Тень прошлого

      Яркий свет в больничном коридоре резал глаза. За дверью отделения реанимации пищали приборы, в другом конце гудел лифт и слышались чьи-то приглушенные голоса. Медперсонал бегал туда-сюда, суетились какие-то люди, и только Сиэль неподвижной глыбой сидел на жестком стуле, сгорбившись и уперев локти в колени.       Он выпрямился, бросил невольный взгляд на свои руки и ощутил подступающую к горлу тошноту. Он не помнил, сколько раз пытался вымыть начисто руки, он сделал это раз десять точно, но кровь все еще чернела кое-где под ногтями, под кутикулой, как горькое напоминание о его очередном провале.       Внутри разрасталась вязкая пустота. Правая нога нервно дергалась, выбивая по кафелю частую, рваную дробь. Сиэль то сжимал пальцы в замок, то снова разжимал их, безуспешно пытаясь унять дрожь.       Он прикрыл глаз и попытался заставить себя дышать размеренно, но тело не слушалось. Перед глазами всплывала одна и та же картина — искаженное от боли лицо Зиглинде и растекающееся бурое пятно на ее одежде; а руки все еще помнили тепло и липкость крови.       Сиэль снова и снова прокручивал в голове момент выстрела и думал только об одном — если бы он не полез к телам, если бы был быстрее и заметил стрелка раньше, то ничего бы не произошло, и Зиглинде бы не пострадала. Бесконечная череда «если бы», которая ни к чему не вела, только все туже затягивала петлю вины на шее.       А смог бы он сам так поступить? Броситься защищать собой друга, зная, что его жизнь тебе дороже, чем собственная?       Сиэль не мог сам себе ответить на этот вопрос.       Михаэлис в это время сидел рядом неподвижно, откинувшись спиной на холодную стену и сложив руки на груди. Длинные ноги были вытянуты вперед и скрещены в лодыжках. Он молчал и не пытался заговорить, выразить поддержку или дать совет. Он просто наблюдал, как и всегда.       Вообще, Сиэль заметил, что никак не мог прочитать Себастьяна. Обычно он словно сканировал других людей, подмечал тонкие особенности в их поведении, в манере говорить, и это выдавало их сущность. Вот только с Себастьяном это не работало, и Сиэль только и делал, что ломал голову — почему так?       Из тьмы раздумий Сиэля вырвал щелчок открывшейся двери. Он вздрогнул, резко выпрямился и вскинул голову. Перед ним стоял врач — мужчина средних лет с уставшим лицом и мутным взглядом.       — Мистер Фантомхайв? — заговорил он первый, что-то высматривая своем планшете.       Сиэль поднялся со стула одним резким движением.       — Да, я вас слушаю, — голос прозвучал тихо, без эмоций, но пальцы рук сами собой сжались в кулаки.       — Спешу вас успокоить. Операция прошла успешно, жизни мисс Салливан ничего не угрожает, — произнес врач ровным тоном, и Сиэль почувствовал мгновенное облегчение на долю секунды. — Сейчас она пока еще под нашим наблюдением, но в целом ее состояние стабильное. Естественно, потребуется время на полное восстановление. Несколько недель, возможно месяц.       Сиэль слушал, не перебивая и жадно впитывая каждое слово.       — Я вас понял, — сказал он, когда врач замолчал. — Благодарю вас, доктор. Пожалуйста, держите меня в курсе любых изменений в ее состоянии. В любое время дня и ночи.       — Разумеется.       — Также я прошу вас обеспечить ей отдельную палату и круглосуточный пост охраны. Мои люди свяжутся с вами в ближайшее время, чтобы все организовать.       Врач кивнул, сделал пометку в планшете и, бросив короткий взгляд на бледное лицо Сиэля, добавил уже мягче:       — С вашей сотрудницей все будет в порядке. А сейчас вам самому нужно отдохнуть. Вы бледны и выглядите уставшим.       В ответ Сиэль лишь учтиво кивнул. Отдыхать он, конечно же, ни в коем случае не собирался.       — Еще раз благодарю вас, доктор. Всего доброго.       Оказавшись на крыльце госпиталя, Сиэль поднял лицо к небу и сделал глубокий вдох. Холодный влажный воздух наполнил легкие, отрезвляя и возвращая к реальности. Он протяжно выдохнул, ощущая короткое мгновение спокойствия.       Зиглинде будет жить, и это было единственное, что сейчас имело значение. Все остальное могло подождать.

***

      Как уже было сказано, мгновение облегчения было недолгим. По пути в штаб Сиэль вновь успел помрачнеть. Если бы у него была возможность, он бы лично, своими руками, свернул шею тем, кто вздумал устроить покушение на его жизнь и жизнь близкого ему человека.       В здании Сиэль сразу направился к себе. Его шаги были быстрыми и рваными, плечи напряжены до предела. Он не смотрел по сторонам, пока шел до кабинета, игнорировал приветствия сотрудников, да и те сами инстинктивно расступались перед ним, отводили глаза. Они знали этот взгляд своего начальника и понимали, что сейчас лучше не попадаться под руку.       Сиэль громко хлопнул дверью и наконец-то остался один, отрезанный от внешнего мира. Он стянул с себя пиджак, бросил его на спинку кресла, ослабил узел галстука. Потом он и вовсе нервно дернул его, снял и швырнул куда-то в угол.       Он подошел к столу, оперся на него ладонями и застыл, глядя на разбросанные бумаги, на погасший экран монитора, на пустую кружку с темными чайными кругами внутри.       Впервые за долгое время он ощущал себя совсем потерянным.       Сиэль резко выдохнул, развернулся, намереваясь подойти к стеллажу, но задел бедром угол стола, отчего то пронзила острая боль.       И это была последняя капля.       — Да твою же мать! — вырвалось у него.       Он схватил со стола первую попавшуюся вещь — этой жертвой оказалась кружка — и с размаху швырнул ее в стену. Керамика разлетелась на осколки с характерным громким звоном. Но этого оказалось мало, поэтому вслед за кружкой со стола полетела подставка для ручек, в сторону стеллажа, сбив с полки ровно стоявшие до этого папки. Те глухо рухнули на пол.       Сиэль, не глядя, хватал все, что попадалось ему под руку и швырял, куда попало. Папки, документы — все летело в разные стороны. Руки почти дорвались до техники, но Сиэль вовремя одумался и бросил эту затею.       Ярость охватила его с головой. Сиэль задыхался от нее, от удушающего бессилия и от непонимания. Ему хотелось крушить, ломать, разнести этот кабинет до последнего кирпича, потому что это было единственное, что он мог сейчас контролировать.       — Ненавижу блять! — выкрикнул он в пустоту, и голос сорвался на хрип.       Он не знал, к кому обращался. К тому, кто стрелял в Зиглинде? Или к тому, кто взорвал его штаб? Может, вообще к самому себе?       Наконец Сиэль остановился, но не успокоился. Его руки все еще дрожали. Он уперся кулаками в край стола и замер, тяжело дыша. Его спина вздымалась и опускалась, рубашка противно прилипла к телу. Он поднял голову и оглядел сотворенный им разгром. Пол был усеян осколками, бумагами, разбитыми предметами. Все вокруг выглядело так, словно в кабинете прошел ураган.       Сиэль сделал шаг назад и опустился в кресло. Ноги больше не держали. Он откинулся на спинку и закрыл глаз, пытаясь восстановить дыхание. Сердце в его груди колотилось как бешеное.       Мысли, до этого хаотичные и бессвязные, начали медленно выстраиваться в цепочку. Тот, кто напал на них сегодня, определенно знал их заранее спланированный маршрут. Это не была случайная засада. Кто-то их сдал. Но вопрос — кто?       Он начал перебирать в голове всех, кто знал о их передвижениях. Салливан составляла маршрут. Кому она могла сообщить? Кому-то из штаба? Кому-то из внешнего круга? Только недавно они проверили всех, кого можно было заподозрить в измене, и не вышли ни на кого.       И тут мысли Сиэля остановились. Что если ко всему произошедшему причастен Михаэлис?       Он следовал за ними буквально везде, куда бы они ни направились. Тем более, он появился внезапно, слишком вовремя, а его причина согласия работать на «Фантом» звучала крайне сомнительно.       Сиэль снова начал задаваться вопросом — что могло изменить решение Михаэлиса за одну ночь? Он говорил что-то про «заинтересованность», про то, что Сиэль не побоялся назвать его трусом. Но разве этого было достаточно для человека, который годами отказывался от любой работы на правительство?       Сиэль пытался вспомнить, как вел себя Себастьян в тот самый момент, когда на них напали. Он отчетливо помнил, как Михаэлис вышел из машины под пули с таким спокойствием, словно знал, что с ним ничего не случится. Будто он ждал этого. Было ли это частью какого-то заговора?       Сиэль открыл глаз. Он поднялся с кресла, медленно, с трудом, опираясь на подлокотники, подошел к двери и рывком распахнул ее. Не выходя в коридор, он резко бросил одному из сотрудников, который первым попался на глаза:       — Вызовите ко мне Михаэлиса. Сейчас же!

***

      Себастьян не заставил себя долго ждать. Прозвучал тихий стук в дверь, и Сиэль вздрогнул. Он знал, что за дверью стоит Михаэлис, что им предстоит пройти через неприятный разговор. Сиэль хотел этого — раз и навсегда разрешить все вопросы. И почему-то все равно где-то в глубине души он боялся, то ли самого Михаэлиса, то ли возможного разочарования.       Не раздумывая, он рванул на себя верхний ящик стола. Тот выдвинулся с тихим скрежетом. Внутри, среди бумаг и канцелярского хлама, лежал пистолет. Сиэль схватил его, сжал в руке и быстро припрятал за спиной.       — Войдите, — произнес Сиэль, сев снова в свое кресло.       Дверь плавно открылась, Себастьян Михаэлис переступил порог и остановился, окидывая кабинет цепким взглядом. Могло показаться, что в его глазах мелькнула тень удивления, ведь первое, что привлекло внимание — это погром в кабинете Фантомхайва. Но он ничего не сказал, лишь едва заметно качнул головой, будто в очередной раз внес пометку в воображаемую характеристику своего босса. Интересно, какие он там уже выводы успел понаделать?       — Вы хотели меня видеть? — произнес Михаэлис каким-то будничным тоном и с таким видом, словно его оторвали от крайне важных дел.       — Сядьте, — приказал Сиэль, кивнув в сторону второго кресла, напротив него.       Себастьян неторопливо прошел через кабинет, обходя осколки с той же ленивой манерой, с какой делал все в этой жизни, и опустился в кресло. Он закинул ногу на ногу, поправил складку на брюках, положил руки на подлокотники. Весь его вид говорил о том, что он абсолютно спокоен.       Сиэль следил за ним, не отрывая взгляда и сжимая пистолет за спиной сильнее. Он выждал еще пару секунд и наконец заговорил.       — Сегодня на нас напали, Михаэлис, — начал он издалека, опустив взгляд в пол. — Идиоту будет понятно, что за нами следили и знали каждый наш шаг. Вы понимаете, к чему я веду? — на вопросе он снова посмотрел в глаза Себастьяна.       — Полагаю, вы хотите сказать, что в вашем окружении завелась крыса, — спокойно отозвался Михаэлис, его глаза слегка сощурились. — И, судя по вашей напряженной позе, по тому, как вы прячете за спиной руку, очевидно — с оружием, вы считаете, что эта крыса сейчас сидит перед вами.       Сиэль замер. Его пальцы дрогнули. Он ожидал оправданий, возмущения, может быть, даже страха, но не этого.       — Именно, — проговорил Сиэль сквозь зубы. К хренам эти намеки, он будет играть в открытую.       Он медленно поднялся с кресла, вытянул руку вперед, и в следующее мгновение дуло пистолета смотрело точно в лоб Михаэлису.       Тот продолжал смотреть на Сиэля все с тем же невозмутимым выражением и даже не моргнул.       — Вы появились слишком вовремя, и я не верю, что человек, который всегда работает только на себя, внезапно под предлогом скуки решает примкнуть к такой организации, как эта, — продолжал Сиэль. — Выкладывайте все, Михаэлис, — процедил он, и его палец лег на спусковой крючок. — Кто вы такой на самом деле, на кого работаете и зачем втерлись ко мне в доверие. Если вы хоть на секунду решите, что я блефую, то вы глубоко ошибаетесь. После всего, что случилось, я прикончу вас, не задумываясь. Мне терять больше нечего.       В кабинете повисла тишина. Себастьян выдержал паузу, словно задумавшись о чем-то, но в его лице все еще сохранялось спокойствие.       — Вы закончили? — его голос звучал почти скучающе. — В таком случае, я бы посоветовал вам опустить оружие.       — Я бы посоветовал вам поторопиться с ответом, мое терпение на исходе, — повысил тон Сиэль.       — Ну хорошо, — вскинув бровью, ответил Себастьян. — Давайте, пристрелите меня. Сделайте это, и оставайтесь один в той луже, в которую сели. Без агентов, без союзников.       Он чуть склонил голову к плечу, и на его губах проступила тень полуулыбки.       — Это ваше право, господин Фантомхайв. Только прошу не забывать — я нужен вам больше, чем вы нужны мне. И вы это прекрасно понимаете, иначе уже давно бы нажали на курок.       Сиэль продолжал молчать, анализируя каждое слово Михаэлиса. Его челюсть сжалась, ладони стали влажными. Да, Михаэлис был чертовски прав, но у Сиэля не было никаких оснований ему доверять, и это злило его еще больше.       — Вы не обязаны мне доверять, — продолжал Себастьян все тем же ровным, обволакивающим голосом. — Более того, я бы на вашем месте тоже не доверял. Это разумно. Но давайте посмотрим правде в глаза — у вас нет доказательств. Только подозрения, основанные на гневе и страхе. Вы устали, вы на грани и вы ищете виноватого. Это естественно. Но я — не ваш враг.       — А кто тогда? — выплюнул Сиэль, не опуская оружия. — Кто, черт возьми, это сделал?! Кто знал маршрут? Кто мог передать информацию, если не вы?!       — Вот это правильный вопрос, — одобрительно кивнул Михаэлис. — И я предлагаю нам подумать над ним вместе. Без пистолета, направленного на меня. Потому что, поверьте, если бы я хотел вас убить, я бы сделал это уже давно. У меня была масса возможностей. Начиная с той минуты, когда вы вошли в «Рейвен».       Эти слова повисли в воздухе. Сиэль смотрел на Себастьяна, не отводя взгляда. Пистолет все еще был направлен ему в лоб, но рука начала медленно, почти незаметно опускаться. Палец все еще лежал на спусковом крючке, но уже не сжимал его с прежней решимостью.       Внутри него отчаянно боролись два голоса. Один кричал и просил не верить Себастьяну, убеждал, что он предатель, что ему нельзя доверять; а второй, тихий, усталый, говорил то, что Сиэль меньше всего хотел слышать — что Себастьян прав.       Прошла минута. Может быть, две. Сиэль медленно опустил пистолет. Его плечи поникли. Он обошел стол, рухнул в свое кресло и небрежно положил оружие перед собой, так, чтобы оно было на виду.       — Хорошо, — произнес он глухо, не глядя на Михаэлиса. — Допустим, я вам поверю. Но это не значит, что я перестал вас подозревать. Один неверный шаг, и я закончу то, что начал.       — Я не ожидал ничего иного, — спокойно ответил Себастьян.       Он продолжал сидеть в кресле с видом человека, который абсолютно контролирует ситуацию — и, возможно, так оно и было. Его темные глаза все так же изучали Сиэля с откровенной бесцеремонностью. Сиэль заметил это краем глаза, буквально ощутил на себе этот взгляд, и заерзал в кресле.       — Убирайтесь, — произнес Сиэль тихо. — Мне нужно побыть одному.       Михаэлис поднялся плавно, без спешки, одернул пиджак и поправил манжеты. Его движения были размеренными, даже изящными, словно он находился не в разгромленном кабинете перед лицом человека, который только что угрожал его застрелить, а на светском приеме, который подошел к своему завершению.       — Как прикажете, господин Фантомхайв, — произнес он с легким, едва уловимым поклоном. — Я буду поблизости, если вдруг понадоблюсь. Судя по всему, это неизбежно.       Себастьян переступил порог, аккуратно прикрыл за собой дверь и почти сразу же столкнулся лицом к лицу с человеком, который, судя по всему, стоял там уже несколько минут. Это был Алексис.       Он замер в коридоре, прямой, в своем безупречном темно-сером костюме, с тростью в руке, на которую он опирался скорее для статуса, чем по необходимости. Его благородное лицо окрасилось тенью презрения.       Алексис оценивающе оглядел Михаэлиса с ног до головы, задержал недоверчивый прищур на его лице.       — Михаэлис, — произнес он сухо.       Сиэль услышал знакомый голос и повернул голову. Увидев Мидфорда, он поджал губы и понял, что его сейчас разнесут в щепки.       — Лорд Мидфорд, — отозвался Себастьян с легким, почти издевательским поклоном. — Рад видеть вас в добром здравии. А теперь прошу меня извинить.       Он прошел мимо, не дожидаясь ответа, и его шаги затихли в конце коридора.       Алексис проводил его взглядом, полным яда, затем резко толкнул дверь кабинета и вошел, не спрашивая разрешения.       Сиэль даже не повернул головы, а просто продолжал сидеть, глядя в одну точку, и молчать.       Алексис и не собирался ждать, пока его поприветствуют. Он осмотрел разгромленный кабинет — осколки, разбросанные бумаги, пистолет, лежащий на столе прямо перед Сиэлем.       — Мне доложили о нападении, — начал Алексис без предисловий. Его голос звучал сдержанно, но в нем четко слышалось напряжение. — О ранении мисс Салливан и о том, что ты едва сам не пострадал.       — Как видишь, я жив, — холодно ответил Сиэль, не глядя на него.       — Жив благодаря случаю! — Алексис повысил голос, но тут же взял себя в руки. Он подошел ближе, остановился напротив стола. — Сиэль, это зашло слишком далеко. Сначала взрывы, теперь вооруженное нападение на тебя лично. Ты понимаешь, что это была не случайность? Что кто-то целенаправленно пытается тебя уничтожить?       — Я в курсе. Дальше что?       — Ты был так же в курсе о Михаэлисе! И что я вижу? Ты все-таки сотрудничаешь с ним!       — Не врите ни мне, ни себе, дядя, — почти прошипел Сиэль. — Вы так удивляетесь, будто вам давно не донесли, что Михаэлис работает на меня, и теперь пришли меня отчитать, как мальчишку.       — А кто ты, Сиэль? — всплеснул руками Алексис. — Кто ты, если поступаешь неразумно, так, как тебе вздумается? Ты чего добиться-то хочешь? Чтобы тебя однажды нашли с простреленной головой?!       Сиэль глубоко вдохнул через нос, пытаясь сохранить в себе остатки спокойствия.       Алексис отвернулся в сторону, поправляя зачесанные назад волосы. Его лицо едва заметно покраснело.       — Вот что, Сиэль, — продолжил он хриплым голосом. — Ты должен немедленно прекратить сотрудничество с Михаэлисом и передать дело в руки MI-5. У них есть ресурсы, опыт… Сам ты с этим не справишься.       Сиэль медленно поднял голову. Его единственный глаз встретился с взглядом Алексиса, и в нем было пугающее спокойствие, какое бывает у человека, который уже принял решение и не собирается отступать, даже если весь мир встанет против него.       — Я никому не передам это дело, — произнес он твердо. — Это мое дело, и я сам буду разбираться с теми, кто за этим стоит. С теми людьми, которых я выберу.       — Ты не…       — Я уже говорил, мне не нужны твои советы, — резко перебил его Сиэль и позволил себе обращаться к Алексису иначе, и от этой грубости у того тут же глаза полезли на лоб. — Я не нуждаюсь ни в чьей помощи и плевать я хотел на прихоти MI-5, идиота Рэнделла и прочих. Я справлялся со своей работой три года, и ни один из них не сделал за это время ничего, кроме как пытался мне помешать! Ни один! Так почему, скажи на милость, я должен доверять им сейчас?       Сиэль вышел из-за стола и встал напротив Алексиса. Он был ниже ростом, но сейчас казался выше. Его плечи были расправлены, подбородок вздернут, а во взгляде горел тот самый огонь, который Алексис помнил у Винсента в самые трудные моменты.       Мидфорд молчал. Его лицо застыло, губы сжались в тонкую линию. Он смотрел на Сиэля, на этого мальчика, которого когда-то обещал защищать, и не узнавал его. Перед ним стоял чужой, жесткий, беспощадный человек, который только что перерезал последнюю нить, связывавшую их.       — Что ж, — произнес Алексис наконец, и его голос прозвучал глухо. — Если ты считаешь, что справишься сам, то пожалуйста. Ради бога. Но больше не рассчитывай на мою поддержку, Сиэль. Ты сделал свой выбор.       Он развернулся и направился к двери. Его шаги были тяжелыми. У порога он остановился, словно хотел сказать что-то еще, может быть, последнее предостережение или слово прощания, но не сделал этого. Алексис просто вышел и закрыл за собой дверь.       Сиэль остался один. Он постоял несколько секунд неподвижно, глядя на закрытую дверь, думая о том, что потерял последнего союзника среди тех, кто знал его с детства. И странное дело — вместо горечи или сожаления он чувствовал лишь ясность и облегчение. Теперь у него не осталось никого, кто мог бы ему помешать.

***

      Остаток дня прошел как в тумане. Штаб постепенно пустел. Сотрудники расходились один за другим, и помещение постепенно накрывала тишина. Только в кабинете Сиэля все еще горел свет. Он сидел за столом, сгорбившись над разложенными бумагами.       Перед ним лежали отчеты, сводки крупиц данных по нападавшим. Все четверо были людьми с криминальным прошлым, но не принадлежали к одной группировке. Один раньше работал на ирландцев, другой числился в восточной бригаде, третий и четвертый вообще всплывали в разных делах, никак не связанных друг с другом. Разные города, разные заказчики, разный почерк.       Более того, телефоны, найденные у них при обыске, оказались одноразовыми пустышками — истории звонков и сообщений были стерты подчистую, а сим-карты зарегистрированы на подставных лиц.       Сиэль перелистывал страницы уже в третий, в четвертый раз, надеясь заметить что-то, что упустили аналитики. Какую-то деталь, какое-то совпадение. Но строчки расплывались и сливались в нечитаемые пятна. Он тер глаз, пытаясь сфокусироваться, но с каждой минутой это становилось все труднее. Стресс, недосып и голод делали свое дело, и его мысли путались, внимание рассеивалось, и единственное, что он чувствовал отчетливо — это пульсирующую боль в висках.       В кабинете царил все тот же беспорядок. Сиэль не стал убирать последствия своего срыва. Осколки кружки все еще валялись на полу у стены, разбросанные документы так и лежали там, где упали. Он просто перешагивал через них, когда нужно было подойти к принтеру или взять очередную папку. У него не было ни сил, ни желания наводить порядок.       Ему казалось почти символичным то, что его кабинет теперь выглядел так же, как и его жизнь — разгромленным и вывернутым наизнанку. Хаос снаружи отражал хаос внутри.       Дверь открылась без стука. Сиэль не сразу это заметил, он слишком глубоко погрузился в чтение, и звук открывающейся двери донесся до его сознания с запозданием. Он поднял голову и увидел на пороге Себастьяна.       Тот стоял, прислонившись плечом к дверному косяку. В руках у него было два бумажных стаканчика, от которых поднимался легкий пар.       — Вы все еще здесь? — произнес Сиэль, и его голос прозвучал скорее устало, чем удивленно.              — Как видите, — ответил Михаэлис, проходя в кабинет. Он приблизился к столу и поставил один из стаканчиков прямо перед Сиэлем, на свободный от бумаг участок стола. — Я предположил, что вы предпочитаете Эрл Грей.       Сиэль бросил короткий взгляд на стаканчик, а затем на Михаэлиса. Он кивнул, наверно, это можно было принять за «спасибо», и снова уткнулся в бумаги. Уже через секунду его пальцы сами собой обхватили теплый картон, и он сделал глоток. Чай обжег горло, но это было приятное, бодрящее тепло.       Себастьян не уходил. Он стоял чуть поодаль, потягивая чай из своего стаканчика.       Прошло еще несколько минут. Сиэль отложил один отчет и потянулся за следующим. Его движения были медленными, заторможенными. Веки наливались свинцом, строчки перед глазами расплывались, но он упрямо продолжал читать.       — Нашли что-нибудь полезное? — спросил Михаэлис негромко, скорее, чтобы нарушить тишину, чем из действительного интереса.       — Пока нет, — буркнул Сиэль, не поднимая головы.       Он допил чай, смял стаканчик и встал с места, чтобы дойти до мусорного ведра. Он едва сделал пару вялых шагов; ноги, затекшие от долгого сидения, подкосились. Сиэль не заметил, как на секунду начал заваливаться вперед.       Михаэлис оказался рядом мгновенно. Его рука твердо перехватила Сиэля за локоть, удержала, не позволяя упасть. Хватка была крепкой, но при этом странно бережной.       — Осторожнее, — тихо произнес Себастьян, и его спокойный голос прозвучал над самым ухом Сиэля.       Сиэль замер. На одно короткое, почти неуловимое мгновение он оказался прижатым к Михаэлису, и ему на секунду показалось, что он растерялся. Стаканчик в его руке тихо хрустнул, он сжимал его сильнее прежнего. Встряхнув головой, Сиэль резко выпрямился и высвободил локоть.       — Сколько часов вы уже работаете без передышки? — спросил Себастьян, и в его обычно насмешливом голосе проскользнула обеспокоенность.       — Не считал, — отозвался Сиэль, выкидывая стаканчик в мусорное ведро.       — Вы едва стоите на ногах, — подметил Михаэлис. — Вам нужен отдых и хороший сон.       — Я посплю, когда закончу. И вообще, мой преподаватель по истории говорил, что мы все выспимся после смерти, — невозмутимо проговорил Сиэль, не скрывая яда в голосе. — Так что, я пока еще поработаю. А вы можете идти, я вас не держу.       Себастьян продолжал стоять на месте, несмотря на разрешение уйти.       — Будьте разумны, господин Фантомхайв, — начал снова настойчиво он. — Подобное ваше состояние может только помешать делу. Вы готовы будете встретиться лицом к лицу с противником, будучи неспособным и двух слов связать?       Сиэль наконец поднял на него взгляд и стиснул зубы. Каждая фраза Михаэлиса, пусть и логичная, бесила его до скрежета.       — Вы всегда такой навязчивый? — бросил он, пытаясь вернуть разговору привычное русло колкостей.       — Только когда вижу, что кто-то упрямо идет ко дну, игнорируя протянутую руку, — парировал Себастьян с легкой улыбкой. — Тем более, кто мне заплатит, если вы, будучи моим боссом, внезапно решите покинуть этот свет из-за банального переутомления?       Сиэль издал не то смешок, не то вздох раздражения. Он постоял еще несколько секунд, глядя на разбросанные по столу бумаги, на Михаэлиса, на хлам, все еще валяющийся на полу.       — Хорошо, — произнес он наконец, и это слово далось ему с трудом, словно он признавал поражение. — Я поеду домой. Но только потому, что от этих бумаг все равно нет никакого толку. А не потому, что вы меня убедили.       — Разумеется, — Михаэлис едва заметно улыбнулся.       Они вышли из штаба в промозглую ночь. Сиэль остановился на крыльце и глубоко вдохнул, позволяя ночной прохладе хоть немного прояснить голову. Усталость навалилась на него. Теперь, когда он наконец позволил себе остановиться, она накрыла его с головой, словно волна. Веки тяжелели, в мышцах поселилась противная слабость, а мысли были где-то далеко.       Он сделал шаг в сторону парковки, но тут за его спиной раздался голос:       — Я отвезу вас.       Сиэль обернулся и вскинул бровью. Михаэлис стоял в дверях штаба. Его фигура четко вырисовывалась в приглушенном свете, и в этом освещении он казался еще выше и более угрожающим.       — Я в состоянии доехать сам, — возразил Сиэль без особой энергии.       — Я настаиваю. Вы не в том состоянии, чтобы самостоятельно вести машину.       «Да что ж он прикопался-то?» — недовольно подумал Сиэль. Он окинул Михаэлиса долгим взглядом. В другой ситуации он бы уперся, возможно, даже нагрубил — просто из принципа, чтобы доказать, что он сам решает, что ему делать. Но сейчас у него не было сил даже на это.       — Черт с вами, — бросил Сиэль и поплелся за Себастьяном.       Они сели в машину. Сиэль откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаз, позволяя себе наконец не держать спину прямой, не следить за выражением лица и не контролировать каждый жест.       Себастьян вел машину уверенно, одной рукой держа руль, а другой доставая из кармана знакомый серебряный портсигар. Он приоткрыл окно, и в салон тут же ворвался холодный воздух. Михаэлис щелкнул зажигалкой и прикурил. Пламя отразилось в его темных глазах крошечными золотыми искрами.       Он без слов протянул портсигар Сиэлю. Тот поколебался ровно секунду, затем вытянул сигарету. Себастьян снова чиркнул зажигалкой, поднес огонек. Сиэль прикурил, сделал глубокую затяжку и откинулся на спинку сиденья, чувствуя, как дым наполняет легкие и немного, совсем чуть-чуть, притупляет грызущую изнутри тревогу.       В салоне тихо играла музыка, какая-то старая знакомая песня. Мужской голос пел о тишине, что дороже любых слов, которые никогда не могут выразить того, что на самом деле чувствуешь; звуки синтезатора сплетались в ностальгическую, щемящую мелодию.

«All I ever wanted, all I ever needed is here in my arms…»

      — Старперский у тебя какой-то плейлист, — произнес Сиэль внезапно, и слова сорвались с губ прежде, чем он успел подумать.       Он сам не заметил, как перешел на «ты». Это вышло как-то само собой, может быть, из-за усталости или из-за странной атмосферы этой ночной поездки.       Себастьян усмехнулся, и не ехидная, а теплая, что неожиданно, улыбка на мгновение смягчила его резкие черты.       — Старперский? — переспросил он, не отрывая взгляда от дороги, и в его голосе прозвучала искренняя забава. — Позволь заметить, что я не так уж и стар.       Сиэль хмыкнул и ничего не ответил. Он сделал еще одну затяжку и выпустил дым тонкой струйкой в приоткрытое окно.       — Да ладно, я не осуждаю, — пожал плечами Сиэль. — У всех вкусы разные…       — В такой музыке просто есть душа, — тоном ниже проговорил Себастьян, будто рассуждая сам с собой. — Сейчас уже так не пишут, а музыка создается в большей мере для того, чтобы ее продать.       — Возможно, — согласился Сиэль.       Дальше они ехали, не говоря ни слова друг другу.       Машина свернула в знакомый переулок и остановилась у дома Фантомхайва. Сиэль потянулся к дверной ручке, но на мгновение замер. Он не знал, что сказать. «Спасибо», «До завтра»? Подходящие слова не лезли в голову, да и произносить он ничего не хотел. Поэтому он просто открыл дверцу и выбрался наружу.       — Доброй ночи, господин Фантомхайв, — произнес Себастьян.       Сиэль обернулся. На мгновение их взгляды встретились.       — Доброй ночи, — ответил Сиэль. Голос прозвучал тихо и немного растерянно от усталости.       Он развернулся и направился к подъезду. Шаги были ленивыми, медленными, ноги почти не слушались. Он слышал, как за его спиной машина Михаэлиса отъехала от тротуара и, тихо урча двигателем, скрылась за поворотом.