Сквозь мглу виднеется рассвет

      Церемониальный зал был холоден. Сквозь высокие окна пробивался тусклый свет пасмурного неба, словно вот-вот на серый усталый город обрушится ливень. Сквозил ледяной ветер, опутывая объятиями до мурашек по коже обитателей дворца.        Воздух дрогнул от звука шагов человека, что мерил пространство презрительным взглядом, будто то одним лишь своим напоминанием вызывало у него тошноту. Арки, с выгравированными традиционными символами, возвышались над головой, узоры фресок переплетались будто багровыми нитями с изображениями этапов жизни покровительствующего Титана Никадора. Один только взор на них позволял ощутить веяние раздора, пролитой десятилетиями крови гордых смелых воинов, стремящихся к новым свершениям и завоеваниям. Фигура, что лицом была обращена к полотну красок, отвлеклась от созерцания звучными ударами каблука о мраморный пол.         — Вызывали на диалог, Кратерос? — раздался низкий тембр голоса вошедшего.       — Да, Ваше Высочество, — ответил невысокий мужчина с легкой сединой, обернувшись и задумчиво потерев подбородок.       На обращение Мидеймос скривился.         — Ну и? Что вы хотели мне сказать? — нетерпеливо бросил он, сложив руки на груди, не скрывая свое недовольство.       Как же его тошнило от этой напышенной церемониальной бравады, званий и титулов, которые были для него насквозь прогнившей падалью. Он был рожден для этого, но не воспитан. И это было его цепями, личной "золотой" клеткой, которая со скрипом захлопнулась после убийства ненавистного им бывшего короля Еврипиона.        — Найден выход, который поможет нам начать восстанавливать жизнь в Кремносе, — начал Кратерос и ненадолго замолчал от раздумий, из-за чего ощутил на себя уставший раздраженный взгляд. — Я долго пытался найти тех, кто мог бы согласиться на союз с нами. Как вы знаете, после долгих лет правления вашего отца, — брови Мидея сошлись к переносице в легком прищуре от упоминания его наставником бывшего короля, — наше государство потеряло веру и уважение других стран. Только одно королевство согласилась пойти нам на встречу, но со своими условиями... — взгляд Кратероса остановился на лице наследного принца, он пытался понять реакцию по его выражению лица.       Но в ответ услышал лишь сухое, с неизменной холодностью:       — Продолжайте.

***

      Комната была светлой и просторной — никаких лишних вычурных деталей, перегружающих пространство. Широкие окна озаряли пространство светом лучей уходящего солнца и открывали вид на цветущий сад с виноградными лозами, на которых уже виднелись гроздья будущих спелых сочных плодов. Стеллажи, расположенные у стен, переполнены многотомными изданиями с потертыми корешками от частых использований, между ними находились бюсты местных известных богинь и муз. На подоконнике стояли раритетные вазы с благоухающими свежими лилиями; падающий солнечный свет просвечивался сквозь хрупкие бледные лепестки так, что можно было увидеть их сплетения.        Несмотря на окружающее спокойствие светлого пространства, охватившее удушающее чувство никак не отпускало Фаенона — воздуха словно не хватало, а стены сковывали, давили на него в неподвижности со всех сторон в полумраке.       Очередное занятие каллиграфией с госпожой Трибиос убивало в нем все желание жить. Выведенные буквы уже расплывались перед глазами, усталость скопилась на плечах тяжелым грузом. Он поник головой и тяжело вздохнул под внимательным взором женщины с длинными яркими бордовыми волосами, вьющимися к концам. Подол ее белого платья, расшитого серебряным узором ветвей оливкового дерева, ниспадал на пол шелком, с подчеркивающим золотым поясом талию.        — Осталось ещё немного, Снежок, и ты сможешь отдохнуть, — поддержала она его и мягко погладила того по светлым волосам, в ответ он что-то невнятно пробормотал. — После меня у тебя больше ведь нет занятий.       Услышал бы кто другой это неформальное обращение к наследному принцу, то точно бы обомлел от подобного проявлением неуважения и невоспитанности. Но этот "кто-то" просто не знал, что Трибиос была для Фаенона не просто личным воспитателем. С ранних лет она не только обучала его грамоте, чтению и изобразительному искусству, но и была его главной поддержкой, опорой после потери близких. Трибиос помогала ему справляться со всеми трудностями, будь то даже банальные мелочи по выбору подарка понравившемуся человеку или поиски потерявшейся глупой любимой игрушки; как старшая заботливая сестра, которой когда-то его лишили.       — Конечно же нет занятий, уже поздний вечер, время ужина и сна, — протянул Фаенон устало и едва сдержался от того, чтобы не рухнуть лицом в ладони с отчаянным стоном, а затем скатиться со стула под стол, оставшись там жить до скончания времен.       А ведь златиусы живут дольше людей... Не повезло.       — Я знаю, что ты не ложишься спать вовремя, потому что читаешь до поздней ночи романы, — поддразнила она.       — Это другое!— моментально ответил и неловко отвел взгляд в сторону от измученного листа на баночку с чернилами, будто искал в ней спасение от возникшей неловкости.       Трибиос тихо рассмеялась, подошла к стеллажу с книгами и стала что-то искать. Юноша наблюдал за ее действиями с легким любопытством, упираясь подбородком о ладонь и на это короткое мгновение предаваясь раздумьям.        Внезапно раздался лёгкий стук в дверь. Фаенон вздрогнул и резко выпрямился как самый прилежный воспитанник, вновь уставился на несчастный исписанный пергамент.       — Войдите, - проговорила женщина, и из-за двери показалась служанка.       — Её Величество Аглая велела известить наследного принца о ее прибытии, и просит его подойти к ней после окончания занятий в комнату отдыха, — спокойно оповестила она, поклонившись.       Взгляд его замер на одной точке перед собой и разом все мысли оборвались кнутом.       Обычно юноша был рад приглашениям Аглаи. Они вместе пили чай и разговаривали между собой на разные волнующие темы с приятным легким смехом — это времяпрепровождение могло длиться даже часами. Но после недавнего собрания у него что-то тянуло внутри от нехорошего предчувствия. Он лишь надеялся, что его не ожидают тревожные новости об упадке благополучия их королевства, или чего хуже.       — Хорошо, передайте ей, что скоро он подойдёт, — одарила Трибиос служанку мягкой улыбкой, на что та в ответ поклонилась и отстранилась по другим поручениям, закрыв за собой дверь.        Фаенон с легкой задумчивостью продолжил выводить аккуратно витиеватые буквы пером.        Его наставница аккуратно взяла с полки парочку книг, попутно вспоминая их сюжеты и убеждаясь в верности собственного выбора.        — Можешь быть свободен, Снежок, ты на сегодня очень хорошо постарался, - она протянула ему эту небольшую стопку романов и поэм. Если честно, то он до сих пор не мог понять, как она так свободно ориентировалась на заполненных до отказа полках, когда сам принц при этом терялся перед ними с тихим ужасом даже спустя столько лет. — Отдохни и почитай. Они должны тебе понравиться, все как ты любишь.        — Спасибо, Леди Трибиос! — быстро ответил Фаенон смущенно, поднялся, чуть не упав из-за внезапно появившейся неуклюжести, взял протянутые тома. — Я пойду, не хочу заставлять Аглаю слишком долго ждать, — о, Титаны, что он за чушь несёт, глупо обнявшись с этими книгами. — До следующей встречи!        Вежливо склонив голову на прощание, под тихий смех женщины он пулей вылетел из комнаты.        Она проводила его и подошла к столу, чтобы рассмотреть результаты трудов своего воспитанника. Как всегда он выполнял все с трудолюбием и усердием, но аккуратное письмо давалось ему непросто. Сделав мысленно пару заметок у себя в голове, она собрала листы в ровную стопку и отложила в сторону, планируя обсудить план окончания обучения принца с другими наставниками.       В это же время с тяжелым вздохом Фаенон ненадолго остановился в коридоре  и постарался успокоить сбившееся с ритма серцебиение, натянув будничную маску спокойствия и серьезности. Затем, легким шагом он продолжил свой путь, тихо напевая мягкую мелодию скрипки, которую недавно услышал на улице, но, к сожалению, так и не смог подойти ближе, чтобы насладиться её нежным звучанием с остальными.       Он постучал в знакомую дверь, затем слегка приоткрыл её со словами:       — Добрый вечер! Вы хотели со мной поговорить?       В комнате отдыха его ожидала высокая женщина в роскошном, расшитом золотыми нитями платье, облегающем ее стройную фигуру. Под сиянием последних лучей закатного солнца она выглядела словно богиня, сошедшая с небес на землю этого бренного мира, чтобы привнести в него свою красоту и изящество. Аглая обратила на него свой взор. Ее губы тронула нежная улыбка, но что-то гнетущее скрывалось за бледно-изумрудными радужками глаз.        — Ты сегодня закончил позже обычного. Как прошел день? - произнесла женщина, сев на мягкий диван цвета слоновой кости у широкого окна, и жестом пригласила Фаенона устроиться рядом.       Он кивнул и присоединился к ней, положив книги на небольшой круглый столик из красного дерева, находившийся прямо перед ними.        — Ничего особенного и нового не было, — произнес он в ответ, тихо усмехнувшись, а затем перевел взгляд на шторы, мысленно обводя контуры виднеющихся узоров на них. — Все как обычно — рутинные дела и заботы наследного принца.       Охватившее напряжение слегка сковывало его. Оно отдавалось легким покалыванием на кончиках пальцев, очень нехорошее предчувствие сводило внутренности.       — Вот как, — произнесла женщина и положила руку на плечо юноши, от чего тот неосознанно вздрогнул. Она замолчала, все еще обдумывая, как преподнести одну немаловажную информацию.       — Аглая?... — тихо окликнул ее и прилежно сложил свои руки на коленях, перебирая и складывая кусочек плаща пальцами.       — Фаенон, ты уже совсем скоро станешь совершеннолетним, — мягко начала она, смотря прямо ему в глаза. — Тебе скоро нужно будет вступить в брак.        — Но ведь кандидаток еще нет, да? — с наигранной беззаботностью спросил, будто ему это безразлично, — Или уже появились?...       Женщина тяжело вздохнула и потерла виски. На деле оказалось намного сложнее, чем она себе это представляла. Было сложно не заметить попытки юноши изобразить беспечность.       — Есть. Появился, — ровным и спокойным тоном произнесла.       — Ах, значит, появился... — пробормотал он. — появился... Подождите... ПОЯВИЛСЯ? — наследный принц подавился воздухом и мир вокруг словно остановился и стал терять цвета. — Как? Я ведь... то есть... он!? Я ведь парень! И он тоже? Парень!? Как такое вообще может быть?       Руки́ юноши заботливо, в знак поддержки, коснулись кончики её пальцев и нежно переплелись с его.        — Это возможно, — в очередной раз тяжело вздохнула и прикрыла глаза она. — Конечно, не без стороннего осуждения и некоторых особенностей, но возможно в наше время. Лучшего варианта нет, Фаенон. Ты и сам прекрасно знаешь, в каком положении находится сейчас наше государство после случившегося двенадцать лет назад.       Даже выбора не остается, на который юноша тайно надеялся годами. В голове никак не складывались пазлы общей картины между собой и распадались в беспорядке.       Судьба принца отнюдь не была сказочной, как хотелось бы. С ранних лет он стал это понимать, когда множество голосов со всех сторон твердили ему о своих представлениях относительно его жизни. Чуть ли не каждый его шаг был предрешен другими еще до рождения, а собственные желания всегда оставались несбыточными, слишком невозможными и недостижимыми. Но такого он никак не мог ожидать или предугадать.       — Так кто же... кто он, - с натянутой улыбкой вежливо спросил, хотя голос слегка начинал дрожать от усталости.       Слушать более доводы и причины было слишком тяжело, да и есть ли в этом хоть какой-то смысл, если решение было принято без его участия? Просто сухая констатация факта, перед которой ставят Фаенона, не более.       — Это Мидеймос. Будущий король Каструма Кремноса...       Следующие слова Аглаи пронеслись мимо сознания принца, став фоновым шумом. Внутри вдруг что-то разбилось и рухнуло. Лицо лишилось красок и стало призрачным, словно пустое полотно. К горлу подступил ком тошноты. Взгляд замер на одной точке перед собой, а услышанное казалось слишком нереальным, как ночной кошмар в бреду ночной тиши.       Он ненавидит всю королевскую династию Каструма Кремноса, что породила на свет их бывшего короля Еврипиона, этого дьявола во плоти. Он даже слышать не хотел и не хочет о существовании государства этих варваров, избегая всевозможными путями даже его упоминание. Фактически вся жизнь Фаенона строилась на этой тихой, сжигающей его ненависти. Она стала его стержнем, позволяющим держаться на плаву.       И что же предлагается ему теперь? Жить с этим отравляющим все светлое в нем до конца своих дней в объятиях будущего короля Кремноса?        — Как такое вообще может быть, Аглая, — с подавляемой дрожью в голосе смог выдавить из себя юноша, стараясь сохранять нейтральное выражение лица, — ведь это из-за них... из-за них Элизия Эйдес потерпела поражение тогда. Это бред...       — Фаенон, посмотри на меня, -  не дав договорить, она с материнской нежностью обхватила его за щеки и приподняла лицо, поглаживая их большими пальцами, — Мидеймос не такой, как его отец. Он хочет спасти свое королевство и искоренить былые традиции, которые закрепились после долгих изнурительных лет тирании.       Королева пыталась его успокоить этими словами, вглядываясь в растерянные голубые глаза и пустое выражение лица. Было невыносимо тяжело видеть, когда её маленький принц ломался под грузом падающей на него ответственности. Особенно когда для нее Фаенон был все тем же маленьким, широко улыбающимся мальчиком,  протящивающем ей без спроса сорванный бутон белого пиона из королевского сада.       Но иного выхода из состояния кризиса было не найти, на ее взгляд. Привязанности и сожаления могли бы в одночасье привести к краху, чем-то иногда приходится жертвовать.       — Я не верю им, — принц замотал отрицательно головой, — и что он "не такой", — поджал губы в слабой улыбке и закрыл глаза. — Но... я верю вам и доверюсь вашему выбору.       Неважно, что чувствует Фаенон. Это никогда не имело значения. На первом месте всегда будут находиться подданные, на нем висит обязанность защиты их жизней и благополучия, которые он хочет и обязан оберегать. Разве имеет он право подвести их ожидания?       Аглая почти ни разу не ошибалась в своих решениях и действиях. Именно она смогла с силами совета восстановить мирную жизнь Элизии Эйдес и спасти ее от разрухи. Она точно знает, как обеспечить будущее процветание.        Раз этот шаг правда поможет, то он готов пойти добровольно на этот брак; если она так решила то, значит, других вариантов действительно нет. Оспаривать что-либо бессмысленно.       В глазах женщины читалась толика облегчения, её плечи слегка расслабились. Протянув руки, она обняла поникшего юношу, вплела пальцы в его волосы, перебирая белоснежные пряди. С ее губ, полушепотом донеслось:        — Спасибо за доверие, дорогой. Всё будет хорошо, слышишь?       Он слегка обмяк в ее руках, устроив голову на хрупком плече и тихо вздохнул. В голове было пусто, никаких мыслей, лишь тихое смирение с глухой болью в груди.        — Все в порядке, — беззаботно усмехнулся, стараясь сохранить остатки своей привычной маски спокойствия, будто ничего не произошло.       Прикосновения Аглаи были нежны. Она стала тихо проговаривать поддерживающие слова, пытаться придать ему уверенности. Но Фаенон не мог больше ничего чувствовать, кроме опустошения. Течение времени не имело смысла сейчас — оно протекало сквозь пальцы песком, за широкими окнами небо стало смеркаться и укрываться чернеющими облаками.        — Извините, я пойду, очень устал, — наконец-то выдавил из себя вежливый тон речи и мягкую улыбку, скрывая опустошенность внутри. — Вам тоже стоит отдохнуть после долгого пути, Аглая.       Объятья мягко разорвались. Фаенон с ровной осанкой поднялся на ватных ногах, подхватил книги и направился в свою спальню, еще раз попрощавшись. Ему было необходимо пережить это известие наедине с тишиной своих покоев.       — Доброго вечера и спокойной ночи, мой принц, - искренне произнесла она тихо вслед закрывающейся двери.       Но спокойной ночь точно не будет после этой новости ни для кого.