Сквозь мглу виднеется рассвет

      Небо затянуло ржавыми проблесками среди облаков, будто покрытых копотью. Алые языки пламени были безжалостными, слишком быстро распространялись по округе с воплями ужаса людей, наполнившими обычно мирные и спокойные улицы города.       Но самым страшным был запах — горелая древесина смешивалась с жжеными волосами, тлеющими мясом тел в прах. Крови было слишком много на улицах, тротуарах, ритм сердца редел. Падающие балки оглушали навсегда крики о помощи, расплывающиеся после алыми лужами под ними.       Маленький светловолосый мальчик, застыл рядом с телами людей, что подарили ему жизнь. Их дыхание прервалось. Его голубые глаза были широко распахнуты, но сам он не издал ни единого звука. В этот момент сломался его хрупкий счастливый детский мир, в котором он прожил совсем недолго. Ребенок, что выбрался из укрытия, упал на колени перед своей матерью и безжизненным взором внимал ее спокойному посмертному выражению лица. Свет в ее глазах угас, пока она умоляла его убежать. Навсегда. Он неловко коснулся нежной руки, что была горяча от окружающего жара, прижался к ней своей щекой и зажмурился, глаза защипало. Не знал, сколько времени прошло. Не понимал.       Внезапно его кто-то подхватил на руки, но мальчик никак не отреагировал, был абсолютно неподвижным.       Ни единого слова не сорвалось с его с губ. Тело сотрясало мелкой дрожью, сознание не верило увиденному. Совсем скоро он очнется от нежных объятий матушки, и она непременно успокаивающе погладит его по белоснежной макушке с ласковыми словами, пропитанными чистой и искренней любовью.       Потому что происходящее не может быть реальностью.       Окружение расплывалось перед глазами, стало смутным пятном, перетекшим в остатки обугленных погибших, потемневшей почвы от впитавшейся крови. Город, некогда полный жизнерадостных дней, стал его безмолвным призраком, несущем в себе осколки былой благодати. Почти никого и ничего не осталось.       Очередной ночной кошмарный сон, преследующий его годами, сжал тисками нервы. Фаенон подскочил на кровати от холодного пота, объявшего его ледяными щупальцами, легкие дрогнули от беззвучного рыдания. Он задыхался, пытался восстановить дыхание, но выходили лишь рваные вздохи с тихими всхлипами.       — Сосчитай до десяти и все пройдёт... — невнятно пробормотал в желании утихомирить разум.       "Один..."       Тело сковало, пока он обнимал себя дрожащими руками и зажмурился, но это не помогло избавиться от вновь нахлынувших в образов в голове. Настоящих образов, тех, которые он никогда бы не смог забыть.       "Два..."       Болью прожигало грудь, воздуха по-прежнему не хватало. Окружение было душным, но в то же время тело охвачено ознобом.       "Три..."       Голос был будто чужой, перед глазами все плыло разводами, смешивался сон с реальностью. Закатывающийся взор ближнего затухал в отблесках пламени. Криками он был оглушен, фантомный запах гари перекрывали слух.       "Четыре..."       Ненависть, что копилась годами, не может просто так исчезнуть и оставить его. Разрозненное сознание не было в силах разобрать гомон мыслей, что панически продолжали переполнять.       "Пять..."       Это больно. Ненависть перекрывала воздух. Уничтожала собственная слабость перед происходящим, отсутствие контроля выбивало из привычной колеи. Это чувство предательства, слово утрата не имела значения. Улыбаться этим людям. Быть приветливым и доброжелательным с теми, кто однажды уничтожил его мир. Приняв потери и забыв, предаться ласкам с тем, кто был сыном обезумевшего тирана.       Теперь же сосредоточиться на чем-то было непосильно сложной задачей для Фаенона. Выполнение бытовых обязанностей продолжались как и прежде, ничего не изменилось, кроме ощущения отсутствия почвы под ногами и бесконечной тяжести на плечах. Твердь была хрупкой.       Он посещал занятия, выполнял задания механически, с трудом вникая в суть, был как всегда болтлив и улыбчив для спокойствия остальных. Вместе со своим регентом Аглаей юноша продолжал обучаться всем тонкостям правления и разбирал стопки документов, писем и прошений. Принимал участие в совещаниях, всевозможно избегая темы обсуждения подготовки к свадьбе. Уже через полгода он будет связан узами брака, холодным расчетом. Пустота под красивой оболочкой, которой нужно будет соответствовать.       Речи людей вокруг проходили мимо слуха, как бы принц не пытался сосредоточить свое внимание. Будни просто-напросто сливались в одну серую посредственность.       Сколько дней растворилось?       На очередной тренировке он действовал машинально, отбивая мечом атаки партнёров по спаррингу, которые уже не выдерживали и выдохлись под серией ударов принца. Капли пота стекали по крепкому обнаженному рельефному торсу с выраженными кубиками пресса. Невыносимо жарко. Белые пряди волос прилипали к лицу и шее, румянец касался щек и широких плеч.       Ярость истлевала в голубых глазах. В каждом взмахе клинка она так и сочилась ядом, отливала на солнце холодным блеском. Взгляд был пуст, мышцы приятно ломило от физической активности, но пришлось остановиться, когда последний партнер с вскриком упал на песок тренировочного поля, едва выдержав удар — его орудие отскочило в сторону из дрогнувших рук от боли. Остальные взяли передышку и отсиживались в тени, переговариваясь между собой и обсуждая новые тактики.       Фаенон провел рукой по мокрым волосам от пота, убирая их с глаз, тяжело дыша.       — Извини, задумался, — он протянул раскрытую ладонь упавшему воину и помог подняться, после чего поддерживающе похлопал его по плечу с улыбкой. — Ты отлично держался! В следующий раз постарайся почаще уворачиваться, а не принимать и отбивать каждый удар.       — Премного вам благодарен за похвалу, Ваше Высочество! — от услышанного вновь титула внутри всё сжалось комом, а тот юноша уже устремился к своим товарищам делиться эмоциями.       Подавленный принц убрал меч в ножны, а затем обернулся на тонкий звонкий знакомый голос.       — Ваше Высочество, наконец-то я вас нашла, — хихикнула девушка с двумя высокими хвостиками розовых волос и подманила к себе пальцем. — Снова вы изводите себя большим количеством тренировок. Я купила наших любимых с вами медовых пирожных и хочу пригласить вас со мной на чай.       Её лукавая улыбка слегка приподняла ему настроение. Юноша обернулся к тренеру и легким кивком дал понять, что уходит, после чего последовал за подругой.       — Я сначала схожу купальню, после присоединюсь к тебе через час, хорошо? — тихо произнес он с ответной улыбкой.       — Конечно, — кивнула она, отчего хвостики смешно подпрыгнули, — буду ждать тебя в нашей комнате для чаепитий! — так же тихо произнесла, подмигнув.       Затем быстро скрылась в коридорах, и Фаенон, покачав головой, направился смывать со своего бренного тела пот и прилипшую к нему пыль. Живописные пейзажи проносились мимо свежей листвой в окнах, но отчужденные печалью глаза были слепы из-за притупившегося восприятия реальности, в которой он вынужден существовать.

***

      — Итак, — начала Гиацинтия с видом важной персоны, приподняв фарфоровую чашку, при этом намеренно оттопырив мизинец, — рассказывай, что с тобой случилось, Фаенон? На тебе уже больше недели нет лица.       Наследный принц неловко посмеялся и отвел взгляд в сторону, коснувшись по привычке затылка головы.       — Всё хорошо, Гиацина, просто очень устаю. Много занятий с Трибиос и Анаксой, собрания, тренировки с нашими...       — Нет-нет-нет, Фаенончик, обманывай кого угодно, но со мной это не сработает! — Она отпила немного чая, покачав головой, — Я тебя знаю очень давно, и ты никогда так не вел себя так от простой усталости, даже когда был ужасно вымотан.       Он попытался отшутиться с привычной легкомысленной улыбкой, но стало сложнее после слов придворной целительницы. Юноша едва заметно поник в плечах и прикрыл глаза, сосчитав мысленно до десяти. Гиацина не только хорошо его знала, но также хорошо разбиралась в людях и понимала их эмоции, за что он также ценил ее как подругу. Правда, иногда это играло с ним плохую шутку, когда говорить о собственных переживаниях и проблемах не очень хотелось.       — Фаенон, — пощелкала она пальцами перед его лицом, отчего тот вздрогнул, — не молчи и не держи в себе, пожалуйста. Перестань геройствовать.       — Я... — тяжело вздохнул принц и сглотнул ком в горле. — Не хочу выходить замуж. За Мидеймоса. Совсем. — голос слегка дрогнул, фраза вышла поломанной.       — Слышала о вашей помолвке, да, — с сожалением в голосе тихо произнесла она. — И я была шокирована этой новостью! Я никогда не могла и подумать о том, что Ее Величество Аглая однажды предложит что-то настолько безумное.       Он поджал губы и закрыл глаза, стараясь сохранять спокойствие.       — Она сказала, что так нужно. Что так будет лучше. Для всех. И для меня. — Голова едва ли не шла кругом, а речь продолжала сбиваться в раздробленные, лишенные смысла, предложения. — Мы ведь потеряли почти всё из-за их жестоких традиций, стремления к захвату и разорения всего. Они убили моих подданных, мою семью. Тогда. Как мне смотреть в глаза горожан? Распинаться в мнимой любви? Притворяться влюбленным в сына тирана, что... когда они...— голос звучал ровно, но под конец едва заметно задрожал и принц замолчал, успокаивая болезненно бьющееся сердце.       — Фаенон, как обычно, ты не думаешь о себе, это плохо. — она произнесла это мягко и нежно, склоняясь ближе и поглаживая его руку. — Не забывай и о своих чувствах, как ты сам лично переживаешь это, а не как это должны перенести другие. Тебе нужно принимать свои эмоции, а не подавлять во благо других.       "Неважно. Моя жизнь ничего не стоит", — стойкая мысль, которая была с ним всю его сознательную жизнь. Она помогала претерпевать все лишения, служила опорой, и сейчас он произнес ее мысленно как мантру, проигнорировав замечание подруги.       — Мы с ним, мягко говоря, не ладим, — усмехнулся и отвел взгляд в сторону. — Почти успели подраться...       — Что? — Гиациона в шоке приподняла брови. — Фаенон! — укоризненно воскликнула.       — Почти! — перебил моментально, выставив руки в умиротворяющем жесте, быстро осознав свою ошибку. — Мы остановились и извинились, помирились, да...       Конечно же, девушка ему не поверила ни на слово. Обман был слишком очевиден.       "Да вы идеально подходите друг друг, уверена в этом, — подумала она удрученно. — Моя интуиция никогда мне не врёт..."       — Может, все не так плохо? Удастся найти компромисс в отношениях?       — Я не знаю, — просто пожал плечами и тяжело вздохнул. — Встреча вышла слишком... эмоциональной.       — Не думаю, что Мидеймос такой же, как его отец. Аглая бы не стала подвергать такой опасности нас, — целительница старалась как можно мягче подбирать слова и рассуждать, чтобы как-то успокоить друга и саму себя в том числе. — Вам нужно чуть больше провести вместе времени, привыкнуть, — она поджала губы, наблюдая, как лицо собеседника продолжает терять краски.       Девушка не знала о том, что подобного рода мысли долго кружили в голове изнуренного тоской принца. Не знала, что тот почти не спал из-за этого подвешенного состояния, и как тревогой сводило его сознание каждый раз, стоило ему лишь остаться наедине с самим собой. Фаенон, откровенно говоря, не выдерживал. Совсем.       — Да, я понимаю! — резко ответил и вздрогнул от своего же сорвавшегося тона, с видом побитой собаки посмотрел на девушку. — Гиацина, прости, я не хотел, — быстро пробормотал он и обреченно простонал, уткнувшись лбом в белоснежную скатерть с тихим стуком.       — Всё хорошо, не переживай насчёт этого, — также мягко произнесла она, не вздрогнув, лишь протянула руку и стала гладить его по спутанным, слегка влажным, волосам.       — Просто... это так сложно. Меня словно что-то разрывает изнутри. Это неправильно видеть в нем отражение его отца, я знаю, он не виноват в своем рождении, но я не могу ничего с собой поделать, — голос срывался, Фаенон сильней зажмурился, не позволяя себе пролить слёзы перед кем-либо. Даже перед близкой подругой. — И я не хочу жить с этой ненавистью до конца своей жизни.       Мысли были противоречивы и путались. Он замолчал, стараясь подавить растущую тяжесть печали. И Гиацина тоже молчала, решив не давить на него и дать немного времени успокоиться.       Юноша правда был в растерянности, не знал, как ему суметь принять и справиться с этим. Многими годами он смиренно подавлял в себе свои желания и мечты, как послушный хороший мальчик, сносил все с улыбкой на губах, не желая никому открываться. Он терпеть не мог видеть жалость к себе в глазах окружающих.       Всевозможными способами юноша избегал любых известий и упоминаний об этом проклятом королевстве Каструма Кремноса, до сих пор это приносило невыносимую обжигающую боль в одиночестве.       Фаенон слышал только глупые слухи о Мидеймосе, которые звучали как выдумка, блуждающая среди народа легенда. Правда хотелось выговориться, это было необходимо ему, как глоток свежего воздуха в темнице, но принц никогда не умел делиться в полной мере своими переживаниями с кем-либо.       — Стоит попытаться узнать о нём побольше, — тихо произнесла девушка с машинальным кивком, который остался незамеченным. — Хочешь, я помогу тебе? Порасспрашиваю знакомых сплетниц или зевак, это уже будет хотя бы что-то, хотя бы какие-то крупицы. Пока постарайся не думать об этом, пожалуйста, ты сильно перегружен.       Какое-то время промолчав, он поднял голову и тяжело вздохнул, приводя мысли в порядок.       — Нет, — покачал головой отрицательно. — Мне стоит разобраться с этим самостоятельно, попытаться поговорить. Не плутать по чужим слухам. Так будет правильно и честно, — взгляд был направлен на чашку с уже остывшим чаем. — Это... сложно, я не уверен, что выйдет, но я постараюсь.       "Главное, снова не вспылить рядом с этим парнем на пустом месте," — мысленно подытожил для себя и отвел взгляд в сторону.       — Конечно, это будет не так просто, но я уверена, что ты справишься. Фаенончик. Ты один из самых сильных людей, которых я когда-либо знала. Не сдавайся и не унывай, — она приободряюще улыбнулась другу, — и если что помни, что тебе всегда есть к кому обратиться за помощью. Всегда есть. Не переживай эту тяжесть бремени один, перестань прятаться от окружающих.       Знает же она как подобрать слова. Принц улыбнулся в ответ, слабо сжав ее ладонь в ответ.       — Спасибо, — искренне произнес, прикрыв глаза. — А теперь бы я, наконец-то, отведал принесенные тобой пирожные и послушал бы о твоих последних событиях и новостях!       В практике целительницы было множество самых абсурдных случаев получения травм. Она с тихим злорадством нашла способ излить свои страдания и отвлечь своего друга от тягостных дум. Рассказывала, как один ее пациент искренне думал, что мазь нужно не нанести на кожу, а принять внутрь как сироп, или как однажды другой пациент перепутал палаты и лег в кровать к чужой женщине, после чего все проснулись от ее криков. Пришлось долго улаживать этот конфликт. Фаенон удивлялся и тихо смеялся с глупых конфузов, задавая множество уточняющих вопросов.       Их дальнейший диалог был непринужденным, выражение лица принца окончательно расслабилось, когда речь зашла о прочитанных книгах. С воодушевлением они делились друг с другом пережитыми эмоциями после некоторых сцен и дружно возмущались внезапным сюжетным поворотам.       — Ты уже читал новую рукопись Кастории, которую она нам отправила? — спросила Гиацина с хитрой улыбкой.       — Ох, это весьма необычная история, — Фаенон покраснел и отвел взгляд в сторону. — И отношения очень отличаются от всех когда-либо мною прочитанных. Необычно... — Юноша старался подбирать слова аккуратней, чтобы не выдать свою неловкость и сильное смущение, но пылающий румянец на щеках выдал его с потрохами. — Никогда не думал о том, что может быть между принцем и рыцарем... и мужчинами в целом. Какое-то время мне было неловко смотреть на своих товарищей по спаррингу, не вспоминая сюжета...       — Тебе понравилось? — хихикнула Гиацина.       — Что?! Нет, ну... не то чтобы... она красиво пишет, и чувства такие яркие... просто... не мое... наверное...       Продолжение было многообещающим для целительницы, которая с милой улыбкой планировала поделиться новыми мыслями с принцессой Айдонии.

***

      — Аглая, ты хотя бы осознаешь, что творишь? — бесцеремонно распахнул двери мужчина и вошёл в кабинет непринужденно.       Королева и бровью не повела, рассматривая очередной отчёт за чашкой чая.       — Снова ты, Накси, — усмехнулась она расслабленно, не соизволив поднять взгляда на хмурого профессора, которому социальный статус был чужд.       Нигилист во всех аспектах, но слишком ценный член сената и уважаемый учёный из Рощи Муз, находился вне себя от переполняющей его злости.       — Анаксагор, — раздражённо поправил, Аглая же на это безразлично махнула рукой.       — Что тебе опять нужно? Раз ты преодолел себя и приполз ко мне, должно быть, что-то очень важное и срочное...       Мужчина подошёл ближе, уперевшись руками о нее рабочий стол, пристально уставившись на нее проницательным взглядом.       — Мне нужны ответы, — перебил он ее нагло. — Какого черта ты творишь и вмешиваешь в это Фаенона? Для какого блага? Говори это кому угодно, но меня ты своими уловками не обманешь.       — Разве я хотя бы что-то делала из своей прихоти для королевства? — раздражённо нахмурилась, отмахиваясь от профессора как от мухи.       — О, мне стоит напомнить тебе о твоем эгоизме? Ты ввязываешь принца в опасную игру, — прошипел он, сжав челюсти. — Ничем хорошим это не закончится.       — А ты привязался? Удивительно, наш Анаксик умеет чувствовать что-то не только к своим книжкам и пробиркам, — съязвила, наконец обратив на него взгляд. — Мне лучше знать, что и как будет. Всё под контролем. А теперь изыди с моих глаз в своё болотишко, или, как ты называешь его, лабораторией, — усмехнулась. — И не мешай мне заниматься настоящими делами.       — В тебе осталось хоть что-то человеческое!? — воскликнул раздражённо, едва сдержавшись от попытки убийства. — Каструм Кремнос — вражеское королевство для всех, видимо, кроме тебя. Я не спорю, что их будущему королю нужна помощь и поддержка, но не такими способами! Ты навлечешь беду не только на Фаенона...       — Это не твое дело, профессор, — особо подчеркнула, нахмурившись.       — Советник, если ты не успела забыть это в свои старческие года.       Королева устало потерла виски, поджав губы. Невыносимый.       — Это решение уже принято, ты опоздал с отстаиванием своей позиции, — женщина откинулась на спинку стула, расслабленно сложив руки на груди. — Да и кажется, тебя слушать никто не хотел во время совета. И не стал. Ох, думаю, и не станет. Хочешь помочь? Займись своими делами, и раз на то пошло, поддержи его, "добросердечная душа".       — Черствая манипуляторша оплела их своими сетями, конечно, никто не станет слушать. Тебе на самом деле всегда было все равно на него, да? — глухо усмехнулся и выпрямился. — В тебе действительно остался только лед. Что ж. Оставлю Ваше Временное Высочество и удалюсь подальше, пока вы не начнёте впрыскивать свой яд в меня, как истинная паучиха. Не забывай, кто на самом деле виноват, и как закончился прошлый союз с Кремносом.       Аглая лишь проводила его взглядом. Послышался громкий хлопок двери. Она, как ни в чем не бывало, продолжила свою работу, только покачав головой.