Любовь у каждого своя.

Она сидит на подоконнике будто бы это какой-то обыкновенный стул — за окном дворца раскрывается вид на всю столицу, и без повязки на глазах сейчас это кажется чем-то необыкновенным и завораживающим. Только в этот вечер, только в это мгновенье — она поднимает взгляд на луну и чувствует, что холод пробирается под кожу и противно приходится муравьиными дорожками по всему телу, застревает где-то на неопределённом расстоянии, когда позади слышится стук в дверь. Ей не приходится отвечать, не доводится поворачивать голову — запах медикаментов смешивается с морозной свежестью в комнате и Коломбине кажется, что она точно не хочет разворачиваться. — Субретка, — голос Доктора, как лезвие по стеклу с нотками наигранной мягкости и девушка склоняет голову немного в бок, чтобы дать знак, что она его слышит, — окоченеешь ведь. Будешь, как одна из ледяных статуй во дворце. Коломбина улыбается — едва ли наигранно, совсем не искренне — скорее, скептически. — Как считаешь, — произносит она, будто напевая – даже не фальшивя, ноты подбирая находу, — из меня была вышла красивая статуя? Она поднимает голову чуть выше, смотрит на него из-за плеча и тот улыбается, склоняет голову в бок и выглядит привычно сошедшим с ума. Коломбина никогда не могла его понять, казалось — никто не мог. И в этом они были схожи, её тоже никто не мог понять, потому и проводить время она предпочитала в одиночестве выделенной для себя комнаты из которой хотелось сбежать, как можно скорее и счёт казался не на дни, а на часы предстоящей для этого возможности. — Самая красивая и изящная, — спокойно отвечает Доктор и подходит ближе, чтобы снять с себя служебный плащ и укрыть им плечи девушки, что были не укрыты ничем, кроме бретелек лёгкой ночнушки, — но не советовал бы с этим экспериментировать. Ведь может случится так, что конечности, — он берёт её за ладонь – предельно нежно и осторожно, как хрупкий хрусталь, — замёрзнут, а сознание останется. — А я смогу что-то говорить? — интересуется девушка, не вздрагивая от касаний или действий коллеги, но отворачивается обратно в сторону улицы. Мало что останавливает её от того, чтобы спрыгнуть и уйти – высота кажется недостаточно устрашающей, а охрана внизу ничего не сможет сделать третей предственице фатуи. Да и сам Дотторе, кажется, не стал бы её ловить — ему было бы интересно взглянуть на то, что будет дальше, куда она пойдёт и к чему это сможет привести в дальнейших событиях. А ещё, казалось, что он бы не поверил, что она сможет сбежать достаточно далеко и надолго, будто бы это было невозможным и немыслимо. — Скорее всего, — произносит мужчина тише обычного, делает задумчивый вид, и отпускает её ладонь обратно ей на колени, — можно предположить, что сохранилась бы возможность мычать. И Коломбина будто озаряется — издаёт лёгкий смешок, чуть наклоняется вперёд и разворачивается к коллеге, чтобы посмотреть в алые глаза с полным озорством: — Поставьте меня тогда на балкон у кабинета Сандроне, — она улыбается – так хитро, будто это самая главная афера её жизни, что не может не тешить её так искренне. И Доктор сначала внимательно слушает её, после чего сам начинает смеяться на это предложение и кивает, будто даёт самую искреннюю клятву: — Какие интересные затеи в столь невинном образе, — он ухмыляется, а после соглашается: — но договорились, так и сделаем, в случае, если ты превратишься в льдышку. Ещё разверну тебя тебя так, чтобы ты могла наблюдать за небом. Коломбина улыбается, кивает и ласково произносит: — Как мило с твоей стороны, — она заправляет прядь волос за ухо, после чего задумчиво смотрит на мужчину и интересуется, совершенно не в тему разговора, абсолютно точно не по теме работы или Снежной: — а ты умеешь целоваться? И кажется, что она впервые выглядит столь удивлённый взгляд у Дотторе на лице — и это так ей симпатизирует, что даже ночная столица затмевается на фоне этого выражения. — Может быть, — невнятный ответ и Колумбина как-то недоверчиво щурится, смотря на него, а после опирается руками об подоконник и выгибается так, чтобы смотреть на Дотторе, как кошка, ожидающая каких-то вкусностей, — почему ты решила спросить об этом? — Захотелось попробовать. Столь спокойный ответ в столь абсурдном диалоге, что Дотторе кажется, что это какой-то странный сценический анекдот. Не хватало только, чтобы где-то с гробницы Алая ведьма заорала о том, чтобы они закрылись и не показывались никому. — Уверена? Неуверенный, крайне неуверенный вопрос с самым неподдельным недоверием и прищуренным взглядом, но с тем, что Дотторе прячет руки за спину и наклоняется к ней так, чтобы было удобнее разговаривать тише. Момент начал казаться по глупому интимным, будто бы зайди кто и его бы пришлось стереть с лица земли — не составило бы труда, будь это кто из подчинённых. Колумбина кивает и улыбается, после чего перекладывает одну ладонь на чужое плечо, будто ища новую опору в той позиции, в коей она находится, а следом даже не вздрагивает, когда грубая и слегка шершавая ладонь касается её лица и притягивает её ближе. Вкус чужих губ кажется чем-то странным — приятным, но совершенно ни на что не похожим, из-за чего она абсолютно не понимает, как стоит отвечать и просто доверяется Доктору и прикрывает глаза. А тот как никогда — осторожничает, не торопится, будто бы даёт все распробовать и оставляет ей возможность самой делать выбор. Но через несколько мгновений сам же заканчивает этот поцелуй, оставляя странное послевкусие. Коломбина открывает глаза, касается губ пальцами руки, которую забирает с чужого плеча и кивает, отводя взгляд куда-то в сторону. — Что скажешь? — интересуется Дотторе, отводя руку обратно за спину и наблюдая за реакцией девушки: — Странно. Она задумывается, а после добавляет: — Но, наверное, мне понравилось, — кивок как подтверждение самой себе и Доктора это больше, чем устраивает. Следом их прерывает внезапный писк с какой-то части костюма Доктора, заставляя вздрогнуть двоих одновременно, хотя казалось - первую тройку фатуи уже ничего не напугает. И Дотторе потирает переносицу и вздыхает, закатывая глаза, с крайним недовольством: — Я должен идти, что-то в лаборатории случилось, возможно, дворец загорится через пару минут и здесь все погибнут. Коломбина кивает, провожая мужчину взглядом из своей комнаты, с тем, как он исчезает за дверью вместе со заскольнувшим светом коридора и вновь возвращает взгляд на виды за окном. Срывается ветер, начинается метель и повязка возвращается на глаза. Она спрыгивает с подоконника во внутрь комнаты и выбегает из комнаты. Стоит отдать плащ обратно и, может быть, попробовать ещё один поцелуй. А может и несколько. Только для эксперимента и того, чтобы разузнать что-то новое про этот отвергающий их всех мир.