Последний Штрих (Свежий вкус чернил. Книга 3)

Зи держал Тринкета на коленях лицом к себе и жестко трахал его, откинувшись на кровати, держась за его бедра и вбиваясь вверх без всякого сочувствия. Тринкет, пригвожденный к месту весом собственного тела, неподвижно сидел на члене Зи, широко раздвинув ноги. Всё, что ему оставалось – глубоко принимать Зи. Глубже, чем он был готов. С горящим лицом он упирался ладонями в простыни позади себя, стискивал зубы и изо всех сил старался не издавать ни звука. Он не хотел молчать. Он хотел обматерить Зи за выходку за ужином, за то жгучее унижение, из-за которого еда не лезла ему в горло, и поэтому он грустно ковырялся в тарелке, сохраняя постыдное молчание, пока эти двое непринужденно болтали между собой. Ремень по-прежнему был у него на шее. Волосы по-прежнему были собраны в узел, выставляя напоказ шею с кожаными витками. На нем по-прежнему была рубашка Зи. Зи даже не стал его раздевать - поддел пальцами резинку его шелковых штанов и сдернул их. Штаны упали на пол бесформенной кучей, оставив Тринкета голым ниже пояса, с торчащим твердым членом, с обнаженными бедрами, за которые Зи притянул его к себе. И усадил на свой член. - Помни, тебе нельзя кончать, - напомнил Зи безмятежно, продолжая трахать его. Как Тринкет мог не кончить? Он кончал каждый раз, когда они занимались сексом. Иногда больше одного раза. Он даже не старался сдерживаться и вообще не думал об этом. Тело реагировало само. - Я... - Тринкет задыхался и кусал губу, с трудом выдерживая напор Зи. - Я не могу... Я... Его член подпрыгивал при каждом толчке. Боже. Зи входил так глубоко, а тело Тринкета было таким тугим и жадным, что ему казалось, будто его нутро облепило член Зи так плотно, что он чувствует каждый дюйм ствола внутри, каждую вздувшуюся вену и утолщение у головки. Боже. Как же сильно он соскучился по члену Зи. Мини был потрясающим в постели, но Мини и Зи были разными, и ощущались внутри по-разному. Мини мог быть грубым, но он не вдалбливался вот так нагло и не трахал Тринкета с небрежной уверенностью собственника, имеющего привилегии. Тело Тринкета принадлежало Зи. Чтобы грубо обращаться. Чтобы надевать ошейник. Чтобы трахать, когда ему вздумается. И, Господи Иисусе, именно так Зи и трахался, и это чувство сводило Тринкета с ума, заставляя его ноги раздвигаться еще шире, а тело кричать: «да, да, да, ты прав, оно твоё». Пальцы на его ногах начали поджиматься. Тринкет задрожал и чуть не соскользнул, но Зи крепче сжал его талию, рывком вернул на место и насадил обратно на член. Зи вздохнул. Тихо и спокойно. Это был звук, в котором слышалось удовольствие, но не только. Удовлетворение. Настоящее, до глубины души. Тринкет вдруг понял: в этом мужчине не было ни капли ревности. Даже зная, что другой мужчина находится в соседней комнате. Даже сидя с ним за одним столом и понимая, что этот мужчина касался самых интимных мест Тринкета, - Зи не беспокоился. Ему было плевать. Он знал, кем владеет. И теперь он наслаждался тем, что принадлежало ему, так, как не мог позволить себе уже несколько недель. Тринкет почувствовал такой прилив любви, что в груди стало больно. Он всхлипнул. - Не кончай, - предупредил Зи, глядя на него без всякого беспокойства. Трахая его без всякого беспокойства. Делая только то, что хочется, именно так, как хочется, и не беря в расчет естественные реакции Тринкета. Конечно же, Тринкет кончил. Он зажал ладонями рот, чтобы Мини ничего не услышал. Его ноги дернулись, отрываясь от матраса, и поджались. Зи перестал двигаться и молча наблюдал, как сперма стекает с живота Тринкета и капает на его собственный. Он ничего не сказал. Когда всё закончилось, Тринкет, дрожа, опустил руки. - Прости, - прошептал он ошеломленно. Зи пожал плечами. - Ничего. Я и не рассчитывал, что ты всё время сможешь контролировать свое тело. Он нежно погладил икры Тринкета, затем сел и помог ему слезть с члена. - А ты не собираешься кончать? - спросил Тринкет, отползая в сторону. - Нет, - сказал Зи. - Я собираюсь тебя выпороть. Тринкет уставился на него. Зи наклонился, словно для поцелуя... но вместо этого расстегнул ремень на его шее. Тринкета прошило таким разрядом возбуждения, что он забыл об оргазме минутной давности. - Хорошо, - выдохнул он, чувствуя стук сердца прямо в горле. Теперь Зи действительно поцеловал его - ласково, внимательно, изучая и оценивая реакцию Тринкета. - Ты помнишь своё стоп-слово? - спросил он. Несмотря на жесткий тон и грубые действия, его рука автоматически поправила прядь волос Тринкета, заботливо заправляя её за ухо. Тринкет помнил. Но его рот почему-то заговорил сам по себе: - Давай попробуем что-то другое? - Например? - Красный, желтый, зеленый. Зи выпрямился и приподнял подбородок Тринкета, заставляя внимательно смотреть в его глаза. - Красный - полный стоп, - продолжал Тринкет. - Желтый - остановиться и проверить состояние. Зеленый - всё хорошо, продолжай. - Я бы и сам догадался, - сказал Зи, слушая объяснения с легкой усмешкой. - Я проговариваю правила, - сказал Тринкет, краснея. - Я знаю, - ответил Зи. Он отпустил подбородок Тринкета и быстрым, ласковым движением провел большим пальцем по его щеке. А потом вся нежность исчезла. Зи схватил Тринкета за собранные в узел волосы. Сел на край кровати и по-хозяйски перекинул Тринкета через колено, заломив одну его руку за спину и оставляя другую зажатой под его телом. Тринкет, который ожидал, что будет просто лежать на кровати, почувствовал, как его лицо вспыхнуло от унизительности этой позы. Она была неудобной, уязвимой, стыдной. И от этого у него снова встал. Если бы Мини увидел его таким, он бы, наверное, схватил попкорн и устроился поудобнее, чтобы насладиться зрелищем. Тринкет практически услышал, как он даёт Зи советы. Тринкет крепко стиснул зубы и решил, что не позволит Мини услышать ни единого звука. Его решимости хватило примерно на три удара. Мини не был с ним добр во время порки в своей квартире, но он наращивал темп постепенно, и в целом вёл себя относительно мягко. Зи бил сильно. Так сильно, что Тринкет не смог бы лежать смирно сам по себе. Если бы Зи не прижимал его, Тринкет сполз бы с его колен после первого же прикосновения ремня. Но Зи был непреклонен. Неумолим. Мини наверняка слышал свист ремня, но вопрос, знает ли он, что происходит в комнате напротив, потерял смысл, когда двадцатисекундный стоицизм Тринкета лопнул. Когда ремень опустился в четвертый раз, он взвизгнул, а потом начал громко материться. - Сукин сын! - заорал он со слезами на глазах. Зи остановился, и когда он заговорил, Тринкет услышал в его голосе сдерживаемый смех. - Это какой цвет? - Зеленый, мудак! - Хорошо, - сказал Зи. И ремень опустился снова. Тринкет больше не пытался молчать и позволил каждому вскрику, каждому отборному ругательству вырываться из его рта с максимальной громкостью. Да пошел нахрен этот Мини! Он и так знает, что они трахаются, и в курсе, насколько грубым бывает Зи. Не всё ли равно, если он сейчас услышит? Да насрать, если ему будет весело! На заднице Тринкета было не так уж много места. Как только Зи начал попадать по одним и тем же участкам снова и снова, боль разрослась, раздулась и стала невыносимой. Тринкет выдохнул: - Желтый! Зи остановился на полпути, не позволив ремню коснуться кожи, и аккуратно положил орудие наказания на поясницу Тринкета. Разжал пальцы и погладил его красные ягодицы. - Нормально? - спросил он, аккуратно ощупывая вздувшиеся полосы. - Выглядит болезненно. - Это пиздец как больно! - выплюнул Тринкет. Зи фыркнул. - Заканчиваем? - спросил он. - Или тебе нужна передышка? Он отпустил запястье Тринкета, и тот просто повис на коленях Зи, морщась и пытаясь отдышаться. - Я в порядке, - сказал он, а потом поправился. - Нет, не в порядке. Я не смогу сидеть неделю! Но останавливаться не надо. - Мгм, - Зи начал массировать его спину длинными, сильными движениями. Тринкет не смог сдержать вздох от приятного давления пальцев. - Но мне кажется, наказание недостаточное, если ты не плачешь. - Тогда заставь меня плакать, - обреченно сказал Тринкет. - Но тебе придется очень крепко меня держать. Зи провёл пальцами по шее Тринкета, слегка надавливая на точку прямо за ухом. - Запросто, - пообещал он. Тринкет сам завел обе руки за спину, позволяя Зи взять их в железную хватку - настолько крепкую, что стало больно. Но дискомфорт от хватки исчез, как только опустился ремень. От короткой передышки рубцы налились, боль утихла до тлеющего жжения, но первый же удар заставил ее вспыхнуть, как облитую бензином. К тому времени, как Зи решил остановиться, Тринкет плакал навзрыд. Зи молча отпустил его руки, отложил ремень и медленными, успокаивающими движениями начал гладить спину вверх-вниз. Громкие рыдания Тринкета постепенно сменились тихими всхлипываниями, прерываемыми икотой. Зи осторожно приподнял его, уложил плашмя на кровать и опустился позади на колени. Разведя ноги Тринкета достаточно широко, чтобы не задеть свежие отметины, он наклонился и поцеловал. Лизнул. Тринкет вздрогнул от прикосновения языка. Это не были ласки, призванные возбудить. Зи действовал очень нежно, невесомо целуя заднюю и внутреннюю стороны бедер. Затем поцеловал выше, очень-очень осторожно скользя губами по отхлестанным ягодицам. Тринкет всхлипнул. Зи миновал самые болезненные места, поцеловал поясницу, продвигаясь выше и выше, пока, наконец, не поцеловал Тринкета в затылок, в шею, в ухо. - Ты как? - спросил он низким хриплым шёпотом. - Ты монстр, - пробормотал Тринкет. Зи замер. - Это не цвет. Тринкет уткнулся лицом в простыни и глухо произнёс: - Я в порядке. Зеленый. - Рад слышать, - сказал Зи, поцеловал его в лопатку и ласково погладил татуировки на спине Тринкета. - Чувствуешь себя наказанным? - Ты такой жестокий. - Это не ответ. Тринкет повернул голову и мутным взглядом посмотрел на Зи. - Ты будешь делать так каждый раз, когда я случайно кончу? - спросил он. Язык щипало, пока он говорил. Он что, прикусил его, пока плакал? - Я буду делать всё, что захочу, - спокойно ответил Зи. - Пока ты сам меня не остановишь. - Он чмокнул Тринкета в губы. - А сейчас я закончу тебя трахать. Зи осторожно вошел в него... а затем начал драть Тринкета без единой капли сочувствия или заботы о свежих полосах на его заднице, с размаху шлепая по ним при каждом толчке. Тринкет закусил угол подушки и перешагнул боль, войдя в какое-то в темное пространство бушующих эндорфинов и адреналина. Чтобы не терять связь с реальностью он сосредоточился на том, как руки Зи сжимают его талию – как ни странно, всё ещё нежно. Не удерживая силой, а просто обнимая. Зи финишировал глубокими толчками, тяжело дыша Тринкету в ухо. Его руки скользнули ниже, хватая бедра Тринкета для последнего рывка. Всадив до упора, он замер и навалился всем весом на спину Тринкета. Горячий, тяжелый. Как огромное, удушающее одеяло. Тринкет закрыл глаза и слушал их дыхание. Оба медленно остывали, постепенно обретая разум. Наконец Зи снова обнял Тринкета за талию и пробормотал в ухо: - Ты как? Тринкет понял, что продолжает держать в зубах подушку, и выплюнул её. - Я чуфствую сепя накасанным, - сказал он. Зи замер. - Почему ты так говоришь? - Я прикуфил ясык. *.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*. Тринкет завтракал стоя. Зи рано умчался на работу, тем самым избавив Тринкета от воображаемого унижения - картины, как Мини радостно салютует ему за кухонным столом. Он стоял, опираясь на столешницу и жевал сухой тост, когда Мини, наконец, выполз на кухню. - Доброе утро, солнышко, - сказал Мини. Тринкет проигнорировал его, продолжая демонстративно есть тост. Мини долго и оценивающе посмотрел на него, затем вальяжно прошел дальше, достал из шкафчика чашку и налил себе кофе. Тринкет усердно делал вид, что внимательно изучает состав на этикетке фирменного хлеба Зи из «древних злаков», притворяясь, что не слышит, как Мини двигается за его спиной. Мини шлепнул его по заднице. Тринкет выронил тост с воплем «БЛЯТЬ!!!» на предельной громкости и резко обернулся, вне себя от ярости. Мини широко улыбнулся ему, прислонился к столешнице и отхлебнул кофе. - Ты в порядке? - невинно спросил он. - Я тебя выгоняю! - заявил Тринкет. - Разве тебе не нужно согласовать решение с хозяином дома? - спросил Мини, игриво приподнимая бровь и делая еще глоток. Он опустил чашку и задумчиво посмотрел в окно, вздохнув с явно показушным удовлетворением. - Чувствую себя как ребенок, который остался дома и не пошел в школу из-за болезни. Снег на улице. Веселые обезболивающие на тумбочке. И не нужно никуда идти и ничего делать. - Еще как нужно, - возразил Тринкет, цепляясь за первое дело, пришедшее в голову. - Можешь убрать посуду. Ты ешь нашу еду, так что помогай прибираться. Мини ухмыльнулся свирепому виду Тринкета, а затем схватился за бок и картинно скривился. - Не думаю, что смогу. Мои ребра... боюсь, они просто не выдержат. - Я сам тебе врежу по ребрам, - пригрозил Тринкет. Он толкнул Мини в плечо. Не сильно, и не туда, где была травма, но этого хватило, чтобы хохочущий Мини тут же поморщился и прекратил смеяться. - Уф, - выдохнул он, касаясь плеча. - Прости, - тут же сказал Тринкет, протягивая к нему руки. Мини поймал его ладони и притянул Тринкета ближе, сцепляя руки у него за спиной. Тринкет нахмурился. Мини улыбнулся. Тринкет неохотно позволил себя обнять, положил ладони на плечи Мини и осмотрел его. - Сильно болит? - спросил он. - Бывало и хуже, - ответил Мини. - Но я бы не отказался, если бы ты захотел поцеловать, чтобы всё поскорее зажило. Тринкет прищурился. - Поцеловать что? - Всё, - Мини ухмыльнулся. Тринкет вздохнул. Он не стал вырываться и просто смотрел в окно, как это делал Мини. Снег продолжал валить. Надо признать, в этой ситуации определенно было что-то уютное. Холод снаружи. Горячий кофе. Теплые тела. - Хочешь обнимашек? - спросил он. - Или тебе будет больно? - Будет больно, - согласился Мини. - В моей комнате или в вашей?