Против течения

You can feel it in the silence.

You can feel it on the way home.

You can see it with the lights out.

You are in love.

Taylor Swift — You Are In Love

***

Холод пришел в Хогвартс неожиданно, как всегда приходит в Шотландию - не календарно, а по ощущениям. Ещё вчера над замком висело бледное октябрьское солнце, а сегодня небо затянуло свинцовыми тучами, и первая гроза - робкая, неуверенные, как новички на первом курсе, - засверкала в небе. Гарри стоял у окна в гриффиндорской башне и смотрел, как дождь укрывает землю. После первого испытания прошла неделя - странная, смазанная, как акварельный рисунок, на который пролили воду. Он всё ещё помнил жар драконьего пламени на лице, тяжесть золотого яйца в руках и тот момент, когда «Молния» летела к нему через всю арену. Помнил аплодисменты, крики, как близнецы несли его на плечах. Помнил вкус мёда на губах Катарины - их поцелуй у озера, под мантией-невидимкой, под луной, которая была свидетельницей стольких тайн. Но помнил он и другое. Серые глаза на слизеринской трибуне, полные ужаса. Драко, который смотрел на него так, будто сам стоял на арене перед драконом. Гарри тряхнул головой, отгоняя мысли. У него теперь была Катарина. Ну, не совсем «была» - они не обсуждали, что между ними происходит, не давали друг другу обещаний, не вешали ярлыков. Но они проводили вместе почти каждый вечер: сидели в библиотеке, гуляли у озера, обсуждали Турнир и Дурмстранг. Иногда она клала голову ему на плечо, и это было приятно. Тепло. Спокойно. Совсем не так, как с Драко, - без пожара, без боли, без этого вечного ощущения, что ты стоишь на краю и вот-вот упадёшь. И ещё был Крам. Гарри не понимал, что между ними. Крам был... внимательным. Он подходил после тренировок, заговаривал, иногда смотрел слишком долго, и от этого взгляда у Гарри внутри что-то переворачивалось. Не так, как от взгляда Драко, - иначе. Спокойнее, но всё равно волнующе. Однажды Крам пригласил его прогуляться, и Гарри, поколебавшись, согласился. Они ходили вокруг озера, и Крам рассказывал о Болгарии - о горах, покрытых снегом даже летом, о лесах, где водятся дикие тролли, о том, как он впервые сел на метлу в пять лет. Гарри слушал, и ему было... хорошо. Просто хорошо. А потом он увидел Драко. Тот шёл по берегу с Асторией, держа её под руку. На Астории была серебристая шубка, её волосы рассыпались по плечам, и она смеялась чему-то. Драко не смеялся. Он смотрел прямо перед собой, и его лицо было неподвижным, как маска. Но когда он заметил Гарри и Крама, его глаза на мгновение вспыхнули. Всего на секунду. Но Гарри увидел. И внутри у него что-то сжалось. Он не показал этого. Улыбнулся Краму, продолжил разговор. Но где-то глубоко, там, куда он запрещал себе заглядывать, поселилось странное, тёмное чувство. Ревность. Он ревновал Драко к Астории. Хотя сам только неделю назад целовал Катарину. Хотя сам сейчас гулял с Крамом. Это было неправильно, нелогично, глупо. Но это было.

***

Драко больше не мог. Всю неделю он наблюдал. Смотрел, как Поттер сидит в библиотеке с этой девкой из Дурмстранга. Как они склоняются над одним пергаментом, почти касаясь головами. Как она кладёт руку ему на плечо - невинно, по-дружески, но Драко видел, как Гарри улыбается ей. Той самой улыбкой, которую когда-то дарил ему. А потом был Крам. Этот мрачный болгарин, который вечно крутился рядом. Драко видел их вместе - у озера, на тренировочном поле, в коридорах. Видел, как Крам смотрит на Гарри. Как Гарри смотрит на Крама. Видел, как они идут по берегу, о чём-то разговаривая, и Гарри смеётся. Смеётся - с Крамом. В груди у Драко что-то закипало. Горячее, тёмное, опасное. Он не мог спать. Не мог есть. Не мог сидеть рядом с Асторией и делать вид, что всё в порядке. Она что-то говорила - он не слышал. Она брала его под руку - он не чувствовал. Всё, что он чувствовал, - это ревность. Она захлёстывала его с головой, как волна, и он тонул. И однажды он сорвался. Это случилось в подземельях, поздно вечером. Драко знал, что дурмстранговцы после тренировки проходят через восточный коридор. Он ждал там - в тени, за доспехами, - пока не услышал шаги. Крам шёл один. Драко вышел из укрытия. — Крам, — сказал он, и его голос был холоднее, чем он ожидал. Виктор остановился. Его тёмные глаза оценивающе скользнули по фигуре Драко. — Малфой, — ответил он. — Что тебе нужно? — Держись подальше от Поттера. Крам медленно поднял бровь. — Или что? — Или пожалеешь. Крам шагнул вперёд. Он был выше и шире Драко, и в его движениях чувствовалась спокойная, уверенная сила. — Ты угрожаешь мне, Малфой? — спросил он. — Ты, который прячется за юбку Гринграсс? Который даже не может признаться себе, чего хочет? — Заткнись. — Ты ревнуешь, — продолжал Крам, и его голос был спокойным, почти ленивым. — Это очевидно. Но проблема не во мне, Малфой. Проблема в тебе. Ты потерял его, потому что испугался. А теперь злишься на тех, кто оказался смелее. Драко выхватил палочку. Крам сделал то же самое - быстрее, чем Драко успел моргнуть. Несколько секунд они стояли, направив палочки друг на друга, и воздух между ними искрил от напряжения. — Ты не хочешь этого, — тихо сказал Крам. — Ты не хочешь дуэли. Ты хочешь, чтобы он вернулся. Но так, — он кивнул на палочку, — ты его не вернёшь. Он опустил палочку, развернулся и пошёл прочь. Драко смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри всё кипит. Он ненавидел Крама. Ненавидел за то, что тот был прав. Ненавидел за то, что тот был смелее. Ненавидел за то, что Гарри смотрел на него так, как больше не смотрел на Драко. На следующий день Драко сделал то, чего сам от себя не ожидал. Он подстерёг Катарину в библиотеке - она сидела одна в дальнем углу, склонившись над фолиантом по истории магии. Увидев Драко, она подняла голову. В её глазах не было страха - только настороженность. — Малфой, — сказала она. — Чем обязана? Драко сел напротив. Его движения были скованными, а голос - холоднее льда. — Ты думаешь, что ты особенная? — спросил он. — Думаешь, что ты значишь для него что-то? Катарина отложила книгу и посмотрела на него долгим, изучающим взглядом. — Ты пришёл сюда, чтобы оскорблять меня? — спросила она. — Или есть другая причина? — Ты - просто иностранка, — продолжал Драко, игнорируя её вопрос. — Ты уедешь через год. Исчезнешь. А он останется здесь. С теми, кто знает его по-настоящему. С теми, кто был рядом до тебя. С теми, кто останется после. Катарина молчала. Драко наклонился ближе, и его глаза, обычно серые и холодные, теперь горели. — Он мой, — прошептал он. — Он был моим задолго до того, как ты появилась. И он будет моим, когда ты уедешь. Так что не привязывайся. Это причинит тебе боль. Катарина выдержала его взгляд. Несколько секунд они смотрели друг на друга - серые глаза против тёмных. Потом она медленно, почти незаметно улыбнулась. — Ты его любишь, — сказала она. — И ты боишься. Боишься, что он тебя больше не любит. Боишься, что он выбрал меня. Или Крама. Или кого-то ещё. Но проблема не во мне, Малфой. Проблема в тебе. Ты потерял его, потому что сам отпустил. А теперь пытаешься обвинить в этом всех вокруг. — Ты ничего не знаешь, — прошипел Драко. — Я знаю достаточно. — Она встала и собрала книги. — Я знаю, что ты не можешь решить, что для тебя важнее: он или страх. И пока ты не решишь - ты будешь стоять в стороне и смотреть, как кто-то другой целует его. Как я тогда. С этими словами она развернулась и ушла. Драко остался сидеть за пустым столом, чувствуя, как внутри всё рушится. Он проиграл. Она ударила в самое больное - и не промахнулась. Он вернулся в гостиную Слизерина и сел в углу, у камина. Огонь догорал, и по стенам плясали красные тени. Панси сидела рядом - она не спрашивала, что случилось, просто была рядом. Драко молчал, глядя в угли, и думал о том, что Катарина права. Он боялся. Всегда боялся. И этот страх стоил ему всего. Но это было ещё не всё. На следующий день на тренировке по квиддичу - совместной у Гриффиндора и Слизерина - Драко подрезал Крама. Буквально. Крам, который пришёл посмотреть на тренировку (он интересовался хогвартским стилем игры), стоял у края поля. Драко, пролетая мимо, направил в его сторону бладжер - не смертельно, но достаточно сильно, чтобы Крам едва успел увернуться. Тот отшатнулся, бладжер ударил в стену рядом с ним, и все замерли. — Что за... — начал было Вуд, но осёкся, увидев лицо Драко. — Малфой, ты с ума сошёл?! — заорал Рон. Драко спустился на землю, слез с метлы и прошёл мимо Крама, не глядя на него. Проходя, он тихо, так, чтобы слышал только Крам, бросил: — Это предупреждение. В следующий раз будет не мимо. Крам ничего не ответил. Только проводил его взглядом, в котором смешались презрение и что-то похожее на жалость. Гарри, стоявший на другом конце поля, видел это. Видел, как Драко целился в Крама. Видел, как Крам уворачивался. И внутри у него всё сжалось - не за Крама, а за Драко. За то, что он опускается до такого. За то, что его ревность превращается в яд. В тот вечер Гарри пошёл к Катарине и всё ей рассказал. Они сидели в пустом классе на третьем этаже, и Гарри говорил - сбивчиво, путано, - о Драко, о Краме, о бладжере, о том, как всё запуталось. Катарина слушала молча, и когда он закончил, взяла его за руку. — Ты всё ещё его любишь, — сказала она. Это был не вопрос. Гарри хотел возразить, но слова застряли в горле. Потому что она была права. Он всё ещё любил Драко. Несмотря на всё. Несмотря на Асторию, на письма, которые не долетели, на угрозы и ревность. Он любил его - и ненавидел себя за это. Но Катарина не оттолкнула его. Она осталась рядом - друг, который понимал больше, чем Гарри мог ожидать. И, возможно, это было именно то, что ему сейчас нужно.

***

За несколько дней до второго испытания Гарри сидел в библиотеке, тупо глядя на золотое яйцо. Он открывал его несколько раз - и каждый раз захлопывал, едва раздавался этот ужасный, режущий слух вопль. Подсказка была внутри, он знал это, но как её расшифровать? — Не получается? — раздался голос за спиной. Гарри обернулся. Седрик Диггори стоял, прислонившись к книжному стеллажу. Его лицо, обычно открытое и добродушное, сейчас было серьёзным. — Нет, — честно ответил Гарри. Седрик помолчал, оглядываясь, нет ли кого рядом, потом подошёл ближе и сел напротив. — Слушай, Поттер, — сказал он. — Ты тогда помог мне с драконами. Я был в курсе из-за Хагрида, но ты не знал, что я знаю. И всё равно ты мне рассказал. Я в долгу. — Ты ничего мне не должен... — Должен, — перебил Седрик. — Поэтому слушай. Возьми яйцо, пойди в ванную старост на пятом этаже. Там есть бассейн. Нырни. Открой яйцо под водой. Поймёшь. Гарри уставился на него. — Ванная старост? Под водой? — Да, — кивнул Седрик. — Это подсказка. Дальше сам. Удачи. Он поднялся и ушёл, оставив Гарри в одиночестве. Гарри смотрел на яйцо, и внутри загоралась надежда. Ванная старост. Под водой. Может быть, ответ действительно там.

***

Ванная старост на пятом этаже оказалась огромной - гораздо больше, чем Гарри представлял. Высокие сводчатые потолки терялись в полумраке, стены были выложены белым мрамором с серебряными прожилками, а в центре комнаты сиял бассейн размером с целую классную комнату. Десятки кранов, украшенных драгоценными камнями, извергали воду всех цветов радуги: изумрудную, рубиновую, сапфировую, и пар, поднимавшийся от горячей воды, окутывал помещение густым, влажным туманом. Окна были заиндевевшими, и сквозь них пробивался холодный лунный свет, который, смешиваясь с паром, создавал почти нереальную атмосферу. Гарри разделся, оставшись полность голым, и подошёл к краю бассейна. Вода была кристально чистой, подсвеченной изнутри, и в ней отражались своды потолка. Он глубоко вздохнул, сжал яйцо в руке и уже собирался нырнуть, когда раздался плеск. Из воды высунулась голова. Полупрозрачная, с развевающимися волосами и огромными, полными слёз глазами. — Плакса Миртл, — выдохнул Гарри, прикрывая свое достоинство и едва не выронив яйцо. — О, привет, Гарри, — пропела Миртл, подплывая ближе. — Давно не виделись. Решил навестить меня? Как мило. — Миртл, я... я вообще-то... — Ты знаешь, я так редко принимаю гостей, — продолжала она, игнорируя его. — А тут - такой гость. И в таком виде. — Она хихикнула, и её лицо залилось румянцем, который, казалось, сделал её ещё более прозрачной. — Хочешь, я составлю тебе компанию? Я могу задержать дыхание. Ну, потому что я мёртвая. — Миртл, послушай, мне нужно кое-что сделать... — О, я знаю, что тебе нужно, — она подмигнула и скользнула ближе. — Но я не против. Правда. Здесь так одиноко... Гарри отступил на шаг. — Миртл, прости, но мне правда нужно побыть одному. Это связано с Турниром. Очень важно. Миртл надулась. Её полупрозрачное лицо исказилось в обиженной гримасе. — Все всегда говорят «Миртл, уйди», «Миртл, не сейчас», «Миртл, ты портишь момент». А я всего лишь хочу немного внимания! — Она всхлипнула, и вода вокруг неё пошла рябью. — Ну и ладно! Пожалуйста! Я уйду! Но ты ещё пожалеешь, Гарри Поттер! Я буду плакать в трубе! Очень громко! С этими словами она нырнула и исчезла в сливном отверстии, оставив после себя только расходящиеся круги на воде. Гарри выдохнул с облегчением, хотя ему было немного стыдно. Миртл, конечно, надоедливая, но она не заслуживала такого. Он пообещал себе, что зайдёт к ней как-нибудь и просто поговорит. Но сейчас - дело. Он сжал яйцо и нырнул. Вода сомкнулась над головой. Она была тёплой, почти горячей, и приятно обволакивала тело. Гарри открыл глаза - под водой было светло, краны продолжали извергать разноцветные струи, и свет преломлялся в них, создавая причудливые узоры на мраморном дне. Гарри отплыл на глубину, открыл яйцо - и услышал песню. Она лилась, искажённая толщей воды, но разборчивая: «Ищи, где наши голоса звучать могли бы, Но не на суше - тут мы немы, словно рыбы. Ищи и знай, что мы сумели то забрать, О чём ты будешь очень сильно горевать. Ищи быстрей - лишь час тебе на розыск дали На возвращение того, что мы украли. Ищи и помни, отправляясь в этот путь, Есть только час, потом пропажи не вернуть.» Гарри слушал, забыв о времени. Он понял. Русалки. Озеро. Что-то, что он потеряет. Час под водой. Когда песня закончилась, он захлопнул яйцо и вынырнул, хватая ртом воздух. Вода стекала с его волос, по лицу, по плечам. Он отёр глаза и уже собирался вылезать, когда услышал звук открывающейся двери. На пороге стоял Драко. Он был без мантии - в одной белой рубашке, которая облегала его плечи и была влажной от пота, как будто он бежал. Его волосы, обычно идеально уложенные, были растрёпаны. Глаза горели. Грудь тяжело вздымалась. Он смотрел на Гарри - на мокрого, голого, стоящего по пояс в воде, - и в этом взгляде было столько всего, что Гарри не мог отвести глаз. — Малфой, — сказал он, и его голос прозвучал хрипло. — Поттер. Драко шагнул в ванную и закрыл за собой дверь. Щелчок замка эхом разнёсся под сводами. — Что ты здесь делаешь? — спросил Гарри. — Я... — Драко запнулся. Потом его глаза сузились. — Я видел тебя. С ней. С Крамом. Ты гулял с ними. Ты целовал её. — Ты следил за мной? — Я не следил! — Драко шагнул ближе. Его голос дрожал. — Я просто... я не мог не видеть. Ты везде, Поттер. Ты в моей голове, ты в моих снах, ты... — Он осёкся и провёл рукой по волосам. — Я видел вас у озера. Под мантией. Ты думал, вас никто не видит, но я видел. Я видел, как ты целовал её. И я... Он замолчал, сжав кулаки. — И ты что? — тихо спросил Гарри. — И я чуть не умер, — ответил Драко. — Я стоял там, за стеной, и смотрел, как ты целуешь её. И я хотел... я хотел убить её. Я хотел убить Крама. Я хотел убить тебя. Я хотел... Он шагнул вперёд - в ботинках, прямо в воду. Она намочила его брюки, но он не замечал. Он подошёл вплотную, и теперь они стояли лицом к лицу - мокрый Гарри в бассейне и Драко в промокшей насквозь рубашке, с горящими глазами. — Ты говорил, что любишь меня, — прошептал Драко. — Там, на Астрономической башне. Ты говорил, что я нужен тебе. А теперь ты с ней. И с Крамом. Ты хоть понимаешь, что ты со мной делаешь? — А ты? — Гарри шагнул к нему, сокращая расстояние до нескольких дюймов. — Ты с Асторией. Ты держишь её за руку. Ты улыбаешься ей. Ты перестал писать. Ты сказал «надеюсь, вы будете счастливы». Какое ты имеешь право ревновать? — Я не улыбаюсь ей! — выкрикнул Драко. — Я никогда ей не улыбаюсь! Я не могу улыбаться ей, потому что когда я с ней, я думаю только о тебе! Всегда! Каждую минуту! Гарри замер. Сердце колотилось где-то в горле, и кровь шумела в ушах. — Я не хотел этого, — продолжал Драко, и его голос сорвался. — Я не хотел тебя терять. Но отец... ты не понимаешь... он угрожал. Не только мне - маме. Если бы я отказался от Астории, если бы я продолжил с тобой... он мог сделать с ней что угодно. У него есть власть, есть связи. Я не мог рисковать. И я думал, что так будет лучше. Что если я исчезну, ты найдёшь кого-то другого. Кого-то, с кем будет проще. Кого-то, кого не нужно прятать. — Это было не твоё решение, — сказал Гарри. — Ты должен был дать мне выбор. — Я знаю, — прошептал Драко. — Знаю. И я... я ненавижу себя за это. Он стоял, опустив плечи, и его лицо в лунном свете было бледным, уязвимым, без привычной маски. Гарри смотрел на него и чувствовал, как гнев медленно уступает место чему-то другому. Чему-то тёплому. Чему-то, что он так долго пытался подавить. — Ты идиот, — сказал он. — Знаю. — Ты мог просто поговорить со мной. — Знаю. — Ты мог не угрожать Краму и Катарине. — Я... — Драко осёкся. — Откуда ты знаешь? — Катарина рассказала. И я видел, как ты направил бладжер в Крама. Ты совсем с ума сошёл? — Возможно, — признался Драко. — Я не контролирую себя, когда дело касается тебя. Ты сводишь меня с ума, Поттер. Ты всегда сводил. Гарри не ответил. Вместо этого он протянул руку - мокрую, дрожащую - и коснулся лица Драко. Тот замер, не дыша. Гарри провёл пальцами по его скуле, стирая то ли капли воды, то ли слёзы. Драко закрыл глаза и выдохнул - прерывисто, как человек, который слишком долго держался. И тогда Гарри поцеловал его. Этот поцелуй был другим. Не как на Астрономической башне - осторожный, почти невинный. Не как их первые робкие прикосновения в Выручай-комнате. Этот поцелуй был отчаянным. Он вобрал в себя все те недели молчания, всю ревность, всю боль, все невысказанные слова, которые они носили в себе. Драко ответил мгновенно, притягивая Гарри к себе, вжимая пальцы в его мокрые плечи. Его губы были горячими, требовательными, и Гарри отвечал тем же. Рубашка Драко промокла насквозь, но он не замечал. Вода лилась через край бассейна, заливая пол, смешиваясь с паром. Мир сузился до этой комнаты, до этих губ, до этих рук, которые наконец-то касались друг друга. Драко возбудился. Мерлин. Он не думал, что к этому придёт, но все бывает. Ткань трусов начала болезненно натирать. С его губ сорвался тихий стон - прямо в поцелуй. — Малфой.. ты что? — Отстранился Гарри и спросил тяжело дыша. — Мерлин, Поттер... Ты точно свел меня с ума. Драко посмотрел куда-то сквозь темноволосого. Он банально не мог заставить себя обратить свой взгляд к глазам напротив. Тогда Гарри взял его лицо в ладони - теплые, но одновременно мокрые от воды ‐ и развернул на себя. Поттер опустил свой взгляд вниз и мгновенно все понял. Мерлин, как он мог забыть, что стоял прямо сейчас совершенно обнажённый. Если у Драко из-за его стояка оттягивалась ткань, тем самым доставляя дискомфорт, то Гарри даже не заметил, как встал его член. Поттер аккуратно стянул с бедер Малфоя штаны вместе с боксерами, попутно задев рукой волшебную палочку блондина. С губ Драко сорвался стон, но Гарри быстро заткнул его поцелуем. Он начал прокладывать дорожку влажного следа от губ до самого торса светловолосого. Тут уже сам Малфой не выдержал. Он схватил Гарри за голову и надавил, дабы тот присел на корточки и направил лицо брюнета к своему члену. Поттер не успел ничего сообразить, как в его рот ворвался тёплое достоинство стоящего. Драко начал двигаться грубо, вымещал всю свою ревность, боль, все то, что не мог сказать словами. Гарри же в свою очередь пытался отстраниться, но быстро поняв, что этого не избежать, сам начал посасывать. Член Малфоя бился в самое горло Поттера, он начал пульсировать и Драко почувствовал, что вот-вот закончит прямо в рот брюнету. — Гарри.. я сейчас.. — прохрипел Драко и не успел договорить, как белая жидкость вылилась из члена. Гарри в слюнях и слезах поднял голову на Драко. Тот погладил его по щеке и сказал: — Хороший мальчик.. А теперь глотай все до капли. Поттер опешил, но его разум был слишком мутным. Он сглотнул все и тогда Драко вцепившись в запястье Гарри, поднял из воды, развернув к себе спиной. Он прижал лицо брюнета к холодной стене, а сам навис сверху. Член Драко все еще пульсировал и он вошел без предупреждения. Гарри вскрикнул и сжался, а с губ Малфоя сорвался удовлетворённый стон. Он начал двигаться. Сначала неспешно, потом наращивая темп, а ещё позже он буквально вдалбливал Гарри в стену всем своим телом. Драко вымещал ревность грубость, интенсивностью. Он сжимал запястья Гарри - крепко, до боли, показывая кому он принадлежит. Кусал его плечо, шею, спину - оставляя след, метку. Его движения были грубыми, властными, с каждым разом он вбивался все глубже. Он запрокинул ногу Гарри к себе на плечо и нащупав то самое место Поттер вскрикнул. — Малф!.. — С его губ сорвался громкий стон, который Драко заткнул рукой, мало кто услышит. — Тише тише.. — шептал Малфой впиваясь все глубже. Он вымещал все, что не говорил эти месяца тишины. Слова «люблю», «ревную», «ты только мой» превратились в его грубость. Он шептал «скажи.. скажи.. скажи, что ты только мой..» Гарри отвечал не словами - движениями. Он поддавался все сильнее, в такт движениям Драко. Член Малфоя снова начал пульсировать, вот‐вот его накроет вторя волна эрекции. Он ускорился и Гарри буквально выкривал его имя, сорвав голос напрочь. Последний толчок был особенно глубоким, длинным, словно он боялся, что прямо сейчас Поттер исчезнет. Волна накрыла их одновременно, Драко излился во внутрь Гарри, а брюнет на стену впереди. Малфой обмяк и опустиля в воду ‐ Поттер рухнул рядом. Потом они лежали на мокром полу у края бассейна, тяжело дыша. Пар окутывал их, вода всё ещё текла из кранов, создавая тихую, умиротворяющую музыку. Гарри смотрел в сводчатый потолок и чувствовал, как колотится сердце. Драко лежал рядом, его рука всё ещё сжимала пальцы Гарри. — Я никого не могу полюбить так, как тебя, — сказал Гарри в потолок. — Я пытался. С Катариной. С Крамом... ну, не с Крамом, но... я пытался. Не получается. Драко повернул голову и посмотрел на него. — Я тоже, — тихо ответил он. — Я пытался с Асторией. Не смог. Я не могу смотреть на неё без мысли о тебе. Я не могу быть с ней. Я вообще ни с кем не могу. — Тогда что нам делать? — Я не знаю, — честно ответил Драко. — Но я знаю, что больше не хочу тебя терять. Даже если придётся прятаться. Даже если отец... я больше не могу. Лучше рискнуть, чем жить без тебя. Гарри сжал его пальцы. — Мы что-нибудь придумаем, — сказал он. — Ты всегда так говоришь. — Потому что всегда так и происходит. Драко фыркнул - почти смешно, почти нежно, - и прижался ближе. Они лежали, слушая журчание воды, и впервые за долгое время Гарри чувствовал, что всё может быть хорошо.

***

Утром Гарри проснулся в своей постели в гриффиндорской башне, и первые несколько секунд ему казалось, что всё это было сном. Ванная, лунный свет, Драко, его руки, его губы, его отчаянный шёпот: «Скажи, что ты мой». Но когда он сел (с болью в пояснице и не только) и увидел на плече след от укуса - бледнеющий, но всё ещё заметный, - он понял: это было по-настоящему. Он оделся и спустился в Большой зал. За гриффиндорским столом уже сидели Рон и Гермиона. Катарина - напротив. Она подняла голову, увидела Гарри, и в её взгляде мелькнуло что-то - понимание? грусть? - но она быстро улыбнулась. — Ты сегодня какой-то другой, — сказала она. — Какой? — Не знаю. Более... спокойный. Гарри сел рядом и взял тост. Он бросил короткий взгляд на слизеринский стол. Драко сидел на своём месте - без Астории, - и на его лице, обычно надменном, сегодня не было маски. Он встретился глазами с Гарри, и уголки его губ едва заметно дрогнули. Гарри опустил взгляд, пряча улыбку. Второе испытание приближалось. Впереди были русалки, озеро и час под водой. Но сейчас, этим утром, Гарри было всё равно. Потому что впервые за долгое время он знал: что бы ни случилось, он не один.