Обмен опытом.

Никто не заметил, как открылась дверь. Просто в какой-то момент между вспышкой молнии и очередным криком Нико на пороге появилась фигура в плюще и виноградных листьях, с чашей в руке, из которой не пролилось ни капли. Поллукс стоял на пороге. Спокойный. Собранный. Его глаза смотрели на толпу перепуганных, злых, уставших полубогов с лёгкой усмешкой — но не насмешливой, а понимающей. — Заткнитесь, — сказал он. Не громко. Не властно. Но каждый услышал. И каждый замолчал. Но не только его спокойная властность заставила их умолкнуть. Где-то на грани сознания они ощутили лёгкое, почти незаметное касание — и гнев, паника, усталость отступили, словно их смыло тёплой волной. Поллукс только что использовал свой дар: не чтобы свести с ума, а чтобы даровать покой. Дионис, бог безумия, умел не только разрушать рассудок, но и врачевать его. Сегодня его сын, временно занявший трон, проявил именно эту, забытую многими грань силы. Поллукс медленно обвёл взглядом тронный зал — подпаленный, дымящийся, заваленный бумагами. Джейсона, который всё ещё сжимал кулаки. Перси с солёными разводами на лице — то ли от воды, то ли от слёз. Аннабет, которая побледнела и сжалась. Нико, чьи тени дрожали за спиной. — Сядьте, — сказал Поллукс, кивая на троны. — По местам. Никто не пошевелился. — Я сказал — сели. Первым опустился на трон Лео. За ним — Пайпер. Потом, словно кто-то сломал невидимую стену, все остальные разошлись по креслам. Даже Нико, стиснув зубы, занял трон Аида — чёрный, холодный, с черепами на подлокотниках. Поллукс остался стоять в центре зала. — Посмотрите на себя, — сказал он. — Вы — боги. Верховные владыки. А ведёте себя как стайка перепуганных подростков, которым родители не дали карманных денег. — Ты сам такой же, — огрызнулся Лео, но без привычной улыбки. — Я — тоже, — согласился Поллукс. — Только я успел подумать, прежде чем впадать в истерику. Вы знаете, где я был сегодня? — В Монтане, на тусовке, — буркнула Кларисса. — Нет. — Поллукс покачал головой. — Я был в своих покоях. Я понимал, что вам — нам — понадобится ясная голова. Кто-то должен сохранить рассудок, пока остальные сходят с ума. И я подготовился. Он подошёл к трону Диониса — своему трону, сделал глоток из чаши и продолжил: — Теперь каждый из вас по очереди зайдёт ко мне в кабинет. Мы поговорим. Вы расскажете, что вас беспокоит. Я помогу — чем смогу. А потом вы извинитесь друг перед другом и начнёте работать над ошибками. — Мы что, идём на приём к психологу? — фыркнул Лео. Поллукс прищурился. На его лице появилась ухмылка — и в ней было что-то от Диониса, от древнего бога безумия, который одним взглядом мог свести с ума. — Ну, если вы хотите продолжать творить хаос, то пожалуйста, — сказал он мягко. — Принуждать никого не буду. Пойду дегустировать отцовские запасы. Говорят, там есть амфора с выдержкой в три тысячи лет. Он сделал движение, будто собирался уйти. Никто не сдвинулся с места. — Вот и отлично, — Поллукс кивнул. — Лео, начнём с тебя. Эти пожары нужно прекращать. Лео открыл было рот для новой шутки, но встретился с взглядом Поллукса — спокойным, терпеливым и абсолютно непоколебимым — и проглотил слова. — Ладно, — буркнул он, поднимаясь. — Веди. — Остальным договоритесь между собой, кто за кем, — бросил Поллукс уже на ходу. — Желательно без ссор. Он вышел, уводя Лео, а в тронном зале началось неловкое шевеление. — Я беру это на себя, — сказала Аннабет, вставая. — Порядок такой… — Я последний, — перебил её Нико, возвращаясь в тень. Никто не обратил на это внимания. Только Поллукс, уже скрывшийся за дверью, усмехнулся про себя. ——— Процесс занял несколько часов. Каждый новый бог выходил от Поллукса другим. Не перерождённым — нет. Но спокойнее, собраннее, увереннее. Джейсон вышел первым, извинился перед Перси за случайную молнию, ударившую в его аквариум, и предложил вместе контролировать погоду. — Мы не умеем, — сказал он. — Но можем учиться. Вдвоём легче. Перси кивнул — без слов, но с благодарностью. Аннабет, когда её очередь подошла, задержалась у Поллукса дольше всех. Когда вышла — покрасневшая, с припухшими глазами, но с решительным лицом. Она подошла к карте мира и начала расставлять флажки. — Я буду координировать. Каждый докладывает мне о своих действиях — мы не можем больше действовать вслепую. Кларисса вышла злой — но видно было, что злость эта не на других, а на себя. Она молча села в угол, обхватив голову руками, и никто не решился к ней подойти. Уилл вышел бледный, но с каким-то новым пониманием в глазах. Он сразу направился к карте и начал помечать зоны, где на данный момент его исцеления были нужнее всего. — Простите, что я облажался, — сказал он тихо. — Я не умел. Но я научусь. Феба вышла твёрдой, как кремень. Она организовала охотниц и разослала их тушить лесные пожары. Пайпер вышла задумчивой, с розовым сиянием на кончиках пальцев — она наконец-то поняла, как пользоваться своей силой. Кэти вышла в слезах, но эти слёзы были очищающими. Она сразу же вернулась к карте и начала восстанавливать пострадавшие от голода регионы. Талия вышла с павлиньим пером в руке — и вдруг улыбнулась. Никто не знал, что ей сказал Поллукс, но она перестала смотреть на свою одежду с отвращением. — Это всего лишь наряд, — сказала она. — Он не делает меня другой. ——— Очередь дошла до Нико последним, как он и просил. Он вошёл в кабинет Поллукса — и замер. Это не были просто покои. Поллукс превратил их в пространство, где хотелось остаться. Мягкий свет ламп, удобные кресла, стеллажи с книгами — не древними свитками, а современными томами по психологии. В углу стоял столик с графином красного вина и двумя бокалами. — Устраивайся, — сказал Поллукс, кивая на кресло напротив. Нико не двинулся. — Я не буду с тобой разговаривать, — сказал он. — У меня нет времени на… это. — Времени у тебя ровно столько, сколько нужно, — спокойно ответил Поллукс. — Души подождут. Твои подчинённые подождут. Харон и Танатос — тем более. Сядь. Нико сел. Скрестил руки на груди. — Не поможет, — усмехнулся Поллукс, наливая себе бокал. — Будешь? — Я не пью. — Вино не обязательно. Могу предложить гранатовый сок. В честь твоей мачехи. Нико вздрогнул. Поллукс заметил. — Я умею слушать, Нико. Не бойся. И Нико заговорил. Сначала нехотя, короткими фразами. Потом — всё больше и больше. О душах, которые взывают к нему день и ночь. О Цербере, который не слушается. Об отце, который ни разу не сказал «ты справишься». О Бьянке, о пустоте, которая не заполняется годами. О том, как он устал. Как боится. Как злится. Поллукс слушал. Не перебивал. Не давал советов — просто кивал, подливал гранатовый сок и ждал. Когда Нико закончил — выдохнувшийся, опустошённый, — Поллукс откинулся в кресле. — Знаешь, — сказал он. — Я ведь тоже потерял близкого. Нико поднял глаза. — Кастора. Моего брата-близнеца. Мою половинку. Мы были вместе всегда — от первого вздоха до последнего. А потом его не стало. А я остался. — Ты не… — Я не говорю, что понимаю тебя полностью, — перебил Поллукс. — Но я знаю, каково это — когда мир обрушивается, а ты один. Когда кажется, что хуже уже не будет. Когда хочешь провалиться сквозь землю — и земля не принимает. Нико молчал. — Я три месяца не выходил из комнаты после похорон, — продолжий Поллукс. — Отец даже не пришёл. Не спросил: «Ты как?» Два слова. Всего два. Их бы хватило, чтобы я знал — ему не всё равно. Нико удивился. Не тому, что после смерти брата Поллукс ходил к психологу — кто бы, интересно, позвал на сеанс маленького Нико после гибели Бьянки? Поразило совершенно другое. — То есть твой отец… — медленно сказал Нико, — бог безумия, бог, который должен разбираться в душевных муках лучше всех, который может одним желанием успокоить или исцелить разум… не помог тебе? Поллукс горько усмехнулся. — Он — бог безумия. Может исцелять, да. Может успокаивать. Но он не всегда хочет это делать. Он ушёл в себя после смерти Кастора. Я ещё давно подозревал, что отец больше любил брата. А когда я понял, что он даже не спросил, как я — эта мысль стала почти уверенностью. — А потом? — А потом я нашёл психолога. Милую девушку. Она выслушала, не лезла с советами — и я встал на ноги. Потом я углубился в эту тему. Читал книги, ходил на семинары, даже документы подал в колледж на психиатра. Лучший в стране. Скоро ответ должен прийти. — Ты серьёзно? — Нико не скрывал изумления. — Абсолютно. — Поллукс поднял бокал. — Это лучше, чем сходить с ума от бессмертной скуки. И помогает другим. — А… слова отца утром? Про Кастора? — Нико не удержался. — Что он справился бы лучше? Улыбка сползла с лица Поллукса. Он допил бокал одним глотком. — Порыв злости, — сказал он тихо. — Я знаю. Благодаря дару я сразу понял, что это случайность, что он не хотел это говорить. Вот только в такие моменты мы бываем правдивее всего. Нико хотел что-то сказать — но в этот момент голова взорвалась тысячей голосов. Харон звал его. Танатос требовал. Души — тысячи душ — взывали из темноты. — Мне пора, — Нико встал. — Я понимаю. Нико уже шагнул к тени, но обернулся. — Поллукс… Спасибо. — Не за что. И, Нико? — Да? — Если захочешь поговорить — приходи. Без приглашения бог не может войти на территорию другого, но я приглашаю. Официально. Нико удивлённо поднял бровь. — Ты знаешь правила? — Я быстро учусь. — Поллукс улыбнулся. — Или я приду к тебе с гостинцем. Вино, гранаты, что скажешь? Нико чуть дёрнул уголками губ — его подобие улыбки. — Приходи. Не прогоню. И шагнул в тень. В тронном зале, куда он вернулся, уже кипела работа. Аннабет диктовала указания Джейсону. Перси обсуждал дожди с Кэти. Кларисса проверяла войска. Уилл лечил нимфу. Нико сел на трон отца — и впервые за день не почувствовал тяжести. Только усталость. И странное, давно забытое чувство — почти тепло. Где-то в покоях Поллукса допивали вино. А на земле, в Лагере полукровок, двенадцать бывших богов готовились к завтрашнему квесту — не веря, что смогут, но понимая: другого выхода нет. ——— Конец третьей главы.