Любовь у каждого своя.

Кавех казался подобным самым ярким цветам, что были собраны с каждого уголка мира — Хайтам читал о каждом из них в книгах. Кавех выглядел нежно и ранимо — напоминал Падисару, но одновременно ощущался как лотос Кальпалата и был трудно доступным для понимания с первого раза, но приноровись — и ты не провалишься в бездну, в попытках собрать его цвет. Цветы скорби раскрывались нотами алкоголизма и тогда, когда Хайтам забирает его из таверны и слушает о том, что является неблагодарным и заносчивым мудаком. Они никогда не возвращаются к этим диалогам, Кавех их не помнит, а Хайтам знает, что тому было бы ужасно стыдно или, что он бы отрицал, что такое происходило. — Ты опять меня не слушаешь, — произносит Кавех на одном из ужинов с Сайно и Тигнари, и Хайтам даже бровью не ведёт, — гляньте, не спорит даже. — Спорим, он перескажет всё, что ты только что рассказал, — произносит Тигнари и прежде, чем Кавех возмущается, Хайтам отвечает: — Я слушал это последние три дня. Кавех возмущается громче прежнего и Тигнари смеётся. Аль Хайтам для Кавеха никогда не мог бы быть схожим на цветы — столь твердолобый и эгоистичный, как самый настоящий булыжник. Но чтобы не оскорблять человека, который всё же один из его ближайших его друзей — Аль Хайтам это корляпис, для добывания которого нужно ещё постараться разбить оболочку — так и до Хайтама нужно найти подход, чтобы научится различать, когда ему плевать, а когда нет. Или нефрит чистой воды — такой же зелёный. Кавеху до сих пор кажется, что выбирать в одежду чёрный с зелёным, это какая-то нездоровая любовь к академии и её униформе. Не полная безвкусица и уже терпимо. И может быть, совсем немного — полуночный нефрит, но только Кавеху известно, как у Аль Хайтама мягок взгляд, когда тот слушает, чем Кавех не доволен. Кавех никогда не признается, что это вызывает трепет в сердце, Аль Хайтам всегда ответит, что Кавеху привиделось. — Ты когда-то думал, что будет, если однажды поджечь академию? — спрашивает пьяный Кавех. — Огонь быстро захватит весь город, — произносит Аль Хайтам, не отводя взгляд от книжки. Кавех переводит взгляд на соседа и смеётся, мотая головой и опрокидывая очередной бокал вина. Аль Хайтаму кажется, что их взаимоотношения прописаны где-то на тонких материях, из-за грехов в прошлых жизнях и того, что никогда друг от друга им не избавиться. Кавеху думает, что астрология интересная наука — он же возмущается, когда карты какой-то девушки говорят, что у них с Аль Хайтамом нет жизни друг без друга. — Бред, он одиночка по жизни! Аль Хайтам, сидящий в метре от него лишь отворачивается, абы не получить рукой по лицу и даже не вздыхает. Кавех, как самая яркая звезда на небе — Аль Хайтам заметит его в толпе из сотен людей, он знает, что сначала нужно найти его, а потом уже разбираться во всем остальном. Аль Хайтам, как свет в темноте, как лёгкий дождь после сильной засухи — Кавех знает, что он не отвернется от него, знает, что они оба виноваты в том, что когда-то произошло и знает, что никогда себя простить не смогут. — Смотри, как тебе этот план? — Здесь плохо рассчитаны размеры, нет? — А ещё говорят, что у лингвистов нет проблем с математикой. Кавех смотрит на Аль Хайтама, как на идиота и тот пожимает плечами, разводя руки в стороны и возвращается в свою комнату — они оба знают, что Кавех перепроверяет расчёты. Оба знают, что Хайтам принесёт чашку кофе и не посмеет запачкать ни один из эскизов Кавеха. Кавех это лёгкие штрихи, аккуратные и мягкие — он олицетворение слова «мягкость» и этим пользуются, поэтому, как говорят их общие знакомые — ему необходим такой человек, как Аль Хайтам. Хайтам это острый карандаш, рвущий бумагу и резкие штрихи, о таких рисунках говорят, что они не дышат — сам учёный никогда в жизни даже не попытается взять карандаш или краски в руки. Это не его, и нет смысла даже пробоваться в этом. Есть бесконечное количество дел, что намного важнее или интереснее, чем это. — Что это? Аль Хайтам поднимает какую-то тетрадь с пола, с которой выпадает лист и Кавех поднимает его быстрее, чем забирает саму тетрадь: — Это моё. — Да, я понял, это опять какие-то схемы, как уйти от долгов или… — Нет! — возмущается Кавех, а после показывает листок бумаги, — тут ты меня нарисовал, как только мы взялись за проект. И… Хайтам слабо улыбается — он уже и не помнил. Кавех вечный шум, бесконечная энергия и олицетворение слова «хаос» и «творческий беспорядок» — он бесится, ломает карандаши и рвёт бумаги. Только Хайтам знает, что ужасно тяжело расчесывать волосы человеку, что бился в истерике на протяжении нескольких часов. Но больше Кавех это никому не доверит, потому что только Хайтаму можно во время этого повозмущаться и выпить воду не услышав возмущения про дрожащие руки. Аль Хайтам спокойствие и тишина, головные боли от шума и лишнего стресса, и нервный тик от глупых людей. Поэтому Кавех всегда знает, где тот оставляет наушники, всегда знает, где найти обезболивающее в доме и заставляет Аль Хайтама массировать виски. А если у того нет времени, то Кавех делает это сам, и они оба знают, что больше подобное никому бы не было позволено. — А если… Интересуется Кавех и Аль Хайтам поднимает глаза на него, вопросительно изгибая бровь. — Я бы почувствовал к тебе что-то большое, чем наша дружба и… — Общаться бы мы от этого не перестали, — произносит Хайтам, пожимая плечами, а после переводит взгляд куда-то обратно в стол, продолжая размешивать чай. Кавех кивает и улыбается, после чего Хайтам, немного поразмыслив, добавляет: — Наверное, это было бы взаимно. И, кажется, они совершенно несовместимы — Кавех дёргается, стукается локтем об крайней стола и едва не падает от этого всего со стула. Хайтаму кажется, что это какая-то абсурдная и комедийная сценка дешёвого театра, но даже так издаёт смешок. — Не убейся, умоляю, — вздыхает Аль Хайтам и Кавех возмущённо фыркает, потирая локоть и отводя взгляд в сторону. — Дурной, — Кавех закатывает глаза, возмущено фыркая и складывает руки на груди, после чего опирается спиной об стул и отводит взгляд куда-то в сторону. — Сам не лучше, — Аль Хайтам совершенно спокойно пожимает плечами и Кавех кивает, к своему сожалению, решая согласиться, ведь поспорить с этим кажется бесполезным и глупым. В конце концов, начиная обсуждать схожести с всё возможными диковинками они сходятся в мнении, что являются инь и янь друг с другом и за это друг друга и ценят.