Последний Штрих (Свежий вкус чернил. Книга 3)

Тринкет принял мучительно ледяной душ. Стоя под струями воды, он тихо стонал. Он ненавидел себя. Ненавидел всё происходящее. Ненавидел яростно-властного Зи, ненавидел Мини, признающего право Зи на него, ненавидел постоянную изнуряющую пытку желанием, ненавидел их глупую и нелепую скоропалительную дружбу. Только вот на самом деле он не испытывал ненависти. Ни капельки. Абсолютно. Вместо того, чтобы бесноваться из-за ситуации, в которой оказался, Тринкет испытывал какой-то незнакомый доселе экстаз, опьяняющий сознание и заставляющий мышцы вибрировать. Было несправедливо, что Мини и Зи так хорошо проводят время вместе. ...если не считать того, что это было справедливо. Разве не сам Тринкет навлек на себя все эти проблемы? Разве не он соблазнил их, усложнил им обоим жизнь и безостановочно дразнил без стыда и совести? Но, как ни странно, его страдания смешивались с глубоким чувством облегчения. Ощущением, что в его мире, наконец-то, всё становится на свои места. И всё же, когда он вышел из душа, наконец сумев победить стояк, и увидел Мини, по-прежнему валяющегося на кровати с видом кота, слопавшего канарейку, он не смог сдержать злую гримасу. - Чего ты лыбишься? - сердито спросил он, роясь в комоде в поисках чистой одежды. - Тебе пришло сообщение, - сказал Мини, кивнув на телефон Тринкета, брошенный на кровати. Тринкет взял его, разблокировал. И тут же проиграл битву со своим членом и полотенцем на талии. - Ему понравились фотки? - спросил Мини. - Он прислал свои, - пришибленно пробормотал Тринкет. - Поделишься с классом? Тринкет молча протянул телефон. Мини пролистал фотографии и восхищённо присвистнул. - Ну, без банана для масштаба длину оценить трудно, - сказал он. - Но в обхвате штука внушительная. - Так, хватит, - попытался оборвать Тринкет. - ...он что, вывалил хуй у окна, где его может увидеть любой прохожий? Тринкет закрыл лицо рукой. - Там одностороннее стекло. - Да пофиг. И ты утверждаешь, что этот мужик не эксгибиционист? Тринкет выхватил телефон из его рук. - Он прислал это не тебе. - Думаешь, он не кайфанёт, если я увижу его член? Узнаю, каким именно монстром он тебя долбит? Не удивлюсь, если через недельку-другую он как бы случайно уронит передо мной полотенце или вообще выйдет голым на кухню типа: «Ой-ой, прости, не знал, что ты уже проснулся, мой лучший друг». - Может, хватит уже про «лучших друзей»?? *.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.* Тринкет провел остаток дня, страдая от отсутствия Зи - на что, вероятно, тот и рассчитывал. Работа не шла, он сидел за ноутбуком, не в силах сосредоточиться ни на чем, кроме ошейника. Время от времени он просматривал присланные фотографии. Незатейливые кадры от первого лица. Зи сидит за своим столом - тем самым, на котором он трахал Тринкета несколько месяцев назад. На экране компьютера видны таблицы. Рядом с клавиатурой разложены чертежи. В руке - твёрдый член. Тринкет крайне редко смотрел на член Зи. Чаще он был либо у него во рту, либо в руке, либо в заднице, либо они только что закончили заниматься чем-то этаким, и Тринкет был слишком вымотан, чтобы любоваться окружающими предметами. Теперь же, чувствуя себя особенно обделенным, Тринкет пялился на член Зи и думал: подрочил ли он после отправки фоток? Или у него просто встал, и он отправил Тринкету доказательство? Разозлил ли его Тринкет, прислав свои похотливые нюдсы, отвлекающие от работы? Или, наоборот, позабавил? Тринкет получил ответ, когда Зи вернулся домой. *.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*. Зи пришел чуть позже обычного, и не потому, что заезжал за едой. Он заранее предупредил о своем опоздании, и Тринкет, сменив тактику, решил подлизаться и приготовил ужин. Куриную карбонару. - Ты такой милый, - прокомментировал Мини, сидя закинув ноги на стол и наблюдая, как Тринкет суетится на кухне. - Маленькая домашняя шлюшка в ошейнике. Тебе бы подошел фартук на голое тело. - Заткнись, - огрызнулся Тринкет. - Убери ноги со стола и нарежь чесночный хлеб. Мини как раз подключился к кухонной возне, когда хлопнула входная дверь. Зи вошел, бросил хмурый взгляд на них двоих и скинул с плеча на пустой стул сумку с ноутбуком. Рядом поставил какую-то коробку. Потом подошел к Тринкету, подцепил пальцем ошейник и притянул его к себе для властного поцелуя. Тринкет возбудился мгновенно. Он быстро обнял Зи за талию и прижался к нему, чтобы скрыть эрекцию от глаз Мини. Зи не отстранился, принял его недвусмысленное приглашение, углубил поцелуй и вдавил Тринкета спиной в кухонную стойку. Губы Зи были холодными от уличного воздуха, пальцы - ледяными, и от этого жар, вспыхнувший в животе Тринкета, ощущался ещё сильнее. Тринкет запрокинул голову и, не размыкая объятий, прокашлялся. - Ужин почти готов, - сказал он. Зи замер и взглянул на Мини, который спокойно нарезал хлеб, делая вид, что не обращает внимания на их показательное выступление. - Сильно проголодался? - спросил Зи, обращаясь к Мини. Тот пожал плечами. - Могу поесть. Могу и подождать, - Мини указал на них ножом для хлеба. - Вам, ребятки, нужно время? Зи посмотрел на Тринкета. - Пятнадцать-двадцать минут хватит? - На что, на секс? - полушутя спросил Тринкет. - Хочешь нагнуть меня прямо здесь, над столом? - Да, - спокойно ответил Зи. Щеки Тринкета вспыхнули. - Без проблем, - сказал Мини. Он отложил нож и, идя к двери, похлопал Зи по плечу. - Задай ему жару, - бросил он и вышел. Тринкет уткнулся лицом в грудь Зи. - Я его ненавижу, - приглушенно буркнул он. - Мне нравится его настрой, - ответил Зи, приподнял подбородок Тринкета и страстно поцеловал, заставляя мгновенно забыть о Мини. Ну, почти. Когда Зи развернул Тринкета, задрал его футболку и начал целовать спину, спускаясь всё ниже, стремясь языком к тому самому месту - Тринкет не мог не вспомнить, как совсем недавно Мини кончил на него. Как потом размазал сперму между ног Тринкета. Тринкет был мучительно твёрдым еще до того, как Зи стянул с него штаны, и когда язык Зи достиг своей цели, его дыхания не хватило даже на стон. Зи размашисто лизнул синяки на ягодицах, и Тринкету пришлось схватить его за волосы. - Всё нормально? - спросил Зи. Его голос звучал мягко, а когда Тринкет извернулся, чтобы посмотреть вниз, Зи смотрел на него с нежностью. Зи поцеловал кожу со следами порки и пробормотал: - Подумал, тебе понравится, если при нем я буду вести себя нагло. Он не отводил взгляда от Тринкета, проверяя, комфортно ли тому. "Забавно", подумалось Тринкету. Похоже, присутствие в доме другого мужчины уравновешивало Зи - делало его осторожнее, внимательнее. Может, оно уравновешивало их обоих. Трудно полностью потерять связь с реальностью и отдаться необузданным фантазиям, когда за стеной есть кто-то еще. - Зеленый, - сказал Тринкет. На лице Зи мелькнула улыбка. - Но, - быстро добавил Тринкет. - Если ты начнешь меня вылизывать, я сразу же кончу. Я не смогу сдержаться. Зи выпрямился, провел пальцами по синякам и поцеловал его за ухом. - Тогда я тебя просто трахну, - сказал он. Он облизнул пальцы и опустил руку вниз. Тринкет знал, что кончит в любом случае, но ему было плевать. Он наклонился над столешницей. И чуть не кончил, как только Зи вошел в него без долгой прелюдии - невыносимо толстый, идеально заполняющий собой всё нутро. Тринкет закусил губу, сдерживая стон. Зи наклонился, снова поцеловал его за ухом и спросил: - На это ты рассчитывал, когда отправлял фотки? Да. - Я обожаю тебя дразнить, - бесстрашно ответил Тринкет. Зи глубоко вдохнул. Выпрямился. Схватил Тринкета за бедра и начал грубо вдалбливаться в него. Это не был фантастический секс ради чьего-то удовольствия. Это был Зи, первобытно берущий своё; Зи, утверждающий свои права, и Тринкет, обожающий это; Тринкет, блаженствующий от того, как тело Зи с каждым толчком бьется о свежие синяки, вызывая новые вспышки боли. Молчать было невозможно. Мини не мог их не слышать. И Тринкет не мог не кончить. Его накрыло так сильно, что сознание поплыло. У него подогнулись ноги, и он сполз бы на пол, если бы Зи не прижимался к нему так тесно. Тринкет слышал его тяжелое дыхание. Стон. Чувствовал характерную дрожь в его мышцах. Он протянул руку, погладил переднюю часть бедра Зи и услышал сдавленный, хриплый смешок в ответ. Пару минут они просто стояли, опираясь на столешницу, восстанавливая дыхание и приходя в себя. Тринкет завел руку назад и придерживал Зи за поясницу, намекая, чтобы тот оставался внутри. Наконец, Зи взглянул на часы и хрипло сказал: - Ровно пятнадцать минут. Пора привести себя в порядок. - Ты меня не накажешь? - спросил Тринкет. - Позже, - Зи схватил его за подбородок, повернул голову и поцеловал в губы. Тринкет с готовностью ответил на поцелуй. - Я тебя люблю, - сказал он. - Это не избавит тебя от наказания, - произнёс Зи. - Ладно. Давай умоемся. Твой бедный друг наверняка проголодался. - «Бедный друг», - передразнил Тринкет, мрачно бурча себе под нос. - Ты сам его пригласил, - напомнил Зи, отстраняясь. Из коридора донесся голос: - Я больше не слышу скулежа. Вы там закончили? - Я его выгоню, - объявил Тринкет. *.*.*.*.*.*.*.**.*.*.*.*.*.*.*.*.* Ужин, на удивление, проходил замечательно. Отчасти из-за оргазма убойной силы, отчасти потому, что позволил себе больше вина, чем обычно, Тринкет погрузился в туманную теплую расслабленность, от которой ему хотелось обнять за плечи и Зи, и Мини, и прочитать им импровизированную лекцию о древнегреческих архитектурных ордерах. Он этого не сделал. Во-первых, потому, что был недостаточно пьян, чтобы вести себя как идиот, а, во-вторых, для изображения формы эхина** ему бы понадобились обе руки. ** Для любопытных 😊 Эхин (от греч. Echinos - ёж) - архитектурный элемент, представляющий собой округлую «подушку» с выпуклым криволинейным профилем, расположенную в верхней части колонны – прим. переводчика. Вместо этого он начал выкладывать компромат на Зи. - Он завалил французский, - сказал он, тыча в Зи вилкой. - Я не завалил французский, - возразил Зи, который выглядел трезвым как стеклышко, но при этом методично крошил ломтик чесночного хлеба, как он делал, только будучи пьяным. - Я решил не ходить на французский. - Там была жирная двойка, - сказал Тринкет. - Я видел. В ведомости. - Я решил завалить французский, - исправился Зи, изменив формулировку, но не сдаваясь. - Я вообще бросил учёбу, - сказал Мини, который выпил не меньше их обоих, но при этом остался собранным. Он с усмешкой наблюдал за ними, накручивая пасту на вилку. - Вы, академики… Зачем вам вообще французский? Зи пожал плечами. - Съездить во Францию? - он сделал еще глоток вина и толкнул Тринкета коленом. - Хочешь во Францию? - А он с нами? - Тринкет кивнул на Мини, подняв бокал. Зи перевёл взгляд на Мини. - Хочешь поехать? - Конечно, - сказал Мини, взял бутылку и, потянувшись через стол, долил им бокалы, явно забавляясь. - Я могу стоять на стреме на углу, пока вы, ребята, будете трахаться в переулках. Тринкет фыркнул и закрыл лицо руками, чувствуя, как горят щёки. Ему следовало бы притормозить, но вместо этого он снова сделал глоток. Зи пристально смотрел на Мини. В его взгляде было что-то странное. Серьезное? Мрачное? - Тебе комфортно? - вдруг спросил он слегка заплетающимся языком. - Что, прямо сейчас? - Мини поднял брови. - На этом стуле? В этой комнате? Всё отлично. Конечно, мне комфортно. - Не, я имею в виду… с нами, - сказал Зи и указал пальцем на себя и Тринкета. За столом воцарилась тишина. Две пары глаз настороженно смотрели на Зи. Он пояснил. - Ну… шум, ошейник. Всякое такое. Тринкет невольно коснулся шеи, нащупывая цепочку. Он почти забыл, что носит её. - А, ты про всю эту странную сексуальную чепуху? - Мини улыбнулся. Рассмеялся. Взял свой бокал, покрутил вино и откинулся на спинку стула. - Я же при делах с самого начала. Забыл? Я делал татуировки. Видел синяки. Выслушивал страшилки. Мне не мешает, что вы, ребята, трахаетесь где попало в вашем доме. По-моему, это мило. Зи замолчал. Тишина встревожила Тринкета: что-то в выражении лица Зи - точнее в его полном отсутствии - беспокоило его. Казалось неправильным. Он пихнул Зи локтем, пытаясь поймать его взгляд. - Страшилки? – глухо переспросил Зи. В тоне его голоса чувствовалось какое-то смирение, удивление и одновременно отсутствие удивления от услышанного. - Он просто неудачно подобрал слово, - выпалил Тринкет, защищая Мини без приглашения. Слишком быстро. Слишком виновато. Однако Мини не стал оправдываться. - Я всё понимаю, - сказал он вместо извинений, делая глоток. - В любых отношениях бывают взлёты и падения. Тринкет был готов его убить. Он уставился на Мини, чувствуя, как всё внутри леденеет. Во рту появился кислый вкус страха. Вины. Он боялся посмотреть на Зи. А Мини - нет. И он еще не закончил. Спокойно глядя прямо на Зи, Мини произнёс: - Игры с удушением опасны, знаешь ли. За столом воцарилась абсолютная тишина. Мини даже не пытался смягчить тон или перевести всё в шутку. Он сделал глоток. Что сказано, то сказано. - М-м-м, - наконец произнес Зи. Тринкет не знал, чего ждал. Вспышки гнева? Что Зи выставит Мини вон? Или просто сменит тему? Вместо этого Зи откинулся на спинку стула. - Ты прав, - спокойно сказал он. Но Мини ещё не закончил. Как в самом худшем кошмарном сне Тринкета, Мини продолжил. - Если уж спрашивать, комфортно ли кому-то, - сказал он, подался вперед и указал бокалом в сторону Тринкета. - То спрашивать надо у него. Никто больше не проронил ни слова. Тринкету казалось, что его горло сжали ледяные пальцы или он проглотил язык и задыхается. Мини смело смотрел Зи прямо в глаза. - Это твой дом, - сказал он. - Твои деньги, твое имя на всём. Даже на нём. Но ты же понимаешь, что это просто чернила, да? Тринкет по-прежнему не мог ничего сказать. Не мог заставить себя взглянуть в лицо Зи и увидеть его реакцию. Не мог представить, что его реакция будет нормальной. Не мог поверить, что Зи до сих пор еще не взорвался, не вскочил со стула и не вышвырнул Мини вон. Никто и никогда так не разговаривал с Зи. - Ему нравится быть твоей сучкой, потому что он любит тебя, - сказал Мини. - А еще... - добавил он будто между прочим. - ...потому что он реально, блядь, странный чел. Типа, поздравляю, что урвал такой экземпляр. Таких, как он, в мире больше нет. Я почти год с ним вожусь и до сих пор не въезжаю, как устроены его мозги. Иногда, клянусь, я прям вижу, как они отключаются. Будто срабатывает выключатель – клац! Он щелкнул пальцами. - Короче, - сказал он. - Говорю как твой и его очень хороший друг. - Сарказм и насмешка в его голосе были прозрачны. Осязаемы. - Будь с ним осторожнее. Когда его мозг отключается, твой должен оставаться включенным. Мини поставил бокал на стол. - На этом всё, - сказал он. - Лекция окончена. Что у нас на десерт? Хотя Тринкет вроде бы перестал хотеть задушить Мини, в этот момент гнев вспыхнул в нём с новой силой. И тут он услышал странный звук сбоку. Почти смех. Он, наконец, с изумлением повернулся к Зи, и его сердце оборвалось от нового, болезненного шока. Зи смеялся. На его губах все еще играла слабая улыбка, но большим пальцем он осторожно вытирал уголки глаз. Подозрительно влажно блестящих. - Да, - сказал он, вроде бы смеясь, но как-то хрипло и слезливо. Больше он ничего не добавил, не стал спорить или объясняться, только снова произнес: - Да. И посмотрел на Тринкета. Тринкет находился в полном ступоре, слишком оцепеневший и отупевший, чтобы хоть что-то сказать или сделать. И что вообще он должен был сделать? Утешить Зи? Защитить его? Предъявить ему претензии? У него не было идей. Ему хотелось, чтобы его мозг отключился. Он страстно желал той самой блаженной пустоты в голове. Зи разглядывал лицо Тринкета. Казалось, он собирался что-то сказать... но передумал. Улыбнулся. Смахнул последние намеки на слезы из глаз. Отвернулся. - У нас есть сорбет, - сказал он. - «Сорбет», - пробормотал Мини себе под нос, качая головой. Он встал и начал убирать со стола здоровой рукой. - Ну да, ну да, «мороженое» для нас звучит недостаточно круто… *.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*. Даже если бы Тринкет не напился, он всё равно не знал бы, что делать, кроме как молча убрать со стола, молча лечь в постель и молча свернуться калачиком рядом с Зи. Зи лежал на спине - то ли спал, то ли смотрел в потолок. В комнате было слишком темно, чтобы разобрать. Полоска света из дверной щели падала на кровать, освещая лишь сцепленные на животе пальцы Зи. Тринкету хотелось протянуть руку и переплести их со своими. Голова кружилась, обещая утреннее похмелье. Он боролся с соблазном выпить еще, прикончить последнюю бутылку и, возможно, достичь той стадии опьянения, при которой можно забыть весь этот странный разговор. И дело было вовсе не в том, что он хотел избежать поднятой темы. И даже не в том, что он был не согласен с тем, что сказал Мини - ведь как он ни старался, он не мог снова вызвать в себе ярость, вспыхнувшую, когда Мини открыл рот. Тринкет просто не понимал, как себя вести. Он никогда не видел, чтобы Зи плакал. Он осознал это, лежа в темноте рядом с мужчиной, которого любил и чьих слёз никогда не видел. Он вдруг вспомнил слова Зи, сказанные в горах, перед тем, как было сделано предложение, когда Тринкет внезапно зарыдал, сидя в ведьмином круге. Зи тогда вытер его слезы, наклонился и поцеловал в мокрые веки. «Не нужно извиняться за слезы. Плакать полезно для здоровья». Тринкет не чувствовал себя здоровым ни тогда, ни сейчас. Значит ли это, что подтянутый, принимающий витамины, сидящий на низкоуглеводной диете Зи был менее здоров, чем он сам? Тринкет попытался снова представить лицо плачущего Зи – и не смог. Он подумал, что никогда в жизни не видел ничего более пугающего, чем Зи в таком виде. Ситуация была очень похожа на ту, когда он вернулся из командировки, сознался, что принимал наркотики, и услышал от Тринкета: «Это был мой первый раз». Тринкет думал, что тогда он стал свидетелем самых мрачных эмоций Зи - но даже тогда Зи не плакал. Ему хотелось поздравить Мини с «достижением», и в то же время врезать ему по морде. Было бы гораздо проще пойти и разобраться с ним, чем лежать здесь, в темноте, слушая дыхание Зи, не зная, спит он или нет, не понимая, нуждается ли он в утешении, в объятиях или в разговоре. Неопределенность жутко пугала Тринкета. Они знали друг друга так давно. Он не всегда мог понять, о чем думает Зи, но ему казалось, что он всегда знал, что тот чувствует. Даже лежа в темноте, он мог уловить настроение Зи и угадать, спит ли он, возбуждён или думает о работе. Сейчас Тринкет не чувствовал ничего. Словно лежал рядом с черной дырой. Словно лежал абсолютно один. Внезапно его придавило страхом одиночества. Страхом потерять Зи. Он придвинулся ближе, обнял Зи и уткнулся лицом в его шею. Зи не спал. Тринкет почувствовал шевеление, а потом рука Зи скользнула под его футболку и погладила спину. - Эй, - пробормотал Зи. Голос звучал сонно... или, может, измученно? - Прости, - прошептал Тринкет. - Он скотина. - Ага, - сказал Зи. - Но всё в порядке. Это даже… освежает, если честно. Когда рядом есть засранец, который говорит то, что думает. Очень прямолинейный. Зи не сказал «честный», но Тринкет уловил невысказанное. Он промолчал и крепче прижался к Зи. - Он очень хорошо знает тебя, - заметил Зи. Тринкет попытался внести в разговор лёгкость, чтобы сменить опасную тему. - Думаешь, я и вправду «реально, блядь, странный чел»? - Так и есть, - ответил Зи без тени иронии. Тринкет промолчал. Ну, если двое мужчин, которые были ему ближе всех, сходились в этом мнении, значит, так оно и есть, верно? Пожалуй, отрицать это было бесполезно. Он знал, что в его сексуальной жизни нет ничего нормального. Ни в его предпочтениях. Ни в татуировках. Ни в дурманящем восторге от боли и унижения. Ни в том, как непредсказуемо накатывало и отпускало чувство вины. Реально, блядь, странный. Он не знал, как об этом думать, не говоря уже о том, чтобы обсуждать. И поэтому решил прибегнуть к проверенному временем способу. - Я кончил без разрешения, - сказал он. - Ты разве не собираешься меня наказать? Он произнес это с надеждой и отчаянием. Потому что не знал, что еще сказать. Зи молчал, продолжая гладить его по спине. Наконец он повернул голову, и коснулся губами волос Тринкета. - Когда я тебя наказываю, - сказал он. - Ты ведь понимаешь, что это просто секс, да? Просто часть игры? Тринкет ничего не ответил. - Всё это - часть игры, - повторил Зи. - Всё. Он вынул руку из-под футболки Тринкета, потянулся и коснулся ошейника. - И это тоже. - Но мне это нужно! - выпалил Тринкет, прежде чем Зи успел произнести «тебе не обязательно», прежде чем Зи успел усомниться в том, чего он действительно хочет, что действительно чувствует. - Мне нравится! - Я знаю, - ответил Зи. - Но, может, именно поэтому нам стоит быть осторожнее. Может, нам обоим это нравится слишком сильно. А потом они замолчали. Надолго. Отчаяние медленно расползалось из живота Тринкета и охватывало грудь, горло, голову. Он хотел настоящего наказания. Чтобы искупить болью всё, что он натворил. Чтобы ошейник, чернила, унизительное подчинение загладили ложь, тайны, измену. Но Мини был прав. Это были просто чернила. И Зи был прав. Это была просто игра. Это ничто по сравнению с его реальными осязаемыми поступками. Ничто по сравнению с тяжестью в его душе. А какая вообще у него душа? «Реально, блядь, странный чел». Больше всего на свете Тринкет хотел сказать: «Прости». «Прости, что начал всё это. Прости за эту дурацкую игру. Прости, что не сказал тебе, что я девственник. Прости, что не был честен в наших отношениях». Но, если он извинится за что-то одно, ему придётся извиняться за всё остальное. Придётся признаться во всём. Поэтому он закрыл рот на замок. Он лежал, пока не заснул, и ему снилась замерзшая река из сборника стихов Б. Сальвадора - строки время от времени вспыхивали в сознании, как солнечные блики на воде.

«Я влюблен или дальтоник?

Упрямый облачный клубок

со мною коротает дни.»