Штраф за близость

Майк замер, вцепившись пальцами в край дивана. В голове стучала одна-единственная мысль: «Беги. Просто встань и беги, пока ты не испортил всё окончательно». Он уже набрал в грудь воздуха, чтобы вывалить кучу нелепых оправданий про алкоголь, шутку и «азарт», но когда поднял взгляд, слова застряли в горле. Уилл не выглядел разочарованным. И злым не выглядел. Он был весь пунцовый, от корней волос до воротника этой дурацкой футболки. Его взгляд лихорадочно метался по лицу Майка, расфокусированный и дикий. Но самое странное — Уилл дрожащими пальцами касался уголка своего рта. Именно того места, где секунду назад были губы Майка. О.  Ох. Майка прошибло током от этого осознания. Он не оттолкнул. Он не ударил. Он сидит здесь и трогает след от поцелуя. Значит, он был не против? Майк поджал губы, непроизвольно склоняя голову набок. — Извини… — хрипло выдавил Майк. Голос не слушался, сорвавшись на полушепот. Уилл ничего не ответил. Он медленно, почти гипнотически провел подушечками пальцев по нижней губе, словно пытаясь сохранить ощущение тепла. Майк смотрел на это, и внутри снова всё заныло. — Нет… это… — Уилл пытался подобрать слова, дыхание всё еще было сбитым, а взгляд.. совершенно потерянным. Майк почувствовал, как в груди разрастается холодная пустота. — Ну мы же, ну… — Уилл запнулся, и Майк, не выдержав, перебил его, буквально выплевывая это слово: — Да. Друзья. Майк сглотнул, до боли поджав губы. Какие, к хрену, друзья? Разве на друзей бывает такой стояк, от которого искры из глаз? Разве с друзьями целуются по пьяни в душном подвале, дрожа от каждого вдоха? Это слово обесценивало всё.  — Не говори это слово, — процедил Майк. Уилл вскинул брови, в глазах отразилось смятение. — Друзья? — переспросил он, словно проверяя Майка на прочность. Майк резко, почти грубо ткнул пальцем в рот Уилла, прикрывая его губы. Подушечка пальца ощутила влажное тепло, и Майка снова тряхануло снизу доверху. — Не говори, — повторил он тише, почти умоляюще. — Просто замолчи. Уилл замер. Он смотрел на Майка в упор, и его зрачки снова начали расширяться, поглощая радужку. Он коротко кивнул, соглашаясь на эти условия. — Хорошо. Уилл, прищурившись, вдруг выдал то, что ударило больнее всего: — Выходит… Лучшие друзья? Майк готов был завыть. Он зажмурился, чувствуя, как внутри всё скручивается от бессилия. Да он издевается! Просто издевается, глядя на него этими своими невинными глазами. Но в следующую секунду Майка осенило.  Холодный пот прошиб спину. Это же его фраза. Его вечный щит, его дурацкая отговорка, которой он годами отпихивал Уилла в сторону, когда становилось слишком сложно или страшно. «Мы же лучшие друзья, Уилл». Майк застонал, роняя голову на плечо Уилла. Он уткнулся лбом в его ключицу, чувствуя себя полным ничтожеством. — Ты мстишь? — глухо выдавил он в ткань футболки. — Решил вернуть мне всё сразу? Уилл фыркнул. Его грудная клетка мелко дрогнула от беззвучного смеха, и Майк ощутил это движение всем телом. Уилл замер, словно пытался сохранить остатки дистанции, пока Майк закипал от этой невыносимой, новой версии своего друга. — Давай я тебе буду тыкать твоим парнем, — глухо пробормотал Майк, и в его голосе звучала обида.   — Он вообще знает, чем ты занимаешься тут? В моем подвале? Уилл задумался. Он смотрел куда-то поверх головы Майка, старательно не касаясь его волос, хотя его пальцы всё еще были в миллиметре от черных кудрей. — М-м, — протянул Уилл с легким, почти безразличным смешком. — Думаю, он тоже занимается разными вещами в Нью-Йорке. Там жизнь течет быстрее, Майк.  Майк скрипнул зубами. Да откуда он нахватался этой манеры? Этой столичной легкости, которая выставляла Майка каким-то деревенским простаком, цепляющимся за старые правила? Майк не выдержал. Он медленно повернул голову, ведя лицом по плечу Уилла, пока не замер у самой шеи. Майк не стал отстраняться. Напротив, он подался вперед, ведя кончиком носа по нежной коже. Он вдохнул. — И ты… часто так? — Майк наконец отстранился, чувствуя, как лицо обдает жаром. Он отвел взгляд, не в силах больше смотреть на покрасневшую шею Уилла.  — Занимаешься чем-то таким? Уилл свел брови. В его глазах промелькнуло искреннее — или чертовски хорошо сыгранное — недоумение. Он сложил руки на груди, и Майк невольно засмотрелся на то, как натянулась ткань футболки на его плечах. — Чем «таким», Майк? — голос Уилла был ровным. — Я вообще ничего не сделал. Сижу на диване, никого не трогаю. Это ты тут возле меня кружляешь весь вечер. Майк почувствовал, что еще секунда — и он либо упадет в обморок, либо провалится сквозь этот бетонный пол. Он был загнан в угол собственной же дерзостью. Уилл был прав: он просто сидел, а Майк… Майк царапал его ноги, дышал в шею и целовал в угол губ. Майк с силой протер лицо рукой, сгребая кудри и откидывая их назад. Сердце колотило в ребра так, что становилось больно. — Черт тебя подери, Уилл, — выдохнул он.  Он смотрел сверху вниз на этого «нового» Уилла — в модном одеколоне, с дерзкими шуточками, и пытался нащупать в нем того самого мальчика, который когда-то не мог без него дышать. — Будто если бы ты этого не хотел… я бы уже отлетел в стену, — процедил Майк.  — Ты же теперь у нас сильный. Самостоятельный. Уилл нервно сглотнул, прикусывая нижнюю губу.  — Ты же мой лучший… друг, — выдавил Уилл, и это последнее слово прозвучало почти как стон.  — Я так не могу. — Ох, значит, тебе это противно? — Майк свел брови, в глазах вспыхнула злая искра. — Я такого не говорил, — шепнул Уилл, едва качнув головой. — Да плевать мне! — выкрикнул Майк.  — Было бы тебе это противно, ты бы отвернулся! Ты бы не стонал! Ты себя со стороны не видел, Байерс? Весь такой крутой, славный… модный, новый… с парнем своим… А сам словно… Майку не дали договорить.  Уилл дернулся вперед так стремительно, что Майк не успел даже моргнуть. Горячая ладонь Уилла мертвой хваткой вцепилась в шею Майка, пальцы зарылись в черные кудри на затылке, и он с силой потянул его на себя. Уилл агрессивно, почти яростно впился в его губы. Это не было похоже на тот невесомый, осторожный поцелуй Майка.  — Заткнись уже… — прорычал Уилл прямо в его рот, не разрывая поцелуя. Майк почувствовал, как мир окончательно рухнул. Когда они повалились на диван, мир сузился до горячего тела под ним и сорванного дыхания. Он судорожно пытался пристроить колени между бедрами Уилла, чувствуя, как под денимом джинсов всё плавится от тесноты, но Уилл не давал времени на тактику. Уилл словно с цепи сорвался. Он буквально разносил его губы, жадно впиваясь в них и углубляя поцелуй так, будто пытался выпить Майка целиком. Его язык настойчиво проходил по губам Майка, требуя полной капитуляции. И он стонал. Этот звук …протяжный, вибрирующий, из самой глубины горла — окончательно выбил из Майка способность соображать. Каждый такой стон отдавался в паху Майка острой вспышкой. Он сам уже не замечал, как его собственные вдохи превращаются в сдавленные, рваные звуки. Уилл мертвой хваткой вцепился в его кудри, наматывая их на пальцы и оттягивая голову Майка назад, чтобы открыть себе больше доступа. Его руки действовали грубо, почти отчаянно, а колено Уилла непроизвольно дернулось вверх, прижимаясь к самому эпицентру возбуждения Майка. — Уилл... — выдохнул Майк в перерыве между поцелуями, но голос утонул в очередном влажном столкновении. Всё, что он знал о поцелуях до этого момента, казалось детским лепетом. Уилл действовал уверенно.  Никогда в жизни Майк не чувствовал себя настолько нужным. Настолько желанным. И в какой-то момент плотину прорвало. Майк перешел в ответную атаку, сбрасывая последние оковы приличий и страха. Он подался вперед, всем весом вжимая Уилла в мягкие подушки дивана, перехватывая инициативу с той же яростью, с какой раньше бросался в бой за друзей. Он тяжко, надрывно застонал прямо в губы Уилла, когда их тела столкнулись максимально плотно. Пальцы Майка лихорадочно искали опору. Он провел дрожащей ладонью по острой челюсти Уилла, чувствуя кожей его жар, а затем скользнул ниже. Рука Майка уверенно легла на талию Уилла, сминая тонкую ткань футболки и притягивая его к себе так сильно, что между ними не осталось даже глотка воздуха. Уилл под ним выгнулся навстречу, отвечая на этот напор еще более громким, рваным стоном. — Боже… — выдохнул Майк, и это имя прозвучало как молитва. — Уилл… Уилл приоткрыл глаза. Его взгляд был затуманенным, полупьяным.  Майк судорожно сглотнул. Таким он себе Уилла не представлял. Никогда. Этот новый Уилл — властный, стонущий, жаждущий — пугал и в то же время заставлял кровь закипать в жилах. Он медленно, с нажимом провел ладонью по талии Уилла, сминая футболку, и Уилл вдруг коротко всхлипнул, всем телом подаваясь навстречу этому касанию. Этот звук стал для Майка последним рубежом. Внутри него взревела торжествующая, собственническая натура. Это он вызывал в Уилле такие чувства. Это из-за него Байерс сейчас забыл про свою столичную выправку и гордость. Это Майк заставлял его так отчаянно выгибаться и тянуть за волосы. Майк замер, нависая над ним, и его взгляд, до этого яростный и собственнический, вдруг стал до странного завороженным. Он медленно обвел глазами раскрасневшееся лицо Уилла, его растрепанные волосы и губы, которые Майк сам только что довел до этого ярко-алого цвета. — Ты такой… — прошептал Майк, и его рука, всё еще сжимавшая талию Уилла, чуть расслабилась, переходя в почти невесомое поглаживание. — Нежный.  Уилл замер. Он вскинул брови, пытаясь продраться сквозь густой туман возбуждения и хмеля. Слово «нежный» никак не вязалось с тем, как он только что едва не вырывал кудри Майка с корнем. — Нежный? — Уилл коротко кашлянул, пытаясь прочистить горло от хриплоты.  Майк серьезно кивнул. В его глазах отражалась какая-то новая, пугающая его самого истина. — Не знаю, ты словно… я… ну… — Майк запнулся, рассматривая Уилла, который продолжал непонимающе моргать пьяным взглядом. — Ты такой Уилл.  Байерс на мгновение застыл, впитывая эти слова, а потом вдруг фыркнул. Этот звук был смесью облегчения и тихой насмешки над тем, как Майк умудрялся оставаться всё тем же косноязычным Уилером. — Ты и во время секса говоришь? — Уилл приподнял бровь, в его затуманенном взгляде мелькнула та самая новая, колючая насмешливость. — Что?! — Майк вскинул брови, едва не потеряв равновесие.  — Я… нет, а… — Он запнулся, чувствуя себя так, словно его выставили на площади голышом. Правда жгла изнутри. Майк был девственником. Все его познания о «практиках» ограничивались слухами в школе и парой неуклюжих попыток подглядеть в журналы. А Уилл… Уилл говорил об этом так просто, будто обсуждал правила настолки. — Черт… — Майк опустил голову, пряча лицо в тени своих волос. — Я не знаю. Уилл вдруг негромко засмеялся. — Я шучу, Майк… — он протянул руку и мягко коснулся пылающей щеки Майка. — Просто к слову пришлось. Ты знаешь, есть и такие практики. Называется «dirty talk», но тебе, наверное, еще рано об этом забивать голову. Майк резко вскинул голову. Внутри него снова всё перевернулось — на этот раз от колючего осознания. Ну конечно. Уилл спец. Он знает термины, он знает «практики». В его жизни в Нью-Йорке явно были люди, которые учили его этому не по учебникам. — Откуда ты… — Майк сглотнул, голос прозвучал почти угрожающе. — Откуда ты всё это знаешь? Тебя этот твой Карлтон просветил? Уилл несколько секунд просто хлопал глазами, глядя на Майка снизу вверх с искренним недоумением. — Почему ты к нему пристал? — наконец выдохнул он.  — Бедный Карлтон... Он бы сейчас икнул, если бы знал, как часто ты поминаешь его имя в этом подвале. Майк нахмурился, чувствуя, как внутри снова закипает это темное, ядовитое чувство. — Ну да, как же. Бедный и несчастный качок на спорткаре.  Уилл ничего не ответил. Он вдруг мечтательно отвел взгляд в сторону, прикусив губу, словно действительно что-то вспоминал. Его лицо на миг смягчилось, и для Майка это стало последней каплей. Он не мог позволить Уиллу уйти мыслями туда, в этот его яркий, чужой мир.  Майк словил эту нить и, прежде чем здравый смысл успел подать голос, выдвинул идею: — Раз ты такой спец... Научи меня. Уилл резко перевел взгляд на него, округлив глаза. — Научить... чему? — переспросил он шепотом. — Всему, что знаешь, — отрезал Майк. Его несло. Он вцепился в эту мысль как в единственный способ сравнять счет. — Мы же друзья. Вот и помоги. Ты же всегда был лучшим в объяснениях, когда я чего-то не понимал в правилах. Так давай. Покажи мне эти свои... практики. Уилл продолжал шокировано хлопать глазами. Его рот чуть приоткрылся, а рука на шее Майка заметно задрожала. Майк уже сто раз пожалел, что ляпнул это — звучало нелепо, двусмысленно и запредельно нагло. Он ждал, что Уилл высмеет его или просто оттолкнет. Но Уилл молчал. Он пристально всматривался в лицо Майка, словно пытался понять, насколько тот серьезен. — Я не спец в учении других... — Уилл выдохнул это почти испуганно, пытаясь отстраниться хоть на дюйм, но Майк, подгоняемый смесью упрямства и паники, только сильнее навис над ним. — Ну вот я знаю теперь о грязных разговорах, — Майк нахмурился, стараясь звучать решительно, хотя внутри всё дрожало. — Покажи мне их. На практике. Уилл вскинул брови и приоткрыл рот. Он вообще не понимал, что предлагает, да? Это не была теоретическая лекция. — Майк... это же... секс. — Ну да, и что? — выпалил Майк, но тут же осекся. А.  Секс. До этого момента в его голове всё выглядело как какая-то сложная эмоциональная битва.  Уилл смущенно отвел взгляд, хмурясь так сильно, что на лбу пролегла глубокая складка. Его пальцы нервно теребили воротник поло Майка. — Это секс по дружбе?.. Майк издал протяжный, мученический звук, зажмурившись так сильно, что перед глазами поплыли пятна. — Боже, как это глупо звучит! — выдохнул он, хватаясь руками за голову.  — Я на утро буду жалеть, господи... Я точно буду жалеть. Это же… это же безумие. Уилл не двигался. Он лежал под ним, зажатый между телом Майка и спинкой дивана, и молча наблюдал за этой истерикой.  — Ну, раз ты сам это предлагаешь… — вкрадчиво начал Уилл. Майк вскинул голову, его волосы торчали в разные стороны, а взгляд был совершенно диким. — Секс. Ну, без обязательств, — спокойно продолжил Уилл.  Майк нахмурился, не понимая, почему эти слова только сильнее его обижали. — Ну а что? — Уилл приподнял бровь, и в углу его губ снова мелькнула колючая усмешка.  — У нас есть страсть и… Он красноречиво опустил взгляд вниз, задерживаясь на паху Майка, где джинсы были натянуты до предела. Майк почувствовал, как по телу прошла новая волна жара. — У тебя есть реакция, — констатировал Уилл. — Почему бы и нет? Это просто… ну, снятие напряжения. По-дружески. Майк ошарашенно хлопал ресницами, не в силах вымолвить ни слова. — Ты… ты сейчас серьезно? — Майк сглотнул, чувствуя, как рука на талии Уилла непроизвольно сжалась сильнее.  — Ты хочешь, чтобы мы просто… использовали друг друга? — Пфф, ну ты драматизируешь, — Уилл закатил глаза с такой легкостью, что Майку захотелось его встряхнуть. — Это просто секс. Просто снятие стресса. Ты такое никогда не видел? Эти слова били наотмашь. Снятие стресса? Это звучало так... дешево. Будто Майк был просто очередным телом, об которое можно было вытереть накопившееся напряжение. — Я просто предлагаю тебе то, чего ты, очевидно, хочешь. Посмотри на себя, Майк. — Ты почти кончил от того, что я тебя за ляжку ногой поводил, — он прищурился, глядя в потолок, и добавил: — Кстати, это еще одна техника. Майк вспыхнул. Лицо обожгло огнем.  — То есть… ты видел? И знал?! — выдохнул он, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Уилл кинул на него такой взгляд, что Майк почувствовал себя полным идиотом.  — Это было сразу понятно, Майк, — Уилл закатил глаза.  — Ну, возможно, только геям вроде меня. — Не говори так… о себе, — Майк нахмурился, чувствуя, как внутри всё сжимается от странной защитной реакции. Ему хотелось загородить Уилла от его же собственных слов. — Просто… не надо на этом акцентировать внимание. Уилл замер и прищурился, вглядываясь в лицо Майка с какой-то новой подозрительностью. — Тебе что, противно?  — Нет! — Майк выкрикнул это прежде, чем успел подумать.  — Мне обидно. Ну, за тебя. Ты постоянно об этом говоришь и подкалываешь себя. Будто это… я не знаю, какая-то твоя единственная характеристика. Уилл замолчал. Несколько минут он просто бегал глазами по Майку. Он изучал складку между бровями Майка, его сбитое дыхание и этот честный, почти детский гнев в глазах. Наконец Уилл прикрыл веки и шумно выдохнул.  — Ладно, — выдохнул он. Напряжение в его плечах немного спало. Майк почувствовал, как в груди стало чуть легче, но расслабиться ему не дали. Уилл снова склонил голову набок, поджимая губы.  — Так что? Договорились? — Уилл подал руку вперед, предлагая закрепить сделку обычным рукопожатием, которое в этой обстановке выглядело верхом сюрреализма. — Секс без обязательств. По дружбе. Майк пару мгновений просто моргал, глядя на эти тонкие пальцы. — Без обязательств… — прошептал Майк.  — Да. Мне не нужны проблемы, тебе тоже. Будем реагировать на это как на молодость. Никому не скажем. Это лучшие условия для такого секса, Майк. Я вообще удивлен, что тебя это смущает. Майк нахмурился. — Просто… — выдохнул он, и голос его сорвался. — Это звучит как-то… грубо. Холодно. Уилл закатил глаза, и в этом жесте проскользнуло всё его нью-йоркское высокомерие.  — Мы что, в слова играем? В ассоциации? — резко бросил Уилл. Его взгляд стал колючим. — Если не хочешь меня — так и скажи. Не надо разводить драму. Уилл попытался отнять руку, дернувшись назад, но Майк перехватил его запястье второй рукой, буквально вцепившись в него. — Хочу… — Майк сам не понял, как это слово вырвалось из него. Оно было выдохнуто, почти проскулено. Он наклонил голову вперед, пряча взгляд, и уткнулся лбом в плечо Уилла. Слышать собственный голос, такой сорванный и жалкий, было невыносимо, но остановиться Майк уже не мог. — Я не знаю, что именно… но хочу, — пробормотал он в ткань футболки Уилла, чувствуя, как его бьет мелкая дрожь.  Уилл судорожно сглотнул, а затем медленно поднес свободную руку к губам. Это была победа — полная и безоговорочная. Его плечи мелко затряслись, и из-под ладони вырвался тихий, сдавленный смешок. Уилл просто зафыркал, не в силах сдержаться. Майк мгновенно вскинул голову. Его неудомевающий, почти щенячий взгляд застыл на лице друга, а брови сошлись у переносицы в обиженной складке. — Я что-то не так сказал? — буркнул он, чувствуя, как краска стыда заливает шею.  Ему казалось, что он только что вывернул душу наизнанку, а над ним просто потешаются. Уилл не выдержал и засмеялся уже в голос, окончательно откидывая голову назад. — Нет… нет… это… — Уилл пытался вытереть выступившую слезу, не переставая улыбаться. — Просто впервые вижу, чтобы это предлагали так. Черт, Майк, ну, забей.  Уилл пару раз похлопал свободной рукой по плечу Майка.  — Это мило, — добавил он, и в его голосе прорезалась та самая мягкая нотка, которую Майк не слышал с самого приезда Уилла.  — Серьезно. Ты выглядишь так, будто подписываешь смертный приговор, а не предлагаешь переспать. Майк обиженно фыркнул, и пока Уилл не переставал потешаться, он сократил оставшиеся между ними сантиметры. Это подействовало мгновенно: Уилл резко перестал улыбаться. Смех застрял у него в горле, и он снова поднял этот свой взгляд.  Майка опять прошибло. Каждый раз, когда Уилл смотрел на него так, внутри всё переворачивалось, лишая способности здраво рассуждать. Действуя почти инстинктивно, Майк, словно кошка, уткнулся носом в лицо Уилла. Он замер на мгновение, «подлизываясь», вдыхая тепло его кожи, а после, окончательно осмелев, мягко прихватил зубами его нижнюю губу. Уилл рвано выдохнул, и этот звук, полный капитуляции, отозвался в теле Майка новой вспышкой жара. Губы Уилла были невероятно мягкими, нежными, совсем не вяжущимися с тем колючим образом, который он пытался нацепить на себя весь вечер. Майк потянул чуть сильнее, дразня, пробуя на вкус эту неожиданную податливость. Майк медленно, почти дразня, провел языком по нижней губе Уилла, смакуя его реакцию. Уилл в ответ лишь шумно выдохнул. Его поясница инстинктивно дернулась вверх, пытаясь найти опору или более плотный контакт, ломая последние остатки дистанции.  Реакция Майка была мгновенной. Опираясь на одну руку, чтобы удерживать равновесие, другой он резко и жестко надавил Уиллу на бедра, прижимая его поясницу обратно к дивану насколько это было возможно. Это движение — властное и собственническое, заставило Уилла всхлипнуть. Майк навис над ним, тяжело дыша, и вглядывался в лицо Уилла, пытаясь осознать масштаб собственного влияния. Внутри него всё пело от этого властного жеста. Он чувствовал под своей ладонью каждое движение Уилла, каждую его попытку податься навстречу, которую Майк тут же пресекал, удерживая его на месте. Ему хотелось чего-то ещё. Жажда внутри росла, требуя новых территорий. Взгляд Майка соскользнул ниже, на шею Уилла, где в такт рваному дыханию бешено билась жилка. Определенно, он хотел именно этого. Оставив губы Уилла гореть от недавних укусов, Майк переместился ниже. Он медленно провел носом по чувствительной коже шеи, впитывая запах одеколона, смешанный с жаром тела. Уилл шумно выдохнул, и его пальцы мертвой хваткой вцепились в плечи Майка, сминая ткань поло. Майк с каким-то почти животным удовольствием провел языком по тому же месту, а затем резко прикусил кожу. Реакция последовала незамедлительно: Уилл громко застонал, инстинктивно дернувшись поясницей вверх, прямо в удерживающую его руку Майка. Майка прошибло током. Звук этого стона, это неконтролируемое движение... Неужели Уиллу это настолько нравилось? Словно пытаясь найти ответ на собственный вопрос, Майк оскалил зубы и снова прикусил шею, на этот раз сильнее, а затем прижался к этому месту губами, целуя с влажным причмоком. Уилл выгнулся дугой под его телом. Из его горла вырвался звук — что-то среднее между жалобным скулением и глубоким, надрывным стоном. Он закинул голову назад, открывая шею еще больше, подставляясь под новые ласки, и Майк понял: да. Ему это безумно нравилось. Собственническое торжество в груди Майка вспыхнуло с новой силой. Майк прижался еще плотнее, не давая Уиллу опуститься обратно на диван, наслаждаясь тем, как тот дрожит от каждого его движения. Майку стало окончательно плевать и на  Карлтона, и на всех воображаемых парней из Нью-Йорка вместе взятых. Если Уилл так отчаянно жмется к нему, если он буквально плавится от каждого прикосновения значит, в Майке есть то, чего не купишь за деньги.  Может, у него и не было того что перечислила Макс, но сейчас это не имело значения.  Уиллу нравилось. Майк сам не заметил, как вошел в какой-то транс. Он продолжал свой путь по шее Уилла, уже вовсю выкусывая и облизывая кожу, словно пытаясь оставить на нем клеймо. С каждым новым рваным вздохом и стоном у Майка окончательно сносило крышу.  Уилл больше не пытался играть в  «профессионала», он закинул голову и стонал в открытую, пока Майк нащупывал зубами всё новые чувствительные точки. Рука Майка, которой он до этого удерживал бедро Уилла, медленно скользнула вверх, по талии. Совершенно случайно пальцы юркнули под край футболки — та задралась во время их борьбы на диване. Майк на мгновение замер, почувствовав под подушечками пальцев обжигающий жар чужого тела, но сомнения длились лишь секунду. Он решительно провел ладонью по оголенной коже живота и ребер Уилла. Уилл отреагировал мгновенно — он заскулил еще громче, и этот звук, тонкий и вибрирующий, прошил Майка насквозь.  Под пальцами Майка мышцы Уилла судорожно сократились. Кожа была гладкой и такой горячей.. Майк подался еще ближе, почти полностью накрывая Уилла собой, и его рука под футболкой поднялась выше, исследуя эту новую, запретную территорию.  — Ты такой горячий... — прохрипел Майк, задыхаясь от близости и собственного наглого открытия. Уилл в ответ только сильнее вцепился в плечи Майка, его пальцы впились в кожу через ткань, а бедра снова непроизвольно качнулись вверх, требуя, чтобы эта пытка касаниями никогда не прекращалась. — Ты такой милый… — промурчал Майк прямо в ухо Уиллу, обжигая его горячим дыханием, и снова ощутимо прикусил кожу чуть ниже мочки. Его рука под футболкой продолжала свой путь вверх по разгоряченному телу, исследуя ребра, пока пальцы внезапно не наткнулись на… сосок. О черт. Майк на секунду замер, и его сердце, казалось, пропустило удар. В голове пронеслись обрывки каких-то разговоров и смутные представления о том, как это работает у девушек. Но Уилл… Он медленно, почти осторожно провел кончиком пальца вокруг этой новой точки, обдумывая следующий ход. Уилл под ним вздрогнул так сильно, что диван под ними скрипнул. Его дыхание, и без того рваное, на миг вовсе прервалось. Он закусил губу, пытаясь сдержать очередной звук, но из горла всё равно вырвался сдавленный, хриплый вдох. — Майк…  Майк почувствовал, как внутри него всё торжествует. Раз Уилл так реагирует на простое касание, значит, он на верном пути. Майк решил рискнуть. Сомнения отступили, сменившись каким-то азартным, исследовательским любопытством. Он надавил подушечкой пальца на сосок Уилла, чувствуя под кожей его твердость и ответную дрожь, а затем медленно, с нажимом, очертил его по кругу. Уиллу словно выбили воздух из легких. Он резко втянул в себя кислород, но так и не смог выдохнуть — грудная клетка замерла в наивысшей точке. В следующую секунду его рука, всё это время блуждавшая где-то рядом, мертвой хваткой вцепилась в черные кудри Майка. Уилл рванул его голову вверх, заставляя посмотреть на себя, и застонал Майку прямо в лицо, почти в самые губы. — Майк... — в этом выдохе было столько отчаяния и наслаждения одновременно, что у Майка заложило уши. Майк торжествовал. Внутри него вспыхнуло яркое, почти ослепляющее чувство превосходства и нежности. Да, у него не было опыта. Да, он не знал названий техник и не читал «правильных» журналов. Майк еще раз повторил движение пальцем, на этот раз чуть более властно, и увидел, как зрачки Уилла окончательно затопили радужку. Уилл был под ним — открытый, сокрушенный этой простой лаской, и Майк понял, что готов потратить всю ночь, изучая каждый дюйм этого тела, пока не выучит его наизусть. — Нравится? — прошептал Майк, его голос вибрировал от самодовольства и жажды.  — Тебе нравится, Уилл? Вместо ответа Уилл лишь сильнее зажмурился и снова потянул Майка за волосы вниз, требуя поцелуя.  Майк замер в паре сантиметров от его губ, чувствуя, как Уилл отчаянно тянет его на себя, призывая закончить эту пытку и просто снова столкнуться ртами. Но Майк, вопреки инстинктам, упрямо повел головой в сторону, подставляя щеку. Он наслаждался этим видом: Уилл под ним был пунцовый, смущенный, с зажмуренными глазами — абсолютно дезориентированный. Это было слишком хорошо, чтобы вот так просто прекратить. Майку хотелось признания. Хотелось услышать это вслух. — Ты не ответил… — прошептал Майк, опаляя ухо Уилла горячим дыханием. Чтобы закрепить вопрос, он снова надавил подушечкой пальца на чувствительную точку и медленно, с нажимом, проехался вниз по груди, очерчивая контуры ребер под тонкой кожей. — Тебе нравится? — Майк повторил это тише, но с такой вкрадчивой настойчивостью, что у Уилла, кажется, окончательно сдали нервы. Уилл почти взвыл. Он начал метаться бедрами под тяжестью Майка, пытаясь то ли сбросить это невыносимое напряжение, то ли, наоборот, прижаться еще плотнее. Он до боли закусил губу, а затем раздраженно и рвано фыркнул, наконец приоткрыв затуманенные глаза. — Ты что, издеваешься?.. — выдохнул Уилл, и в его голосе смешались ярость, возбуждение и та самая «щенячья» беспомощность, от которой Майк сходил с ума. Майк вошел в азарт. Он медленно спустил руку ниже, к кромке джинсов, и замер, когда кончики пальцев коснулись тонкой дорожки волос, уходящей вниз, в неизвестность. Майк судорожно сглотнул. Черт подери.  Это было слишком, слишком реально.  Но в голове вспыхнула другая, более настойчивая мысль. Ему мало было касаться вслепую. Он нащупал края футболки Уилла и одним резким движением потянул её вверх, прямо к подбородку, заставляя Уилла смешно задрать руки. Байерс будто ожил: его глаза распахнулись, он задышал чаще, хлопая ресницами и пытаясь осознать свою наготу под этим беспощадным взглядом. Перед Майком открылась настоящая картина маслом. Он и не подозревал, что Уилл в такой форме. По сравнению с самим Майком — вечно угловатым и нескладным — Уилл выглядел подтянутым, жилистым и пугающе красивым. — Черт... — выдохнул Майк.  Заметив ошарашенное выражение на лице друга, он лишь мотнул головой, отгоняя остатки смущения. Сейчас им правил только инстинкт исследователя. Майк пригнулся к самой груди Уилла и на секунду поднял взгляд. Тот, кажется, окончательно перестал понимать, что происходит. Майк оскалил зубы и медленно провел языком по коже Уилла, двигаясь снизу вверх. Уилл под ним едва не взлетел. Его тело выгнулось, но Майк свободной рукой мертвой хваткой вцепился в его бедра, вдавливая в диван. — Ш-ш-ш... — прошептал Майк в горячую кожу. С влажным причмокиванием он прикусил сосок Уилла, тут же начиная дразнить его языком, имитируя те самые «движения», которые только что делал пальцами. Уилл готов был закричать на весь Хоукинс. Он дергался всем телом, отчаянно пытаясь найти бедрами хоть какое-то соприкосновение с Майком, чтобы унять этот зуд, эту сводящую с ума пустоту внутри. Он откинул голову назад, и из его горла вырвался такой открытый, гортанный стон, что Майк впервые всерьез задумался : слышно ли это наверху? Майк чувствовал, что еще немного — и он просто сгорит на этом диване. Стоны Уилла, эти надрывные, гортанные звуки, превращали его мозг в расплавленный свинец. Ему хотелось записать этот звук, запереть его в кассетный плеер и слушать по кругу, пока мир не перестанет существовать.  Его собственный пах тек сильно, он чувствовал эту дрожь и поддергивания; Майк понимал, что он на самом краю. Стоит лишь на секунду коснуться себя — и всё, финал, сокрушительный и неизбежный. Зажмурившись, Майк продолжил своё исследование. Он медленно перемещался по телу Уилла, то прикусывая его кожу до розоватых меток, то зализывая их долгими, влажными мазками языка, словно молча просил прощения.  Уилл окончательно потерял связь с реальностью. Он был пунцовым, растрепанным, его кожа пылала под губами Майка. Глядя на него сверху вниз, Майк вдруг осознал, насколько сильно он недооценивал красоту своего друга. Уилл был… слишком смазливым.  В самом опасном смысле этого слова. Внезапно Уилл дернулся, извиваясь под весом Майка, и плотно прижался своим пахом к его бедру. Он начал тереться, отчаянно, ритмично, пытаясь через плотную ткань джинсов найти хоть какое-то облегчение. О боги.  Майк готов был буквально взлететь от этого движения. Уилл пытался сымитировать то, что должно было произойти на самом деле, он терся о бедро Майка, и с каждым толчком его стоны становились всё более надрывными. Он искал разрядку, искал спасения от этой пытки, которую Майк так умело раздул в нем. — Уилл… — выдохнул Майк, чувствуя, как его собственные бедра непроизвольно начинают отвечать на этот ритм. Майк чувствовал, как ответственность за этот момент наваливается на него тяжелым грузом. Майк понял: он должен это закончить. Он должен помочь. Дернув рукой вниз по талии, Майк до боли закусил губу, утыкаясь носом в висок Уилла, вдыхая запах его пота и жара. Он снова коснулся той самой дорожки волос, ведя пальцами вниз, словно давая себе последнюю секунду привыкнуть к тому, что сейчас произойдет. Уилл взвыл, резко потянув Майка за кудри, пытаясь заставить его подняться, но Майк остался непреклонен. Его вела какая-то новая, первобытная уверенность. Одним резким движением Майк нащупал пуговицу на джинсах Уилла и рванул её. Раздался сухой щелчок, а за ним — резкий звук расходящейся молнии. Уилл мгновенно застыл. Стоны прекратились, сменившись тяжелым, загнанным дыханием.  Он смотрел в потолок расширенными, невидящими глазами, пока Майк боролся с собственной дрожью в руках. Майк не знал, что он делает, у него не было плана, но тело само подсказывало следующие шаги. — Подними поясницу, — выдохнул Майк.  Уилл судорожно сглотнул, горло дернулось, и он молча повиновался, приподнимаясь над диваном. Майк в два движения, ухватившись с двух сторон, приспустил его джинсы вниз, до середины бедер, оставляя Уилла в одном белье. Майк чуть отстранился, кидая взгляд со спины на его пах. О боги. Картина была настолько откровенной и сокрушительной, что у Майка потемнело в глазах. Белье едва сдерживало то, что так мучило Уилла весь этот вечер.  Ткань намокла, очерчивая всё слишком четко, слишком правильно. Майк почувствовал, как во рту пересохло. Он накрыл ладонью это горячее, пульсирующее препятствие прямо через ткань, и Уилл снова выгнулся дугой, издавая звук, который Майк запомнит на всю оставшуюся жизнь. В голове пульсировал один-единственный вопрос: почему? Почему это его так заводит?  Он никогда в жизни не задумывался о телах парней, не разглядывал их в раздевалках, не искал взглядом. Но сейчас, когда он чувствовал под своей ладонью твердость Уилла, когда он надавливал на него через тонкую ткань, ведя большим пальцем по самой верхушке, его собственный пах пек как никогда.  Майк сам был на грани. Каждое движение, каждый миллиметр этой новой, запретной территории отдавался в его теле сокрушительной волной. Он едва не кончал от одного осознания того, что Уилл .. его Уилл…так реагирует на его неумелые руки. Уилл же окончательно потерял связь с реальностью. От того холодного, циничного парня, который только что рассуждал о «техниках», не осталось и следа. Он буквально вжимался в Майка, пытаясь стать с ним одним целым.  Из его губ вылетало что-то невнятное, обрывки фраз, которые тонули в скулении и стонах. Уилл действовал лихорадочно: он то оттягивал кудри Майка назад, заставляя того шипеть от смеси боли и удовольствия, то царапал его шею и спину через ткань поло, оставляя невидимые отметины. Майк зажмурился до цветных пятен перед глазами. Рвано, почти исступленно он целовал Уилла в висок, в мокрую от пота линию волос, пытаясь нащупать тот самый ритм ладонью. — Тише, Уилл... Господи, тише... — выдыхал Майк, хотя сам едва держался, чтобы не сорваться в крик. Майк обхватил Уилла у самого основания, и его рука сама собой задала дерганный, лихорадочный ритм. Но самым безумным было другое: Уилл не просто принимал это, он сам диктовал темп.  Он двигался в руке Майка так неистово, что Майку оставалось только крепче сжимать пальцы, становясь живой опорой для этой сокрушительной нужды. Майк сглотнул, чувствуя, как реальность окончательно расслаивается. Это была имитация секса? Уилл уткнулся лицом в шею Майка, обжигая кожу влажными выдохами, и стонал — гортанно, надрывно, заставляя Майка содрогаться всем телом. Майк отчаянно пытался поспеть за этим ритмом, боясь сделать больно или натереть кожу через плотную ткань белья, которая уже давно стала абсолютно мокрой. В голове всплывали какие-то обрывки мыслей о технике безопасности, но они мгновенно испарялись, стоило Майку в очередной раз провести большим пальцем по четко очерченной верхушке сквозь влажную ткань. Майк рвано выдохнул. На долю секунды его прошила мысль, от которой стало нестерпимо жарко: он хотел попробовать… языком.  Это осознание ударило его обжигая стыдом и одновременно невыносимым желанием. Но стоило ему только допустить эту мысль…  Уилл одной рукой вцепился ему в кудри, а другой резко рванул футболку Майка вверх, до боли проехавшись ногтями по его лопаткам. Майк сам невольно застонал, выгибаясь от этой резкой смеси боли и экстаза, но в тот же миг почувствовал, как Уилл под ним натянулся.  Тело Уилла замерло на пике, а затем он с громким, захлебывающимся всхлипом задергался в руке Майка. Судорожные толчки отдавались в ладонь Майка, обжигая даже сквозь ткань. — Майк..  О черт. Майк замер, оглушенный внезапным, сокрушительным разрядом, который прошил его тело от макушки до пят. Это не было похоже ни на что из того, что он знал раньше. Никаких механических движений, никаких попыток помочь себе.  Майк уткнулся лицом в разметавшиеся волосы Уилла, тяжело и часто постанывая, пока Уилл медленно «опадал» под ним. Его собственное тело продолжало мелко подрагивать. Пальцы Уилла всё еще нервно царапали спину Майка, но уже без прежней силы, они просто дрожали, пока он пытался вернуть себе способность дышать.  Господи... он кончил. Он кончил просто от звука чужого наслаждения, от ощущения того, как Уилл бьется и плавится в его руках. Майк продолжал мелко подрагивать, судорожно втягивая носом воздух. Он чувствовал, как по коже бедер разливается обжигающая влага, и это осознание выбило из него остатки сил. — Майк…  Уилл медленно высвободил руку из всклокоченных кудрей Майка и нежно провел ладонью по его потному, пылающему лицу.  Его пальцы, всё еще дрожащие после разрядки, коснулись скулы, пытаясь заставить Майка поднять голову, заглянуть в глаза. Уилл выглядел растерянным и одновременно завороженным. — Всё хорошо?.. — прошептал он, вглядываясь в потемневшие глаза. Майк не выдержал этого взгляда.  Ему казалось, что он сейчас просто рассыплется на куски от стыда, восторга и какого-то запредельного, физического шока. — Я кончил, — выдохнул он.  Майк резко опустил голову вниз, утыкаясь лицом возле ключицы в задравшуюся футболку Уилла.  — Это… хорошо? Уилл смущенно прикусывал нижнюю губу, а в его глазах, всё еще подернутых дымкой удовольствия, читалось беспокойство.  — Ну… то что ты… — Уилл запнулся, не решаясь произнести это вслух. — Я не знаю… — выдавил Майк. — В смысле… ну да. Наверное. Но я никогда так не… Он замолчал, подбирая слова. Как объяснить человеку, который только что рассуждал о техниках и опыте, что Майку хватило просто его голоса? — Никогда не кончал вот так. Просто… — Майк зажмурился, чувствуя, как лицо снова обдает жаром. — Просто от того, как ты застонал.  — О… — только и выдохнул Уилл.  — Да. Можешь издеваться… — пробурчал Майк.  — Ну… я же и до этого стонал, — неуверенно возразил Уилл. Майк шумно выдохнул, наконец поднимая голову и глядя Уиллу прямо в глаза. Отступать было некуда. — Ну не так. Не с таким… — Майк запнулся, чувствуя, как во рту пересохло.  — Не мое имя. Уилл вскинул брови, и его глаза округлились. Какой же стыд, господи. Майк чувствовал себя голым, причем в самом плохом смысле этого слова.  Уилл приоткрыл рот, словно хотел что-то сказать, но тут же закрыл его. Потом снова открыл. Его взгляд лихорадочно метался по лицу Майка, задерживаясь на его губах и покрасневших скулах. — Тебе… нравится, когда я стону твое имя? — шепнул Уилл. Майк издал нечленораздельный звук, нечто среднее между стоном и воем,  и с размаху уткнулся обратно в футболку Уилла, прячась в изгибе его плеча. — Заткнись… просто заткнись, — глухо донеслось из ткани. Уилл молчал несколько секунд, а потом его ладонь осторожно легла на затылок Майка. Пальцы медленно зарылись в черные кудри, мягко поглаживая кожу. — Майк, — тихо позвал Уилл. — Нет, — отрезал тот, не поднимая головы. — Майк, — повторил Уилл уже настойчивее, и в его голосе проскользнула та самая интонация,  от которой у Майка внизу живота снова всё болезненно сжалось. — Это… нормально.  Майк лишь пренебрежительно фыркнул в ткань футболки, не желая признавать свое поражение так быстро.  — Может быть, — буркнул он, хотя сам уже чувствовал, как его гнев и стыд медленно растворяются. — Нет, я серьезно. Это нормально, — Уилл чуть сильнее сжал пальцы в его кудрях, заставляя Майка немного приподнять голову. — Нормально хотеть слышать себя… ну, в такие моменты. Нормально, что тебе это нравится. Майк наконец сдался. Его плечи опустились, и он позволил себе полностью обмякнуть, прижимаясь к Уиллу всем весом. — Хорошо… ты прав, — выдохнул он, чувствуя, как уходит последнее сопротивление. Уилл фыркнул, тихо и как-то очень по-доброму смеясь — Просто… ты это так застонал… — Майк запнулся, пытаясь подобрать слова.  — Я такого никогда не ощущал. Серьезно.  Уилл резко замолчал. Он замер под Майком, перестав перебирать его кудри, и несколько раз медленно моргнул. Майк, не выдержав повисшей паузы, отвел взгляд в сторону, изучая какую-то коробку в углу подвала. — Я не тренировался стонать, Майк, — наконец произнес Уилл. — Нет, я знаю! — Майк снова вскинул на него взгляд, боясь, что Уилл опять решит, будто он издевается.  — Это… просто. Всё. В совокупности. Уилл снова хмыкнул, и на его губах появилась мягкая, понимающая улыбка.  — Я тебя понимаю. — Да? — Майк приподнял бровь, недоверчиво всматриваясь в его лицо. — Да, — подтвердил Уилл. Он закинул вторую руку за голову, устраиваясь поудобнее на подушках дивана.  — Ты всегда был болтливым, Майк. Но… в сексе тебе это идет.  Майк нахмурился. Комплимент был сомнительный, учитывая, что «секса» как такового в привычном понимании у них еще и не было.  — В смысле?  Уилл на мгновение задумался, глядя куда-то в пустоту над головой Майка, а потом снова хмыкнул, переводя на него свой затуманенный взгляд.  — Ну, эти все твои нежности, — Уилл обвел рукой пространство между ними, имея в виду и то, как Майк утыкался в его плечо, и то, как он шептал эти нежности.  — Это мило. И это… очень в твоем стиле. Майк сглотнул. Его это.. успокоило. Значит не только Уилл может выбивать почву.  Уилл продолжал лежать под Майком, совершенно не заботясь о том, как нелепо они выглядят. Он медленно и почти лениво перебирал черные кудри Майка.  — Мне, наверное, пора домой? — негромко спросил Уилл. Майк резко вскинул голову. Мысль о том, что Уилл сейчас встанет, застегнет молнию, наденет кроссовки и уйдет в холодную ночь Хоукинса, показалась ему просто невыносимой. — Останься на ночевку, — выпалил Майк быстрее, чем успел подумать.  — Уже поздно. Почти два часа ночи. Твоя мама всё равно спит, ты её только разбудишь. Уилл замер, глядя Майку в глаза. Между ними пронеслось всё: и их детские ночевки в спальниках на полу, и те годы, когда они не могли даже посмотреть друг на друга без боли. Но сейчас всё было по-другому. Уилл коротко кивнул. — Ладно. Майк выдохнул, и это был выдох облегчения.  Он медленно слез с Уилла, чувствуя, как по ногам пробежал холодок от отсутствия чужого тепла. — Я… я принесу одеяла. — Майк засуетился, пытаясь скрыть неловкость, которая неизбежно наступала после такого эмоционального взрыва. Он встал с дивана, поправляя свою одежду, и бросил быстрый взгляд на Уилла.  Уилл уже лениво потягивался. Он перевернулся на живот, небрежно натягивая джинсы, и застегнул их, даже не поднимаясь. Устроившись поудобнее, он закинул одну руку под подушку, а ногу свесил с края дивана, касаясь пальцами ковра. В этом движении было столько естественной, почти кошачьей грации, что Майк невольно сглотнул. Он уже и забыл, когда в последний раз видел Уилла таким… расслабленным. Майк вернулся минут через двадцать. Он успел подняться наверх, стараясь не скрипеть ступенями, быстро сменил белье и натянул чистую домашнюю одежду, попутно смывая с лица и рук жар этого вечера. Когда он спустился обратно, в подвале царила абсолютная тишина, нарушаемая лишь мерным гудением старой вентиляции. Уилл так и не шевельнулся, он спал, уткнувшись лицом в сгиб локтя.  Его плечи мерно вздымались, и он едва слышно, мирно сопел. Его лицо казалось совсем юным, почти как в те времена, когда они часами просиживали здесь над картами Кампании. Майк мягко улыбнулся. На сердце стало до странного спокойно. Он тихо, стараясь не шуметь, развернул одно из принесенных одеял и бережно накинул его на Уилла, тщательно расправляя края, чтобы тому было тепло. Спать на втором диване или уходить на кровать не хотелось. Он опустился на ковер прямо возле дивана, подогнув ноги, и осторожно положил голову на обивку, совсем рядом с рукой Уилла. Наконец-то они дома.