Сквозь мглу виднеется рассвет

Спустя несколько недель после празднества в Охеме...

      На ветвях деревьев начинали распускаться бутоны будущих гранатов, их сладкий аромат уже щекотал слух гостей дворцового сада.       Фаенон любил проводить время в этом месте с книгой в одиночестве, таким образом иногда сбегая от обыденных душащих обязанностей. Беседка укрывала прохладной тенью виноградных лоз и позволяла на время спрятаться от других людей. В это время никто не посещал сад, и юный принц был предоставлен сам себе. Страницы книги слегка трепетали от легкого ветра. Тот также путал и серебряные пряди Фаенона, но юноша со спокойной улыбкой на губах поправлял их во время чтения.        Редкий момент уединения. Фаенон был слишком увлечен сюжетом, чтобы быть недовольным из-за ветра, да и на самом деле это было довольно-таки приятное ощущение.        Шепот листвы, сливающийся со звонким пением зарянки, ласкал его слух, а легкая атмосфера уносила от реальности и отвлекала от течения времени. Сюжет книги, хоть и был банален, но затягивал мечтательного юношу в иной мир, где все казалось проще, легче и предсказуемей, чем в его реалиях. Стабильностью, которая была недоступной для него роскошью, осязаемой только в грезах.       В голове выстраивались мягкие и нежные образы героев, блуждающих по темным аллеям вдали от тревог: они вдвоём укрылись от чужих взоров на время среди многочисленных крон деревьев, куда едва проникал свет ночных фонарей, мерцали сверчки; было достаточно холодно, пальцы рук согревались ладонями друг друга под их тихий смех; лица героев были озарены счастьем встречи после долгой разлуки, уже приближался финал…       Солнце перешло границу зенита, тени становились длиннее, в беседку стало проникать больше света. Фаенон встрепенулся, осознав, что прошло немало времени, пока он находился в своем внутреннем мире, поэтому быстро поднялся и поспешил обратно во дворец, пряча название книги от любопытных взоров других. Первым делом он незаметно пробрался в свои покои, чтобы оставить там роман и убедиться в своем надлежащем внешнем виде: с привычной улыбкой уложил волосы, проверил, что одежды были чисты и нигде не испачканы, излишне не помяты и общий образ выглядел аккуратным.        Кивнув сам себе, принц направился в тронный зал, где уже должны были начать собираться советники для небольшого собрания. Там он первым делом столкнулся взглядом с королевой и незаметно поднял руку в знак приветствия, на что получил в ответ ее мягкую улыбку. Едва успел.        Людей становилось больше, каждый занимал свое место. Из-за тихих переговоров создавался гул, отражающийся эхом от высоких сводов помещения с мраморными арками, высеченными фигурными архивольтами и изящными белыми колоннами, чьи абака и капитель были вдохновлены барокко. Поверхность мрамора отражала свет, благодаря чему пространство казалось больше, чем было на самом деле. Фаенон аккуратно обходил собравшихся, попутно здороваясь с каждым, и, сев рядом с Аглаей на свое место, расправил плащ.       Несмотря на занятия с Анаксагором в искусстве дебатов, у Фаенона не выходило в полной мере чувствовать себя уверенным на таких мероприятиях. Каждый взгляд изучал его вдоль и поперёк, и далеко не каждый был доброжелательным. Любое слово взвешивалось в голове множество раз, прежде чем быть произнесенным. Пока что наследный принц только набирался опыта, стараясь лишний раз не вмешиваться в дискуссии.        Когда наконец-то каждый участник собрания успокоился и наступила тишина, едва нарушаемая тихими перешептываниями, королева произнесла:       — Как обстоят дела в настоящее время с восстановлением инфраструктуры вокруг торговых путей?        Её голос был спокоен и решителен.        — Ваше Величество, на данный момент у нас все еще недостаточно ресурсов для продолжения их восстановления, — первым ответил советник Лойс — низкорослый мужчина с проседью в чёрном фраке. — Охема предложила заключить краткосрочный союз для помощи, но их условия принесут нам мало выгоды и от него мы скорее уйдем в убыток.       — Мы могли бы повысить налоги для владельцев мануфактур, герцог Лойс, — высказалась другая советница с предложением. — На содержание армии уходит достаточно много средств, на данный момент никаких угроз не предвидится, и стоило бы сосредоточить внимание на других аспектах.       Лицо Фаенона едва не перекосило от ее предложения. Он сделал глубокий вдох и мысленно сосчитал до десяти, чтобы сохранить спокойствие. Юноша хотел возразить, но решил пока воздержаться.        — Из-за повышения налогов могут возникнуть недовольства среди подданных, Леди Эрнесс. Повышение налогов может вызвать сокращение рабочих мест и выплат, — ответила на предложение Аглая, покачав головой. — Текущее положение дел не совсем стабильно. К тому же, после свержения правителя Кремноса мир шаток. Никто не может с полной уверенностью заявить, что наследник не будет таким же, как и его отец, — она ненадолго перевела взгляд на принца, отслеживая реакцию на сказанное, но его выражение лица осталось прежним.       — Айдония и Стиксия все еще не ответили на предложение о союзе, из-за этого стопорится весь процесс, — продолжил герцог, — но ситуация с восстановлением инфраструктур не так страшна, как была до этого. С решением этой проблемы можно не спешить, но Вашим Высочеством была затронута острая текущая проблема, требующая внимания больше остальных.        Леди Эрнесс нахмурилась и прикусила губу.       — Это стало известно совсем недавно. На данный момент мы не можем позволить себе урезать содержание армии, стоит озаботиться обеспечением её всем необходимым во избежание прошлой трагедии, — вступил в диалог мужчина средних лет на вид.        — У нас нехватка новобранцев,  — согласно кивнул генерал и обратил взор на королеву. — Я хотел поднять эту тему сегодня. Опытных солдат осталось не так много. Я предлагаю временно ввести принудительный призыв, чтобы рассчитать необходимое количество снаряжения, обмундирования и сроки обучения солдат.        — Нужно верно распределить ресурсы, чтобы другие аспекты не ушли в убыток, — кивнула советница.       — Остаётся надеяться, что все же найдется выход…       Возможное повторение прошлой трагедии.        Подвешенное состояние беспомощности и тихого отчаяния стали изъедать внутренности, а тревога, едва подавляемся, обратилась комом в горле. В голове за мгновение пронеслось слишком много мыслей и образов, которые он хаотично пытался разобрать, от которых его начинало тошнить. Слова советников и королевы стали фоновым шумом, они зазвучали отголосками и сосредоточиться на них становилось все труднее.       — ...Его Высочество Фаенон продолжает заниматься с рыцарями, — произнесла Аглая, и побледневший принц очнулся из транса, едва заметно вздрогнув. — Эта тема не стоит беспокойств. Полагаю, собрание можно считать закрытым. Все волнующие вопросы были приняты к сведению.        Послышались обсуждения советников между собой и шорох их одежд. Недовольные и умиротворенные голоса сливались воедино, их было больше не разобрать. Неспешно люди стали покидать тронный зал, напоследок прощаясь с королевой и принцем уважительными поклонами.        Как только зал опустел, женщина смогла выдохнуть с облегчением и слегка размять затекшие плечи. Затем она обратила взор на юношу, подмечая лёгкую растерянность в его глазах.        — Ты отлично держался, Фаенон, — с тихой нежностью обратилась Аглая к нему, когда помещение опустело, привычно поправляя непослушные белоснежные пряди волос. — Ты как?       — Спасибо, но не стоит, все в порядке, — покачал головой он в ответ с привычной сдержанной улыбкой. — Мне нужно идти, приношу свои извинения, Аглая, просто накопилось много дел...        Да, принц хотел сбежать и побыть в одиночестве, и да, это был побег от тяжелого диалога, к которому он сейчас не был готов. Ему было жизненно необходимо уложить все услышанное в порядок для себя, морально подготовиться к возможным будущим событиям.        — Лучше немного отдохни, мой принц. В последнюю неделю ты был очень загружен. От одного дня много не убудет.        — Все в порядке, честно, — Фаенон вновь солгал с привычной безмятежностью в голосе, подняв взгляд на ее бледно-изумрудные глаза. — Просто немного утомился.        Любые попытки добиться от этого принца искреннего признания своих чувств и состояния почти всегда сходились к нулю, поэтому Аглая не была удивлена и не пыталась давить на него. Все равно Фаенон поступит по-своему, поэтому с тяжелым вздохом она отпустила его, наблюдая за его фигурой до тех пор, пока та не скрылась за проемом дверей.        Добавились новые причины для головной боли. Каждое ее решение должно быть тщательно взвешенным множество раз, прежде чем начинать что-либо предпринимать.        Женщина нервно постукивала пальцами о подлокотник трона, взгляд ее все еще задерживался на больших, тисненных золотом, бежевых дверях, сквозь которые ускользнул принц. Время неспешно протекало, пока не появилась одна идея. Рискованная, опасная, но способная помочь им перекрыть бреши.        Тем временем наследный принц пробирался по коридорам обходными путями, не желая с кем-либо сталкиваться и заводить бессмысленные диалоги.        От натянутых улыбок объятия усталости сильнее душат. Сейчас разум был чрезмерно загружен хаотичным бредом в голове и переживаниями относительно будущего, в то же время поглощенный страхами прошлого.        Послышались шаги в коридоре. Фаенон замер, вжавшись в стену, быстро огляделся и обнаружил рядом дверь. Конечно же, гениальная мысль посетила его голову, но слишком быстро, чтобы он успел понять ее многогранность. С тихим скрипом дверь открылась и принц мгновенно спрятался в комнате.       Удивительно повезло, что дверь оказалась не заперта, но, соответствуя классике типичного клише, его взгляд столкнулся с мужчиной, хмуро взглянувшего на него и положившего тяжелый трактат по философии на стол с глухим ударом. Этой книгой наверняка можно убить человека...        Ненадолго в воздухе повисла тишина, нарушаемая только тихим тактом часов.        — Ах, профессор Анакса, как неожиданно и приятно вас здесь встретить! — неловко отшутился принц, почесав затылок.       Вот бы можно было провалиться на этом месте прямо здесь и сейчас.       — Во-первых, не Анакса, а Анаксагор, — с тихим раздражением поправил его мужчина. — Во-вторых, это мой кабинет. Кого, позволь мне спросить, ты ожидал еще здесь встретить кроме меня?        — Ох, ну... иногда можно встретить слуг... — старался сообразить юноша, чувствуя, как начинает краснеть. Учёный почти никогда и никого не пускал в свое личное пространство. — Вас сегодня не был на собрании, что-то случилось? — быстро сменил тему и обрадовался мысленно этой возникшей идее.       Советник пристально смотрел на него, представляя калейдоскоп слов, мечущихся в голове своего глупого воспитанника. С тяжелым вздохом он откинулся на спинку кресла, затем сложил руки на груди.       — Отлично переводишь тему, Фаенон, но тебе это не поможет. От кого ты прячешься?        Попался. Анаксагор слишком хорошо знал юношу и утаить что-то от него сложно, все-таки, он, в дополнение к прочему, уже несколько лет был его наставником. Юноша хотел просто-напросто избежать поверхностных диалогов с другими, а в итоге наткнулся на профессора, который может вытрясти из него всю душу при желании.       Он замялся. Под взглядом обычно строгого наставника было тяжело думать, но пришла в голову одна идея…       — И даже не вздумай сбежать, — дополнил Анакса, будто услышал мысли воспитанника.       Теперь идей не было.        — Я ни от кого не прятался, профессор, — начались попытки оправдаться. Учёный вскинул бровь. — Просто... не хотел ни с кем сталкиваться…       "...но, похоже, попал в капкан", — уже мысленно закончил предложение, пытаясь скрыть свое отчаяние.       Послышался очередной тяжелый вздох драматично закатывающего глаз профессора, будто на его долю здесь и сейчас свалился тяжелейший груз за всю историю.       — Значит ничем не занят, замечательно. Тогда прекрати тратить время впустую на глупости и займись по-настоящему полезным делом, почитай изречения учёных умов о домыслах истинного зарождения Амфореуса, — непринужденно сказал он, безразлично махнув рукой, обратно поднял свой трактат и опустил взгляд на его страницы. — На книжных полках есть все необходимое, разберёшься.       Затем наступила тишина. Но на удивление не та, которая душила и травила, а теплая, даже комфортная. Анаксагор не стал его допытывать, допрашивать, дотошно наставлять или прогонять — просто в своей типичной манере предложил побыть рядом в спокойной умиротворяющей обстановке. По-анаксовски. Проницательность этого человека, считающимся всеми вокруг циничным эгоистом и еретиком, всегда поражала.        На самом деле у Фаенона правда не было больше никаких планов на этот день, сказанное Аглае было лишь придуманным поводом скорее покинуть тронный зал. Идея остаться наедине с профессором оказалась не такой уж плохой. Это намного лучше чем пытаться найти занятие для себя в бесплодных тревожных попытках отвлечься, избегая каждого встречного.       Устроившись неловко в кожаном кресле с книгой, принц начал попытки чтения. Взгляд Фаенона изредка касался методичных движений рук наставника, пока тот делал заметки и записи в перерывах от изучения трактата. Каждое его движение было будто выверено с четкой точностью, бессознательно грациозным, ни единого лишнего взмаха кисти тонких рук.       Вникнуть, в итоге, не вышло, как бы юноша не пытался — внимание рассеивалось от апатичности, но зато появилась возможность спокойно все обдумать, рассматривая оттиски гравюр на пожелтевших страницах. Чёткие линии силуэтов завораживали, касаясь бумаги кончиками пальцев, он старался избавиться от гнетущих мрачных образов сердце. Мелкие детали изображений незаметно расслабляли.        Степенно за окном начинало смеркаться, день стал подходить к концу. Усталость уже почти не чувствовалась, разум был спокоен, а тревога отступала. Поднявшись, принц собрался уходить, и уже у двери с искренней неловкостью поблагодарил своего наставника.       — Не забудь подготовиться к следующему занятию, чтобы мои уши не завяли от потока сумбура твоих бессвязных пародий на речь, — напоследок произнёс Анаксагор, но взгляд его вовсе не был колючим.       Невольно губы юноши тронула улыбка. Несмотря на весь свой безразличный язвительный облик, профессор был добр, пусть и скрывал это ото всех.       Ужин принцем был пропущен. Аппетита не было, хотя физически голод ощущался. На ватных ногах Фаенон добрался до своих покоев, к счастью, ни с кем не столкнувшись по пути. Знакомое пространство собственной комнаты показалось совершенно чужим, странно воспринималась действительность в дереализации.        Наконец-то можно было оставить на время притворные натянутые улыбки, отдохнуть от них, чтобы на следующий день вновь дарить те окружающим. Фаенон просто не имеет права показывать окружающим свою усталость и тревогу. Принц обязан нести для всех свет надежды, быть сильным для каждого, опорой своего королевства, а остальное прятать далеко в уголках своей души, в ее беспросветном мраке одиночества.