Отдых? Какой ещё отдых?..

Август в Южной Каролине плавился от жары, но жизнь Дэйва Лойда Харриса была подчинена железному графику, который не смог бы сломать даже апокалипсис. Его утро начиналось с тренировки, где он методично игнорировал вопли Кевина о «красоте игры», продолжалось холодным душем и заканчивалось вечером, который был единственным временем, когда Дэйв становился похож на живого человека. Каждый вечер — звонок в Аллатерру. Сначала Райя: отчеты о состоянии здоровья, краткий анализ политической обстановки (она всё еще не доверяла Парламенту на сто процентов). А потом... потом был Кавински. Их видеозвонки были странной смесью издевок, едких комментариев и того, что Ники назвал бы «лабызаниями», если бы не боялся, что Дэйв пристрелит его через экран. — Ну что, Комиссар, — скалился Винс из темного гаража в столице, затягиваясь сигаретой. — Всё еще играешь в мячик с детьми? Не тянет сжечь этот их стадион к чертям? — Соблазн велик, Винс, — усмехался Дэйв, откидываясь на спинку кресла. — Но здесь слишком много солнца. Оно отупляет. Приезжай, хоть подымишь на них своим перегаром. — Обойдешься. Возвращайся живым, Тьюринг. Или я сам приеду и вытащу тебя оттуда за уши. * Первый день семестра ознаменовался переездом в Лисью башню. Когда Дэйв зашел в комнату, Мэтт Бойд — добродушный гигант — замер с коробкой вещей в руках. Сет Гордон, как обычно, выглядел так, будто готов кого-то ударить. Дэйв вошел, неся на плече один-единственный рюкзак. — Это всё? — Мэтт моргнул. — Где твои остальные коробки? Техника, одежда, постеры? — В рюкзаке, — коротко ответил Дэйв, оглядывая комнату. — Моя одежда занимает минимум места, а техника помещается на запястье. Остальное — лишний шум. Его взгляд остановился на новой двухъярусной кровати, которую втиснули вместо старой койки Сета. Сет недовольно буркнул что-то про «чертовых иностранцев», но Дэйв его проигнорировал. Он ловко запрыгнул на верхнюю полку, забросил туда рюкзак и сел, свесив ноги. — Обзор отличный, — констатировал он. — Отсюда видно и дверь, и окно. Если кто-то решит зайти без стука, я увижу это первым. — Ты параноик, — бросил Сет. — Я выживший, — поправил его Дэйв. — Есть разница. * Ночью в комнате стало слишком тесно от чужого дыхания и запаха «нормальной» жизни. Дэйв выбрался из окна по пожарной лестнице. Ему нужен был воздух, который не пах бы дешевым дезодорантом Мэтта. На крыше уже кто-то был. Эндрю Миньярд сидел на самом краю, свесив ноги в пустоту. В воздухе висел сладковато-горький аромат его дорогих сигарет с гвоздикой. Дэйв молча подошел и сел в паре метров, достав из кармана помятую пачку без опознавательных знаков. Эти сигареты делали в аграрных поселениях Аллатерры из самого жесткого табака, который только можно было вырастить на холодных полях. Он щелкнул зажигалкой. Через секунду по крыше поплыл тяжелый, едкий дым. Он пах гарью, сырой землей и чем-то, что вызывало мгновенный кашель у любого неподготовленного человека. Это был запах смерти, застывший в дешевой бумаге. Эндрю медленно повернул голову. Его ноздри дрогнули. — Что за дрянь ты куришь? — безэмоционально спросил он. — Пахнет так, будто ты поджег старый военный склад. — Это табак из Империи, Миньярд, — Дэйв сделал глубокую затяжку, и его глаза на мгновение блеснули холодным голубым светом. — В моем мире вещи должны быть крепкими. Если от сигареты у тебя не темнеет в глазах, значит, это просто перевод бумаги. — Твоя «Империя» звучит как очень паршивое место, — заметил Эндрю, возвращаясь к своей сладкой гвоздике. — Так и есть, — согласился Дэйв. — Зато там никто не улыбается просто так, потому что это вежливо. И никто не печет гребаные яблочные пироги, чтобы показать, какой он милый. Они сидели в тишине. Два человека, которые видели слишком много для своих лет. Один — защитник, который не верил в защиту. Другой — лидер, который устал вести за собой. — Нил думает, что ты его раскусишь, — вдруг произнес Эндрю. — Нил — беглец, — Дэйв выпустил облако едкого дыма. — У него за спиной пожар, и он боится, что искры долетят до него. Мне плевать на его секреты, пока они не мешают моему алгоритму. Но если он подставит команду под удар... я не буду играть в Экси. Я просто устраню помеху. Эндрю посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. В этом взгляде не было агрессии — только холодное признание равного. — Попробуй, — почти шепотом сказал Миньярд. — Но очередь за его головой — моя. — Договорились, — Дэйв затушил окурок о бетонную крышу и поднялся. — Спокойной ночи, монстр. — Проваливай, Дьявол, — отозвался Эндрю, даже не обернувшись. Дэйв ушел, оставив после себя запах тяжелого имперского табака, который еще долго перебивал сладость гвоздики, напоминая, что в Лисью нору пришел кто-то, кто знает о боли гораздо больше, чем все они.