Вернуться, чтобы исчезнуть

Феликс открывает глаза. Неужели проснулся до будильника? Даже сквозь шторы небо кажется уже светлым. Парень недовольно хмурится: еще один день в этом богом забытом месте, а он даже поспал меньше чем планировал. Вставать не хочется больше обычного. Но ведь с другой стороны, больше шанс не встретить Хенджина, если приехать раньше. А чем быстрее он разберет тот архив, тем скорее приступит к своему первоначальному плану и уедет отсюда как можно дальше. Интересно, насколько много ему предстоит работы. Мысли начала нового дня не слишком придают заряд бодрости, но дают ту самую толику мотивации этот новый день начать. Феликс встает на ноги, неспешно потягиваясь. Удивительно, что с непривычки после их с Джисоном велопрогулки не болят ноги. Они ведь не маленькую дистанцию преодолели. Он быстро собирается, приведя себя в порядок, и, даже недопив утренний чай, отправляется в намеченный путь. Зашнуровав покрепче кроссовки, парень покидает дом. Велосипед ожидает его у самого порога. Феликс даже забыл, что вчера оставил его тут. Оглядевшись вокруг, парень усаживается на свой транспорт и, быстро крутя педали, устремляется вперед по улице. Проезжая мимо соседнего дома, парень старается не поворачивать голову в его сторону. Он здесь всего лишь временный заложник ситуации. Всего месяц-два, и ноги его здесь больше не будет. И пускай Хван Хенджин дальше тут живет, работает, дышит этим проклятым летним воздухом в этом проклятом городке. Без него. Поэтому лучше бы им вообще больше не пересекаться, и никто не будет ни ворошить прошлое, ни мешать друг другу строить настоящее. И Феликс уж постарается в этом преуспеть. Драки и разбитое лицо в его планы не входят. Погруженный в свои мысли, крепко сжимая в руках велосипедный руль, он вовсе не замечает, как проехал уже больше половины пути. Парень притормаживает, замедляя обороты колес. Пожалуй, стоит быть повнимательнее, так и под машину попасть не долго. Феликс осматривается вокруг. Дома кажутся совсем не знакомыми, неужели проехал нужный поворот? Он ведь хорошо помнит эту дорогу, и был здесь буквально вчера. А с 7 и почти до 18 лет ходил по ней в школу чуть ли не каждый день. Но теперь все дома, стоящие вдоль улицы, кажутся ему какими-то другими и совсем чужими. Или же вчера он не обратил на них внимания. Решено проехать до конца улицы вперед, но уже медленнее. Увидев нужный поворот, за которым вдалеке виднеется здание школы, Феликс облегченно выдыхает и вновь набирает скорость. Хорошо, что он не развернулся, а просто решил продолжить свой путь. Из-за всех этих событий было бы проще поверить в то, что он начал сходить с ума. Феликс оставляет свой велосипед у самого входа, но прежде чем войти в само здание озабоченно шарит по карманам джинсов. Все шло по плану, только вот телефон свой он совершенно точно забыл дома. Феликс даже не знает, сколько сейчас времени, а ему нужно зайти к господину Чхве, который ждет его ровно в 9. Опаздывать в первый же день… Даже думать об этом не хочется. — Феликс? — удивленно таращится Чхве, который только что вышел из здания школы. Он выглядит крайне удивленным, словно Феликса здесь сегодня быть не должно. — Господин Чхве, я готов. Только вот телефон дома оставил. Надеюсь, я не опоздал. Я не знаю, сколько сейчас времени… — выпаливает фразу за фразой тяжело дыша после поездки. — Время? — Чхве замирает на мгновение, а после на его лице рисуется задумчивая улыбка. — Ах, время… Я и сам не знаю. Но, думаю, хорошо, что ты все же решил вернуться. — А был другой вариант? — в шутку добавляет Феликс. — Вариантов всегда много. Но иногда люди так отчаянно цепляются лишь за один. Как им кажется единственно-верный. Разумеется, на деле это не всегда оказывается так. И именно время это показывает. Однако, не в твоем случае… Думаю, к сожалению, тебе суждено было вернуться сюда. — Господин Чхве, я не совсем понимаю… — Впрочем, что это я в самом деле. Пойдем внутрь, — указывает рукой в пригласительном жесте. Феликс, сделав кивок, следует за ним от небольшого холла чуть левее, вверх по лестнице, пролет за пролетом. Сколько всего этажей? Такое чувство, что лестница нескончаемо стремится вверх, превращаясь в бесконечную. — Господин Чхве, а разве нам не в соседнее здание? — решается наконец уточнить. Директор оборачивается, на его лице едва промелькнула тоскливая улыбка. Та самая, когда уголки губ растягиваются в привычной улыбке, а глаза нарочно выдают все то, что ты не можешь и не готов озвучить. — С ним успеется. Сейчас нужно ко мне в кабинет. — Ладно, — пожимает плечами, продолжая следовать за ним. Наконец-то показалась дверь на нужный этаж и, достигнув кабинета, оба заходят внутрь. Чхве, прежде чем запереть дверь, озирается по сторонам. — Как давно ты здесь? — Ну, получается пару дней как приехал. — Нет, я не об этом. Здесь. — Делает акцент на последнем слове, будто бы это должно значить что-то особенное. — Не понимаю вас. Учитель поджимает губы и задумчиво начинает расхаживать туда-сюда по кабинету. — Посмотри на часы и скажи мне, сколько времени. — Э… — Феликс взглянул на старенькие неказистые часы, висящие на стене. — Ровно 9. — Все еще 9? — с усмешкой хмыкнул Чхве. — Ну да, — произносит Феликс с особой уверенностью. Что еще за вопросы такие дурацкие с утра пораньше. Но толику сомнений в нем этот вопрос все же посеял, и парень вновь обращает внимание на стену. — Стоп, что…? Часовая стрелка тем временем слегка оттолкнулась от одиннадцати. — Что происходит? — Феликс вновь и вновь смотрит на часы. И с каждым разом удивление переполняет его все больше, ровно так же, как меняется время на часах. — Они сломаны? — Это с какой стороны посмотреть. Скорее просто бесполезны. — Я вообще ничего не понимаю. Я как будто… Чхве подходит к нему ближе, а голос переходит на шепот. — Чшш… Знаю, о чем подумал, но не произноси вслух. И по имени не называй больше никого. Даже меня. Возьми это за правило. Один раз можно, но трижды и больше — никогда! И зеркал избегай. Просто избегай и все, — директор выпаливает фразу за фразой на одном дыхании. Тише обычного, но рывками, стараясь впечатать их в сознании Феликса, как впечатывают штамп с чернилами на важный документ. — Есть и другие странности, ты их тоже заметишь. Просто будь собой и играй по правилам. Будто все как обычно, будто ты ничего не замечаешь. Или будто ты в одной из твоих любимых игр. Такая ведь есть? Чхве подмигивает, в то время как губы подрагивают в нервной улыбке, которую он с таким усилием старается держать на лице, будто хрупкую театральную маску. Феликс непонимающе хлопает глазами. Он будто в бредовом сне находится, честное слово. Или же и впрямь в игре. На игру даже больше похоже. Как обучение в самом начале. Разве что предметы никакие не выдали, нож там какой и пару банок с зельем лечения. Что вообще за чертовщина? Феликс все еще недоверчиво косится на учителя, что больше походит сейчас на сумасшедшего. А как там с ними надо себя вести? Ни в коем случае не разубеждать ни в чем? Даже если высказывают всякий бред. Феликс помнит, как с душевнобольными общался его психиатр, выписывающий ему таблетки для лучшего сна, которые он наотрез отказался пить по итогу. Тот всегда был очень добр и обходителен, спокойно все выслушивал, соглашаясь со всякими бредовыми идеями пациентов. Вот и сейчас, наверное, нужно так же. — Да, люблю те, что онлайн и с открытым миром. — Чудесный выбор! — Знаю. Они похожи на жизнь, но своими правилами, другими. И возможностей куда больше. — Например? — Ты не ограничен во времени, идешь куда хочешь и когда захочешь. Буквально делаешь любое действие, что в голову взбредет. Класс выбираешь какой хочешь. Можешь менять его хоть по десять раз, — Феликс активно жестикулирует руками, не замечая, как увлекся. Директор тем временем заметно расслабился, вслушиваясь в его увлеченный рассказ. — От тебя это звучит еще более здорово, чем можно представить. Мне спокойнее, — хлопает Феликса по плечу. — В таком случае, с возвращением в игру. И Феликс, Хенджин скучал по тебе, даже если скажет тебе иное. — Ха-ха! — последнее вызывает нервный смешок. — Не в этой жизни. Разве что я сейчас сплю. Звуки до боли знакомой мелодии доносятся откуда-то издалека, с каждой секундой становясь отчетливее и громче, словно приближаясь невидимой волной. Феликсу эта мелодия кажется даже слишком знакомой, но он все никак не может ее вспомнить… — Стоп, это ведь… Будильник? Что за… Феликс распахивает глаза и обнаруживает себя на кровати в собственной комнате. Парень наощупь находит телефон, яркость экрана которого после сна ослепляет, и одним движением отключает будильник. Он недовольно жмурится, пытаясь разглядеть время. 8:40 — Черт! — впопыхах вскакивает с постели, наспех одеваясь. В это время ему уже следовало быть в пути, чтобы успеть как раз вовремя. Теперь придется делать все второпях, ну и ни о каком завтраке и речи быть не может. Феликс же все рассчитал еще с вечера, подготовил все, желая уверенно начать новый день. Он ставил не один будильник, но услышал лишь самый последний. Повезло, что вообще услышал. Сон был чертовки реальным и таким же до безумия странным. Закинув в карман телефон, Феликс выбегает из дома и взбирается на велосипед, готовый под действием адреналина мчаться вперед по дороге. Времени в запасе уже и вовсе нет. Боковым зрением парень цепляется за фигуру справа, выходящую из дома напротив. Хенджин неторопливо приближается к своей машине, потягиваясь на ходу и зевая. Он не сразу замечает Феликса, который на секунду замешкался. Заспанное лицо Хенджина теперь приобретает совершенно недовольный и озлобленный вид. Он смотрит на парня, сверля взглядом, словно это он — та самая причина, по которой он не выспался в этот день. Феликс чувствует этот взгляд на себе мелкими неприятными разрядами тока, что не ранят, но ощутимо неприятно покалывают так, что хочется тут же увернуться. Хенджин садится в машину и, трогаясь с места, опускает стекло. К его искрометному взгляду добавляется вытянутый в не безызвестном жесте средний палец. — Придурок, — тихо шепчет себе под нос Феликс, не желая снова подливать бензина в их кострище вражды. И так день с утра не задался, не хватало окончательно его испортить. Хотя куда уж тут хуже. Он взбирается на велосипед и торопливо крутит педали. Ноги ужасно ноют, отзываясь болью в каждом новом движении. А проклятый автомобиль соседа тем временем уже скрылся за поворотом, оставив после себя лишь клубы пыли. Спустя некоторое время, как из ниоткуда, серебристый пикап, снизив скорость поровнялся с Феликсом. Хуже все-таки есть куда. — Фе-е-е-ликс! — протяжно в шутливо-издевательской манере зовет голос, заставляя обратить на себя внимание. — Менсу, — Феликс выдыхает остатки воздуха в легких, делая новый глоток и стараясь не отвлекаться от дороги. — Чего тебе? — Вид у тебя совсем измученный. Куда так спешишь? — А тебе какое дело? — Феликс напряженно цепляется за руль своего велосипеда. Не нравятся ему такие расспросы. — Ну зачем опять грубишь. Ты, наверное, устал, а? А я вот мог бы и помощь тебе предложить. — Не нужна мне ничья помощь. — Я ведь могу тебя подвезти. Кидай свой велик назад и садись. Прокачу быстро и с комфортом. — С чего вдруг такая щедрость? — А разве повод нужен? Я же не Хенджин, я не оставлю друга в беде. Ну же, решайся. Феликс почти не думает, когда замечает на экране телефона заветное 8:56. Он ведь ни разу не опаздывал, совсем никогда. Такое в его привычной картине мире не просто не допустимо, а невозможно. И дело тут даже не в рамках приличия, а в уважении. И господина Чхве он уважает особенно. Он дал Феликсу шанс и возможности, потерять которые он не имеет права. Так что какая уже разница, что будет. Его просто предложили отвезти, ничего такого. Если что пойдет не так — врежет и даст деру. И не теряя драгоценных минут, Феликс уже мчит в чужой машине на полной скорости. — Правильный выбор. Ты не только красивый, но и умный, Феликс. Не то, что твои дружки, — довольно скалится Менсу. И этот оскал вызывает какое-то особенное отвращение. Феликс уверен, что с этим типом все равно стоит быть осторожнее. Сынмин ведь неспроста на него так взъелся. И на все попытки разговоров и расспросов Феликс отмахивается, как если бы отбивал шарик при игре в пинг-понг. Менсу подвозит его ровно до территории школы. На удивление Феликса, на этом их пути действительно расходятся. Не известно, что ему было нужно на самом деле, но главное — цель достигнута. Ровно в 9:01 парень уже стоит на пороге главного здания. Вбегая внутрь, он почти сталкивается с директором, еле успевая затормозить. — О, вот и ты! Я боялся, вдруг передумаешь. — Господин Чхве, я честно очень спешил. Я поставил не один будильник и… Обещаю, такого больше не повторится! — тараторит невпопад. — Тише-тише. Ты чего? Успокойся и отдышись. Здесь тебе не тюрьма строгого режима, а я не надзиратель. Ничего страшного ведь не произошло. Вдобавок, кажется, на моих часах еще нет девяти, так что даже не знаю, о чем это ты, — подмигивает. — Я взял ключи, пойдем, покажу тебе все. Выглядит Чхве как и вчера, никаких странностей. Такой же спокойный, даже (вроде) в хорошем настроении и не говорит дурацкими загадками, как во сне. От этого становится чуть легче. Ключ с трудом проворачивается в старом замке. Здание библиотечного архива кажется старше самой школы и ни одного ремонта за все свое существование точно не видело ни разу. Перед Феликсом раскинулось довольно широкое пространство, сплошь уставленное кучей высоких стеллажей, простирающихся вглубь. Напротив входа расположен небольшой стол с лампой и несколькими небрежно брошенными стопками бумаг. Стеллажи заполнены различными книгами, газетами и журналами, а еще часть всего этого беспорядочно валяется на полу, создавая ощущение хаоса, будто по всей библиотеке прошелся торнадо. Кажется, работы предстоит не просто много, а колоссально много. — Знаю, выглядит все это ужасно, — оправдывается Чхве при виде округлых от ужаса глаз Феликса, что стоит каменной статуей, глядя на это зрелище и не решаясь войти внутрь. — И именно поэтому здесь так нужна помощь. Ну и поэтому я готов заплатить вдвойне. — Теперь стало понятнее. — В общем, если ты все еще готов и не передумал, то основная задача — все разобрать и рассортировать. Чтобы все здесь было на своих местах, и была возможность с легкостью найти что угодно. Ну и в целом пройти дальше двух метров… — Хорошо. Думаю, я справлюсь. — выдает Феликс, попутно осматривая помещение и размышляя о том, с чего бы ему здесь начать. — Серьезно? Да еще и так уверенно… — вскидывает брови в удивлении. — Настолько нужны деньги? — Допустим, — скрещивает руки на груди. — Можешь не рассказывать всего. Вижу, что не хочешь. — Спасибо. — Если будут какие-то вопросы или еще что-то — я у себя. Иногда сюда могут заходить ребята из кружков, если им нужна бумага или какие-то книги. Бумага хранится слева, поверх вон того дальнего стеллажа. А книги по музыке здесь, прямо напротив входа. Я думаю, Джисон к тебе заглянет еще и покажет. И важно: не забудь записывать, кто что берет и возвращает, — протягивает в руки Феликса тетрадь. — А теперь спешу удалиться, пока ты, глядя на все это, не передумал. Феликс остается совсем один среди книжного хаоса и беспорядка, с которым предстоит разобраться за месяц, а лучше бы еще быстрее. Сюда бы не помешало еще хотя бы двоих человек, но даже сам Феликс, решившийся за эту работу взяться, кажется за гранью разумного. Но и других подходящих вариантов раздобыть денег в этом месте не так уж и много. А, если подумать еще лучше, то их количество и вовсе стремится к нулю, и снова остается именно этот. Выбор без выбора? Спотыкаясь о корешки разбросанных книг, Феликс пробирается к столу и оставляет на нем полученную тетрадь. Решено было сначала подобрать все с пола, сложить в отдельные стопки в зависимости от темы, и лишь потом расставлять по стеллажам. Долго, методично, скучно. Но зато без лишних глаз, ненужных глупых разговоров ни о чем. Только он сам и книги. Ну и такое ценное и старательно оберегаемое им самим спокойствие, по которому парень уже изголодался. Время движется медленно незримой тягучей субстанцией. Самая ближайшая кучка разобрана лишь наполовину. Страницы многих книг помяты и заломаны, что Феликс старается сразу же устранить. Входная дверь издает протяжный скрип, будто ножом режа слух. Его тут же сменяют приближающиеся шаги. — Бумагу, — суровым тоном звучит голос Хенджина. — Тебя вежливо просить не научили? — Феликс приподнимается, отвлекаясь от своего занятия, и отряхивается от книжной пыли. — Ты мог бы с легкостью выучить такое простое слово как «пожалуйста». — А ты к каждому встречному в тачку прыгаешь? Или в том месте, откуда ты съебался, так принято? — прислоняется спиной к дверному откосу и склоняет голову набок, ожидая ответа, которого он явно не получит. Феликс приоткрыл рот от удивления. Сколько наглости и хамства. Кто бы ему год назад сказал, что Хенджин будет вести себя с ним вот так, в жизни бы не поверил и рассмеялся бы в лицо. — Чего застыл? Даю подсказку, крайний левый стеллаж, самый верх. Феликс молча, сжав от накатывающей злости руки в кулаки, не смотря на обидчика, пробирается через книги в дальний левый угол. Этой злости он не хочет давать выход. Не сейчас. Проще просто отдать Хенджину, что ему нужно, чтобы тот просто скорее ушел и оставил его в покое дальше работать. Добравшись до нужного места, Феликс запрокидывает голову вверх. Медленно к нему приходит осознание, что его роста не хватит, чтобы достать эту чертову бумагу. Несколько рулонов лежат на самом верху. По всей видимости хранятся они там, чтобы никакая влага их не повредила. И сколько бы он ни тянулся и ни прыгал, все без толку. — Ясно все с тобой. Отойди, — ладонь Хенджина касается его плеча сзади, от чего Феликс тут же вздрагивает и отшатывается в сторону сам, вспоминая как вчера за то же плечо его впечатали в стену. Хенджин подбирает с пола одну из книг и швыряет ту вверх, сбивая один из рулонов, который в последний момент успевает поймать. — Вот почему все валяется. — Ты же все это уберешь, какая мне разница, — Хенджин в обнимку с рулоном уже пробирается обратно к выходу. — Да пошел ты! — все же не сдерживается Феликс. — Так что там про машину? Я не услышал ответа. — Не твое дело. Он просто меня подвез. — Дело может и не мое… Что Сынмин бы на это сказал, как думаешь? — Я не знаю, что произошло между Сынмином и Менсу. А с твоей стороны — это будет низко. — Плевать я хотел на все эти нормы морали и что там низко, а что нет. — Уходи, Хенджин. Ты взял, что тебе нужно, так что проваливай. — С удовольствием. Не волнуйся, я обязательно сделаю все, чтобы ты передумал и свалил обратно. Ты не задержишься здесь надолго. Хенджин выходит на перевес с бумагой, снова оповестив о своем уходе громогласным хлопком двери. Чудо, что та осталась цела и выдержала весь накал драматизма. Феликс же про себя выдохнул. И вообще, какое дело Хенджину до того, как он добрался? Если он приехал раньше, то, выходит, проследил за ним? Почему Феликсу не пришел в голову этот вопрос раньше. Снова очередная идиотская ситуация, когда знаешь, что сказать, лишь когда диалог уже давно завершен. Парень вновь принимается разгребать книги, в первую очередь расчищая самому себе проход, чтобы можно было спокойно перемещаться, если понадобится взять что-то конкретное. Так проходят еще несколько часов, прежде чем заходит новый посетитель. — Ликс! Это я! — звонкий голос Джисона вселяет теплоту. И звучит куда радостнее чем прошлым днем. — Я здесь, Джи, — машет рукой среди гор книг, повышая шансы быть замеченным. — Вот это ты работяга! — оценивающе смотрит на появившиеся две импровизированные «тропинки». — Пошли есть, а? — Куда? Лето ведь, столовая не работает. Да и я не взял ничего. — Ты чего?! Опять голодовку объявил? Раз зову, значит еда имеется, — трясет пакетом в руке. — Пошли давай. Кушать нужно всегда. Парни направляются в основное здание. Джисон идет чуть впереди, весело подскакивая и напевая какую-то незнакомую мелодию. Кажется, его день проходит заметно лучше. От самого входа, минуя лестницу, Феликс и Джисон направляются по длинному коридору налево, в сторону столовой. Коридор с обеих сторон сплошь уставлен широкими металлическими шкафчиками. Феликс взглядом перебирает каждый. Сам того не замечая, он ищет тот, что когда-то давно принадлежал ему. — Твой дальше. Ну точнее уже не твой конечно. — Да я не… — Да брось, глаза всегда ищут свое. И находят. Ностальгия — это не плохо. — Этот, — указывает пальцем на один из шкафчиков. — Верно! Помнишь, значит, — довольно улыбается Джисон. — Тут наклейка, — проводит пальцами по глянцевому солнышку у самого края, поглаживая. — Все еще не сняли. — А ты думал этой херней тут кто-то заниматься будет? Это как наскальная живопись в музее. Ну и атмосферы добавляет. Пошли есть! Я сейчас с ума сойду, если не поем. Парни доходят до столовой. Внутри все так же, только совершенно безлюдно. Множество столов, за которыми ни души. Джисон выбирает столик в самом центре зала и с размаху приземляется на один из стульев. Воздух, пропитывающий помещение, кажется каким-то затхлым. Казался. До того, как Джисон не начал распаковывать принесенную еду. Внутри пакета оказались сэндвичи. Судя по наполнению, чего там внутри только ни было. — Ого! Сам делал? — Ага, — радостно кивает, довольный собой. — Давай налетай. Феликс уже было протянул руку, но, оглядев ее, ужаснулся и тут же одернул. Та сплошь покрыта пылью и грязью после книг с пола. — Я руки помою и вернусь. Джисон лишь закивал в ответ, довольно уминая первый сэндвич. Феликс направился в туалет на первом этаже, что находится как раз сбоку от столовой. Надо бы чаще мыть руки после этих книг. Парень дергает ручку, но та в ответ совсем не поддается. Видимо, закрыто. «То есть столовая открыта, а туалет — нет… Занятно», — размышляет про себя Феликс и не придумывает ничего лучше, чем попытать счастье на другом этаже. Благо у него есть в запасе еще четыре попытки. Феликс торопливо преодолевает обратный путь и взбирается по лестнице на второй этаж. На этот раз ему повезло. Парень тщательно моет руки, наблюдая как серо-черные струйки стекают с его кистей вниз и обнажают под собой белоснежную кожу. На фоне шума ледяной воды раздаются отголосками эха шаги, заставляющие все тело напрячься. Появилось непреодолимое желание где-нибудь спрятаться. Недоброе предчувствие. — Опять ты?! Ты же должен вроде сидеть в своем архиве и книжки перебирать. — А тебе какое дело? Руки помыть нельзя? Феликс оборачивается и так и остается стоять спиной к раковине с включенной водой, продолжая настороженно смотреть на Хенджина. — На глаза мне попадаться нельзя. — И не планировал. Между прочим, я тоже здесь работаю. Это не твоя частная территория. — Тебя не должно быть на этом этаже. — А то что? — про себя Феликс не устает поржаться. Каков нахал. Время и впрямь меняет людей. — Что-то я не вижу здесь надписи, что этот гребаный туалет твой или что весь этаж твой! Хенджин, стиснув зубы, проходит вперед в сторону раковин, ровно туда, где сейчас стоит Феликс. В руках у него пустая пластиковая бутылка, горлышко которой у самого верха срезано. — Закончил? — подходит почти вплотную, так что чувствуется его сбивчивое от переполняющей злости дыхание. — Тогда, будь добр, съеби отсюда. — Нет, не закончил! — набирается смелости заглянуть Хенджину в глаза. — Подождешь. Феликс как ни в чем ни бывало разворачивается, продолжая намывать руки, словно не делал этого еще пару минут назад. Специально, назло. — Отлично, — раздается со спины совсем близко над ухом. — Значит сам наберешь мне воды. И отнесешь. Кабинет 22. Бутылка опрокидывается прямо на его только вымытые руки. — Еще чего! — оборачивается Феликс, но Хенджин уже поспешил уйти, не желая слышать возражений. Наглец. Сам к нему приходит, грубит. А Феликс еще и что-то отнести ему должен. Ярость бушующей бурей внутри взыграла не на шутку и в этот раз получила полный карт-бланш. Такое чувство, что внутри все закипает штормовым морем. Парень бьет кулаком по раковине, сразу же одернув руку от сковывающей боли. Теперь он хватает оставленную ему бутылку и, как и было велено, набирает в нее воды. Самой холодной. Доверху. Феликс рваной походкой движется по коридору в поисках кабинета с номером 22. Найдя искомое, он, ни секунды немедля, заходит. Его цель сейчас как раз повернута к нему спиной и, склонившись над столом, что-то перебирает. С каждым шагом Феликс все ближе, он совершенно не думает ни о чем. У него есть одна единственная поставленная задача на ближайшую минуту. Отомстить. За вчера, за сегодня, за год назад. — Я принес, Джинни, — поднимает бутыль воды над Хенджином, который вовремя не услышал, как тот вошел. Ледяная вода водопадом обрушивается, скатываясь по волосам и футболке. От неожиданности и внезапно окатившего его холода и бури других чувств (в том числе обостренного чувства несправедливости), тот срывается на крик. — Феликс! Ты, сука, совсем ахерел?! Теперь пришло время Феликсу уходить, не проронив ни слова. Все же иногда действия куда более красноречивы. — Куда пошел?! А ну стоять! — хватает его за рукав, разворачивая к себе. — Ты просил принести — я принес. Не нравится? Твои проблемы. Нужно четче формулировать пожелания. — Пиздец тебе! — вырывает у него из руки бутылку с остатками воды, выливая их на Феликса. Феликс поежился от холода, сдерживаясь в желании так же закричать. Его худи тут же впитало холод, передавая его телу. Преступление и наказание. Нужно было резче опрокидывать бутылку, чтобы в той ничего не осталось. В кабинет живописи заходит девочка лет семи. — Учитель? — хлопает глазами, уставившись на представшую перед ней картину. — А что случилось? Занятия что не будет? — Мия, детка, все в порядке, заходи. Мы просто немного разлили воду. Феликс приоткрыл рот от удивления, как внезапно Хенджин сменил тональность голоса и весь гнев на милость, и тоже повернулся в сторону зашедшей девочки. — Фух, а то я испугалась, — девочка сразу же веселеет, и ее внимание привлекает уже Феликс, которого она здесь раньше не видела. — Учитель Хван, а кто это? — Он тоже здесь теперь работает, — более холодно произносит Хенджин. — И ему уже пора. Правда, Феликс? — Он тоже будет учить рисованию? — Нет, милая. Он не рисует. — Как жаль… Вы такой красивый! — с восторгом разглядывает гостя, вызывая на лице Феликса едва уловимую смущенную улыбку. — Учитель! Он так похож на того парня! Ну с этих ваших… — Феликс, ты опоздаешь! Иди! — перебивает Хенджин, не давая Мии закончить мысль. Феликс торопливым шагом стремится прочь. Эта кроха, сама того не подозревая, спасла его. Кто знает, что бы было, если бы она не зашла именно в тот момент. А еще его все это время ждет Джисон. Скорее всего уже без еды. Он спускается по лестнице, заворачивая в коридор, что ведет до столовой и почти сталкивается с Джисоном, который как раз вышел его искать. — Вот ты где! Где тебя носило? — Руки мыл, — вытягивает те вперед в оправдание. — Туалет возле столовой закрыт, и я наверх пошел. — Точно только руки? У тебя одежда мокрая, — тыкает на большое влажное мокрое пятно посередине. — А, это… — все возможные варианты, как это могло произойти, как назло покинули фантазию. А правду про стычку с Хенджином говорить не хочется. Не хочется снова расстраивать Джисона, как вчера. — Вот ты растяпа! Иди, ешь. Я тебе свою вторую принесу. — Джи, спасибо тебе. — Пока не за что, — несется вприпрыжку вверх по лестнице. Феликс возвращается в столовую, где все еще ждет его часть обеда, заботливо оставленная посреди стола. Сэндвич действительно странный и содержит в себе, по-видимому, все, что Джисон с утра нашел в холодильнике. Но на вкус (с учетом отсутствия завтрака) это просто божественно. Джисон возвращается со своей второй толстовкой в руках, и Феликс с удовольствием меняет холодную мокрую одежду на новую принесенную. — Джисон, спасибо тебе. Давай завтра обед будет с меня? — Да брось ты, это ерунда все. Не стоит. — Нет, мне правда как-то неловко и хочется тебя отблагодарить. — Забей. Ты только приехал, я просто помогаю адаптироваться. Мне не сложно и в радость. Феликс на это улыбается. Он все равно что-нибудь придумает, чтобы порадовать друга. Даже если он и не говорит, что ему что-то нужно. — Могу завтра вернуть? — Конечно. Свою можешь тут повесить сушится, все равно никто не заходит сюда. Феликс вешает свое белое мокрое худи на спинку стула, после чего парни покидают столовую. Еще несколько часов после обеда проходят уныло и скучно. Кажется, что количество беспорядка в библиотеке не уменьшилось ни на долю. Несколько раз заходили ребята с музыкального кружка за книгами, еще немного с Феликсом потусовался Джисон. Ничего особенного. Пока на пороге библиотеки снова не появился Хван Хенджин. Футболка на нем все еще до конца не высохла. Про себя Феликс в этот момент вспоминал все ругательства мира. — Феликс! — этот голос скоро будет являться ему в кошмарах. — Ты говорил тебе на глаза не показываться, а теперь сам приходишь, — кричит ему Феликс издалека, совершенно не желая выходить. — Чего тебе еще? — Подойди. — Обойдешься. — Ладно, тогда я сам… Хенджин с трудом пробирается к нему на голос через книги и, найдя того в глубине библиотеки, внимательно рассматривает парня, задерживая взгляд на изменившейся одежде. — Чего пялишься? — кидает озлобленный взгляд Феликс. — Да так… — недовольно поджимает губы. — Скажи, у тебя любимый цвет все еще синий? — Чего? — Да или нет? — Что за вопросы такие дебильные? — Просто ответь и все. Мне нужно знать. — Обойдешься. — Значит все еще синий. — Хенджин уходит, спотыкаясь о книги на обратном пути, пиная их в стороны и изрядно матерясь. — А если нет, то что? — кричит ему в спину Феликс. — Я уже понял, что все еще синий. Не к добру был этот визит. И взгляд у него был какой-то подозрительный. Что бы он там ни затеял, лучше и впрямь не показываться ему на глаза. Идея про забаррикадировать дверь уже тоже не кажется слишком дурацкой. Первый рабочий день постепенно подошел к концу, о чем Феликса оповестил Чхве своим визитом и снова поблагодарил парня за то, что он вообще взялся за эту работу. Феликс взял телефон и хотел было уйти, но вспомнил, что свою одежду забыл в столовой. Он проходит мимо лестницы, и стоило ему поравняться с перилами, как тот слышит голос сверху. Хенджин спускается вниз, окликивая его. — Феликс! — Отвали от меня! Я за своими вещами и домой. Ты мне нахер не сдался! — Тут нет твоих вещей. — Что? — в секунду промелькнула мысль о том, что Хенджин мог зайти в столовую, — Что ты сделал с моим худи? — Твоим? Оно не твое. Это я тебе его когда-то дал. Не помнишь? Точно ведь, вот почему Феликс не мог вспомнить эту вещь среди своих. Джисон во второй день его пребывания здесь, каким-то чудом выудил из шкафа именно ее. Кажется, Хенджин говорит правду. Чуть погодя, Феликс вспомнил. Это воспоминание прошибло его сознание будто разрядом тока. *** Когда-то давно они гуляли по улицам допоздна. В тот вечер разыгрался не шуточный ветер, больше похожий на штормовой. Хенджин снял худи с себя, оставшись в одной майке, и надел на Феликса. Сколько бы Феликс не возмущался, что не стоит таких жертв, Хенджин пропускал все его слова мимо. Так они и шли до самых домов, споря о том, кто должен его носить, чтобы не замерзнуть и не заболеть. Или же это Хенджин специально забалтывал Феликса, чтобы тот потерял бдительность. Теплую вещь он на друга уже надел, и плевать, сколько он там будет возмущаться. Хоть до самой ночи. *** — Знаешь, мне вот кажется, что это нечестно, — продолжает спускаться с лестницы в направлении к парню, держа руки за спиной и возвращая Феликса в настоящее. — Я пол дня проходил в мокрой одежде. Именно из-за тебя и твоей дурацкой выходки. И это чертовски неприятно. — А мне какое дело? — Я хочу, чтобы все было честно. Хочу отплатить тем же. — Тоже облить меня водой? — закатывает глаза и ухмыляется. — Никакой фантазии у вас, учитель Хван. — Да что ты? — Хенджин приблизился к нему, смотря в глаза. — Прям уж никакой? Феликс не успел ничего ответить, как Хенджин достает из-за спины руку с какой-то баночкой. Ее содержимое тотчас оказывается на плечах Феликса, стекая синими струйками вниз, окрашивая ткань отданной Джисоном толстовки. Феликс продолжает стоять, зажмурив глаза. Он уже начал придумывать, как будет выкручиваться из этой ситуации перед Джисоном. Он ведь по своей доброте ему ее отдал. И не знал, что Хенджин затаит месть. Как, впрочем, и не должен узнать. — На сегодня мы в расчете, — скалится, осматривая Феликса, довольный своим творением. — Хенджин… — не открывает глаз, чтобы не видеть весь масштаб предстоящего бедствия. — Она не моя… — Что не твоя? — Это Джисон мне дал эту толстовку… — Блять… — самодовольная улыбка стерлась с лица, будто ее и не было. — Ликс, там Минхо приехал, подвезти тебя? — доносится голос Джисона сверху лестницы. — Нет, нет, нет! Я сам доеду! Феликс меняет направление в сторону столовой, почти срываясь на бег за «своей» одеждой, пока Джисон не успел увидеть, что случилось с его толстовкой, и в какой шедевр абстрактной живописи она превратилась. Хенджин увязался за ним. Быстрым шагом они доходят до столовой, где Феликс снимает перепачканную в краске вещь, замечая на себе взгляд Хенджина. Выглядит он как-то совсем обеспокоенно. А еще уж больно пристально рассматривает его тело, будто прожигая или жадно пожирая глазами, что аж не по себе от этого взгляда. — Отвернись. — Зачем? Ты же не девчонка. Что такого? — Краской облил, теперь пялишься еще. — Не забывай, что, если бы не ты со своей водой, этого бы не случилось. — Как удобно ты стрелки переводишь. Феликс знает, что от части сам виноват, но Хенджину не скажет. Парень хотел было надеть обратно «свое» белое худи, что точно к этому времени высохло. Как замечает, что на нем тоже виднеется что-то синее. Буквы? Он расстилает вещь на столе, чтобы точно убедиться, что ему не показалось. Надпись огромными буквами на всю переднюю часть гласит: «Собственность Хван Хенджина». — Сука… — По правде говоря, оно ведь действительно мое…и… — Ты мне предлагаешь надеть его?! Какой же ты придурок! Креативщик ебаный! Ты теперь все свои вещи как в детском саду подписывать будешь? — Нехуй было злить меня! Сам начал заливать свою тираду про частную собственность. Пришел, окатил ледяной водой. Ты мог просто уйти и все! Да, я разозлился, и я имею на это полное право! Я вел мокрым несколько занятий из-за тебя! Феликс натягивает на себя «свою» вещь, тут же скрещивая руки на груди, закрывая часть надписи. Ругаться дальше бессмысленно. Они и так перешли сегодня все границы. — А вы чего сюда побежали? Хенджин? — Джисон встревоженно смотрит то на одного, то на второго. Уже после его взгляд цепляется за свою толстовку на столе. Изначально серую, но теперь уже серо-синюю. — Это что? — подходит ближе, крутит ее в руках и рассматривает со всех сторон. Глаза его широко распахнуты и полны ужаса. — Джи, прости, я могу все объяснить… — начинает Феликс. — Да уж постарайся. Что здесь вообще произошло?! Она же совсем новая…была. — Это моя вина. Я облил Феликса краской. — Облил краской?! — Я не знал, что она твоя. Прости меня, Джи. — Блять, что за пиздец! Вас двоих вообще нельзя оставить?! — Джи, я обещаю, что все исправлю, — Хенджин ласково смотрит Джисону в глаза, поглаживая по плечам. — Я отстираю, слышишь? Сделаю все возможное, а если не выйдет — куплю новую завтра же. — Хенджин, а нахуй было вообще так делать, скажи?! — Ну вы долго там? — Минхо заходит в столовую. — Вас слышно на весь этаж, кстати. Вся троица замирает и затихает при виде него. — Что случилось? — Минхо напряженно вздыхает, готовясь к худшему. — Нормально все. Поехали домой, — разочарованно произносит Джисон, направляясь к Минхо и выходу. Минхо преграждает ему рукой путь. — Кто обидел? — Сказал же, нормально все. — Феликс, ты? — всматривается, прищурив взгляд. — Что там у тебя за руками? Феликс опускает руки, открывая вид на надпись. Терять уже нечего. Кажется, ее будет видно, как круги на полях из космоса. Минхо читает вслух и хлопает глазами в явном замешательстве, переводя взгляд на Хенджина и ожидая пояснений. Первым он не решается это как-либо комментировать. Губы его подрагивают, а сам Минхо готов рассмеяться. — Я подписал свою вещь, — Хенджин, по правде говоря, не знал с чего начать и можно ли вообще кратко описать события этого дня, и на ум пришло только это. — Зачем? И почему в ней Феликс? — Оно все это время лежало у него. И он в нем пришел! — Тебя эта хуйня расстроила? —  Минхо обращается к Джисону, еле сдерживая смех. — Я тебе третий, сука, раз повторяю, все нормально. Идем домой! — дергает Минхо за рукав, стараясь оттащить к выходу, но тот не сдвигается с места. — Это я еблан, — Хенджин опускает взгляд вниз. — Я облил Феликса краской, но не знал, что он в толстовке Джисона. Я все отстираю и сам привезу. Минхо всячески закусывает губы, чтобы не издать ни звука и не потерять изначально серьезный вид. — Конечно привезешь, куда денешься. Феликса сам домой отвезешь. Вам по пути. — Чего блять? С какого… — Это тебе в…наказание, — игриво и с издевкой подмигивает другу. — Пойдем, Джи. Феликс и Хенджин остаются вдвоем посреди пустой столовой. — Я сам доеду, — Феликс первый нарушает тишину и направляется к выходу. — Нет, Минхо прав, я должен тебя отвезти, — хватает испачканную толстовку Джисона и догоняет его. — Не надо, нам и правда лучше держаться друг от друга подальше. Я не хотел расстроить Джисона, или чтобы это все его коснулось. — Я все равно должен тебя отвезти. — Ты меня слышишь вообще? Алло?! Я ни за что не сяду к тебе в машину! — А к Менсу спокойно сел. Тачка не нравится? Уж извини, что есть. Феликс, уже вечер, а ты с этой надписью привлечешь каких-нибудь придурков и живым точно не доберешься. Мне тоже не в кайф все это. И я сам себе это дерьмо устроил. Так что будь добр, просто полезай в машину, я тебя отвезу и разойдемся. Феликсу было жаль это признавать, но Хенджин действительно прав. Городок никогда не славился своим благополучием, особенно ближе к ночи. А с нынешним имиджем Феликса ему вообще опасно одному по вечерам расхаживать. Феликс молча садится назад с угрюмой гримасой, пристегивая ремень. Хенджин заводит машину, и та уже мчится среди вечерних улиц. Тихо играет местная радиостанция. — Блять. Топливо на нуле почти. Нужно на заправку заехать. — Ладно, — Феликс спокойно соглашается, не желая создавать новых проблем, и отворачивается к окну. Хенджин тормозит у заправки. Как назло, вечером буднего дня стоит не одна машина, придется подождать. Парень нервно постукивает пальцами по рулю. Вскоре и их очередь подходит, и Хенджин спешит к кассе. Феликс остается сидеть внутри, по-прежнему уставившись в окно. Спустя какие-то мгновения его внимание привлекает уже знакомый серый пикап. Водитель разумеется тот же, но в отличие от утра, сейчас он не один. Та же компания, что «приветствовала» их с Сынмином у местного супермаркета. И от вида этих людей Феликсу вдруг стало необычайно тревожно. Необъяснимый страх подкатывал как ком к горлу. Что они вообще здесь забыли? Они же с другой части городка. Троица направилась к Хенджину, что уже хотел выдвинуться обратно в сторону автомобиля, о чем-то переговариваясь и хохоча. Менсу что-то выкрикнул ему, продолжая приближаться. Остальная его «свита» подобно голодным стервятникам окружила Хенджина с других сторон. Но в его глазах ни единого намека на страх. Он оглядывает их поочередно, больше оценивая ситуацию, кажется, готовый в любой момент пустить в ход кулаки. Менсу продолжает распинаться, слышен его противный голос, но за автомобильным стеклом Феликс совершенно не может разобрать ни слова. Хенджин хватает Менсу на ворот рубашки, точно говоря что-то гадкое в ответ. И в тот же миг Феликс замечает, как остальные, поджидая именно этого, готовы нанести удары сбоку и со спины. Если они так и продолжат, до дома не доедет никто. Все еще скованный страхом, Феликс, сам не зная почему, решается на полное безрассудство. — Хенджин, ты там долго еще? Сколько можно тебя ждать! — Феликс распахивает дверь авто и выходит, привлекая все внимание на себя. И этот эффект неожиданности работает лучше всего. Трое уставились на Феликса и надпись на худи, будто призрака увидели, мгновенно потеряв к Хенджину всякий интерес. Хенджин сразу же подбегает к своей машине и Феликсу. — Ты с ума сошел?! А ну полезай обратно! — агрессивно шипит, заталкивая того назад на заднее сидение, и сам спешит занять свое место. Машина тут же с оглушительным ревом срывается прочь от заправки. — Феликс, блять, у тебя что, вообще не все дома? Лучше бы ты этого не делал. Спокойно сидел бы и не вылезал. Я не просил тебя выходить! — Их трое было! Лучше бы тебя избили? А следом и меня. — Не знаю, что там было видно из машины, но не стали бы. — Вот именно, ты не видел, как они замахивались со спины! И можно просто «спасибо». — Блять! Ты, кажется, совсем не понимаешь. Им нужен был Сынмин, а не я. А теперь ты заинтересовал этих ублюдков куда больше. Боже, о чем ты только думал… — сокрушается вслух. «И о чем, блять, я думал, когда писал эту гребаную надпись…» — сокрушается уже про себя. Феликсу становится еще более жутко. Он и сам не знает, зачем вышел. То ли из чувства вины за утреннюю воду, то ли от того, что хотел быть полезным хоть раз, а не доставлять сплошные неудобства. Ему и так постоянно кажется, что он то и дело попадает в неприятности одну за другой и вдобавок тянет за собой в водоворот печали и трагических событий всех в радиусе нескольких метров.