правда так любите? — сказала Ли Пинг, подходя вплотную и тыкая в радио, закреплённое у меня на поясе. — Такое олдскульное! Вы знали, что у семьи Фреи куча развлекательных бизнесов? Даже традиционный тайский ансамбль пипхат и театр ликей. Если таким старушкам, как ты, это интересно, мы можем дать вам её визитку.
Я отпрянула, раздражённо цокнув языком, и подняла руку, чтобы оттолкнуть Ли Пинг от себя. Оглядевшись, я заметила Фрейю, главную зачинщицу, — она стояла с метлой в руках. Ни капли стыда на лице, всё та же игривая ухмылка, словно у охотничьей собаки, взявшей след. Чуть позади неё была девушка по имени Нуппхон, которая действительно подметала пол, будто это была её настоящая работа; я бы легко поверила, если бы мне сказали, что её наняли по-настоящему. Парень по имени Найджел снимал Фрею на камеру. Похоже, одной из этих мелких чертят сегодня не было.
— Думаете, где Эсти? — спросил Найджел, опуская камеру. — Сегодня суббота, у неё репетиторство, мисс Гейл.
Что ж, это хорошо. По крайней мере, среди них есть хотя бы один будущий лидер нации, которому не всё равно на учёбу. Я выпрямилась, подняла подбородок и спросила:
— И что привело вас к подметанию рынка?
— Из-за вас, мисс Гейл, — ответила Фрейя.
— Из-за меня? Что значит — из-за меня?
— Потому что вы потеряли сознание, съев один из моих брауни, и меня наказали. Десять часов общественных работ. Это — первый час.
Её объяснение освежило мою память — я слышала об этом, когда она говорила с Чамином, когда мы столкнулись. Я резко повернулась к девушке, которая подметала пол так усердно, что её золотые серьги подпрыгивали с каждым движением.
— А почему Нуппхон делает это вместе с тобой?
— Потому что она хорошо подметает. Её мама — уличная уборщица, а отец водит мусоровоз.
Чем больше я узнавала об этой Нуппхон, тем сильнее удивлялась, как она вообще оказалась в Международной школе Швакорн. И вместе с тем всё больше убеждалась, что эта стая адских шавок её просто использует. Но, впрочем, вмешиваться было не моим делом.
— Я спрашиваю, почему ты заставляешь её это делать, когда платить за инцидент с брауни должна ты?
— Потому что у меня есть деньги, чтобы ей заплатить. И ей нравится зарабатывать. — Охотничья собака пожала плечами, и в её глазах на мгновение мелькнул хитрый блеск, а на губах заиграла кривая улыбка. — Точно так же, как вы платите Маран за то, чтобы она была вашей домработницей.
Моя челюсть непроизвольно сжалась. Это было неправдой — Маран наняла мама, не я. Если бы выбор был за мной, я бы выбрала кого-то с куда более достойным прошлым. Сама мысль о том, что я наняла её из симпатии… какая наглость. Похоже, эта адская шавка решила спровоцировать меня.
Что ж.
— Нуппхон, — позвала я.
— Да, мисс Гейл? — она сразу обернулась; пот стекал по её вискам и спине — явное доказательство того, как усердно она работала.
— Сколько тебе платит Фрейя? Я заплачу втрое больше. Можешь остановиться. Тебе не нужно больше терпеть такое обращение от этих девчонок.
Её глаза широко распахнулись. Руки крепче сжали древко метлы, так что кокосовая щётка приподнялась над землёй. Она покраснела, замялась, будто не знала, что ответить, возможно, поражённая моей щедростью. Что касается охотничьей собаки Фрейи, как я и ожидала, её челюсть едва заметно напряглась. Выражение лица выдало ярость. Она почти зарычала, переводя взгляд с застенчивой Нуппхон на меня.
— Ну надо же, мисс Гейл, — сказала она с натянутой улыбкой, совершенно не сумев скрыть огонь в глазах. — Стоило только упомянуть Маран, и вы уже настолько злитесь, что решили со мной сцепиться?
Ты первая бросила камень, не так ли?
Я снова выпрямилась и сделала шаг вперёд, сокращая расстояние, чтобы не кричать через весь рынок, но высокий темнокожий парень Найджел встал между нами, словно сторожевая собака рядом со своей хозяйкой.
Ах да. Если я правильно помню, семье Найджела принадлежит несколько рынков. Этот, вероятно, тоже их.
— Эм… мисс Гейлин, может, нам лучше пойти дальше, — прошептал Камкхао, приблизившись ко мне сзади. Только тогда я осознала, что всё это время он стоял рядом и молча наблюдал за происходящим. Нет, нет, нет. Только бы он не решил, что у меня есть чувства к Маран и не вздумал ей это передать.
— Она мне не нравится.
— О-она? Вы про… мисс Маран? — он замялся, неловко усмехнувшись. — Конечно, мисс. Я и не думал ничего такого. Но, может, нам правда лучше уйти? Все смотрят.
Я оглянулась и увидела, что он прав. Почти все торговцы и покупатели остановились и наблюдали за нами — за мной и этой дикой стайкой школьниц, будто мы были зрелищем интереснее их обычных телесериалов.
Фрейя сухо рассмеялась. Она выглядела необъяснимо раздражённой. Почему? Где её слабое место, интересно. Что именно выводит её из равновесия, пусть даже на мгновение? Если я это выясню, у меня будет идеальное оружие для следующей стычки.
— Видите того лысого, что собирает деньги с торговцев? — Фрейя кивнула в сторону мужчины средних лет на другой стороне прохода. — Его зовут мистер Бунронг. Ему лет пятьдесят. Он занимается нелегальными займами.
— И что?
— А то, что этот тип, спроси любого здесь, все скажут: именно он даёт мисс Маран деньги на карманные расходы.
Карманные расходы…
— И зачем ты мне это говоришь?
Маран что, любит покупать карманы?
— Я просто помогаю. Вы ведь новенькая. Не хотелось бы, чтобы вы упустили местные слухи. Может, вы будете достаточно любезны и предупредите свою сестру не связываться с кем-то вроде мисс Маран. — Фрейя лукаво улыбнулась. — Хотя, честно говоря, вам самой стоило бы последовать этому совету, мисс Гейл.
У меня не было ни сил, ни желания разбираться в её извращённой логике, поэтому я повернулась к Камкхао и сказала, что хочу десерт. Мы ушли, не попрощавшись, оставив эту адскую компанию позади, и остановились у самой большой лавки с тайскими сладостями на рынке.
В Швеции тоже были тайские десерты, но редкие и ограниченные — совсем не такие, как в тех мечтательных дорамах. Я была в восторге от витрин, уставленных сладостями, заказывая всё подряд и отправляя Камкхао со списком покупок такой длины, что кошелёк трещал по швам. Количество было таким огромным, что он едва смог всё унести.
Я развернула каном сай сай — паровой десерт из рисовой муки с кокосовой начинкой, когда мы уже сидели в машине. Завёртка из бананового листа придавала ему тот самый, неповторимо тайский шарм. От сладости исходил лёгкий аромат свечного дыма, и она была совсем не приторной — идеальный баланс. Этот запах напомнил мне звук пипхат-ансамбля, о котором говорила Ли Пинг, утверждая, что семья Фрейи занимается таким как частью своего бизнеса. Должна признать, — это было любопытно.
— Хотите, включу музыку? Могу подключить к вашему телефону, — предложил Камкхао, уже потянувшись к магнитоле.
— Нет, — ответила я, разворачивая каном рей рай — клецки из рисовой муки. — Я хочу слушать это.
Я достала своё портативное радио и включила его, надеясь услышать ту самую мелодию, которую помнила с пяти лет.
Мы вернулись домой около двух часов дня. Я занесла пакеты со сладостями в дом, предложила менее сладкие бабушке и маме, затем направилась в сад искать Кави. Она спала в гамаке под большим деревом, прижимая к груди энциклопедию растений. Я тихо положила рядом с ней пакет со сладостями и пошла дальше по дорожке к небольшому домику для гостей в дальнем конце сада.
Маран не было в основном доме. Я знала это, потому что уже проверила каждую комнату. Значит, она должна быть в том маленьком доме. Это был скромный одноэтажный дом. Камкхао говорил, что там две спальни — как раз достаточно для матери и дочери.
Моё сердце вдруг забилось быстрее, без всякой видимой причины, когда я постучала в дверь. Возможно, дело было просто в прогулке по саду. Я снова и снова убеждала себя, что отдам ей сладости, скажу, что это остатки, и она вежливо поблагодарит. Этого будет достаточно. Мне хватит сладкого аромата её голоса. Но когда дверь открылась… Передо мной стояла маленькая девочка с яркими глазами и светло-голубым платком на голове.
— Чем могу помочь, мэм?
— …
Это была дочь Маран. Та самая девочка в платке из магазина электроники. Значит, Маран и этот ребёнок — и есть та самая пара мать и дочь. И тот анонимный доброжелатель, который купил им кондиционер…
Это была я.
