Тень прошлого

      Поздно вечером Сиэль наконец-то вернулся домой. День оказался богатым на события и знатно его вымотал.       После встречи с Алексисом он и Зиглинде провели несколько часов в резервном штабе, занимались восстановлением утраченных данных с серверов, опрашивали уцелевших аналитиков и составляли список всех, кто имел доступ к протоколам безопасности «Фантома» за последние полгода.       Список лиц вышел удручающе коротким, и среди них не оказалось ни одного человека, которого можно было бы заподозрить. Получается, у них не было ни одного подозреваемого.       Сиэль громко хлопнул входной дверью, приложился к ней спиной и, положив на лицо ладони, вымученно выдохнул. На ум не шло ни одно приличное слово, чтобы описать тот спектр эмоций, который он испытал в тот день. Плечи дрожали от напряжения, в висках глухо стучало, а внутри разрасталась вязкая пустота.       Его жизнь никогда не была легкой, но то, что произошло в этот день добило его окончательно.       Выругавшись, он убрал руки от лица, скинул ботинки в разные стороны, даже не глядя, куда они улетели. Пиджак он бросил на диван по пути на кухню и вовсе не потрудился его расправить.       На кухне, не зажигая света, Сиэль заварил чай. Утренний, так и не тронутый, выплеснул нервно в раковину и с силой бросил кружку, отчего та с жалобным звоном разлетелась на осколки, ударившись о керамическое дно. Прямо как его тщательно выстроенная карьера, которая рухнула за одно утро.       За весь день, кажется, он толком ничего не ел. Не до этого было, да и не особо он волновался по этому поводу.       Переодевшись в домашний свитер и свободные брюки, Сиэль перебрался в гостиную, плюхнулся в мягкое кресло, отпил горячего чая и дал себе немного времени, чтобы успокоиться и привести мысли в порядок.       В гостиной было тихо и темно. Только свет от торшера желтым кругом падал на страницы досье, лежавшего в раскрытом виде у Сиэля на коленях.       В глаза вновь ударила фотография Михаэлиса. Сиэль заметил, что лицо у того было такое, будто тот знал о мире то, что другим знать не полагалось. Он задержал взгляд на снимке дольше, чем следовало, а затем с неприятным чувством перелистнул дальше.

      ДОСЬЕ: МИХАЭЛИС, СЕБАСТЬЯН

      Личный номер: отсутствует аннулирован       Возраст: 30 лет       Происхождение: данные отсутствуют / засекречены       Семейное положение: холост, родственные связи не установлены       Статус агента: в принудительной отставке с апреля 20ХХ года. Причина: превышение служебных полномочий.       Примечание: Все записи о рождении и ранних годах Михаэлиса С. изъяты из государственных архивов в 20XX году. Информация об инициаторе изъятия засекречена. Данные восстановлению не подлежат.       Сиэль нахмурился и потер подбородок. Означало ли изъятие данных из архивов то, что кому-то на самом верху потребовалось стереть его прошлое? Если да, то для какой цели? Чтобы защитить агента или чтобы скрыть то, что он на самом деле из себя представлял?       Задумчиво он перевернул страницу досье, и теперь перед ним оказались описания данных агента и результатов тестирования. Приличная часть информации была замазана черным, и это, откровенно говоря, Сиэля стало немного напрягать. Словно он читал досье не на человека, а на монстра или вообще самого дьявола.       Сиэль поймал себя на том, что дергает ногой и покусывает большой палец — старая привычка, просыпавшаяся в минуты сильной тревоги.       Уровень физической подготовки испытуемого классифицируется как исключительный: реакции доведены до уровня рефлекса; подавляющее физическое превосходство; степень жестокости выходит за рамки боевой необходимости, классифицируется как запредельная.       Взаимодействие без предварительного инструктажа и установленных ограничений — не рекомендуется запрещено.       Дальше было еще лучше.       Испытуемый демонстрирует почти полное отсутствие физиологической реакции на стрессовые стимулы. Частота сердечных сокращений оставалась в пределах нормы на протяжении всего теста, включая симуляцию захвата в заложники и угрозу пыток.       Реакция на визуальные стимулы высокой интенсивности (сцены насилия, расчленённые тела) — нейтральная.              Примечание: единственный зафиксированный скачок пульса произошёл на демонстрации изображения раненой кошки. Причина неизвестна. Испытуемый отказался комментировать.       Рекомендация: требуется дополнительное наблюдение.       Сиэль оторвал взгляд от страницы и потёр переносицу. Что, черт возьми, это значит? Безразличен к насилию по отношению к человеку, но реагирует на кошку? Он откинулся на спинку кресла, запрокинул голову и прикрыл глаза. Может, стоило все-таки прислушаться к словам Алексиса?...       Он вернулся в прежнее положение, словно отмахиваясь от слабости, и принялся листать дальше страницы, на которых подробно описывались отчеты миссий, выполненных Михаэлисом за весь срок службы.       Мнение о том, что миссии были описаны подробно, Сиэль выдвинул лишь потому, что их текст занимал немалое количество страниц. О содержании их же можно было только догадываться, ведь все они были практически сплошняком перекрыты черными линиями цензуры.       Сиэль всего лишь пробежался глазами по страницам, пытаясь зацепиться за что-то неординарное. Из того, что было доступно к прочтению, стало ясно, что агент действительно был крайне эффективен и руководствовался не самыми стандартными методами.       Спустя время он добрался до последних страниц.

ОПЕРАТИВНАЯ СТАТИСТИКА

      Миссии: 34       Успешно завершенных: 34       Провалов: 0       Выжившие цели: 0       Средняя продолжительность внедрения: 2-3 дня (при среднестатистическом показателе по отделу — 3-6 дней)       Напарники за весь период службы: 6       Из них: от дальнейшего взаимодействия с агентом отказались в письменной форме — 4; отстранены по медицинским показаниям (нервное истощение, острая тревожность) — 2.       Рекомендация: одиночный агент. Категорически не предназначен для командной работы.       Сиэль захлопнул папку и несколько минут сидел в абсолютной тишине и смотрел в одну точку перед собой.       Он ожидал многого от досье — что Себастьян Михаэлис агент с безупречной статистикой. Но в совокупности с описанной жестокостью, он пришел к выводу, что это был не просто агент, а человек, который, судя по всему, воспринимал насилие как вид искусства или развлечения.       И все же это было именно то, что ему сейчас требовалось. Тот, кто взорвал Министерство и штаб «Фантома», действовал с той же эффективностью. Без следов, свидетелей и жалости. Чтобы поймать такого, нужен был кто-то, кто мыслит в той же плоскости. Кто-то, кто не остановится перед тем, перед чем остановятся нормальные люди.       Сиэль вновь открыл папку на последних страницах — там, где шли общие выводы аналитического отдела. Сухие, бесстрастные строки, подводящие итог всему прочитанному.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

      Объект: Михаэлис, Себастьян       Квалификация: агент высшей категории       Специализация: внедрение, допрос, ликвидация       Дополнительные сведения: свободное владение восемью языками       Уровень угрозы в случае перехода на сторону противника: критический       Примечание: категорически не рекомендован к партнерству с агентами, имеющими семьи и/или выраженные моральные принципы.       Подпись: глава аналитического отдела У. Т. Спирс.       Дата: ноябрь 20ХХ года.       Сиэль отшвырнул папку на журнальный столик, и та с глухим стуком приземлилась рядом с кружкой остывшего чая.       И этого человека он собирался просить о помощи.       Сиэль провел ладонью по лицу и вдруг заметил, что его пальцы подрагивают. Сначала он подумал, что это от страха, и издал нервный смешок. Неужели он испугался?       Нет, Сиэль не боялся. Он просто ощущал то самое странное возбуждение, которое приходит в моменты, когда стоишь на краю бездны и понимаешь, что шагнуть все равно придется. У него не было другого выбора.       Из раздумий Сиэля вырвал телефонный звонок. Он вздрогнул от неожиданности и выпрямился в кресле. Рука потянулась к смартфону. Его вызывала Салливан. Судя по всему, повод был срочный, раз она звонила так поздно.       Все еще дрожавшей рукой он потянулся за телефоном. «Хоть бы не случилось еще чего похуже», — думал Сиэль. Внезапные звонки он теперь воспринимал с особой тревожностью.       — Слушаю, — ответил он тихо, прижимая телефон к уху.       — Я нашла его, — голос Зиглинде звучал устало, но собранно. — Он в Лондоне. Постоянный адрес не установлен, но есть один паб, который он посещает с определенной периодичностью. Называется «Рейвен». Судя по отчетам наблюдения, сегодня он там.       — Отчетам наблюдения? — переспросил Сиэль. — Ты установила за ним слежку без моего приказа?       Проследовала короткая неловкая пауза.       — Посчитала нужным, — отчеканила Салливан. — Ты все равно собирался его искать. Я лишь сэкономила время…       Сиэль хмыкнул.       — Ладно. Кидай адрес. Прокачусь на ночь глядя.

***

      Ночь была прохладной и влажной. Сиэль добрался до окрестностей Сохо на личном автомобиле и заглушил двигатель. В глаза тут же бросились различные неоновые вывески самых разных ядовитых оттенков, блеск которых отражался на мокром асфальте и в лужах.       Он вышел из машины и огляделся, поежившись от холода. Сырой ветер пробрался под воротник пиджака, заставив плечи дернуться.       Над входом нужного ему паба мигала яркая красная вывеска. Она то загоралась, то гасла, отбрасывая на тротуар пульсирующий кровавый отсвет. Сиэль прошел вперед и замер перед покрытой разводами дверью, словно не решаясь войти. Отдаленный голос сомнений и, возможно, здравого смысла в голове кричал о том, чтобы не заходить в это место.       Сиэль со своей упертостью плевать хотел на здравый смысл и потому, толкнув дверь, прошел внутрь.       В нос тут же ударил запах табачного дыма и виски.       Он оказался в тесном помещении, освещенным теплым приглушенным светом, который давали только несколько тусклых ламп на стенах да неоновая лента над барной стойкой, отбрасывавшая на полированное дерево холодный бордовый отсвет.       Где-то над головой негромко играла тягучая меланхоличная музыка.       Посетителей почти не было: лишь пара сгорбленных фигур за дальними столами, окутанные сизым дымом, да одинокая женщина в черном, рассеянно помешивающая коктейль.       За баром, массивным, из темного дерева, скучающий бармен протирал стаканы.       В дальнем конце стойки, там, где свет был гуще всего и в то же время мрачнее, Сиэль заметил фигуру.       На высоком барном стуле сидел мужчина, в позе которого была особенная ленивая грация. На нем был безупречно скроенный темный костюм, видимо, от какого-нибудь именитого портного, который шьет только для избранных.       В правой руке он держал стакан с темной жидкостью, в котором плескался, позвякивая при каждом движении, кубик льда. На левой руке, небрежно сжимавшей тлеющую сигарету с золотистым ободком, поблескивали дорогие серебряные кольца.       Это был он. Себастьян Михаэлис собственной персоной.       Сиэль тут же отметил для себя, что фотография в досье не передавала и доли того странного, почти гипнотического впечатления, которое он производил вживую.       Он выглядел так, словно сошел с полотна художника, решившего изобразить порок в его самом эстетичном воплощении: точеные скулы, темные волосы, падающие на лоб небрежной волной, и очень внимательные глаза, которые, как Сиэль заметил, едва он появился на пороге, тут же обратились к нему.       Они смотрели прямо на Сиэля с выражением, которое можно было бы принять за вежливый интерес, если бы не отчетливый холод, исходивший от этого взгляда.       Сиэль выдержал его. Он не отвел взгляда и не замедлил шага, направляясь прямиком к барной стойке. Каждый его шаг гулко отдавался на деревянном полу.       Он подошел и сел на соседний стул. Не слишком близко, но и не на таком расстоянии, которое можно было бы счесть за проявление страха.       Михаэлис проводил его взглядом, и его губы тронула легкая, едва уловимая усмешка.       Прежде чем Сиэль успел что-либо сказать, он заговорил первым. Голос его оказался низким, обволакивающим и с такой особенной интонацией, которая бывает у людей, привыкших говорить медленно и никогда не повышать тона.       — Вы, должно быть, заблудились, юноша, — он сделал короткую затяжку и выпустил дым тонкой струйкой в сторону. — Магазин игрушек через две улицы отсюда.       Сиэль не подал вида, что его это хоть как-то укололо, хотя, честно признаться, в глубине души он был взбешен тем, что его в очередной раз воспринимают за подростка. Даже появилась мысль развернуться и пойти поискать кого-то другого на роль агента. Но отступать было некуда.       Он молча опустил руку во внутренний карман пиджака, извлек удостоверение и раскрыл его прямо перед лицом собеседника.       — Сиэль Фантомхайв, — произнес он тоном, который не оставлял места для дальнейших шуток. — Глава секретной организации «Фантом». У меня к вам дело.       На мгновение в глазах Михаэлиса мелькнула тень узнавания, может быть, или просто любопытства. Он демонстративно медленно перевел взгляд с лица Сиэля на удостоверение, затем обратно и скептически вскинул бровью.       — Интересно, — уголок его губ слегка дрогнул. — И с чего вдруг правительственный щенок решил почтить своим визитом скромное заведение вроде этого?       Сиэль проигнорировал издевку. По крайней мере, внешне. Внутри у него все кипело. С надменным видом он убрал удостоверение обратно в карман и положил руки на стойку, сцепив пальцы в замок.       — Сегодня утром были совершены два взрыва, — начал он, и его голос звучал бесстрастно, словно он зачитывал сводку с поля боя. — Первый случился в Министерстве внутренних дел. Второй — в штабе «Фантома». Мои лучшие агенты в реанимации или мертвы. Тот, кто это сделал, знает наши протоколы, знает систему изнутри и не оставил никаких следов. Официальное расследование зашло в тупик, не успев начаться. Мне нужен человек со стороны. Человек, который способен мыслить так же, как преступник. Человек… вашей квалификации.       Он выдержал паузу и добавил жестко, отчеканивая каждое слово:       — Я изучил ваше досье. Вы мне подходите.       Михаэлис выслушал его, не перебивая. Затем усмехнулся — на этот раз шире, обнажив хищную улыбку.       — Как трогательно, — протянул он, поднимая стакан и делая глоток. — Должен вас огорчить. Я не занимаюсь благотворительностью и уж тем более не работаю на правительство. Я давно работаю только на себя.       — Речь идет не о благотворительности, — произнес Сиэль важным тоном. — Речь идет о национальной безопасности.       — Тем более, — с глухим стуком Михаэлис поставил стакан на стол и окликнул бармена. — Будьте добры, повторите.       Пока виски с тихим журчанием наполнял стакан, оба молчали. Сиэль внимательно наблюдал, не отрывая взгляда, как этот человек ждал.       Михаэлис не проявлял нетерпение или скуку, не делал ни одного лишнего суетливого движения. В нем чувствовалась порода.       Тонкие пальцы с серебряными кольцами замерли на краю пепельницы. Спина оставалась безупречно прямой, а лицо не выражало ничего похожего на любопытство, раздражение или интерес к незваному гостю. Он вел себя совершенно отстраненно. И в этой отстраненности было что-то куда более пугающее, чем в открытой враждебности.       Сиэль вдруг понял: перед ним не просто бывший агент. Перед ним хищник, который не нападает первым не потому, что не может, а потому, что еще не решил, стоит ли тратить силы.       Михаэлис взял стакан, сделал глоток и лишь затем медленно, почти нехотя, перевел взгляд на Сиэля.       — Поймите вот что, — продолжил он, глядя тому прямо в глаза без какого-либо смущения. — Я не патриот и не герой. Я человек, который делает то, что хочет. Вопрос безопасности этой страны меня не интересует. Это колесо крутится само по себе, и я не вижу ни единой причины подставлять под него собственную шею.       Сиэль молчал, будто не решаясь что-либо сказать в ответ, хотя на самом деле он просто-напросто пытался не выпустить из себя гнев, который копился в нем с самого утра. Почти весь день он потратил на взаимодействие с идиотами, а теперь еще и вынужден был выслушивать вот это.       Кровь прилила к щекам, он почувствовал, как запылали кончики ушей, и стиснул зубы до боли в челюсти.       — Жаль, — бросил Сиэль внезапно. — Действительно, очень жаль. Ведь ваши данные оказались впечатляющими…       Михаэлис изогнул бровь, и в его глубоком темном взгляде мелькнуло что-то похожее на самодовольное удовлетворение.       — Приятно, когда твои скромные заслуги ценят, — протянул он с легкой усмешкой.       — Но то, что я увидел вживую, — продолжил Сиэль, — разочаровывает.       Усмешка сползла с лица Михаэлиса. Его пальцы, сжимавшие стакан, замерли.       — Прошу прощения? — в голосе прозвучала мягкость, но взгляд Михаэлиса был убийственным. Особенно в приглушенном свете.       Сиэль не отступил. Напротив — подался чуть вперёд.       — Я ожидал увидеть профессионала, — отчеканил Сиэль, глядя ему прямо в глаза. — Лучшего в своем деле. Человека, который не боится сложных задач. А встретил труса, который прячется за дешевыми насмешками, лишь бы не браться за работу, где есть реальный риск.       Михаэлис смотрел на него несколько долгих секунд. В его глазах погасли искры насмешки. Теперь он выглядел еще опаснее.       — А вы забавный, господин Фантомхайв, — сказал он, и его голос звучал мягко, почти ласково, но в нем явно была скрытая угроза. — Маленький злой мальчик с большим самомнением. Вы думаете, что можете задеть меня, играя на самолюбии?       — Я думаю, что вы просто боитесь, — повторил Сиэль. — Что ваша безупречная статистика омрачится провалом. Жаль, что я зря потратил на вас время.       Сиэль резко спрыгнул со стула.       — Всего доброго.       Он развернулся и пошел к выходу, чувствуя спиной прожигающий взгляд темных глаз. Дверь бара захлопнулась за ним, отрезая от прокуренного сумрака.       Сиэль остановился на тротуаре, подставляя разгоряченное лицо дождю, и сделал глубокий вдох. Холодный воздух обжег кожу. Он прикрыл глаза, и перед внутренним взором, против его воли, снова возник образ Михаэлиса. Этого наглого, самодовольного сукина сына.       Он сел в машину и с силой захлопнул дверцу.       Несколько секунд он просто сидел, сжимая руль обеими руками, и смотрел в одну точку на залитом дождем лобовом стекле. Огни неоновых вывесок расплывались за ним в мутные, дрожащие пятна. В висках стучало, в груди жгло от невысказанных слов.       Сиэль понял, что оказался загнанным в тупик. Михаэлис был единственным, кто по своим характеристикам мог справиться с этим делом. И он отказал. Не потому, что не верил в успех. Не потому, что боялся. А просто потому, что ему было все равно.       Сиэль ударил ладонью по рулю. Кожа на ребре ладони тут же отозвалась жгучей болью, и это помогло. Она отрезвила, вернула в реальность, заставила расправить плечи. Он стиснул зубы и шумно выдохнул через нос.       Сиэль завел двигатель и плавно выехал на дорогу. Он вел машину на автомате, не замечая ни дороги, ни светофоров, ни серых фасадов, проплывающих за окнами. Все, что он видел перед собой — это темные глаза Михаэлиса и его ленивую, убийственно-вежливую улыбку.       «Правительственный щенок». Эта фраза застряла в голове, как заноза под кожей. Сиэль прокручивал ее снова и снова, и она жалила с каждым разом больнее. Все то, что он услышал от Михаэлиса, было слишком близко к тому, что он сам иногда думал о себе в самые темные часы бессонных ночей.       Выдохнув, Сиэль взял с соседнего сидения телефон и быстро набрал номер. Пальцы все еще подрагивали.       — Как успехи? — на связи была Зиглинде.       — Никак, — мрачно ответил Сиэль. — Он отказался.       — Почему-то именно этого я и ожидала, — с нескрываемым разочарованием проговорила Салливан.       — Да пошел он, — бросил Сиэль. — Продолжаем поиски. Может, найдется кто-то получше этого самодовольного кретина.       — Принято.       Сиэль отбросил телефон на пассажирское сидение.       Домой он возвращался в гнетущей тишине, разрываемой лишь мерным шорохом «дворников». В голове пульсировала одна мысль: как же было бы хорошо, окажись вся его кем-то проклятая жизнь просто неприятным и долгим сном.