Среди обломков

Прошло три года. Сначала это было почти незаметно. Дни складывались в недели, недели в месяцы, и только по смене сезонов можно было отследить, как много прошло времени. Зима уже трижды сменилась весной, принося с собой годовщину важной, но болезненной даты, и каждый раз Чон ловил себя на том, что внутри всё больше что-то не даёт покоя. Терзает ощущение незавершённости, недосказанности, утягивая назад. Он долго не позволял себе обдумывать это. Списывал всё на привычку, на совпадение, на то, что в жизни просто появился человек, который оказался в нужное время рядом. Но с каждым месяцем становилось очевиднее: дело было не только в этом. Не только в совпадении. Иногда он ловил себя на том, что прокручивает тот самый момент. Улица у мемориала, чужие слова и то, как омега ушёл. Резко, без шанса. И каждый раз в голове возникал один и тот же вопрос, который он упрямо игнорировал: а что, если тогда стоило не отпустить? Не дать уйти, сказать что-то, объяснить. Но он не сделал ни одного из этих вариантов, и именно это не отпускало. Со временем это стало не просто воспоминанием, а чем-то вроде незакрытого дела. Чонгук привык доводить всё до конца: в работе, в жизни, в собственных решениях. Но здесь осталась пустота, которую он не смог заполнить даже спустя годы. Однажды он всё же позволил себе сделать то, чего не делал раньше. Не потому что считал это правильным, а скорее потому что больше не мог игнорировать внутреннюю потребность. Пользуясь доступом, который давала работа, он нашёл адрес, где жил Тэхён. Приехал вечером, в тот час, когда они обычно созванивались, и стоял перед дверью какое-то время, не решаясь постучать. Сам не до конца понимал, зачем пришёл. Не было плана, не было заготовленных слов. Только странное ощущение, что если он сейчас развернётся и уйдёт, то сильно пожалеет. После несмелого стука дверь всё же открыли, но на пороге стоял не тот, кого он ожидал увидеть. Незнакомый мужчина, чужой голос. — Здравствуйте. Что Вам нужно? Чонгук стушевался из-за того, что перед лицом был незнакомый человек, который резко достал его из дымки надежды, что сейчас он увидит и услышит омегу. — Здравствуйте. Простите за вторжение. А Ким Тэхён здесь? — Тут такой не живёт, — растерянно ответил мужчина. — Мы уже давно въехали сюда. — Насколько давно? — Пару лет. Чон кивнул, коротко поблагодарил и ушёл. Тогда стало окончательно ясно: Тэ исчез не просто из его жизни, он исчез вообще. Прошло ещё время, жизнь продолжалась. Работа не давала останавливаться, требовала внимания, концентрации, и Чонгук справлялся. Как всегда. Только иногда, в моменты тишины, мысли возвращались туда, куда он уже давно не хотел их пускать. Он так и не узнал, куда Ким уехал. Не узнал, почему. И, что хуже всего, так и не сказал ничего из того, что должен был. В обычный вечер, который слился со всеми предыдущими, телевизор работал фоном, не привлекая особого внимания. Гук не следил за тем, что именно показывают, просто перебирал какие-то документы, пока звук внезапно не привлёк внимание. До боли знакомый голос. Он моментально замер. Сначала просто нахмурился, будто пытаясь понять, не помутился ли рассудок, а потом поднял взгляд. На экране шло американское музыкальное шоу. Яркий студийный свет, большая сцена, зрители. И он. Тэхён откровенно блистал, отчего Чон не сразу узнал его. Он изменился, выглядел более уверенно, привлекательно. Под стать телевизионной картинке. Тэ стоял в центре сцены, держался иначе. Теперь более собранно, уверенно, будто наконец нашёл своё место. После краткой беседы с ведущим, в которой он назвал омегу Ви, заиграла музыка, и Ким начал петь. Голос остался тем же, только теперь в нём не было пустоты, которую Чон когда-то слышал. Он звучал глубже, сильнее, живее. Альфа не заметил, как отложил всё, что держал в руках. Просто смотрел, не отрываясь. Внимательно слушал. И в какой-то момент поймал себя на том, что внутри становится странно тихо. Не болезненно, не тяжело, а именно тихо. Но это длилось недолго, потому что следом пришло осознание. Тэхён где-то там, за тысячи километров. Живёт, двигается дальше, строит что-то новое. Без него. И это было нормально, даже правильно. Но внутри это отозвалось иначе. Чон медленно выдохнул, не отрывая взгляда от экрана. Впервые за долгое время мысль оформилась чётко, убеждая в том, что он должен был что-то сделать тогда. Финалом же мозгового штурма стало то, что он хочет его увидеть. Не только чтобы объясниться, исправить всё, довести дело до конца, но ещё и попытаться сократить дистанцию. Настолько, насколько омега того вообще позволит. Решение пришло быстро. Чонгук найдёт его и посмотрит в эти глаза снова, но не через экран, а вживую. Хотя бы один раз. И если это ничего не даст, а его просто прогонят, то он примет это, но на душе станет легче от того, что он попытался. Он не остановился на одном выступлении. Сначала это выглядело как случайный интерес. Желание проверить ещё раз, убедиться, что не показалось. Альфа взял ноутбук и открыл первое интервью, затем второе, потом третье. Он искал целенаправленно, упрямо, анализировал всё, что ему попадалось. Псевдоним «Ви» стал его самым популярным запросом в браузере за последнее время. Заголовки, отрывки эфиров, короткие нарезки выступлений. Он смотрел всё подряд, не разбирая, где важное, а где нет. Просто впитывал. Постепенно он увидел ещё более сильный контраст. Тот Тэхён, которого он знал, и тот, кого видел сейчас, не совпадали, но в то же время были одним и тем же человеком. Это чувствовалось в голосе, в отдельных жестах, в том, как он иногда задерживал взгляд или чуть наклонял голову, слушая вопрос. В одном из интервью он зацепился за конкретный момент. Тэ говорил спокойно, без лишней драмы. Рассказал о работе в баре Сеула, с которого начинал, о вечерах, где не всегда слушают, о попытках удержаться на плаву и не бросить всё. Переехал, потому что выдался удивительный шанс, похожий на сказку. Представитель зарубежной студии по счастливой случайности оказался в отпуске в Корее и заметил выдающегося омегу на сцене. Предложил контракт, и Ким согласился, открывая для себя новую страницу. Чон замер, с приятным теплом осознавая, что даже если Тэхён сбежал из-за него, что в голове уже казалось точным утверждением, то он хотя бы не бросился во что-то новое с пустыми надеждами. Он уехал с целью, которой добился. И альфа гордился им. Пока он сам сидел на месте и будто застрял в лимбе, омега же вырвался в мир, где каждый день появлялось что-то новое. Дарило ему возможность поднять голову. Гук до боли хотел узнать, как же из-за этого всего он выглядит теперь. Насколько сильно Тэ блистает в реальности. С этого момента время стало бежать быстрее и вместе с тем беспощадно тянуться. Сначала отпуск, получить который вышло не сразу. График, замены, передача дел. Параллельно — документы. Загранпаспорт у него был, но срок подходил к концу, пришлось подавать на новый. Сроки стандартные, ничего критичного, но ожидание выбивало из равновесия. Он не привык ждать, когда уже принял решение. Каждый день начинался одинаково: проверка статуса, короткий выдох, когда ничего не менялось, и возвращение к работе. Но даже на сменах мысли ускользали. Чон ловил себя на том, что прокручивает возможную встречу. Не диалог, его он не мог представить и сочинить заранее. А сам факт надежды увидеть его. Как это будет? Узнает ли его? Улыбнётся или отвернётся? И каждый раз он обрывал эти мысли, поскольку было слишком рано. Паспорт был готов через три недели, Гук забрал его в тот же день. Билеты на самолёт оформил вечером, не откладывая. Ближайшая дата, минимальные пересадки. Не выбирал комфорт, не сравнивал варианты, просто взял. Сборы заняли пару дней, и это были самые странные дни за всё время. Снаружи продолжалась обычная жизнь: работа, дом, редкие разговоры с коллегами. Но внутри билось постоянное напряжение. Перед вылетом альфа почти не спал. Не из-за волнения, а из-за того, что мысли не давали выключиться. Он не мог поверить, что летит к человеку, который три года назад исчез из его жизни. Без гарантий, без точности. В день вылета аэропорт встретил его характерным шумом. Чонгук вошёл внутрь уверенно, двигался по знакомым указателям, действовал торопливо и механически. Регистрация, проверка документов, посадочный талон в руках. Он не задумывался, пока не оказался в зоне ожидания. И только там, на секунду остановившись у панорамного окна, он вдруг понял, где именно находится. Это был тот же аэропорт. То же место, куда он тогда приехал встречать их. Где ждал, где проверял табло, где в какой-то момент перестал понимать, почему рейс не приземляется, почему опаздывает. Он медленно выдохнул, опуская взгляд на взлётную полосу, где один за другим поднимались самолёты. В груди неприятно сжалось, но уже не так, как раньше. Чон сжал челюсть, проводя рукой по затылку, будто пытаясь собрать мысли в одну точку. Внутренне он несколько раз повторил фразу: «Я помню, но должен идти дальше». Это не было предательством, альфа был уверен. Не забыть не значило застыть, а не отпустить не значило не двигаться. Они останутся с ним в любом случае. В памяти, в привычках, в том, каким он стал после всего. Но жизнь не остановилась тогда, даже если ему так казалось. Гук ещё раз посмотрел на полосу, где очередной самолёт начал разгон, и коротко кивнул самому себе, будто закрепляя решение. После этого развернулся и пошёл к выходу на посадку. Перелёт занял больше десяти часов. Впервые за всё это время Чонгук позволил себе просто сидеть и ничего не делать. Не искать, не анализировать, не прокручивать. Смотрел в окно, на облака и пытался выровнять состояние, но получалось откровенно плохо. Он не спал, почти не ел, только изредка проверял время, будто это могло ускорить процесс. Когда самолёт наконец приземлился, внутри стало неожиданно спокойно. Только приехав в отель, он нашёл информацию о концерте. Ближайший должен состояться через два дня, но была проблема с билетами. Везде солдаут, шансов практически нет. Превозмогая все трудности, включая свой отвратительный английский, Чон нашёл перекупа. Цена была завышена до предела, но ему было плевать. В тот же вечер он встретился с продавцом и получил заветный билет. Когда тонкий лист оказался в руках, он впервые за всё время позволил себе выдохнуть. Осознал, что теперь путь почти пройден. Осталось дождаться. Он не гулял по городу, не пытался отвлечься. Почти всё время проводил в номере, изредка выходя только по необходимости, поскольку сама Америка его не интересовала. Город, в который он прилетел, был просто фоном, и всё сводилось к одному: концерт. В назначенный день Чонгук приехал к нужной площадке. Зал был переполнен ещё задолго до начала. Чон вошёл одним из последних, пробираясь сквозь плотный поток людей, но не чувствовал раздражения от толпы или усталости от необходимости находиться в ней. Только напряжение, которое постепенно сжималось внутри, чем ближе он был к сцене. Когда свет в зале начал гаснуть, шум стал стихать. На сцене зажглись софиты, заиграла музыка и появился он. Тэхён вышел на сцену так, будто всегда принадлежал этому месту. Без лишних жестов, без попытки понравиться, но с уверенностью, которая не требовала доказательств. Публика взорвалась сразу, как только он появился, и Гук на секунду даже не смог сфокусироваться, но потом взгляд зацепился и уже не отпускал. Омега выглядел иначе, однако просто «изменился» стало неприменимым словом. Он повзрослел, стал собраннее, чётче, как будто каждая деталь в нём теперь была на своём месте. И всё же, в каком-то смысле, он оставался тем же. Тем, кого альфа когда-то видел в полумраке бара. Музыка постепенно нарастала, и зал стих. Песня была новой, не из тех, что он слышал раньше в интервью или обрывках выступлений, и с первых строк Чонгук понял, что это не просто трек. Это было что-то личное. Голос Тэ прозвучал мягко, окуная Чона в воспоминания. Он пел о расставании, о потерянности и молил о возвращении, о попытке начать всё заново. И хотя для большинства эти строчки были абстрактными, альфа отчётливо ощущал посыл и надеялся, что трактовал его для себя верно. Ким хочет вернуться туда, где для него тоже осталось что-то незавершенное. Какая-то недосказанность, которую он тоже мечтал разрешить, но по какой-то причине не мог и просил об этом в песне, посвящённой его личному прошлому. Чонгук даже не сразу понял, что перестал дышать нормально, а в груди что-то резко сжалось. Свет сцены падал на лицо омеги, и на секунду показалось, что он смотрит не в зал, а куда-то дальше, и Гук не выдержал. Глаза предательски заблестели. Он моргнул, пытаясь вернуть контроль, но это уже не помогало. Где-то на припеве он поймал себя на мысли, что если сейчас вдохнёт глубже, то уже окончательно не справится с самим собой. Когда песня закончилась, зал взорвался, отвлекая его от того состояния, в которое он окунулся. Аплодисменты, крики, свет — всё смешалось, но альфа почти не слышал этого. Он просто стоял, смотрел на сцену, где Тэхён на секунду задержался, слегка склонив голову, принимая реакцию зала, а потом приготовился к началу другой песни, сбрасывая с себя весь тот груз, который он выплёскивал, исполняя предыдущую. Затем был ещё один трек и ещё, но Чон уже не концентрировался на строчках. Просто наслаждался голосом, который так хотел услышать и до которого так долго добирался. После концерта толпа двигалась хаотично, перекрывая все проходы. Чонгук пытался пробиться вперёд, к закулисью, но охрана ожидаемо остановила его. Придержали почти сразу, даже не дав приблизиться к коридору за сценой. — Нельзя, — коротко бросил крупный мужчина, говоря на английском и упираясь рукой в его грудь. Альфа хотел что-то сказать, оспорить, но быстро понял, что не имеет на это право и добьётся только скандала, нежели желаемого результата. Он уже повернулся, чтобы отступить, но остановился, увидев знакомое лицо. Намджун покинул одну из дверей, расположенных вдоль длинного коридора, и направился прямо к охранникам. Мужчина выглядел иначе, тоже стал взрослее, увереннее. Он уставился в телефон, что-то печатая, а когда поднял взгляд, ответно уставился на Чона, сначала никак не реагируя. А потом узнал, отчего лицо вытянулось, а телефон чуть не вывалился из рук. — Ты? Что ты тут делаешь? Чон сделал шаг ближе, но границу, очерченную охраной, не пересекал. Пока не был уверен, что можно. — Мне нужно поговорить с Тэхёном. На лице Намджуна мелькнуло что-то недоброе, он ощетинился, покачал головой. — Сейчас не лучшее время. — Я не уйду. — Он устал после выступления, у него плотный график. — Я прилетел сюда только ради него. Намджун внимательно посмотрел на него, постепенно расслабляясь, но не одобряя чужую затею до конца. Он подал знак охране, чтобы Чонгука впустили, и махнул головой, но в противоположную сторону от той комнаты, из которой прежде вышел. Завёл альфу в какую-то гримёрную, где никого не было. Усадил на стул, сам же сел напротив. Джун не говорил ничего сразу. Сначала тщательно обдумал слова, а затем тихо спросил: — Ты вообще понимаешь, что делаешь? — Понимаю. — Осознаёшь, что он может снова сбежать, и тогда ты уже не подойдёшь так близко? Один твой неверный шаг, один неправильный вздох, и он испугается. Снова загубит себя мыслями о том, что в чём-то виноват, хотя на деле это неправда. Чонгук выслушал, не перебивая. Не отводил взгляд, не пытался вставить что-то раньше времени, хотя каждое слово Намджуна звучало как предупреждение, которое вполне могло стать запретом. Он оберегал брата от возможной боли, стараясь проверить почву прежде, чем решит, стоит ли позволить им встретиться. Но Чон был преисполнен уверенностью убедить его. — Я не за этим сюда приехал. Джун прищурился, не до конца понимая, к чему тот ведёт. — Тогда зачем? — Не просто поговорить, — сначала коротко ответил Чон, а когда увидел, что собеседник всё ещё недоверчиво щурится, заговорил развёрнуто. — Я скучал. Прошло три года, и это не просто «соскучился и приехал», это серьёзнее. Я не пришёл просто проверить, как он тут, и не потому что стало скучно жить своей жизнью. Я долго думал, что должен был тогда сделать, когда мы виделись в последний раз. И если бы у меня была возможность вернуться в тот момент, я бы не дал ему уйти. Пусть тогда я упустил шанс, хочу попытаться сейчас. Не знаю, что он ответит. Не знаю, пустит ли вообще дальше этого разговора. Но если позволит — я не уйду снова. Намджун внимательно смотрел на него всё это время, не перебивая. Словно проверял не сами слова, а то, как они сказаны, какое выражение лица. Насколько они настоящие. — Ты уверен? — всё же спросил Джун, надеясь убедиться вслух ещё один раз. — Да. — А если он скажет «нет»? Гук на секунду отвёл взгляд, будто обдумывая этот вариант, а затем кивнул. — Тогда ни ты, ни он меня больше не увидите. Это прозвучало честно. Без попытки выиграть разговор, просто как факт. Намджун выдохнул, откинулся на спинку стула и на несколько секунд закрыл глаза, будто окончательно принимая решение. Было заметно, что его сомнения никуда не делись, но и полностью отказать он не смог. — Ты не имеешь права снова ломать его, — сказал Джун тихо, но жёстко, будто это было последней проверкой перед тем, как он окончательно сдастся. — Он и так слишком долго собирал себя по кускам. — Я не собираюсь. Намджун кивнул, затем поднялся, коротко посмотрел на него сверху вниз и махнул рукой в сторону двери. — Пойдём. Он развернулся и вышел в коридор. Чон тут же поднялся следом. Вернувшись к той самой двери, Джун остановился, на секунду задержал руку на ручке и предупредил. — Я зайду через десять минут. И если он попросит вывести тебя, я так и сделаю. Следом он открыл дверь и отошёл в сторону, позволяя Чонгуку сделать шаг. В помещении было тише, чем в коридоре. Гримёрку освещал яркий свет ламп вокруг зеркала, повсюду были разбросанные кисти, бутылки с водой, а на спинке стула пиджак, в котором омега выступал. Тэхён сидел к двери спиной, слегка наклонившись вперёд, и медленно проводил полотенцем по лицу, стирая остатки макияжа и пот после сцены. Плечи опущены, дыхание ещё не до конца выровнялось после выступления. Он даже не обернулся на звук открывшейся двери. — Give me a minute, please, — бросил он на автомате, думая, что это кто-то из команды. Ответа не последовало, и Тэ чуть повернул голову, бросая короткий взгляд через плечо. Сначала он не понял, но уже через секунду резко выпрямился, даже вставая со стула. Любые слова резко забылись, что на английском, что на корейском. Ким замер в ступоре, продолжая разглядывать вошедшего и пытаясь понять, в своём ли он уме или это галлюцинация. С большим трудом перебирая в голове буквы, он смог сказать: — Ты… здесь. Почему? Как? В голосе не было радости, скорее растерянность и недоверие. Чонгук закрыл за собой дверь, не делая резких шагов вперёд. Остановился на расстоянии, позволяя омеге самому решить, насколько его можно подпустить. — Я приехал к тебе. Тэхён усмехнулся коротко, истерично и нервно качнул головой. — Очень смешно, — он отвернулся обратно к зеркалу, упёрся руками в стол, стараясь собраться с мыслями. — Серьёзно, Чонгук, не надо так шутить. Совершенно не смешно. — Это не шутка. Чон старался говорить ровно, как обычно, хотя на деле сам едва держался. Не мог поверить, что действительно говорит с ним. Ким замер, глядя в отражение. Несколько секунд он просто смотрел на него через зеркало, а затем медленно обернулся снова. — Ты серьёзно? Приехал ко мне? — Да. — Зачем? Вопрос прозвучал резко, отталкивающе, но Гук, наоборот, сделал шаг вперёд. — К тебе, — повторил он кратко. Тэхён недовольно вздохнул, качая головой. — Это не ответ. — Но это единственная причина. Омега отвёл взгляд, проводя рукой по волосам, взлохмачивая аккуратную укладку. Он явно пытался удержать дистанцию, но она трещала. — Прошло три года. Ты не можешь просто появиться. — Могу. — Нет, не можешь, — спорил Тэ, начиная нервно ходить по комнате. — Ты даже не знаешь, где я был всё это время. Не знаешь, что было. И вдруг прилетаешь через полмира, потому что… что? Скучно стало? Захотел поиграть? Чон смотрел внимательно, наблюдал за каждым движением, но говорил так же ровно. — Я скучал. Тэхён наконец остановился, уставившись на него, а потом тихо усмехнулся. — Нет. Нет, так не бывает. — Бывает. — Не с нами. — Почему? — Потому что ты… — омега запнулся, сжимая губы. — Потому что ты не тот человек, который будет так делать. Ты всё держал внутри даже тогда. Не говорил лишнего, не делал. А сейчас стоишь и пытаешься убедить меня, что скучал? Это звучит как плохая шутка, Чонгук. Альфа молчал, давая выговориться, но не собирался отступать. — Я и сейчас не говорю лишнего, только то, что есть. Тэхён опустил взгляд, следом зажмуриваясь. — Ты не знаешь, что ты делаешь. — Знаю. — Нет, — Тэ резко поднял голову. — Ты не осознаёшь, что это значит для меня. — Тогда скажи. Это прозвучало не как требование, а как предложение. Тэхён открыл рот, но слова вышли не сразу, поскольку он не хотел выдавать всё сгоряча. Задумался, оценил ситуацию, но в итоге решился ответить честно. — Я три года пытался забыть тебя. Убеждал самого себя, что всё это было ошибкой, что я просто зацепился за человека в неправильный момент. Что это пройдёт, — с каждым новым словом его голос всё больше дрожал, слёзы постепенно подступали. — А сейчас ты приходишь и говоришь, что скучал? Ты хоть понимаешь, что это делает со мной? Чонгук сделал ещё один шаг, теперь уже переступив ту черту, которую они в прошлом держали между собой. Он был близко, даже слишком, отчего у Тэхёна перехватило дыхание, но он всё же заставил себя поднять глаза, готовясь услышать ответ. — Понимаю, — сказал Чон с печальной полуулыбкой. — Потому что со мной было то же самое. Я думал, что должен был остановить тебя тогда, сказать хоть что-то, но не стал. И больше не хочу повторять это, потому что сильно пожалел. Тэхён смотрел на него, нервно кусая губы. — И что теперь? — почти шептал омега. — Теперь я здесь. Ким резко отвернулся, проводя ладонью по лицу, но это уже не помогало. Слёзы всё равно сорвались. Сначала тихо, почти незаметно, а потом сильнее, с тем самым накопленным напряжением, которое держалось слишком долго. Он попытался отойти дальше, спрятаться, но шаги за спиной остановились совсем рядом. Рука легла на плечо осторожно, останавливая. — Тэхён. Он вздрогнул, но не отстранился. Ещё секунда, и он сам развернулся, сделал шаг вперёд, почти не осознавая этого. Уткнулся лбом в плечо, сжимая ткань чужой куртки пальцами, как будто это было единственное, что сейчас удерживало его на месте. Альфа обнял его сразу. Довольно крепко притянул ближе, не давая снова отступить. — Я здесь, — повторили почти у самого виска. Тэ ничего не ответил, только сжал крепче, уткнулся сильнее, позволяя себе наконец не держаться. Постепенно его слёзы останавливались, а внутри обоих растекалось умиротворяющее чувство спокойствия. Блаженное счастье. Надежда на то, что это кончится чем-то хорошим. Дверь в помещение открылась едва слышно. Намджун заглянул внутрь, остановился на пороге и замер, оценивая картину. Несколько секунд просто смотрел, а затем тихо выдохнул. Он не стал вмешиваться, прекрасно осознавая, что теперь уже точно ничего сделать не в силах. Теперь всё зависит от них самих. Осознав это, он так же бесшумно прикрыл дверь обратно.