Против течения

She, she ain't real,

She ain't gonna be able to

love you like I will,

She is a stranger,

You and I have history,

Or don't you remember?

Rumour Has It - Adele

***

Разрыв с Джинни Уизли стал для Хогвартса громче, чем любой квиддичный матч. Случилось это внезапно - по крайней мере, так казалось тем, кто наблюдал со стороны. Одним утром Гарри и Джинни ещё сидели вместе за завтраком, держась за руки, а к вечеру - уже нет. Джинни пересела за дальний конец гриффиндорского стола, подальше от Гарри, и даже не смотрела в его сторону. Гарри, в свою очередь, выглядел так, будто не спал несколько ночей - потому что так оно и было. — Они расстались, — прошептал кто-то на выходе из Большого зала. — Поттер и Уизли? — переспросил другой. — Не может быть. — Может. Я видел, как она плакала в спальне. Гермиона её утешала. — А он? Он что? — А он - ничего. Сидит с каменным лицом и смотрит в одну точку. Слухи разнеслись быстро - быстрее, чем когда-либо. Потому что Гарри Поттер и Джинни Уизли были не просто парой. Они были символом. Гриффиндорской историей любви, которую все хотели видеть идеальной. Поттер и младшая сестра его лучшего друга - что может быть правильнее? И вот эта история рухнула. Не прошло и дня, как в ход пошли старые сплетни. Те самые, что полгода назад бушевали после вечеринки в гриффиндорской гостиной, когда Панси Паркинсон сделала ту самую фотографию. Фотографию, на которой Гарри целовал Теодора Нотта в лунном свете, под пьянящую музыку и крики однокурсников. Та фотография давно уже не была секретом - она гуляла по школе, пересылалась, показывалась, обсуждалась. Но тогда её быстро затмили другие новости: Гарри и Джинни стали парой, и всем показалось, что всё встало на свои места. А теперь, после разрыва, старая история ожила. — Я же говорил, он не просто так с Ноттом целовался, — шептал кто-то в коридоре, провожая Гарри взглядом. — Может, он поэтому с Джинни расстался? — подхватывал другой. — Понял, что не его? — Или нашёл кого-то другого. — Кого? — А кто его знает. Говорят, он теперь на всех слизеринцев смотрит. Гарри слышал эти шёпоты, но делал вид, что не замечает. Он привык к чужим взглядам за три года в Хогвартсе. Привык, что его имя всегда у всех на устах. Но сейчас было по-другому. Сейчас в этих шёпотах не было ни восхищения, ни зависти, ни даже обычной школьной злорадности. В них было что-то липкое, грязное, почти оскорбительное. — Ты слышал, что говорят? — спросил Рон, когда они шли на трансфигурацию. — Слышал, — ответил Гарри, не глядя на друга. — И ты ничего не делаешь? — А что я должен делать? — Гарри остановился и повернулся к Рону. — Сказать всем, что я не целовался с Тео? Так они мне и поверят. Фотография есть, от неё не отмажешься. — Но ты же целовался, — тихо сказал Рон. Гарри замер. — Что? — Ты целовался с Тео, — повторил Рон, и в голосе его не было обвинения - только усталая констатация факта. — Я не осуждаю. Я просто… я хочу понять, почему вы расстались с Джинни. Это из-за него? Из-за Тео? — Нет, — ответил Гарри. — Не из-за Тео. — А из-за кого? Гарри промолчал. Потому что сам не знал ответа. Или знал, но боялся признаться. Рон хотел продолжить, но Гермиона, которая шла чуть впереди, обернулась и бросила на него быстрый, предупреждающий взгляд. Рон вздохнул и замолчал. В Большом зале за завтраком атмосфера была напряжённой. Гарри сел на своё обычное место - между Роном и Гермионой, - и сразу почувствовал, как разговоры вокруг затихают. Слишком много взглядов было устремлено на него. Слишком много шепотков обрывалось, когда он подходил. — Не обращай внимания, — прошептала Гермиона. — Я и не обращаю, — ответил Гарри, накладывая себе оладьи. Но он обращал. Не мог не обращать. Потому что среди этих взглядов был один - серый, колючий, который он узнал бы из тысячи. Драко, которого выписали буквально пару дней назад из лазарета, сидел за слизеринским столом, как всегда, прямой и бледный, и смотрел на него. Не отводил глаз, не прятал взгляд за усмешкой - просто смотрел. И в этом взгляде было что-то новое. Не ненависть, не злость, а что-то похожее на… надежду? Гарри не умел читать чужие мысли, но этот взгляд говорил громче слов. — Он снова на тебя смотрит, — заметил Рон. — Вижу, — ответил Гарри и заставил себя отвернуться. Близнецы, сидевшие напротив, переглянулись. Фред отложил вилку и сказал: — Потти, мы слышали, что говорят. — Все слышали, — буркнул Гарри. — Мы не про слухи, — добавил Джордж. — Мы про то, что ты не один. Мы с тобой. Что бы ни случилось. Гарри поднял голову. Посмотрел на близнецов - на их серьёзные, непривычно мягкие лица - и почувствовал, как внутри отпускает. Не до конца, нет. Но достаточно, чтобы дышать. — Спасибо, — сказал он. — Не за что, Потти, — ответили они хором. К концу дня слухи разрослись до невероятных размеров. Теперь уже не просто обсуждали фотографию и разрыв с Джинни - строили теории, кто же тот загадочный слизеринец, из-за которого Поттер оставил Уизли. — Может, это Нотт? — предполагали одни. — Они же целовались на той вечеринке. — Нотт теперь с Асторией, — возражали другие. — И вообще, он после того случая с Гарри почти не общается. — Тогда Забини? Он всегда рядом с Малфоем, а Малфой, говорят, на Поттера постоянно смотрит. — А может, сам Малфой? Эта версия оказалась самой живучей. Потому что все видели, как Драко смотрел на Гарри в последнее время. Не так, как раньше - с ненавистью и презрением. А так, будто Гарри был единственным человеком в комнате. — Ты слышал, что они теперь про тебя говорят? — спросил Рон, когда они шли в гостиную после ужина. — Что я сплю с Малфоем? — Гарри усмехнулся. — Слышал. — И тебе не обидно? — А должно быть? — Гарри пожал плечами. — Пусть говорят. Мне не впервой. Рон хотел что-то сказать, но передумал. Только вздохнул и похлопал друга по плечу. Гермиона, которая шла чуть впереди, обернулась и посмотрела на Гарри долгим, понимающим взглядом. — Ты знаешь, что это не просто слухи, — сказала она тихо. — Ты знаешь, что они будут только расти. Пока ты не дашь им другую пищу. — Какую другую? — спросил Гарри. — Правду, — ответила она. — Какую-нибудь правду. Любую. Гарри промолчал. Потому что не знал, какую правду он может рассказать, если сам её не знает. В гостиной Гриффиндора их ждал сюрприз. Близнецы, которые обычно проводили вечера в своей комнате, изобретая новые взрывные сладости, сегодня сидели у камина и ждали их. — Потти, садись, — сказал Фред, указывая на кресло напротив. — Что случилось? — спросил Гарри, садясь. — Мы знаем, кто распускает слухи, — ответил Джордж. — Кто? — Некоторые слизеринцы. Не один человек, а группа. Они хотят подорвать твою репутацию перед турниром по квиддичу. Чтобы ты слетел с катушек и не смог играть. — И вы это откуда знаете? — спросил Гарри. Фред и Джордж переглянулись. — У нас есть свои источники, — сказал Фред. — Панси, — перевела Гермиона. — Вы говорили с Панси? Близнецы промолчали, но это молчание было красноречивее любых слов. — Она не хотела, — сказал наконец Джордж. — Но мы её убедили. Она устала от того, что её подруги втягивают её в это. — И что теперь? — спросил Гарри. — Теперь мы будем следить, — ответил Фред. — И если они перейдут черту - мы вмешаемся. — Не надо, — сказал Гарри. — Я сам справлюсь. — Потти, — Фред подался вперёд, — ты всегда справляешься сам. Но иногда можно позволить другим помочь. Гарри хотел возразить, но не нашёл слов. Потому что близнецы были правы. Он всегда был один - против врагов, против слухов, против всего мира. Но сейчас, в этой гостиной, с этими людьми, он чувствовал, что не один. — Ладно, — сказал он. — Спасибо. — Не за что, Потти, — ответили близнецы хором. В ту ночь Гарри долго не мог уснуть. Он лежал на кровати, глядя в потолок, и думал. О Джинни, о слухах, о Драко, который смотрел на него сегодня не так, как раньше. И о фотографии, которая всплыла через полгода и снова сделала его главной темой для пересудов. — Что ты со мной делаешь? — прошептал он в темноту, обращаясь к кому-то, кто, возможно, даже не думал о нём в этот момент. Ответа не было. Только стук дождя по подоконнику и далёкий крик совы. А где-то в подземельях Слизерина, в своей спальне, Драко Малфой тоже не спал. Он смотрел на фотографию, которую кто-то подбросил ему под дверь - старую, полузабытую, где Гарри и Тео целовались в гриффиндорской гостиной. Смотрел и чувствовал, как внутри закипает что-то тёмное, липкое, незнакомое. Ревность. Она была глупой, этой ревностью. Гарри не был его. Гарри никогда не был его. Но Драко смотрел на этот снимок и представлял себя на месте Тео. Представлял, как пальцы Гарри сжимают его подбородок, как его губы - тёплые, мягкие - касаются его губ, как огоньки камина пляшут вокруг, не смея потревожить. — Мерлин, — прошептал Драко, пряча фотографию под подушку. — Ну почему именно со мной.