СПЕЦИАЛЬНАЯ ГЛАВА 1. Благословлённая Нуппхон
26 мая 2026 г., 18:00
Гейлин однажды сказала, что родиться в богатой семье — одно из величайших благ в жизни. Но для Фрейи самым большим благословением было то, что ей довелось провести школьные годы рядом с девушкой по имени Нуппхон.
— Доброе утро, Нуппхон. Что ты сегодня приготовила мне на обед?
— Жареные баклажаны и суп с жареным яйцом, — Нуппхон поставила на парту двухъярусный ланч-бокс.
— Думаешь, сможешь это съесть?
Фрейя улыбнулась.
— Конечно смогу.
Лгунья.
Фрейя начала нанимать Нуппхон готовить для неё обеды ещё с десятого класса и за два года это стало их ежедневной привычкой. Теперь они были выпускницами, а она всё так же каждый день зависела от еды, приготовленной Нуппхон. Обычно Нуппхон делала простые блюда из ингредиентов, которые можно было найти где угодно. Что-то вроде пад-крапао или тофу с рубленой свининой. Меню постоянно повторялось по кругу, и Фрейя даже представить не могла, что момент расплаты наступит так скоро.
Жареные баклажаны.
У её отца, финна, была настолько сильная аллергия на баклажаны, что всё тело покрывалось сыпью. В детстве Фрейя однажды увидела это собственными глазами и с тех пор боялась баклажанов и избегала их. Но если готовила госпожа, которой она так восхищалась, как преданная собака могла отказаться есть?
До выпуска оставалось всего два месяца. Нуппхон уже получила стипендию в ведущем государственном университете на фармацевтический факультет. А Фрейя всё ещё не могла решить — вернуться ли ей в Финляндию ради учёбы в университете или поступить в частный университет в Таиланде. Да, она родилась в Финляндии, но никогда по-настоящему там не жила. Желание возвращаться было почти нулевым. К тому же у неё была куда более важная причина остаться здесь.
Её друзья — Ли Пинг, Найджел и Эсти, тоже решили остаться. Фрейя постоянно убеждала себя, что именно поэтому не хочет уезжать. Но в глубине души знала правду.
В прошлом месяце она придумала план: рискнуть, словно покупая лотерейный билет, и просто предложить Нуппхон стать её девушкой. Она прекрасно понимала, что шансы ничтожны. Но если никогда не играть — никогда и не выиграешь. Разве не так думают все покупатели лотерейных билетов?
Она просила совета у всех друзей из их «Банды Объединённых Наций», но без толку. Все были против этой идеи и уверяли, что у неё нет ни единого шанса. Они с Нуппхон даже не были особенно близки. В лучшем случае — одноклассницы. Иногда работодатель и работница, когда Фрейя придумывала очередной повод нанять её.
Их переписки в Line в основном состояли из просьб Фрейи дать списать домашку, купить конспекты для подготовки или помочь с подготовкой к тестам за деньги. Как ни посмотри — этот лотерейный билет почти наверняка был проигрышным. Поэтому Фрейя решила не слушать друзей и спросить совета у кое-кого другого.
Первой была Гейлин.
— Мисс Гейл, — во время свободного урока перед обедом Фрейя выскользнула из библиотеки, устроилась на лестнице и набрала номер. Пока шёл вызов, она лениво разглядывала проходящих мимо младшеклассников, нарочно смущая их одним только взглядом.
— Почему ты мне звонишь? — всё тот же резкий тон. Но Фрейя и не ожидала, что Гейлин вообще ответит, так что уже это казалось маленькой победой.
— Мне нужен совет насчёт школы.
— Скорее насчёт Нуппхон, разве нет?
— Ну… да, я…
— Хочешь пригласить её на свидание?
Как всегда проницательна. Чамин однажды сказала, что Фрейя — это Гейлин в более молодом теле. Фрейя никогда с этим не соглашалась, но иногда даже она не могла отрицать, что Гейлин понимала её так, как никто другой. Будто две собаки одной породы, которые просто инстинктивно чувствуют друг друга.
— Именно. Есть какой-нибудь совет, мисс Гейл?
— Нет.
— Совсем никакого?
— И шансов никаких. Это невозможно. Сдавайся.
— Как вы можете так говорить, мисс Гейл? — голос Фрейи стал жёстче, а пальцы крепче сжали телефон. — Даже вы в итоге завоевали сердце леди Маран.
— Это другое. У нас с Маран с самого начала были все шансы, — голос Гейлин звучал спокойно и отстранённо, словно высокомерие давно стало частью её натуры. И, по правде говоря, так оно и было. — Ты и сама прекрасно знаешь: я красивее всех, превосхожу остальных во всём, добродетельна и к тому же богата. Какая женщина в этом городе не захотела бы стать моей леди?
Фрейя прижала ладонь ко лбу, мгновенно пожалев, что вообще позвонила. Прикусив губу, она перевела взгляд к окну — отсюда как раз был виден сельскохозяйственный сад Кави.
— И чем же я отличаюсь от вас, мисс Гейл? — парировала она. Если все вокруг так уверены, что она — молодая версия Гейлин, то пусть. Она это докажет. — Я тоже красивая, превосходная, добродетельная и богатая. Моя мать — исследовательница, отец управляет компанией, а наша семья владеет развлекательным бизнесом. Так скажите мне, почему Нуппхон не захотела бы стать моей леди?
— Как ты смеешь сравнивать себя со мной? — фыркнула Гейлин, резко выдыхая. — Но раз уж ты так отчаянно выпрашиваешь совет, я всё же дам его тебе, потому что я великодушна и добра.
В этот момент в голове Фрейи вспыхнула тысяча оскорблений, готовых сорваться с языка. Но она сдержалась. Возможности вроде этой, когда Гейлин действительно могла сказать что-то полезное — выпадали редко. Поэтому она промолчала и продолжила слушать.
— Впервые я поняла, что леди Маран испытывает ко мне чувства, когда она начала беспокоиться обо мне. Она всегда была заботливой, это правда. Но когда она массировала мне ноги, её взгляд был другим. Более нежным, чем с кем-либо ещё.
— Высокомерие вам всё ещё не изменяет, мисс Гейл.
— Тебе стоит наблюдать за тем же, Фрейя. Замечай, волнуется ли Нуппхон, когда тебе больно. Смотрит ли на тебя так, как не смотрит на других.
— И как мне понять, что это что-то особенное?
Этот вопрос заставил Гейлин ненадолго замолчать, прежде чем она ответила:
— Это ты должна понять сама. Но если ты всерьёз хочешь пригласить её на свидание, начни с того, чтобы относиться к ней лучше — загладь вред, который причинила. Назвался груздем — полезай в кузов.
Что?
Фрейя даже не успела спросить, что вообще должна означать эта поговорка, как Гейлин перебила её, заявив, что ей пора вести урок игры на гитаре, и сразу сбросила звонок. Фрейя тяжело вздохнула. Её лицо исказилось от раздражения, и она мысленно проклинала себя за то, что вообще решила позвонить мисс Гейлин.
Поднявшись со ступенек, она направилась обратно в библиотеку. Но прежде чем успела свернуть за угол здания, прямо ей навстречу выбежала младшеклассница, и они сильно столкнулись. В тот миг, когда девочка поняла, что перед ней Фрейя, всё её тело задрожало. Глаза распахнулись от страха, а руки сами собой сложились в уважительном жесте, хотя тайкой она была даже не наполовину. Фрейя замерла на месте; раздражение после разговора с мисс Гейлин всё ещё читалось на её лице. Она опустила взгляд. Во время столкновения девочка случайно наступила ей на туфлю.
— П-простите, пожалуйста. Я не смотрела, куда иду, — запинаясь, пробормотала младшеклассница, быстро кланяясь и снова и снова извиняясь в панике. Она даже присела, собираясь вытереть дорогие кожаные туфли Фрейи, но та вдруг кое-что придумала и поспешно остановила её.
— Не нужно.
След от пыльной подошвы отчётливо выделялся на дорогой чёрной коже. Но стоило Фрейе вернуться в библиотеку, как хмурое выражение исчезло с её лица так, будто его никогда и не было. Она тут же радостно завиляла своим воображаемым хвостом и направилась прямиком к Нуппхон, сидевшей в углу наедине с учебником по химии.
— Нуппхон, — прошептала она, наклоняясь к ней. — Мне на ногу только что наступила одна младшеклассница. Очень больно… наверное, даже синяк останется.
Нуппхон оторвала взгляд от учебника и посмотрела на кожаные туфли Фрейи, стоившие больше ста тысяч бат. И действительно заметила на них пыльный след.
— В следующий раз смотри, куда идёшь, Фрейя, — только и сказала она, после чего снова опустила взгляд к книге.
Та, кого отчитали, прищурилась, пытаясь понять, что это вообще значит. Это было беспокойство?
— Правда очень больно, Нуппхон.
— Я слышала.
— Смотри, даже след на туфле остался.
После этого непрекращающегося нытья Нуппхон тяжело вздохнула, и на её лице отчётливо проступило раздражение. Наконец она достала из сумки влажную салфетку, наклонилась и вытерла след с туфли Фрейи.
— Всё? Теперь довольна, Фрейя?
Хозяйка туфель застыла на месте. Её светлое, тонкое лицо залилось краской, а несуществующий хвост в её воображении заметался с бешеной скоростью.
Так… значит, Нуппхон всё-таки переживает за неё?
***
За двадцать минут до конца перемены Фрейя вышла из библиотеки, вспомнив, что ей нужно проверить кукурузу, которую она выращивала для урока сельского хозяйства. Ещё два дня назад растения выглядели совсем увядшими, и Кави дала ей советы, как их спасти. Теперь Фрейе было интересно, помогло ли это. Во время обеденного перерыва школьный сельскохозяйственный участок казался немного пустым без Маран. Прекрасная уборщица, на которую когда-то заглядывались почти все мужчины из школьного персонала, в конце концов решила связать свою жизнь со старшей дочерью хозяйки школы. Для посторонних Маран была всего лишь бедной матерью-одиночкой, которой невероятно повезло пожениться с дочерью богатой семьи. Но те, кто знал всю историю, прекрасно понимали: Маран и Гейлин были предназначены друг другу. Хотя, если бы спросили Фрейю, она без колебаний ответила бы: «Мисс Гейл — просто дворняга, которой повезло сорвать цветок с самой высокой ветки». — Ну что, мисс Кави, оно уже сдохло? — внезапно окликнула её Фрейя, прикрывая глаза рукой от полуденного солнца. В воздухе витал сладкий аромат цветов. Доберман Дум крепко спал и громко храпел неподалёку, из-за чего Фрейя всерьёз недоумевала, как Кави вообще может полагаться на него как на сторожевого пса для своих посадок. — О чём ты? подняла голову от грядки с салатом Кави и прищурилась, глядя на проблемную ученицу, которая только что ворвалась сюда. Она сняла садовые перчатки. — О моей кукурузе, конечно. — А-а… — протянула Кави. — Нет, ещё жива. Ожоги на листьях уже начали проходить. Наверное, спрей, которым мы обработали её вчера, подействовал. В отличие от большинства людей, Кави часто разговаривала с растениями так, будто они могли её понимать. Зелень листьев казалась ей куда более притягательной, чем любые другие краски мира. Почти всё своё время она проводила среди грядок с руками в земле и под палящим солнцем, так что мало кто поверил бы, что она вторая дочь мадам Кингкэу. Фрейя огляделась по сторонам. Убедившись, что рядом никого нет, кроме храпящего Дума, она быстро схватила перепачканную землёй руку Кави и посмотрела на неё умоляющими глазами совсем как доберман, выпрашивающий лакомство. — Мисс Кави, мне нужен совет. Учительница сельского хозяйства моргнула и слегка наклонила голову. — О чём? — До выпуска осталось всего два месяца, и я подумала… — Ты хочешь поступать на растениеводство? Или на ботанику? — Нет. — А-а… — её маленькая надежда заполучить ещё одну студентку в свою сферу тут же угасла. Но по глазам Фрейи Кави поняла: речь идёт о чём-то куда более серьёзном, чем учёба. — Я хочу предложить Нуппхон стать моей девушкой. Наконец загадка раскрылась — Кави стала вторым человеком после Гейлин, который узнал об этом. Господи, мысленно взмолилась Фрейя, пожалуйста, пусть мисс Кави окажется разумнее своей сестры. Услышав, что дело касается любви, Кави тихо усмехнулась. Она невольно подумала, насколько сама не подходит для любовных советов. Если бы доктор Четасик услышала об этом, то наверняка только фыркнула бы: человек вроде неё, нарушивший Третью заповедь и вступивший в связь с чужим партнёром, — последний, кто имеет право давать советы о любви. Поэтому, если уж она и могла что-то посоветовать, то лишь то, в чём разбиралась лучше всего. — Попробуй подарить ей цветы. Все любят цветы. У них столько оттенков, столько значений. Для кого-то твоего возраста хорошо подошла бы сирень — символ чистой первой любви. — Но Нуппхон однажды сказала, что ей не нравятся цветы. Говорит, их нельзя съесть и от них нет никакой пользы. — Тогда подойдут съедобные цветы, — Кави указала в сторону восточной части участка. — Сесбания, клитория, лотос. В моём саду всё это есть. — Вы бы отдали их мне, мисс Кави? — Нет. — Тогда зачем вообще говорить, что они у вас есть? — Просто похвастаться. Ну конечно. В духе сестры мисс Гейл. — Кави, у тебя есть минутка? — позади раздался низкий знакомый голос. Фрейя обернулась и увидела Чамина, входящего в сад с небольшим папоротником в руках. — Что такое, Чамин? — Папоротник, который ты поставила в художественном кабинете… кажется, его листья начинают желтеть. Не могла бы ты посмотреть, что с ним? Фрейя прищурилась, разглядывая растение. Для неё листья выглядели достаточно зелёными. Но для человека, который каждый день работал с цветом, как Чамин, замечать даже малейшие изменения было привычным делом. — Конечно. Дай посмотрю. Кави забрала у него папоротник и скрылась в своей стеклянной теплице — главном рабочем месте, — оставив Фрейю и Чамина вдвоём среди овощных грядок. — А ты что здесь делаешь, Фрейя? — Пришла попросить у мисс Кави совета. — Совета? Насчёт чего? Почему не пришла ко мне? Вообще-то я твой куратор. — Любовные дела, очевидно. А к вам я не пришла потому, что и так знаю, чем бы всё закончилось — вы бы просто заставили меня рисовать акварелью свои чувства. — Кто тебе такое сказал? — Чамин нахмурился. — Я бы не заставлял тебя рисовать акварелью. Я бы велел тебе сложить тысячу бумажных сердечек. А если бы ты не умела — сам бы научил. И в итоге… бедная Фрейя так и не получила ни одного по-настоящему полезного совета.***
В обеденное время кафетерий был забит людьми. Главным блюдом сегодня были спагетти с соусом песто. Фрейя подумала, что, возможно, стоит взять порцию — она уже давно не ела песто, но в итоге проигнорировала школьный обед и сразу потянулась к трёхъярусному металлическому ланч-боксу, который Нуппхон принесла ей утром. Найджел, Эсти и Ли Пинг ушли в магазинчик за пределами столовой, так что за столом остались только Нуппхон и Фрейя. А значит, последним человеком, к которому Фрейя могла обратиться за советом о своих чувствах, была… сама Нуппхон. — Нуппхон, мне нужно кое-что тебе сказать. — Что именно? — После еды, — голос Фрейи слегка дрогнул. — Давай сначала поедим. В горле пересохло. Всё её тело будто дрожало по двум причинам: во-первых, из-за нервов под спокойным взглядом Нуппхон, а во-вторых — из-за страха перед едой в ланч-боксе. Настал момент жизни и смерти. Её медовые глаза опустились на жареные баклажаны. Уголки губ дрогнули, когда она заставила себя улыбнуться. Перед глазами вспыхнуло воспоминание об отце — крапивница по всему телу, раскрасневшееся лицо, пот, льющийся ручьём, и судорожное дыхание после того, как он съел баклажаны. Неужели с ней будет то же самое? Она подняла металлическую ложку. Кончик дрожал, пока Фрейя подцепляла маленький кусочек баклажана и клала его поверх риса. Крепко зажмурившись, словно пытаясь отгородиться от самой смерти, она поднесла ложку ко рту. Но прежде чем еда коснулась губ, чья-то рука резко остановила её. Рука Нуппхон. — Ты и правда не умеешь говорить словами, да, Фрейя? — Нуппхон подняла тёмные глаза; в них смешались упрёк и усталое раздражение. — Неужели нельзя было просто сказать, что у тебя может быть аллергия на баклажаны? Ложка едва не выскользнула из пальцев. Фрейя быстро заморгала. — Нуппхон… откуда ты узнала? — В библиотеке я сказала твоим друзьям, что сегодня приготовила жареные баклажаны. Найджел и Эсти рассказали, что у твоего отца сильная аллергия на них. И что у тебя она тоже может быть. Попробуй хоть иногда говорить как нормальный человек, Фрейя. Половину времени я вообще не понимаю тебя. То ты милая, то язык у тебя острый как нож, то ты просто сидишь молча. Такое чувство, будто ты… — Ты мне нравишься, Нуппхон. Эти три слова, которые она держала в себе два года, сорвались с губ в самый неподходящий момент, растворившись среди шума обеденного перерыва, голосов учеников и смешавшихся запахов бесчисленных блюд. Сердце колотилось так сильно, будто вот-вот взорвётся, словно бешеный барабанщик отбивал ритм без малейшего намёка на романтику. Медовые глаза широко распахнулись и дрожали от волнения. Фрейя сглотнула; горло пересохло так сильно, будто было забито пылью, но она всё равно заставила себя продолжить: — Ты нравишься мне ещё с десятого класса. Её голос дрожал, совсем не так должна была звучать лидер компании девушек, которых боялись младшеклассники. Наследница известной развлекательной индустрии сейчас больше походила на охотничью собаку, в ужасе боящуюся, что хозяин её бросит. — Я знаю, — ответила Нуппхон. — Я не дура. И это было правдой. Наоборот, она была умной. Очень умной. Достаточно умной, чтобы попасть в эту международную школу по полной стипендии и шаг за шагом выбираться из бедности, выигрывая каждый конкурс на стипендию, в котором участвовала. Фрейя была уверена: однажды Нуппхон станет выдающимся фармацевтом. — А я тебе совсем не нравлюсь? — в острых глазах девушки проступила печаль. Её воображаемые уши поникли, словно у щенка, которому отказали. — Почему ты никогда мне не отвечаешь? Я пишу тебе в Line, а ты почти не реагируешь. Я пытаюсь стать ближе, постепенно перейти от дружбы к чему-то большему, а ты просто меня игнорируешь. Нуппхон опустила взгляд на металлический ланч-бокс, стоявший на столе, и увидела в его поверхности собственное отражение. С десятого класса она каждый день приносила в школу два ланч-бокса, потому что Фрейя, властная предводительница компании, платила ей за готовку. С самого начала Нуппхон знала: если она хочет выжить здесь, то не может позволить себе перейти дорогу лидерам школьной компании. Бедная девушка терпела издевательства. Каждый день десятого класса был для неё настоящим адом. Всё закончилось в одиннадцатом классе, когда Фрейя изменилась буквально за одну ночь. Она начала разговаривать мягче. Острый язык иногда всё ещё давал о себе знать, но Нуппхон больше не становилась объектом её насмешек. И со временем Нуппхон поняла: эта девушка издевалась над ней не из ненависти. А потому что она ей нравилась. — В десятом классе ты издевалась надо мной так, что меня возненавидели все вокруг. И что я теперь должна сказать? Спасибо? — она резко подняла глаза, коротко и колко рассмеявшись. — Ну тогда спасибо, Фрейя. Спасибо за то, что мучила меня, превращая школу в ежедневный кошмар, и всё это — потому что я тебе нравилась. — Нуппхон… — Ногти Фрейи впились в ладонь. — Прости меня. Если я скажу, что просто не понимала, что делаю, это будет лишь оправданием. Из-за меня ты страдала. Виновата была я. И ничто из того, что я сделаю сейчас, этого не исправит. Я даже не смею просить прощения. Просто хочу, чтобы ты знала… не было ни одного дня, когда я бы об этом не жалела. — … — Я хочу каждый день приходить в школу, видеть тебя, проводить с тобой время. Но я понимаю… если ты чувствуешь обратное, я не стану просить большего. Если ты ненавидишь меня... — Хватит, Фрейя. — Нуппхон… Будто что-то упало на пол — может, её сердце, а может, и весь мир сразу. Руки дрожали. Губы тоже. Ей хотелось снова извиниться, но какой теперь в этом смысл? И тут Нуппхон потянулась к школьной сумке, положила её себе на колени и что-то достала. Сердце Фрейи снова подпрыгнуло. — На случай, если нога всё ещё болит после того, как на неё наступили… я купила это тебе, — она протянула маленькую баночку с бальзамом, а затем перевела взгляд на ланч-бокс. — И не ешь баклажаны. Зачем рисковать? Сходи лучше за спагетти. Ты ведь любишь песто. Этот взгляд в её глазах, то самое беспокойство, о котором когда-то говорила мисс Гейл. Неужели это оно? — Нуппхон… — Фрейя взяла баночку обеими руками, словно драгоценность. — Знаешь, если бы мы стали парой сегодня, то до выпуска успели бы отметить два месяца отношений. А потом — первую годовщину, уже на втором семестре первого курса. И когда этот день настанет, я подарю тебе машину, чтобы тебе не пришлось ездить на занятия на автобусе. А на нашу шестую годовщину ты как раз окончишь фармацевтический… и мы отпразднуем это тоже. — Ты настолько далеко всё продумала? — тихий смешок сорвался с губ Нуппхон. Ей казалось, будто она впервые видит другую сторону Фрейи. Она почти готова была поклясться, что видит несуществующие собачьи уши, настороженно поднявшиеся от радости, — настолько это выглядело мило, что ей захотелось потрепать Фрейю по волосам. — Когда дело касается нас… я думала о куда большем. — Тогда почему ты раньше не подумала… — Нуппхон прочистила горло; её щёки слегка порозовели, — что если тебе действительно кто-то нравится, то ухаживать за ним нужно нормально с самого начала. Медовые глаза Фрейи вспыхнули. Мисс Кави говорила, что сирень символизирует первую любовь. Фрейя подумала, что этот цветок всё это время тихо цвёл в её сердце. Медленно, день за днём, пока наконец не распустился полностью в тот миг, когда другая ответила ей взаимностью одним только взглядом. — Ты станешь моей девушкой, Нуппхон? — Сначала доешь обед, а потом я дам тебе ответ, Фрейя.
