Последний Штрих (Свежий вкус чернил. Книга 3)

Мини «обживался» в новой роли так, словно его нога вообще никогда не ступала в их дом. Более того - словно он вообще никогда не жил ни в одном доме. От слова совсем. Его мрачное, почти враждебное настроение, с которым он вернулся, ни капли не улучшилось. Напротив - похоже, оно становилось только хуже по мере того, как у него появлялось больше времени на размышления о том, как Зи выставил его ощущения напоказ, похвалил, заставил плакать и - что хуже всего - утешил. Тринкет и раньше замечал, что Мини избегает разговоров о серьёзных чувствах, и, честно говоря, его это вполне устраивало. Когда они были вместе, не было риска оказаться уязвимым, потому что уязвимой была каждая минута их встречи - возбуждающая, запретная, украденная. Сам факт того, что они виделись, смотрели друг на друга и трахались, служил доказательством их чувств. Не было нужды облекать их в слова. Судя по всему, очень хорошо, что он никогда не поднимал эту тему. Потому что всё происходящее говорило о том, что Мини воспринял заявление Зи о его безусловном принятии в их отношения как вызов. Он молча занял гостевую комнату и постоянно держал дверь закрытой. Он демонстративно избегал их обоих, часами прячась там, как напуганный кот в новом доме. Зи несколько раз буквально оттаскивал Тринкета от двери в комнату Мини со словами: - Дай ему время переварить эмоции. Он выйдет, когда будет готов. Только доверие к Зи удерживало Тринкета от того, чтобы ворваться к Мини... доверие и осознание того, что Зи почти год хранил тайну о его "грязном секрете". Нельзя сказать, что Тринкет его боялся, но он определенно стал испытывать к Зи бóльшее уважение. Огромное уважение. Он вел себя как паинька и уж точно не собирался подвергать сомнению решения Зи. И всё же... Тринкет ненавидел эту запертую дверь. - А вдруг он там плачет? - спросил он, прижавшись к Зи в постели, которая без Мини почему-то казалась непривычно просторной и не такой уютной. - Или, что более вероятно, вдруг он замышляет какую-нибудь месть? Что-то типа «заставлю и тебя поплакать». - Ну и как он это сделает? - спросил Зи, лёжа на спине в полном блаженстве - его член только что качественно отсосали и поездили на нём верхом. Он обнимал Тринкета и перебирал его волосы с дзеновской невозмутимостью человека, у которого всё под контролем. Тринкет понятия не имел. Он пожал плечами и ляпнул первое, что пришло в голову: - Аналом без смазки? Зи фыркнул. - А если он всё-таки плачет? - не унимался Тринкет. - Или злится? А как же общение? - То, что он сейчас нас избегает - это его способ общения, - отозвался Зи, спокойный как удав. - Он ведь в доме, верно? В комнате напротив нашей. Расстояние «в комнате напротив» Тринкета не устраивало, и он заснул недовольным. …его сочувствие к «периоду адаптации» Мини испарилось буквально на следующий день. Добровольная изоляция Мини закончилась внезапно, словно он вообще не прятался от них. Когда Тринкет утром вышел из душа, Мини уже сидел за столом на кухне, уплетал яичницу и непринужденно болтал с Зи. Увидев Тринкета, Мини ослепительно улыбнулся: - Привет, милашка. Ох, Тринкету не стоило доверять его сладкой интонации. Его тело отозвалось автоматически. Тринкет думал, что больше никогда не прикоснется к Мини, и сейчас его тянуло к нему будто магнитом. Он не смог устоять, когда Мини приподнял его подбородок для поцелуя. Тринкета обдало жаром от оживших воспоминаний о его губах. Мини обнял его за талию, усадил к себе на колени, и его рука скользнула между ног Тринкета под складки халата. Тринкет шумно выдохнул. Он обхватил Мини за шею, уперся ладонью в его грудь, поднял взгляд и увидел, что Зи наблюдает за ними через стол. Бесцеремонные пальцы Мини вырвали у Тринкета приглушенный стон. - Соскучился? - спросил Мини, проникая ими глубже. - М-м? Ответ был очевиден. Мини слишком хорошо знал тело Тринкета, а тело слишком отчаянно жаждало того, чего ему не хватало. Тринкет не успевал думать, он мог только всхлипывать. - Раздвинь для меня ножки, - прошептал Мини ему на ухо. - Давай... будь моей послушной шлюшкой. И тут до Тринкета дошло, что Зи никогда не видел их такими. Он видел их вместе только в контексте их общего секса втроем, и уж точно для него в новинку была слишком охотная реакция тела Тринкета на специфический, грубый и властный напор Мини. Реакция, в которой безошибочно угадывалась долгая практика. - Ты ведь скучал по моему члену? - тихо спросил Мини. Он нагло приспустил штаны, и его эрекция внезапно запульсировала между бедер Тринкета. Собственное возбуждение Тринкета отчетливо проступало сквозь тонкую ткань халата. - Хорошая шлюха... - проворковал Мини, и кожа Тринкета запела от его горячего дыхания. - Изголодалась по роли сучки на этом члене... держу пари, кончишь за секунду. Ещё Тринкет осознал, что Мини тоже прекрасно понимает разницу между «знать» и «видеть лично». Видеть своего парня на члене другого мужчины - совсем не то же самое, что абстрактно знать об интрижке на стороне. - Ты козел, - прошипел Тринкет. Ему стало еще жарче - на этот раз от злости и стыда за собственную неконтролируемую податливость. Он снова посмотрел на Зи, ожидая от него как минимум раздражения от выходок Мини, но Зи... Зи встал со своего места. Тринкет почувствовал, что у Мини перехватило дыхание. От страха? От предвкушения? От ожидания гнева в свою сторону? Зи обошел стол, наклонился и поцеловал Мини в губы. Тринкет шокировано замер, и Мини под ним тоже одеревенел. Он услышал знакомые, трепетные звуки поцелуя. Зи нежно играл с губами Мини... Такой невесомый, дразнящий обмен ласками. Легкое касание, тихое посасывание нижней губы - такое интимное и такое привычное для Тринкета движение. Затем Зи повернул голову, поцеловал Тринкета в щёку и прошептал на ухо: - Давай. Бери его. Я уверен, ты и вправду скучал. По телу Тринкета пронеслись два электрических разряда - от полученного разрешения и от предвкушения сладкой мести. Он быстро облизнул пальцы, потянулся вниз и провел ими по члену Мини. Обхватил его у основания, направил и плавно опустился. Мини рвано выдохнул, когда Тринкет принял его в себя. - Расслабься, - прошептал Зи. - Всё хорошо. Секунду назад с Мини действительно всё было хорошо, но теперь Тринкет почувствовал, как он дрожит, и услышал беспомощный стон, вырвавшийся у него перед тем, как губы Зи снова накрыли его рот. В пальцах Мини, однако, оставалось достаточно ярости - он так зло и сильно впивался ими в бедра Тринкета, что тот со спокойной совестью помогал Зи перехватить инициативу и поменять правила игры. Потому что, блядь, Мини сам виноват, что решил использовать их любимый «нежно-грязный» лексикон, чтобы спровоцировать Зи. Зи не только не повелся на провокацию, но и с лёгкостью обернул тактику Мини против него самого. - Ты ведь скучал по своей любимой шлюшке? - спросил Зи. Его голос был не просто нежным… а гораздо хуже - он был полон сочувствия. Понимания. Зи придвинул стул, сел и погладил Тринкета по ноге. Потом задрал его халат и обнажил его раздвинутые бедра, эрекцию и основание члена Мини, погруженного внутрь. - Вы оба скучали, да? - спросил он и поцеловал в губы сначала Тринкета, потом Мини, затем поцеловал их шеи, нежно прикусывая и посасывая кожу. - Тринкет, скажи ему какой он хороший. - Ой, да брось, - запротестовал Мини, разрываясь между экзистенциальным отчаянием и стонами от прикосновений губ Зи. Тринкет повернул голову и выдохнул в волосы Мини над его ухом. - Ты такой классный, - сказал он, совершая расправу за придурковатые выходки Мини и оставаясь при этом предельно честным. Он медленно раскачивался, стараясь не кончить слишком быстро. - Боже, как я скучал по тому, чтобы сидеть на тебе верхом и дотрагиваться по-настоящему. Скучал по тому, как ты называешь меня шлюхой. Твоей шлюхой. - Ты же по-прежнему его шлюха, верно? - спросил Зи, проводя рукой под бедром Тринкета и поглаживая основание члена Мини. - Да, - выдохнул Тринкет, чувствуя, как учащается его дыхание. Он застонал в ухо Мини, и из его рта вырвались хриплые, сбивчивые слова. - Я твоя шлюшка… твоя сучка, твоя блядская сучка… - Ох, гребаная шлюха, - выдавил Мини - зло, мучительно и одновременно преданно, властно и одержимо - и вонзил ногти в бедра Тринкета. - Боже, ты, блядская сука… целуй меня, пока скачешь на моем члене. Тринкет подался вперед с открытым ртом, и Мини жадно впился в него зубами и языком, будто пытаясь что-то доказать. Зи уткнулся лицом в Мини, осыпал поцелуями местечко под ухом, и сказал: - Ты так классно его трахаешь, детка. Это слово из уст Зи окончательно сломало остатки сопротивления Мини - он в последний раз зло прикусил губу Тринкета и окончательно сорвался на отчаянные стоны. Стало ясно, что Зи долго наблюдал за ними, выжидал и делал выводы. Он обхватил пальцами основание члена Мини, подстроился под движения Тринкета, поглаживая в такт… а затем скользнул пальцами ниже, невесомо касаясь кончиками промежности Мини. - О-ох, блядь, - выдохнул Мини, мгновенно разгадав намерение Зи. - О, господи. - Почему бы теперь тебе не побыть хорошей шлюшкой? - мягко предложил Зи. - Раздвинешь ножки для меня? - Блядь... - всхлипнул Мини, вцепился в талию Тринкета и содрогнулся под ним в какой-то мучительной внутренней борьбе. - Просто сделай это, о-о-ох, блядь, я хочу, боже, это будет так охрененно... Зи ввёл в него пальцы - осторожно, но глубоко - и от выдержки Мини не осталось и следа. - Ох, бля.... - он мертвой хваткой, до синяков, сжал Тринкета, его голос задрожал и сорвался, а остатки стыда и сопротивления растворились в потоке отчаянной нужды. - Зи, пожалуйста, жёстче... сделай это по-настоящему грубо, блядь, я сейчас кончу, пожалуйста... Зи поймал его на слове, резонно рассудив, что у Мини достаточно опыта, чтобы понимать, насколько жёстко он на самом деле хочет быть оттраханным пальцами. Так что всё происходило именно так - «по-настоящему грубо». Тринкет чувствовал толчки всем телом. Мощный импульс от движений пальцев Зи передавался ему сквозь Мини, который всё ещё находился внутри него и продолжал по инерции трахать, непроизвольно дёргая бедрами. - Ох, блядь, о блядь, о блядь... - заскулил Мини и, чувствуя приближение оргазма, попытался заглушить крик, уткнувшись лицом в плечо Тринкета. Зи не позволил. Он резко обвил рукой его шею, обхватил челюсть и запрокинул голову, не оставляя Мини ни единого шанса спрятать эмоции и скрыть выражение лица. И если Тринкет кончил сильно... ... то Мини - катастрофически сильно. После оргазма ноги Тринкета стали ватными, и он обессиленно обмяк на Мини, тяжело дыша и не в силах пошевелиться. Медленно приходя в себя. Если не считать того случая, когда Тринкет и Мини поменялись ролями, Тринкет не видел, чтобы Мини хоть что-то вставлял в себя, да и трах Тринкета нельзя было назвать грубым. У них не было связей "на стороне" (по их определению), а это означало, что Мини не был «снизу» в полноценном смысле этого слова как минимум год. Зи, должно быть, догадался и об этом. Может, поэтому он выжидал и подгадывал подходящий момент. И, может, именно поэтому он трахал Мини пальцами жестче, чем того вообще когда-либо трахали. Зи выжал из Мини как минимум четыре волны оргазма, поддерживая его наслаждение и не давая ему утихнуть. Начальное жесткое вторжение пальцев накрыло Мини первой, мгновенной волной, но Зи не остановился, даже когда стало ясно, что Мини уже кончил. Зи проигнорировал его разрядку, восприняв первый оргазм как досадную, но необходимую прелюдию к своей истинной цели. Когда Мини понял, что Зи и не думает прекращать, он издал несколько панических всхлипов, но они быстро утонули в стонах, когда его тело снова забилось в экстазе. Снова. Оргазм. Стоны. Потом скорость и напор пальцев Зи пошли на убыль, как будто он закончил... Но нет. Он продолжал гладить простату Мини - ровно настолько медленно и ритмично, чтобы та продолжала пульсировать, не позволяя Мини ни сбежать от ощущений, ни расслабиться. Он продолжал этот беспощадный массаж, даже когда Тринкет начал приходить в себя. Давил, нажимал, потирал, безжалостно наращивая удовольствие. Давил. Нажимал. Сильнее. Настойчивее. Глубже. Но не быстрее. Он не собирался дарить Мини облегчение в виде бешеного ритма, под который можно просто кричать, не собирался дарить вообще никаких ощущений, которые могли бы отвлечь его от медленных толчков внутри и пульсирующего наслаждения. Жестче. Глубже. Потом чуть быстрее, самую малость - ровно настолько, чтобы подстегнуть чувства, не позволяя им смешаться в милосердный туман блаженства. Мини должен был ясно ощущать каждый прицельный удар по простате. Зи довел Мини до третьего пика, не меняя ритма и демонстрируя всю ту же неумолимость. Настойчивость. Бесконечное, беспощадное и бескомпромиссное терпение - то самое, которое позволило Зи продержаться почти год. Третий оргазм, пожалуй, стал для Мини самым сокрушительным. К его концу он полностью сдался - всхлипывал и содрогался, даже не пытаясь вырываться или «торговаться». Похоже, именно его капитуляция и была истинной целью Зи - Тринкет заметил на его лице удовлетворение. Тем не менее, Зи заставил Мини кончить еще раз. Может, на всякий случай. Может, чтобы проверить его новообретенную покорность. Мини не сопротивлялся. Если первые три волны он переживал с ругательствами, рыданиями и криками… то на четвертой он лишь тихо стонал. Всё это время Зи удерживал голову Мини запрокинутой. Бережно баюкал её. Медленно целовал губы, уши, веки. Придерживая и поддерживая одновременно. Продолжая невозмутимо хвалить Мини, пока тот сыпал проклятиями. - Вот так… вот так… ножки шире. Вот так, хорошо, молодец. Мини отлично подавал пример, и Зи оказался очень способным учеником. - Расслабься... расслабься… дай мне довести тебя. Будет хорошо. Ты справишься. Давай покажу. Хотя Зи повторял многие слова Мини, звучали они совершенно иначе. Там, где тон Мини был грубым и игривым - тон Зи был предельно серьёзен. Саркастическая нежность Мини в устах Зи превращалась в абсолютно искреннюю. Но самым невыносимым для Мини оказалось то, что Зи почти не пользовался его любимыми словечками: «детка», «милый», «хорошая шлюшка». Он предпочитал называть его по имени, и это било прямо под дых. - Еще немного, Мини, - и поцелуй в висок. - Мини, раздвинь ноги чуть шире, - и поцелуй в нижнюю губу. - Кончи для меня ещё раз, Мини, вот так, именно так... Пауза возникала, лишь когда Зи целовал его в губы. Зи замолчал лишь в самом конце, когда он, наконец, отпустил Мини и перестал его терзать, продолжая их медленный финальный поцелуй. Мини задыхался, явно не соображая, где он и что с ним, но жалобно стонал каждый раз, когда Зи пытался отстраниться. Он приглашал Зи вернуться к поцелую и облегченно выдыхал, стоило почувствовать на себе его губы. Зи говорил о многих важных вещах в тату-салоне. Сейчас же, как показалось Тринкету, он разъяснил самое главное способом, который Мини понимает лучше всего. Пункт первый: строить из себя властного мудака за завтраком - плохая затея. Пункт второй: любые попытки Мини использовать их с Тринкетом интрижку как рычаг давления на Зи, любые попытки щегольнуть ею - отныне «вне игры». И, пожалуй, самый значимый - пункт третий… Наблюдая за ними - бесконечно уютными, несмотря на неловкую позу и уставшие мышцы, - Тринкет видел, как Зи снова и снова подчеркивает, что хочет Мини. Доказывает поцелуями, касаясь губами любого участка кожи, способного привлечь внимание Мини. Подтверждает глазами, настойчиво устанавливая зрительный контакт и изматывая Мини до такой степени, чтобы тот перестал отворачиваться. Зи заставлял Мини смотреть на него, слушать его, чувствовать всю глубину и искренность своего желания. И Тринкет понимал, что Мини медленно начинает верить Зи. Он не знал, сколько времени прошло, пока он наблюдал за ними, позволяя себе тоже поверить. Позволяя себя убедить. В конце концов Мини отдышался, к нему вернулась способность соображать, а взгляд снова сфокусировался. На его лице появилось слегка угрюмое, укоризненное выражение, но когда он заговорил, в его недовольном ворчании не слышалось злости: - В следующий раз хотя бы кончи в меня, придурок. *.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.* Разумеется, остаток дня Мини не желал иметь с ними ничего общего. Он исчез в своей комнате и ни разу не открыл дверь, и нарастающая тревога Тринкета вырвалась наружу после ужина. - Это было слишком! - возмутился он, сидя в постели, обхватив колени руками и глядя в приоткрытую дверь в надежде заметить, как Мини тайком крадётся на кухню за едой. - С ним всё в порядке, - отозвался Зи, привалившись к подушке спиной и почти засыпая. Он протянул руку и нежно провел костяшками пальцев по спине Тринкета. - Эй... Тринкет оглянулся. - Всё хорошо, - повторил Зи, и его сонный взгляд на миг прояснился, став по-настоящему искренним. - Поверь мне. Ложись спать. Обещаю… с ним всё хорошо. - Откуда ты знаешь? - Тринкет услышал в своем голосе обвинительные нотки. Он возненавидел себя за это, но ничего не мог с собой поделать. Он был слишком вымотан - его пугала мысль, что он проснется и снова обнаружит, что Мини исчез. - Знаю, - сказал Зи. - Потому что со мной всё в порядке. И с тобой тоже. Он снова нежно погладил Тринкета по спине и успокаивающе добавил: - Спи. Тринкет уснул. Глубокой ночью Мини пробрался к ним в постель. Тринкет наполовину проснулся от странного копошения - кто-то втискивался между ним и Зи. Он протянул руку и пощупал. Коснулся чего-то мягкого. Сон окончательно покинул его, когда что-то влажное дотронулось до руки в ответ. А затем он почувствовал, как между его пальцев скользнул шарик на языке Мини. На его губах расплылась сонная улыбка. Без долгих раздумий он обнял Мини за талию, придвинулся ближе и слился с его телом, подстроившись под изгибы. Он почувствовал еще одно шевеление. Рука Зи обхватила Мини, скользнув между ними. Теплое дыхание Мини коснулось его уха, а где-то рядом, в темноте, Тринкет слышал и дыхание Зи. Он снова провалился в сон, и мысли больше не мешали ему спать.