Том... Паркинсон?

Том светился от счастья, что Гарри Поттер его заметил. Тот изучал его проклятие, дал подробное интервью Рите, сразу заявив, что выявил некие метаморфозы, которые позволили Тому снова слышать, а ещё знать парселтанг. И ещё Поттер мимолётно предположил, что парселтанг может остаться навеки, если Гарри не сразу найдёт способ помочь мальчику. В общем, чем дольше Том проходит с проклятием, тем большая вероятная даже змеиная анимагическая форма. Гарри по полной программе оправдал Тома, позволяя гонтовской крови снова иметь право себя показывать. Уже к концу лета Гарри получил ответ от друзей из Индии, Тибета, Китая и Египта, и все в единый голос заявили, что это проклятие было уничтожено после того, как кто-то отправил его графу Владиславу Дракуле, дабы помочь с врагами. А кто учился на зельевара в Трансильвании, Гарри знал отчётливо. И он не стал скрывать от Тома этого. — Профессор Уизли обозлилась на маму за то, что она урвала куш? Что мама додумалась познакомиться с вашим кузеном? Том сидел перед камином в дождливую ночь. Он ещё помнил, как в свой день рождения профессор Поттер шутил перед этим камином, играл на гитаре, а сейчас они говорят о решении о будущем мальчика. Том был в восторге от игры профессора на гитаре. — Сколько нужно проходить с проклятием, чтобы парселтанг остался с научной точки зрения? — Почти год. Скажем так, в конце июня было бы идеально пригрозить Джинни. Но ты станешь обращаться. Кожа покроется чешуёй, глаза и язык изменятся. Не исключено, что к концу года ты потеряешь человеческую речь. — Но оно того стоит? Есть способ снять проклятие? — Тот, кто его наложил, должен произнести «Фените». И всё. Такое лёгкое снятие, ведь проклятие никогда не забирали обратно. Вот такая история. — Плачевная, — сглотнул Том, тяжело вздыхая. — А если это не она? — Она, — был уверен Гарри. — Больше ни у кого не возникло бы такой ужасной мысли. Другие пытались только убить. Том прыснул, ведь в понимании Гарри убийство и правда благороднее. Но Гарри знал, что в глазах Тома, пытки более разумное решение, как и месть. Гарри читал это по его ухмылке, которую мальчик быстро скрыл за непринуждённым видом. — Змеи впадают в спячку, — заявил Том. — Так сказала Наги. — Ты назвал эту гадюку Наги? — Ага, — улыбнулся Том, видя искреннюю радость на лице Гарри. — Я молодец? — Да, — Гарри желал затискать этого мальчика, считая, что он прав касательно рождения Тома. Теперь он готов был затискать и Пэнси. — Кстати, Дадли предложил мне выбрать имя для брата или сестрёнки. Он сказал, что у них с мамой нет вкуса, ведь мама хочет назвать ребёнка Бенедиктом или Сарой, — Гарри скривился, а Том засмеялся. — Да. А Дадли подумывает о Лесли. И для мальчика, и для девочки. Его родители думают о Джонатане и Фионе. — О, нет! — засмеялся Гарри. — «Терминатор», «Шрек», ну Бенедикт ещё нормальное, — прыснул в кулак Гарри, пытаясь не разбудить остальных. — А какое бы вы выбрали имя. Ну… Второе. Я хочу назвать малыша так, чтобы это был наш с вами выбор. — Ты мне настолько доверяешь? — удивился Гарри. — Больше, чем вы можете подумать. Я, скорее, не доверяю себе. Так как насчёт имён Верона и Дориан? — Потрясающие, — восхитился Гарри. — Ладно, раз Луна у тебя сова, то давай второе имя Лилиан. — Хорошо, это в честь вашей мамы, но не Лили? — Типа того. А если мальчик, то Арчибальд. — Мне нравится, — честно ответил Том. — Дадли сам не хочет давать ребёнку второе имя своё. Говорит, оно так себе. Да и мама не хочет акцентировать внимание на себе. У меня тоже второе имя не отцовское. — Мы отошли от темы спячки, — Гарри старался не думать о именах Тома, учитывая, что они что-то да значили, а ему некогда их расшифровывать. — Да, спячка… Как мне догнать предметы? Мне легко даётся всё после первого же прочтения, но столько читать… — Мы проверим теорию. Спать ты будешь в моих комнатах. Я поживу на диване. — Профессор, не… — Это не обсуждается. Я тебя никому не доверю, кроме себя. Том зарделся, радуясь, что он любимчик. Гарри потрепал его волосы, понимая, что сам только что сказал Тому, насколько он им дорожит. — Я буду читать тебе каждый день заданные страницы. Я уверен, что ты всё выучишь. И сдавать эссе или рефераты, доклады не нужно. С тебя только отличные годовые контрольные. Гермионе я напишу по этому поводу, и Отдел образования поговорит с Попечительским советом. По-моему будет, если не хотят беды. — Так вы всем угрожаете своим статусом? — понял Том, скалясь. — Да, набрался такой привычки у главного врага. — Вы восхищаетесь Волдемортом? — Скорее, Томом Реддлом. Пока он не рехнулся. — Касательно Тома Реддла. Оказывается, когда родился мой отец ему было примерно двадцать три года. Мой отец мог быть его сыном? Сквибом? — Всё может быть, — улыбнулся Гарри, не желая уничтожать эту теорию в понимании мальчика. — Но у вас иная теория? — Да. И она будет при мне ещё долго. Ты же не говорил Тедди о своих теориях? — Никому. Только вам и Наги. Вам нравится, что я Гонт? — Нравится, — честно ответил Гарри, с удовольствием попадая в ловушку вопроса.

***

Гарри оказался прав на все сто касательно Отдела образования и Попечительского совета. Попечительский совет возглавлял Драко. Этим летом Попечительский совет был обновлён по приказу Гарри. Он заявил, что состав нужно менять каждые пять лет. И желательно, чтобы этим советом заправляли те родители, чьи дети будут этот период ходить в школу. Драко был самым довольным. Затем таким же довольным стал Билл Уизли. И как говорится, не важно, кто там был ещё, но последним членом стала Пэнси Дурсль. Родственные связи сыграли свою роль, как многие считали, но Гарри во время первого заседания заявил, что дальше Попечительский совет будет избирать Визенгамот из заявленных кандидатур, а Пэнси выбрана потому, что она училась сама управлять бизнесом, и точно сумеет помочь остальным с финансами. И только после того как был избран новый состав совета, а Министр была только «за», Гарри поведал о возможной спячке Тома, если Гарри вовремя не найдёт ответ на снятие проклятия. Само собой, все согласились, чтобы Тома охранял сам Гарри Поттер. — Лорд Блэк, — обратилась Пэнси тогда к Гарри, впервые называя его лордом, а об этом титуле Гарри не распространялся, но если вернулся Нотт, то знает вся страна, — я благодарю вас за то, что вы делаете для Тома. — Скажи мне правду — он плод Амортенции? Это очень важно. Пэнси виновато опустила голову и согласно кивнула, доверяя выпуснику Гриффиндора. Она хотела стать частью семьи Гарри Поттера. — Но всё не так как кажется. Я гуляла ночью по Эдинбургу, когда увидела, как Вильгельму угрожают его же партнёры. Заметив, какие дорогие с него сняли украшения, говоря, что это предупреждение, я проследила за ним. Начала флиртовать при «случайных» встречах, но он оставался холодным. А мне нужно было спасти своё состояние, которое я спрятала в сейфе банка Гринготс. Я приготовила Амортенцию на свой страх и риск. Я надеялась, что если мой сын будет расти в любви, а не как Тёмный Лорд, то его не постигнет участь тьмы. Когда я узнала, что беременна, то сняла чары. Случайно. На тот момент я жила у него, как девушка, пока партнёры пытались уничтожить бизнес, а меня мучил страшный токсикоз, и я забыла подлить Амортенцию. Он сам пришёл ко мне, заявив, что моя сила его впечатлила. — Так значит, он надеялся, что твои чары уничтожат магглов? — Нападение на магглов отслеживается, а вот яды — нет. Только я не убивала, а сводила с ума. И он откровенно заявил, что его жена может любого партнёра в любой стране довести до психиатрической клиники навеки. Увы, была авария. — Подстроенная? — Думаю, да. Следствие зашло в тупик, но я доверяла его финансовому директору, бухгалтеру, как он сам себя называл в кругу друзей. И он обучал меня всему, удержал бизнес, а когда я вникла во всё, то уничтожила всех конкурентов, а от партнёров избавилась, найдя надёжных. Том — добрый мальчик. — Тебе так кажется, — хмыкнул Гарри. — Он слизеринец, не без этого, да и наши с Вильгельмом характеры того стоят. Он хотел назвать сына Томом. Говорил, что всегда хотел сына Тома. И я не была против. Он дал мне стабильность и защиту. Он отписал мне половину бизнеса, я заслужила. — Теперь понимаю. — А то, что он завещал бизнес в случае смерти сына до тридцати лет государству, то страховка от партнёров. Не от меня. Я люблю сына, Гарри. То есть, мистер Поттер… — Я даю твоей семье власть из-за Тома, не из-за кузена. Ваш маленький слизеринец ещё покажет, где раки зимуют, и вы с ним меня не интересуете. Мы не семья. — Слизеринец? Думаешь? — Я рос с Дадли. У вас стопроцентный слизеринец. Я не знаю, кем хочет стать Том, но ему должны быть все двери открыты. Я открыл так двери семье Малфой, да и Гринграссы сыграли роль. Я так помог Нотту. Ты видишь, что он получил должность в Международном отделе? — Читала новости. И он ждёт на ноябрь ребёнка. Мариэтта покинула архив и стала важной леди. Но я знаю, что окрылив волшебника, ты отслеживаешь его до конца. — Верно. Не подведите. Даже у Министра Магии нет столько власти, сколько есть у меня. Я, как и Дамблдор, буду пользоваться своим статусом по полной. — И я считаю, что это правильное решение, лорд Блэк.

***

Невилл аплодировал Гарри стоя. В этом году первое сентября они отммечали у Лонгботтома. — Ты невероятно-ненормальный, но я тобой восхищаюсь, — смеялся Невилл, наполняя бокалы с вином. — Какую ты преследуешь цель, Гарри? У тебя такие связи, а ты до сих пор не сумел найти заклинателя? — Нашёл. Том хочет оставить парселтанг ради змейки. — Серьёзно? — хохотал Невилл. — Ты понимаешь, что его кровь будет передавать этот дар детям? Род Слизерина вымер, так ты решил создать новый? — Не я, а Джинни. Невилл перестал улыбаться, а Гарри протянул другу письма от друзей из Китая, Египта, Индии и Тибета. — Я как бы этих языков не знаю. — Это проклятие уничтожили после того, как Дракула им воспользовался, а кто учился в Трансильвании? — Мерзкие пикси, — шикнул Невилл. — У неё крыша поехала? Паркинсон… То есть, Дурсль, беременна! — Да. А Дадли — мой кузен. Это тянет на срок в Азкабане. — Ты кому-то сказал? — Тому. И тебе. — Тому? — сразу улыбнулся Невилл. — Гарри, если будешь так о нём печься, то однажды окажешься его рабом, сосущим пальцы на ногах, а он засунет тебе в задницу член, если мужчины ему по душе. — По душе, если верить Тедди. Я старше на девятнадцать лет. — Когда ему исполнится шестнадцать, я зайду к тебе с Омутом памяти. Гарри засмеялся, пока Невилл говорил абсолютно серьёзно. Гарри одержим Томом, это уже заметно, но Гарри хочет только помочь мальчику вырасти с правильными целями и приоритетами. — Если он захочет, ты его не остановишь. И не из-за его юношеского максимализма, а потому что не захочешь. Меньше проводи с ним времени. Я серьёзно. Или он влюбится, а не получит ответа и спрыгнет с Астрономической башни. — Том? Скорее уничтожит мир. Гарри знал характер Гонтов, как никто, но для всех Том просто Паркинсон. — Том впадёт в спячку, скорее всего, уже в октябре, а проснётся в апреле. Я буду читать ему материал. Хочу проверить, слышит ли он меня. «Хочу проверить, проснутся ли знания Реддла». — Ты врёшь, — ухмылялся Невилл, пока друг нагло смотрел в его глаза. — Врёшь и не краснеешь. Воспитать себе вторую половинку надёжно, вообще-то. — Что ты несёшь, — хохотал Гарри. — Ладно, когда у тебя был последний раз секс? — С Ноттом в декабре. — Вот и вся истина. И ты уже не хочешь секса? — Не хочу. Остепенился. Чарли помог. — Чарли? Обманывать самого себя глупо, Гарри. Хотя, ты с собой всегда был честен, это ты обманываешь общество. Ладно. Посмотрим, что получится из вашего тандема. — Я его профессор, Невилл. — А он твой ученик, — хмыкнул Лонгботтом. — История старая, как мир. Гарри закатил глаза и допил вино, а затем поднялся со стула, говоря, что уходит. — Сладких снов с самокопанием, — протянул Невилл. — Жди фанфики. — Меган же успокоилась. — А я не говорю, что писать будет она. Том пока ребёнок. — Ты серьёзно? — Да, Гарри, — громко засмеялся Невилл. — Года через три. Поттер тяжело вздохнул, считая, что Невилла испортили дети. Гарри даже не думал, что когда Том вырастет, то у них будут телесные отношения. Гарри просто хочет дать Тому второй шанс на нормальную жизнь. Том заслужил это. Гарри и правда ставил Тома на первое место, но потому что чувствовал вину, что Дамблдор проигнорировал приютского мальчишку. Да может этот мальчик и правда не Реддл, а потомок Гонтов, но Гарри не хочет, чтоб ещё один Гонт сошёл с ума.

***

На Тома посматривали с осторожностью, но ничего не говорили. Его отчим — кузен Гарри Поттера, а саму Пэнси — мать Тома, теперь пропихивает тот же Национальный герой. Сам профессор особенно относился к проклятому студенту, и даже позволил пронести в школу змею. Официально. — Да все уже говорят, что ты, Том, для профессора, как сын, — заявил Скорпиус. — Я ему не сын, — ответил Том, греясь на солнышке. — Да-да, ты хочешь, чтобы он стал твоим покровителем, — хмыкнул Тедди. — А разве уже не так? — не понимал Скорпиус. — Том влюбился в профессора, — заявил Тедди, пока Паркинсон и бровью не шевелил с закрытыми глазами, лёжа на траве. — Серьёзно? Да в него влюблено полстраны, — возмутился Скорпиус. — Профессор не умеет любить. — Потому что ни с кем подолгу не находится, а тут они вместе по десять месяцев в году. Том растёт на его глазах. У Тома явно уже есть план на будущее, правда? — хмыкнул Тедди, чьи волосы окрасились в яркий зелёный цвет, как глаза Поттера. Том перекатился на живот и посмотрел на друзей. Скорпиус смотрел на Тома с надеждой, ведь его глаза метались от Тома к Тедди. — И что? — не стал отрицать Том, а Тедди засмеялся, пока Скорпиус захлопал от восторга в ладоши. — Лучший возлюбленный тот, которого ты сам вырастишь. — Нам готовить салфетки, когда ты будешь рыдать? — изогнул бровь Люпин. — Я не стану рыдать. Почему я буду рыдать, если мне откажут? Я настойчивый. — Но ты ребёнок. Девятнадцать лет разницы. — Между твоими родителями было тринадцать лет разницы. Шесть лет плюс-минус ничего не значат. Но для начала я должен не обратиться навсегда в змея. — Да, — напомнил Тедди, улыбаясь. — От этого проклятия тебя будет спасать мой крёстный, будет читать книги, сидя у твоей кровати, спящая ты принцесса, — издевался Люпин. — Наги! Змейка тут же залезла на колено Тедди, слыша приказ на парселтанге, и тот сглотнул. Том стал опаснее, нежели кажется, а Скорпиус засмеялся, и протянул к змее руку, желая показать, что Паркинсон их калечить не собирается. Наги переползла на руку Скорпиуса, и тот уложил её к себе на живот, пока сам опирался о дерево. — Трусишка, — хмыкнул Скорпиус. — Ты бы тоже побаивался. — Тедди, он не запугивает, он устанавливает границы. — Ох, я на занятие, а вы грейтесь, змеи. Тедди не понял, о каких границах говорят ребята, но зато Скорпиус и Том друг друга поняли. — Что? Спрашивай, — засмеялся Малфой. — Ты и Тед — троюродные братья. Блэковская порода на инцесты? — Кто бы говорил о запретных желаниях. Том и Скорпиус засмеялись, ведь оба хотели, чтобы те, кем они дорожат, выбирали их. — Ну, у тебя шансов побольше, — заявил Том. — Куда там… — вздохнул Скорпиус. — Тедди начал садиться за одну парту с Мари-Виктуар, потому что услышал, что она любит сырое мясо, как и он. Её отца поцарапал Фенрир Сивый в ночь убийства Дамблдора, и с тех пор Билл Уизли любит есть сырое мясо с кровью. Заметь, что Мари — не блондинка. Если гены Флёр уберегли от такого вкуса Луи с Доминик, то не Мари. И Тедди — сын оборотня, тоже любит такое мясо, а поговорить о таком не с кем… — А ты не любишь такое? — Я пытался. Всё лето и до этого два года, — Тому даже жалко стало Малфоя. — Вот увидишь, у тебя шансов завоевать профессора больше, чем у меня отвоевать Теда у Мари. Они будут парой. — Парам свойственно разбегаться. — Ага, только кровь оборотня — волка — говорит об однолюбии, а у Мари какие-то чары вейлы да присутствуют… — А Малфои не вейлы? — Века три назад, — ответил честно Скорпиус, — но затем чистая кровь вытеснила ген и остались только волосы. Хотя мой дед умел очаровывать, а вот нам с отцом уже этот дар не перешёл, — грустил мальчик, поглаживая змею. — Как ты понял, что профессор тебе так нужен? Том всегда восхищался профессором, а когда тот взял его под крыло, то у Тома не осталось шанса, чтобы не желать внимания и большего. Да и Том начал видеть сны с профессором, где тот ребёнок, который пишет в дневник. Том старался не зацикливаться на снах. — Если ты уснёшь, я вообще останусь один, — заявил Скорпиус, видя, что Том ушёл в себя и отвечать не собирается. — С Тедом. — Он весь сентябрь не отходит от Мари. Что мне делать, Том? — грустил мальчик. — Заходи к профессору, ко мне. Не так будет одиноко. Может, я буду всё слышать. А может не впаду в спячку. — Ты уже стал больше спать, я заметил, — ответил Малфой. — Слушай, мы пока только на втором курсе. Будет у нас шанс завоевать эту блэковскую породу. — Скорее, мародёрскую. Том был согласен с этим утверждением, ведь ген Блэков у Гарри уже далёк, а вот то, что и отец Гарри, и отец Теда были Мародёрами не уберёшь из биографии. — Том, прости, что я плохо к тебе относился. Если бы я знал, что тебя потянет на постарше, то не ревновал бы так сильно. — И ты прости, что злился на тебя. Теперь я тебя понимаю. Вообще не хочу, чтобы профессор с кем-то проводил время. Даже с профессором Лонгботтомом. Но я буду спать в его комнатах полгода! Он будет мне читать. Говорить ко мне. Это же рай, Скорпи! Интересно, я сумею вызвать Патронус? — Но если в тебе останется часть змеи, разве это не говорит о тёмном наследии? Только профессор Снейп умел вызывать Патронус, будучи тёмным волшебником. Такое ещё никто не повторял. — Не убивай во мне энтузиазм раньше времени. — Прости. Кстати, ты уже решил, какие предметы будешь брать на третий курс? Дальше каждый год будут добавляться дисциплины. На третий курс разрешают добавить два предмета на выбор из Древних Рун, Арифмантики, Маггловедение, Великих Волшебников (это спец.курс Истории магии), Истории Хогвартса… — А это не одно и тоже? — удивился Том. — Нет. Ты заметил, что больше нет Прорицаний, а Уход за тварями вообще с первого курса? — Заметил. Так, что там ещё из списка? — Магический спорт и Магические шахматы. Ты не поверишь, но статистика говорит, что большинство выбирает Шахматы, Историю и Вошебников. — Да они ненормальные, — засмеялся Том, а Скорпиус подхватил. — А что Тед выбрал? — Он изучает Магический спорт и Арифмантику. Он сам пока не знает, что ему нравится. Заявил этим летом, что подумал и понял, что не знает, чего хочет от жизни. — Слава Мерлину, а то я боюсь людей, которые с детства знают, чего хотят. А как же эксперименты? — Том был как раз тем, кто знал, чего хочет от жизни и не знал одновременно. Будто блок в голове стоял. — Правильно. Так, что ты будешь брать? Само собой, Древние руны? — А почему Древние руны? — Их изучал профессор Поттер после Хогвартса, но помни, что он преподаёт помимо ЗоТИ ещё и Артефакторику или как модно сейчас говорить — Изучение Магических Артефактов. С шестого курса. — Ты прав, я хочу изучать Древние руны, — о Поттере Том не хотел пока говорить, а провокации Скорпиуса делали больно, ведь профессор видел в Томе ребёнка, — но не из-за профессора. Надеюсь, ты не станешь писать фанфики. Скорпиус прыснул, а после задумался, ведь идея-то хорошая. Том закатил глаза. — А что ты будешь изучать на третьем курсе? — спросил Том. — Древние руны и Арифмантику. — Ясно, — Том подумывал тоже об этих предметах, ведь другие не нравились. — Я тоже. — Правильно, вместе будем учиться. Я тебе ещё надоем своим нытьём, когда Тед начнёт встречаться с Мари. — А я тебе помогу, чтобы он выбрал тебя. — Правда? — удивился Скорпиус, ведь не просил о таком, да и помыслить не мог. — Мы же друзья. — Том! Скорпиус забыл о змейке на животе и упал на Тома, обнимая его. Наги зашипела, что слизеринцы влюблённые идиоты и продолжила спать уже на дереве. Тому всё больше нравился Скорпиус. Если у них похожие желания, то они и правда могут стать настоящими друзьями со своими секретами, о которых никому не расскажут.