Отдых? Какой ещё отдых?..

Колумбия встретила их неоновыми огнями и предчувствием беды. Нил сидел на заднем сиденье, сжимаясь от каждого резкого движения Эндрю. Он не знал, чего ждать от этой поездки, но тяжелый взгляд Миньярда и обещание «правды» пугали его сильнее, чем перспектива новой встречи с отцом. Дэйв в эту поездку не поехал с ними в одной машине. Он сказал, что «доберется сам», и его мотоцикл исчез в сумерках еще до того, как монстры выехали из кампуса. * Внутри клуба музыка вибрировала в костях. Нил чувствовал себя дезориентированным. Эндрю впихнул ему в руки стакан с газировкой, в котором плавал «наркотический коктейль», и спустя полчаса мир вокруг Нила начал рассыпаться на искры и рваные звуки. Пока Нила накрывала пыльная буря наркотика, и он медленно сползал в беспамятство под надзором Эндрю, на втором этаже клуба, за тяжелыми звуконепроницаемыми дверями VIP-ложи, время замерло. Здесь не было дешевой попсы. Здесь пахло дорогой кожей, элитным алкоголем и тем самым «убийственным» табаком из Аллатерры. Дэйв сидел на широком диване, его голова была откинута на спинку. Кавински — в своем неизменном стиле, с расстегнутой на несколько пуговиц рубашкой — навис над ним, удерживая за подбородок. Между пальцами Винса дымилась та самая сигарета — горькая, как сама смерть. — Ты выглядишь паршиво, Дэйви, — прошептал Кавински, обдавая его лицо дымом. — Эти «Лисы» тебя совсем заездили? Или тебе просто не хватает моих наказаний? Дэйв открыл глаза. В них не было страха. Только холодное, привычное желание. Он вспомнил, как в десять лет стоял за сараем в аграрном секторе, сжимая в кулаке свою первую пачку, за которую заплатил слишком высокую цену для ребенка. Райя тогда чуть не сошла с ума, пытаясь «вылечить» его от зависимости, но она не понимала: дым был единственным, что затыкало крики в его голове. — Заткнись и дай мне то что я хочу, Винс, — хрипло ответил Дэйв. Кавински усмехнулся и вложил сигарету в губы Дэйва. Тот затянулся так глубоко, что легкие обожгло привычным ядом. Только Кавински знал, какой путь проделали эти пачки из Аллатерры через три границы, чтобы оказаться здесь, в Южной Каролине. Это было их условие. Их грязная, сломанная связь. — Знаешь, — Винс провел ладонью по груди Дэйва, расстегивая молнию его мастерки, — твои друзья-неудачники сейчас внизу. Эндрю Миньярд думает, что он здесь хозяин. Он не знает, что я выкупил это заведение неделю назад просто потому, что мне было скучно ждать твоего звонка. Дэйв усмехнулся, чувствуя, как руки Кавински по-хозяйски ложатся на его бедра. — Эндрю будет в ярости, когда узнает. Он не любит, когда на его территории появляется кто-то неизвестный. — Плевать на него, — Кавински притянул Дэйва к себе, сминая его губы в жестком, собственническом поцелуе. — Пусть копошатся внизу. У нас свои игры. В этот момент внизу, в общем зале, Нил Джостен окончательно потерял связь с реальностью. Его зрачки расширились, мир превратился в калейдоскоп ужаса, и он рухнул в нокаут, не зная, что буквально над его головой человек, которого он считал своим сокомандником, сейчас находится в объятиях того, кто мог бы стереть всю команду Лисов с лица земли одним звонком. Дэйв отстранился от губ Кавински на секунду, тяжело дыша. Горький вкус табака и пота смешался в один дурманящий коктейль. — Райя убьет меня, если узнает, что я снова сорвался на это дерьмо, — прошептал Дэйв, глядя на тлеющий окурок. — Райя далеко, — Винс прижал его к дивану, его голос стал низким и опасным. — А я здесь. И я — твоя единственная головная боль на эту ночь, Комиссар. Дэйв закрыл глаза, отдаваясь этим рукам. Ему было плевать на Экси, плевать на Нила и его секреты. В этой VIP-комнате, пропитанной запахом имперского табака, он снова был дома — в мире, где всё покупается и продается, и где единственная правда — это боль и власть.