До свадьбы 4 месяца и 1 неделя
Известие о помолвке уже распространилось всюду, однако реакции на это известие были неоднозначными. Хоть и большинство подданных Элизии Эйдес восприняли их нейтрально, оставались недовольные возгласы среди народа. Помнящие скорбные события люди относились с недоверием к выбору королевы и принца, молча ожидая дальнейшего развития событий.
С терпением Фаенон выдерживал вопросы с множества сторон об этом решении, стоически улыбаясь людям и стараясь придать уверенности своему народу.
Ни для кого не было секретом, что Фаенон любим своими подданными не только по праву рождения с королевской кровью, но и благодаря своему большому, доброму сердцу. Он всегда общался со всеми на равных, независимо от статуса человека в обществе, мог иногда помогать делом, хоть Аглая потом отчитывала его за неподобающие принцу работы, или за неграмотное распределение обязательств и времени. Именно это помогало унимать окружающую тревогу.
Стоявший на входе у своего дворца как замершая статуя с
ебучими лилиями, юноша был одет лично Аглаей по подобию принца из глупых сказок: в жемчужно-белом костюме-тройке с серебряной вышивкой на манжетах и позолоченными пуговицами, черной рубашке со стоячим воротником и таким же светлым галстуком. Переливающиеся платиной волосы были аккуратно уложены с правой стороны, за счет чего серьга с рубином в ухе выделялась каплей крови на первом снегу. Алая роза в нагрудном кармашке сочеталась с драгоценным камнем, оттеняя его голубизну глаз.
"Образ, который должен будет сочетаться с твоим будущим супругом", — сказала тогда Аглая.
От этого становилось до невозможности тошно, звучало как чистое неприкрытое издевательство.
В этот день к Фаенону с очередным визитом должен был приехать Мидеймос на очередное свидание. Как же принцу до сих пор было плохо от этого знания... он никогда не думал и даже не мог себе представить, что у него будут свидания не с очаровательной хрупкой принцессой (с которой бы Фаенон радостно обсуждал прочтенные любовные романы и поэмы в тайне ото всех), а с крепким, мускулистым, сильным воином,
мужчиной, принцем, мать его, гребанного Каструма Кремноса. Юноша был в отчаянии. Ему необходима помощь. Уже которую встречу он с трудом переносил и претерпевал.
Взгляд его проследил за остановившейся каретой, а затем замер на Мидеймосе, выглядевшем слишком... слишком идеальным и обворожительным. Несмотря на всю свою неприязнь, сложно не признавать и не замечать красоту этого человека, который выглядел как самое великолепное произведение искусства за всю историю человечества.
"Убийственно красивый..."
Он подошел к Фаенону, затем с недоумением приподнял вопросительно одну бровь и посмотрел на
ебучий букет в руках остолбеневшего очаровательного юноши.
Нет, Мидей непростительно изящен с его выразительными чертами лица, что словно были искусно высечены гениальнейшим скульптором, и с невероятными глазами цвета плавленого золота, чарующими и обжигающими душу одновременно. Косичка за правым ухом притягивала к себе взгляд: настолько очаровательная милая деталь, контрастирующая, но в то же время сочетающаяся с общим образом принца. Крепкая фигура юноши подчеркивалась мундиром цвета алого зарева с сияющим благородным золотом аксельбантами. Покоящиеся эполеты только подчеркивали его ширину плеч, а величественную осанку — развевающийся за спиной черно-багровый плащ, испрещренным к низу золотыми переплетающимися узорами. Стройные мускулистые ноги были обтянуты чёрными брюками, под которыми даже нескрытым взглядом можно было увидеть и представить себе сильные крепкие бедра и упругие...
"ТИТАНЫ, ФАЕНОН, ОСТАВИСЬ", — он в панике быстро перебил свои мысли.
Встряхнув головой и тяжело вздохнув, элизиец чувствовал всю тяжесть взгляда Мидея на себе. Нужно как-то справиться, хотя бы не повздорить с ним как в прошлые разы, держа в голове все наставления Гиацины и Трибиос.
— Приветствую вас, Ваше Высочество Мидеймос, — выдавил из себя скомканное приветствие и впихнул ему в руки несчастный букет с белыми лилиями, мысленно проклиная Аглаю. — Рад нашей встрече.
В ответ ему Мидей лишь хмыкнул, передав букет своему слуге, и склонил голову в знак приветствия. Дарить кремносцу цветы — глупость, но не то чтобы элизийцу давали выбор.
"Ну, хотя бы не бросил мне его в лицо, и на этом спасибо", — подумал Фаенон с некоторым облегчением.
Взгляд Мидея был отстраненным и непроницаемым. Фаенон ему сам достаточно грубо ставил границы каждую их встречу — не пытаться взаимодействовать и общаться с ним, — поэтому не был удивлен. Эмоции тогда брали над ним верх.
С тихим тяжелым вздохом он пригласил своего жениха последовать за ним в их сад с цветущим многообразием бутонов цветов; сладкий аромат их соцветий приятно щекотал слух. Атмосфера в этом месте всегда была легкой, расслабляющей своей прохладой в тенях деревьев с нежным щебетанием птиц и тихим шепотом листвы. Фаенон очень надеялся, что эта комфортная обстановка поможет хотя бы немного снять напряжение между ними, предрасположить к спокойному диалогу. Почти все время он думал о Мидее, о его загадочной личности, как оказалось, пропавшего принца.
Несмотря на просьбу Фаенона не копаться в сплетнях, Гиацина решила немного разобраться в биографии его жениха после нескольких неудачных "свиданий", и во время следующей встречи с ней он насторожился от блеска тревоги в её глазах. Она неловко отсмеивалась, уходя от прямых ответов, сказала только, что долгое время никто понятия не имел, жив ли Мидеймос, лишь недавно все узнали о его нахождении. От услышанного тогда внутри всё заледенело, вопросов стало становиться все больше.
Взгляд Фаенона был прикован к точеному профилю лица кремносца. Подходящих слов в голове по-прежнему не находилось для начала хоть какого-то диалога. Они шли по мощеной тропинке, которая вела к небольшой двери дворца в просторную светлую комнату отдыха. Мидеймос ленно осматривался, выражая безразличие к его окружению, но легкий блеск заинтересованности в глазах был заметен. Губы элизийца бессознательно дрогнули в слабой улыбке.
Тюль колыхался от лёгкого ветра, за высокими панорамными окнами расстилался взору вид на сад, в котором они только что были. Солнце согревало помещение, мраморный пол блистал под его мягким светом россыпью звезд, и тепло лучей окутало уютом пространство. Между высокими колоннами находилось несколько искусно выполненных скульптур ангелов, превозносящих молитву к небу.
Элизия Эйдес славилась своим искусством виноделия — оно передавалось из поколения в поколение мастерам его изготовления. Выращивалось множество разновидностей винограда: рислинг, шардоне, мерло, каберне совиньон и лимнио. Благодаря благодатному климату они отлично приживались в этих землях, оттого разнообразие этого напитка было достаточно обширным.
— Сейчас должны будут подать несколько бутылок вина, — начал тихо Фаенон, поправив спадшую челку на глаза. — Её Величество Аглая пожелала, чтобы вы опробовали местные традиционные сорта. Прошу, присаживайтесь.
— Благодарю, — принял он приглашение и занял место у столика напротив открывающегося вида из окна.
Спустя какое-то время затянувшегося молчания в комнату вошло несколько слуг, накрывая стол. Помимо вина было еще множество закусок: буженина, хамон, оливки, поджаренный хлеб с маслом, козий сыр с грецким орехом, миндалём и пиалой мёда Мнестии, а также нарезки других видов сыра.
— ...Её Величество Аглая пожелала, чтобы вы сами разлили вино Его Высочеству Мидеймосу, поделились с ним своими знаниями о его сортах и вкусовых сочетаниях, поэтому я откланиваюсь, — произнес слуга в уважительном поклоне, после чего покинул комнату.
Но он не был к этому готов. Сжатые ладони задрожали на коленях от накатывающего чувства раздражения. Конечно же, все оставили их сидеть наедине в этой напряженной тишине.
Мидеймосу пришлось наблюдать за тем, как это создание пыталось произнести хотя бы что-то связанное, но с приоткрытых алых губ не сорвалось ни единого слова, он так и замирал в нерешительности. Самое жалкое зрелище, которое ему когда-либо приходилось видеть и терпеть. Его глаза слегка сощурились, выражая нежелание каких-либо взаимодействий с принцем Элизии.
Слишком затянувшаяся тишина не давала покоя разуму Фаенона, который безмерно старался подавить внутренние тревоги. Не переставали покидать его голову образы кошмаров, преследующие сознание каждую ночь. Как бы он того не хотел, но Мидей продолжал напоминать ему о Еврипионе, о Каструме Кремносе, о происшествии двеннадцатилетней давности. Это всё еще это слишком болезненная рана, не затянувшаяся даже спустя столько лет, мешающая здраво реагировать до сих пор, и происходяшее он едва был в силах морально претерпеть.
Он не справлялся. Идеальный для всех во всем мальчик, коему окружением было предначертано быть героем, не мог найти в себе силы, чтобы подавить внутренний хаос. Его собственный внутренний мир все еще был нестабилен.
— Пожалуй, можно начать с пробы Лимнио, если вы не против, — Фаенон с трудом поднялся со своего места, чтобы открыть бутылку, — красное сухое, с легким вкусом специй и ягод, — аккуратно стал разливать напиток по бокалом, уже чувствуя аромат трав и пристальный взгляд янтарных глаз на себе. — С небольшой кислинкой.
Наблюдая за неловкими попытками "ухаживать" этого глупого, Мидей с тяжелым вздохом все же спросил:
— С чем его стоит пить?
— А? — замер Фаенон, никак не ожидавший каких-либо реплик от кремносца. — С любым твердым или полутвердым вида сыра, можно с грецкими орехами. Пармезан и Чеддер обладают сильным ароматом и делают вкус вина мягче. Еще хороши Грана Падано, Манчего и Пекорино — они также помогают раскрыть вкус вина, — стал перечислять с натянутой улыбкой приличия, указывая перечисленное на сырной тарелке. — Однажды я попробовал поэкспериментировать и обмакнул кусочек пармезана в мед, это... довольно-таки специфично, но вкусно. У меня небольшой опыт в дегустации, все знания, в основном, теоретические, — нервно усмехнулся он в конце и отвел взгляд в сторону.
Наговорил глупостей из-за переживаний и теперь чувствует себя еще более нервным. Невозможно отвлечься и переключиться на другое — изводящие недели после сообщенной новости Аглаей утомили и без того уставший разум от возгруженной на него ответственности.
— Хм, — единственный звук, который издал кремносец.
Он совсем не помогает.
— Я заранее открою остальные бутылки, нужно, чтобы вино подышало.
— Конечно, доверяю это вам, — просто и лаконично ответил Мидей, невольно наблюдая за заученными и размеренными движениями изящных рук с длинными стройными пальцами.
"Мы можем быть похожи. Нам всего лишь нужно попытаться откровенно поговорить..." — мысленно повторял про себя Фаенон как тихую мантру.
Мог ли элизиец уверенно заявить о безоговорочной ненависти к этому принцу и его подданным? Рационально, конечно, нет. Виноват лишь один человек, который уже был пущен прахом по ветру. За этими чёрными чувствами скрывалось нечто иное — и он избегал осознание этого как мог, в необъяснимом мнимом страхе перед неизвестным.
Сев обратно на свое место, юноша смотрел куда угодно, только не в глаза собеседника.
Наблюдавший за тем, как багряный напиток переливается на свету, Мидеймос слегка покачал бокалом, затем поднёс его ближе к носу, чтобы услышать аромат вина.
"Ну, хотя бы не плеснул мне им в лицо, уже успех," — проскользнула в голове Фаенона мысль.
Отзеркалив действия Мидея и легко прикусив нижнюю губу после согревающего горло глотка, элизиец прикрыл глаза. На вкус все казалось пеплом, едким и несъедобным, от одного вида еды глаз воротило тошнотой. Фразы для диалога никак не получалось сложить в голове, они рассыпались разрозненными кусками сломанного пазла. Наконец-то бокал коснулся губ будущего короля Кремноса и, сам того не осознав, Фаенон на мгновение замер, затаив дыхание.
— Вкусное, — отозвался Мидей и Фаенон тихо вздохнул с облегчением
— С закуской будет вкуснее, — ответил ему он и почувствовал, как от вина щеки стали гореть.
Все время внимательный изучающий взор жениха не смещался в сторону. От него по коже табуном шли мурашки, кончики пальцев холодели немотой. Наконец-то он решил попробовать рекомендуемое сочетание и его брови приподнялись в лёгком удивлении.
— Не хочется этого признавать, но вы были правы, — поддел его кремносец.
— Почему не хочется этого признавать? — искренне поразился Фаенон, затем его взгляд уловил едва заметную усмешку на уголках губ юноши.
Это немного выбило его из колеи, на мгновение он успел потерять все мысли и растерялся.
— Впрочем... неважно... — выдохнул наконец-то слишком смущенный Фаенон, пока его мозг хаотично пытался подобрать нейтральные темы для разговора. — Нравится ли вам наш сад?
— Да, он красив, — расслабленно развалившись на стуле и сложив руки на груди, ответил кратко ему Мидей.
Когда-то этот сад был любимым местом его матушки. С легкой меланхолией Фаенон смотрел на переплетающиеся бутоны белоснежных чарующих ирисов, слабо колыхающихся от нежного ветра.
— Верно, погода благополучна в этом году, — ровным голосом он констатировал.
Решив не пытаться затягивать пустые диалоги дальше, принц Элизии Эйдес продолжил свой процесс "ухаживаний", рассказывая про другие преподнесенные сорта кремносцу, но даже это не помогало расслабиться и морально подготовиться к очередным предстоящим попыткам мирного общения. Как может хватить уверенности в себе, когда лицо собеседника едва выражает какие-либо эмоции? Тревога иголками проникала под кожу и отравляла.
Несмотря на видимую мерность встречи, напряжение от недосказанностей и недопониманий продолжало нарастать, и в какой-то момент, все же, хрупкая нить равновесия оборвалась.
С тяжелым вздохом Мидей пощипал переносицу. У него не получалось понять этого элизийца, как бы он ни пытался. Сначала тот обжигал его холодом и смотрел как на ничтожество, отравляя едкими высказываниями и показной "снисходительностью", а теперь пытается загладить острые углы. Даже с нелепой изящностью разлил вино и посоветовал хорошее сочетание закусок, но взгляд того все время блуждал по углам. Сколько бы принц Кремноса не предприримал попыток добраться до сути этого человека, ни одного подходящего ответа в голове у него так и не находилось.
Пожалуй, самым раздражающим было игнорирование существующего между ними конфликта: легкая обманчивая улыбка на миловидном лице, невинный мягкий взгляд и расслабленный голос, словно так было всегда.
— Фаенон, что происходит в вашей голове? — прямо спросил его, устав от постоянных избеганий.
Затем он увидел искреннюю растерянность на бледном лице собеседника и смятение. Он явно что-то хотел сказать или спросить с очередной натянутой улыбкой. От ее приторности зубы сводило.
— Ничего такого, что стоило бы внимания, — наконец-то ответил тот, сохраняя ровную осанку.
— Вы совсем не умеете притворяться.
Ситуация начинала выводить из себя, как и сам день. Вся эта глупая игра, подстроенная Аглаей для того, чтобы те привыкли друг к другу, ни к чему хорошему в итоге не приводила. Бесполезная и пустая трата драгоценного времени.
— Все правда в порядке, я не притворяюсь, — повторил Фаенон, стараясь вложить в свои слова как можно больше уверенности. — Я... просто хотел извиниться перед вами, — тихо произнес, слова давались ему очень и очень тяжело. — Потому что я был не прав... в своём отношении к вам...
И как же жалко, как же печально происходящее.
— Мне не нужны ваши извинения. Просто прекратите заставлять себя находиться со мной рядом и притворяться, что все хорошо. Мы можем просто помолчать. Для галочки этого будет вполне достаточно, — спокойно ответил и тяжело вздохнул Мидей, потерев переносицу, ни капли не веря своему партнеру.
Фаенон искренне старался сохранять спокойствие на протяжении всего дня. Действительно пытался понять будущего супруга, чтобы установить между ними взаимопонимание и наладить общение, но каким-то образом Мидей в очередной раз разбивал идеально выверенную маску героя. Искренние намерения были неверно растолкованы, но стоило ли ожидать, что в них вообще поверят?
— Вы можете хотя бы попробовать выслушать меня, а не затыкать своей снисходительностью?
Поджав губы, принц Элизии Эйдес мысленно попытался сосчитать до десяти, но сбился.
Мидеймос удивлённо приподнял брови и усмехнулся, деловито сложив руки на груди, будучи заинтригованным.
— Слушаю вас.
— Я не делаю это из приличия, и даже не пытался бы при всем своем желании, — чётко произнес Фаенон, уже не отводя взора от медовых глаз собеседника. — Я действительно хочу наладить с вами общение, все очень просто.
— На самом деле хотите, или, может, вас все же заставила Ее Величество Аглая? — с грубостью в голосе спросил Мидей, вскинув одну бровь вверх. — И, как хороший, послушный, абсюлютно бесхарактерный мальчик, вы по указке делаете то, что вам говорят. Вот только сами из себя вы ничего не представляете.
— Откуда вам это знать!? — тут же прошипел Фаенон со вспыхнувшей злостью в голубых глазах, все перепуталось в голове от возникшей паники. — Вы обвиняли меня в том, что я о вас совсем ничего не знаю, и да — это правда. Только это относится и к вам, потому что вы совсем не знаете
меня.
— Мне это не нужно знать, все очевидно, — уверенно заявил принц Кремноса и брови его сошлись к переносице. — Своими глупыми улыбками и "добрыми" жестами, вы скрываете пустоту внутри, потакая каждому слову окружающих. А на деле вы ничтожно
пусты и бесхребетны.
Что-то в груди ёкнуло и разбилось режущими осколками. Фаенона словно обдало ледяной водой, холод прознил резко, болезненно, и вызывал дрожь внутри. Он ведь действительно хотел наладить отношения, да? Это ведь было его решением, ничьим иным, не навязанным никем? Прикрыв глаза, он прислушался к сбитому ритму сердцебиения. Верно, иногда приходится принять происходящее и смириться, но разве это делает из него безвольную куклу в руках других людей?
— И что же вы замолчали, Ваша Светлость? Я попал в точку? — съязвил собеседник, сощурив глаза.
— Нет, — отрезал ровным тоном Фаенон, скрывая за ним горечь, и нахмурился. — Просто в очередной раз убедился, что вы безнадежный, упрямый и невыносимый человек, который не способен пойти на компромисс и хотя бы немного раскрыть свои глаза на суть вещей, услышать, — злость клокотала в груди, сменяясь позже иным. — Больше я вам не скажу ни слова. Думайте что хотите.
— Наконец-то мы пришли к взаимному согласию, — хмыкнул Мидеймос, выражение его лица вновь сделалось безразличным и отстраненным.
У Фаенона больше не оставалось сил терпеть и пытаться исправить хотя бы что-то, к тому же пытаться оправдываться перед
этим человеком. Раз так угодно кремносцу находиться в таком положении, то пусть будет по-прежнему. Все мысли рухнули и разбились в дребезги о реальность. В очередной раз. Все решения, которые он пытался предпринять — провальны. Конфликты истощали. Все чувства, в итоге, путались еще большим клубком, состоящим из недопониманий и недосказанностей.
Оставшееся время они провели в тишине, созерцая только звуки умиротворенного сада, объятого теплом солнца. Элизиец больше не соприкасался взглядом с Мидеймосом, находя что угодно вокруг более интересным, чем "собеседник". К черту все.
