Сквозь мглу виднеется рассвет

      В этот день солнце ясными лучами пробивалось сквозь стекло окон и встречало прибывших гостей в парадном зале. Стол был накрыт традиционными яствами Кремноса: кровавые стейки, обжаренные в сахарных шариках куски говядины и сладкий рис, приготовленный на молоке овцы с медом, свежая нарезка сыра из козьего молока с орехами и блюдцем с мёдом Мнестии, кисло-сладкое гранатовое вино и другими традиционными блюдами, с целью оказать радушный приём.       Для кого-то приём действительно был радушным — Аглая с Кратеросом мерно обсуждали будущие планы на помолвку. Однако, лик приглашенного юноши был опустошен — для него происходящее было тихим ужасом.       По-крайней мере, так рассуждал Мидеймос, лениво потягивая гранатовое вино и рассматривая бледно-призрачное выражение лица его будущего супруга, чей взгляд сквозил чистой ненавистью, которую тот пытался скрыть за натянутой улыбкой.       Какая ирония. Это ведь тот самый глупец, который увлекся дешёвой уловкой с банальной историей торговца, пытавшегося продать ему поддельную игрушку на краткосрочную забаву за огромные деньги. Мидей сам не понимал, почему уделил этой бессмыслице тогда столько своего внимания и времени, когда мог бы просто пройти мимо.       В тот день он решил немного прогуляться по площади перед тем, как направиться в Мемориальный дворец, куда тоже был приглашен на мероприятие как личность, которую все хотели внимательно рассмотреть и изучить, чтобы расценить возможные риски и угрозы новоиспеченного правителя. Естественно, приглашение завернули и прикрыли красивой блестящей оберткой благородного жеста и искренних намерений поддержать будущего короля, "восхищаясь отвагой того, кто смог избавить свою страну от угнетения тираном". Об этом лицемерии было сложно не догадаться, но Мидеймос был вынужден явиться на это всеобщее обозрение.       Забавно было увидеть на мероприятии снова сереброгривую мордашку, как оказалось, наследного принца Элизии Эйдес. Он в тот день едва ли не затмевал солнце, дарил счастливые улыбки окружающим своей искренностью и благодушием, словно согревал одним своим присутствием. Даже повисшее напряжение на плечах спало, пока Мидей наблюдал за кружащимся среди знати Фаеноном издалека. С этого момента он узнал его имя, и оно, как никому другому, идеально подходило элизийцу.       Только сейчас это красивое лицо с мягкими очаровательными чертами потеряло все краски. Голубые глаза, что тогда сияли ярче звезд, были опустошенными и потухшими. Улыбка, вызвавшая странное волнение в груди тогда, теперь была бездушной, натянутой маской приличия для вида.       Ощущалось это, мягко говоря, мерзко и горько, противно до отвращения. Принцу Кремноса казалось, что он самолично украл этого юношу, заковал цепями его к себе против воли и спланировал спрятать в подвале на растерзание мраку. Фаенон смотрел на него и видел в нем только тень бывшего короля Кремноса.       — Мидеймос, — улыбнулась Аглая, старавшаяся развеять тяжёлую повисшую атмосферу между двумя женихами. Он медленно перевел взгляд на собеседницу, — я слышала, что вы сильнейший воин Кремноса. Можете подробнее поделиться с нами тем, как вы достигли своего мастерства?       Вопрос ради вопроса. Смехотворная бессмыслица, да и только.       — Годы долгих тренировок и силы воли, — ленно ответил он, прокручивая в руке золотой кубок с остатками вина, больше не обращая взора на "возлюбленного". — Основа для каждого кремносского воина, воспитываемая с самых ранних лет.       Женщина с пониманием кивнула, едва заметно поджав губы. В ее взгляде не было злобы, осуждения или презрение — только тихое спокойствие. Они уже успели лично поговорить до принятия этого решения. Королева хотела точно убедиться в том, что отдаёт в мужья своего подопечного тому, на кого действительно можно положиться в случае кризисной ситуации и не переживать о возможном предательстве. В этом был её холодный расчёт, который, к сожалению, был жесток по отношению к чувствам Фаенона.       — Фаенон тренировался с раннего детства искусству владения мечом, — она перевела взгляд с тенью надежды на сидящего рядом юношу и незаметно под столом коснулась кончиками пальцев его руки.       — Да, — сухо подтвердил факт он, пытаясь выдавить из себя хоть какие-то положительные эмоции, скрывая сочащийся яд из глубин души полуулыбкой, — до сих пор продолжаю совершенствовать свой навык.       — Вызывает уважение, учитывая вашу культуру созерцания аграрного производства, — поддержал диалог Кратерос, даже не поняв, что подобная похвала прозвучала как личное оскорбление будущему королю в должности присутствия физической слабости.       — Действительно, — продолжал натянуто улыбаться Фаенон.       Аглая, во избежание конфлика и без того сгущающейся мрачной атмосферы, начала подробнее рассказывать о том, как протекает жизнь в Элизии Эйдес и про ценности их культуры. Кратерос, в свою очередь, проявил в ответ инициативу.       Диаметрально противоположные государства, как инь и янь. Мирная страна, где процветают поля пшеницы мягким веянием морского бриза; где главенствующей целью было сохранение гармонии среди горожан, благополучие и тихое мирное сосуществование с другими странами. В то же время Каструм Кремнос — крепость, в которой с рождения воспитываются стойкие крепкие воины, где в воздухе веет жаром плавленного железа кузниц, чья главная ценность — железная дисциплина и смерть храбрым бесстрашным воином, во имя их покровительствующего титана Никадора; во имя чести и славы своего края, завоевания новых территорий.       Фаенон сохранял нейтральное выражение лица, но его начинала выдавать лёгкая дрожь от злости в руках, что не ускользнуло от внимания его регента.       — Я также наслышана о вашей легендарной библиотеке, что превосходит размерами даже библиотеку Охемы, — произнесла Аглая, наблюдая расцветающую улыбку Кратероса. Ни для кого не было секретом что у этих двух государств были весьма натянутые отношения. — Наш наследный принц очень любит поэзию, и, думаю, вы бы оказали большую честь, проведя для него небольшую экскурсию по ней, Ваше Высочество Мидеймос.       Он в ответ хмыкнул:       — Только если Его Высочество Фаенон изъявит свое желание пойти со мной.       — Конечно, я буду рад вашей компании, - с притворной мягкостью в голосе вынужденно ответил на приглашение, о, Титаны, Его Высочества Мидеймоса, и встал со своего места.       Следом поднялся и Мидей, легким жестом руки приглашая будущего супруга следовать за ним по коридорам дворца.       Невероятная ирония судьбы. Однажды они уже столкнулись, и не сказать, что расстались на позитивной ноте. Уже тогда возникли разногласия с этим высокомерным и горделивым человеком. Теперь придется терпеть его рядом на протяжении всей своей жизни?       Замечательно!       Мидеймос не обращал внимания на тяжелую повисшую между ними тишину. Стоило им скрыться из поля зрения опекунов, как лицо его собеседника бессознательно сменилось горькой усталостью от происходящего, отстраненностью. Улыбка дрогнула.       Путь до библиотеки казался бесконечным в напряженном молчании. Кремносец пытался подобрать слова, чтобы сгладить углы хотя бы для подобия мирного сотрудничества во благо их стран, но все мысли разбивались об ту же оглушающую тишину, что прерывалась резким стуком каблуков о гранитную плитку. Это невероятно раздражало его.       Библиотека находилась в отдельном здании, до которого было не так далеко идти от дворца. Свежий воздух показался Фаенону затхлым, небо блеклым, а окружающее пространство грязным и удушающим.       Слышались голоса жителей города и мирно протекающая жизнь местного населения. Где-то спорили купцы о качестве своего товара перед покупателями, а где-то бегали дети с маленькими деревянными мечами и щитами, играя друг с другом во взрослых воинов из блуждающих в народе легенд под смех и разговоры их матерей. Люди, обращающие взгляды на их наследного принца, с благоговением провожали его фигуру и с любопытством рассматривали его спутника в белых одеяниях. Никто не мог воспринять всерьёз этого сопровождаемого юношу как будущего супруга Мидеймоса — слишком слаб на вид со слишком мягкими чертами лица. Поэтому некоторые тихо, не стесняясь, шёпотом обсуждали это между собой. Элизийца тошнило от каждого взгляда и доносившихся обрывков диалогов. Сердце сжималось едкими шипами. Все вокруг чужое. Грязное. Варварское. Ненавистное.       Наконец, они остановились у высокого светлого здания с колоннами. На стенах виднелись барельефы с мифическим существом, чьё тело было похоже на льва, с остроконечным солнцем вместо головы. Он сплетался с узорами, напоминающими завитки перистых облаков.       Большие двери, с выгравированными символами неизвестной Фаенону культуры, распахнулись, и его взгляду предстал огромный зал библиотеки с высокими сводчатыми потолками, вплоть до которых находились стеллажи, забитые несметным количеством книг и древних свитков. От этого потрясающего вида даже слегка закружилась голова. Затаив дыхание, Фаенон прошёл внутрь следом за Мидеймосом в этот лабиринт, попутно обратив внимание на винтовую лестницу, ведущую на второй и третий этаж с небольшими, но очень удобными на вид столиками для чтения.       В этот день здесь не было так много людей. Находились только служащие местные работники, ведущие учеты книг. Обреченно юноши стали бродить между многочисленных полок, сохраняя молчание.       Принц Элизии Эйдес не только любил поэзию и романы, но и повести, рассказы, мемуары, увлекался историей — любовь к чтению привила ему с детства Трибиос. Поэтому он даже успел забыться, где находился и кем, пока взгляд блуждал по пыльным полкам, хранящим в себе многовековую память об ушедшем прошлом.       — Нравится? — раздался внезапный вопрос Мидея.       От этого низкого тембра голоса по коже прошлась толпа мурашек. Благодаря нему Фаенон опомнился и вернулся из мыслей в реальность. Тошнота подступила комом в горле и на несколько мгновений он отвернулся и зажмурился, подавляя гадкое, накатившее на его чувство. Оно ощущалось предательством.       Не сейчас. Не нужно думать об этом сейчас, иначе холодное спокойствие потрескается по швам и обнажит его слабости. Глубоко вздохнув, спустя некоторое время, он все же ответил севшим голосом:       — Да.       Коротко. Лаконично. По делу. Ничего лишнего.       Всем своим видом Фаенон пытался сказать: "не трогай меня и не подходи ко мне, мне тошно", что очень хорошо и чётко считывал кремносец, тяжело вздохнувший и сложивший руки на груди. Это оказалось слишком сложной задачей для Мидеймоса.       Его гордость была не просто задета, а буквально растоптана, болезненно сжатая тисками гнёта результатов чужих грехов, которые ему пришлось перенять как и свой титул, по наследству. Неискупимый долг, никакими ресурсами.       Пока что Фаенон бесцельно продолжал бродить у полок, рассматривая потрепанные корешки книг и рассеянно касаясь их кончиками пальцев, Мидей прислонился спиной к стене. Его взгляд блуждал по стройной и крепкой фигуре хрупкого и разбитого принца. Внезапно юноша соприкоснулся взглядом с льдом голубых глаз.       — Долго вы будете смотреть на меня? — произнес он с едва скрываемым раздражением.       — А мне нельзя смотреть на своего жениха? — вскинул брови Мидей и сухо усмехнулся, наблюдая как у собеседника сжимается кулаки.       — Вы же в курсе, что это условность, фикция? — процедил он, мерными шагами стал приближаться к кремносцу. — Или, думаете, я закрою глаза на то, что вы... — Фаенон поджал губы и остановился, закрыв глаза, стараясь подавить разрастающуюся злость внутри.       — ...на то что я? — повторил за ним он, сложив руки на груди.       Принц Элизии Эйдес искренне старался успокоить разрывающие его изнутри эмоции. Рационально он понимал, что это глупо, но справиться с этими чувствами не выходило. Они продолжали уничтожать его изнутри, въедались сгустками чернил и отравляли.       — Забудьте, — Фаенон тяжело вздохнул.       — Ну уж нет, договаривайте, — Мидей медленно стал также сокращать расстояние между ними. — Думаете, я буду спокойно сидеть и благодарить вас за то, что вы меня рядом терпите? Соизволили существовать рядом с собой очаровательным сыну тирана Еврипиона? Благотворительная акция? — едко произнёс, не выдерживая более напряжения.       — Какого... — лицо его мгновенно исказилось от злости и он грубо оттолкнул от себя Мидеймоса. — Не додумывайте за меня...       — А разве вы не так думаете? Или я не прав? — резко перебил, оскалившись. — Мне не нужно ничье одобрение, терпение или жалость, — он схватил Фаенона за воротник и резко притянул к себе, отчего тот едва смог удержать равновесие.       — Жалость? Вы вообще слышите, что сами говорите? — ответно схватил за воротник, сжав тот то хруста пальцев. — Не несите чушь. Мне абсолютно все равно на вас и ваши чувства. Я нахожусь здесь ради блага своих подданных. Ради того, чтобы восстановить и защитить то, что разрушил ваш отец, — процедил шепотом в попытке оттолкнуть собеседника, но Мидей слишком цепко держался за него, поэтому они оба упали, запутавшись в ногах.       — Не смейте упоминать его, вы совсем меня не знаете, — прорычал в ответ, замахиваясь кулаком для удара, но Фаенону чудом удалось увернуться, только теперь он оказался снизу и прижат кремносцем.       — Неужели отрекаетесь от него? Не поможет, — прошипел юноша и ощутил крепкую хватку на шее, отчего приглушенно рассмеялся.       Довел.       Вцепившись в запятья Мидея, Фаенон планировал ударить кулаком прямо по этому красивому личику, как вдруг оба встрепенулись и замерли от восклика служанки, которая застала их в весьма... компрометирующей позе.       — Ой! — она прикрыла губы рукой и покраснела.       Один резко отшатнулся, другой резко вздохнул полной грудью воздуха и сдавленно откашлялся, обратив взгляд на смутившуюся девушку.       В целом, она предотвратила драку... можно поблагодарить ее за это, потом у них двоих было бы очень много проблем.       — У нас все в порядке! — быстро в защиту произнес Фаенон, мило отсмеявшись. — Никакого насилия, только... э-э...       Мидей закатил глаза, тяжело вздохнул и потер переносицу, прошептав: "гребанный идиот", на что словил уничижительный взгляд жениха. Но стоило Фаенону вновь посмотреть на проход между стеллажей, как от служанки уже след простыл.       — Сам вы такой! Зачем накинулись?       — Немного приласкать захотелось, — сыронизировал, на что собеседник сморщился. — По-крайней мере, она так это поняла. У кремносцев ухаживания отличаются от привычных вам. После ваших слов это только подтвердилось.       Принцу Элизии Эйдес показалось, что он сейчас умрёт на месте прямо здесь и сейчас. Нет, сначала придушит свою Джульетту, а потом умрёт сам, как Ромео. Да, именно в таком порядке.       — Клянусь Кефалом, я вас сейчас прямо здесь... — прошипел, на что в ответ услышал приглушенный смех.       — Смотрите, как бы кто еще не услышал ваших угроз, HKS. Неловко выйдет, — перебил, передразнив, и поднялся, поправляя потрепавшуюся одежду.       — Как вы меня сейчас назвали? — выгнул бровь Фаенон с недоумением и поднялся следом.       — Самым нежным словом, как называют своих возлюбленных у нас, — гаденько усмехнулся и сложил руки на груди в своей привычной позе.       Лжец.       — Что? Мерзость. Головой ударились и соображать начали хуже? — ему очень и очень плохо от всей этой ситуации, он перестал что-либо понимать, голова шла кругом...       — Да, ударился об отсутствие вашей мозговой деятельности, — Мидей тяжело вздохнул, не понимая, за что ему на голову свалилось вот это чудо.       Фаенон сначала открыл рот, чтобы съязвить, но потом закрыл. Сказать, что он в бешенстве — ничего не сказать. Решив поставить точку в этом диалоге и не искушать себя нервным срывом, юноша развернулся и устремился к выходу, дорогу обратно запомнить успел.       И так, молча, они направились обратно в парадный зал, делая вид, словно все хорошо и в порядке, никакой ссоры не было — никто никого не пытался убить. Атмосфера между ними была натянутой, словно тетива. Мидей бросал редкие короткие взгляды на своего жениха, хмурясь и пытаясь понять, что творится в этой белокурой голове.       И происходящее его удручало до зубного скрежета.       Идея с союзом была хороша на бумаге и действительно выгодна обеим сторонам. Только вот между наследниками, которым предстоит взаимодействовать в политических вопросах, возникла вражда. Они уже на дух не переносили присутствие друг друга рядом.       Напряжение между двумя принцами было сложно не заметить за праздным столом. Каждая попытка разрядить обстановку была бесполезной — оба закрылись в себе, отвечая поверхностными вежливыми фразами. В какой-то момент Фаенон поднялся, вежливо сославшись на плохое самочувствие, направивился к выходу, чтобы "подышать свежим воздухом", но так и не вернулся.       Аглая тихо вздохнула и посмотрела на принца Кремноса, выражение лица которого не отличалось от своего обычного, но его недовольство выдавала крепкая хватка кубка с вином — костяшки пальцев слегка побелели. Поджав губы, она решилась попросить Мидеймоса немного задержаться перед тем, как ей придётся спуститься вниз к карете, у которой уже ожидал ее подопечный.

***

      По пути обратно в Элизию Эйдес королева пыталась расспросить Фаенона о том, как прошла их небольшая прогулка с кремносцем. Он с привычной милой улыбкой рассказал ей какой восторг вызвала библиотека, как ему была приятна компания принца, чтобы только она больше не трогала его с этой темой лишний раз. Да, соврал, но частично.       Дорогой юноша успокаивал себя родными полюбившимися пейзажами, которые открывались из окна кареты. Те были залиты предзакатными лучами и казались настоящим золотом, трепетавшим под нежным ветром с легким шелестом. Он отвлекал гнетущие мысли видом теплеющего у горизонта небом, которое укрывалось темнеющими облаками словно одеялом.       Как только экипаж остановился у дворца, принц, спешно поклонившись Аглае в знак прощания, мгновенно устремился к лестницам, чтобы наконец-то оказаться в своих покоях после долгой и изнурительной поездки в ненавистные ему края. Впечатления и чувства оказались слишком смешанными и запутанными. Уставшая голова отказывалась думать о чем-либо, грудь щемило горечью.       Со стоном отчаяния, даже не переодевшись, Фаенон упал на кровать, уткнувшись лицом в подушку.       Он на встрече не смог заставить себя выпить даже глоток воды, попробовать на вкус хотя бы одну из предложенных закусок; не мог позволить себе расслабиться, будто находился в логове дикого опасного зверя; не мог спокойно изучить чужую культуру, когда он искренне интересовался подобными вещами, коллекционируя антиквариат разных эпох и народов. А ведь предоставилась такая редкая возможность, как бы этого не хотелось признавать, коснуться книг действительно изумительной библиотеки... кружилась голова от истощения во всех аспектах.       Бессонные ночи, отсутствие аппетита несколько дней подряд и усталость навалились на него комом тяжести в теле. Не получалось никак заставить себя встать. Фаенон не заметил как глаза предательски закрылись, а сам он провалился в глубокий сон.