Вернуться, чтобы исчезнуть

Три дня дождя, неисправность — Хлорка и ваниль

Когда Феликс очнулся, уже наступило утро. В комнате заметно посветлело, а мокрая от слез подушка успела высохнуть за ночь. Он прорыдал несколько часов, пока не отрубился там же, где и лежал. Стоп, он ведь не слышал будильника. Феликс потирает глаза и снова обращает внимание на часы. Те же странности, уже в который раз. Это не реальное утро. Украдкой из окна он выглядывает на улицу, наблюдая уже в третий раз ту же картину. Все в точности повторяется. На улицу выходит Соджун, по обыкновению наслаждающийся летом. Вечным нескончаемым летом. После увиденного вчера на кладбище надгробия с его именем, Феликс вообще с трудом может на него смотреть. Кисти рук предательски подрагивают. Следом из дома выходит Хенджин. Грустно поджав губы, он смотрит на дом Феликса с минуту, а после отправляется по обыкновению вдаль по улице, как раз в сторону водонапорной башни. Стоило всем им разойтись, как Феликс выходит из дома. Он специально выждал этот момент, украдкой выглядывая из-за шторы и оставаясь назмеченным в ее тени. По началу он хотел было вновь увязаться за Хенджином, только вот даже во сне после вчерашнего он вряд ли сможет ему в глаза посмотреть. А еще покоя не дает первоначальный план. А именно — попытаться снова разыскать Чхве и узнать еще хоть что-нибудь. Он подхватывает велосипед, на всякий случай оглядываясь, в надежде остаться незамеченным и пускается в путь. Следуя по широкой дороге, ведущей к центру городка, он разглядывает те же дома и улицы, сравнивая с тем, что привык видеть в обычной жизни. Разница совсем не большая. И люди, которых он по пути встречает выглядят как будто приветливее, от чего Феликс немного расслабляется. Они не излучают от себя угрозы или привычного утреннего недовольства. Наоборот — улыбчивые, ходят размеренно и не спеша. До школы он добирается совсем скоро. Поднявшись по лестнице, Феликс снова подходит к кабинету. Дверь в него закрыта, и даже ни шороха не слышится по ту сторону. Он прикладывает ухо к деревянной поверхности, но слышит лишь пустоту. Ни на его стук, ни на дерганье ручки дверь не поддается. Выходит, он зря сюда так торопился. Где его теперь искать? Может быть, их первая встреча и вовсе произошла по чистой случайности. Или же стоит попытать счастье в другой раз? — Ликси, ты кого-то потерял? Феликс оборачивается, вздрогнув. Он был в полной уверенности, что находится здесь один. — Хенджин? А ты как здесь? — Да вот гулял тут недалеко, решил тоже зайти парой фраз переброситься, — он наклоняет голову в бок и задорно улыбается. — Прогуляться не хочешь? Вместе. — Почему бы и нет, — Феликс пожимает плечами. С чего бы ему отказываться? Чхве все равно здесь нет, дальше этого он свое пребывание здесь не продумал. — Куда пойдем? — А куда бы ты хотел? Можем куда угодно отправиться. Машина внизу. Неужели неведомая проблема сама решилась? Хенджин сейчас выглядит таким воодушевленным, что его радостным расположением духа невозможно не заразиться. Он хватает Феликса за руку и тащит его за собой вниз по лестнице. Сбегают они по ступенькам почти вприпрыжку. — И все же, куда хочешь? Если не придумал, можем просто покататься по городу. Хенджин учтиво открывает дверь своей машины перед Феликсом, заставляя того почувствовать себя еще более странно и неловко. Он недоуменно поглядывает то на машину, то на непривычно сияющего озорством и радостью Хенджина. Не то чтобы это было ему совсем не свойственно, просто из привычной череды событий уж слишком выбивается. — Я что-то не то сказал или сделал? — Нет-нет, все в порядке, — легонько улыбается ему в ответ, забираясь в машину. Феликс все еще продолжает удерживать в голове слова Чхве. Все вокруг него сейчас местная вариация нормы. Крайне своеобразной, разумеется. И ни капельки не реалистичной. Хенджин сегодня совсем другой, как подменили. Они разъезжают по всему городку под бодрящие музыкальные мотивы с радио. Стекла опущены, и в салон то и дело просачивается свежий воздух, искусственно создавая прохладный ветерок. Эти ощущения приятно будоражат кровь, освобождая Феликса от всех прочих дурных мыслей, что стелятся и оседают в его голове бесконечным неприподъемно тяжелым полотном. Сейчас они стремятся прочь вместе с машиной, рассекающей летний день на скорости вместе с порывами теплого летнего воздуха. Феликс прикрывает глаза, позволяя самому себе наконец-то полностью расслабиться и отдаться ощущениям. — Что я могу сделать, чтобы ты чаще улыбался и больше никогда не грустил? — Эм… Но я не грущу, — Феликс теребит пальцы рук, неуютно ерзая на месте от неожиданного и странного вопроса. — Наверное, просто думаю много, и от того так кажется. — Тогда просто ни о чем не думай больше, хорошо? — подмигнул ему, продолжив следить за дорогой. Феликс хихикнул на эти слова. Вот бы все и впрямь было так просто. Просто ни о чем не думать и не заботиться ни о чем. Ну что за чудесный рецепт от всех его проблем. Дайте два. Они продолжают и дальше кататься, периодически переговариваясь и наслаждаясь мгновениями. Рядом с этим Хенджином спокойно. Просто и легко. *** Звуки радиостанции сменяет осточертелая мелодия будильника, под которую картинка поездки быстро сменяется на интерьер комнаты. — Блять… — раздраженно накрывает лицо еще влажной от вчерашних слез подушкой, проклиная наступивший новый день. Он не хочет знать, что судьбой уготовано ему на сегодня. За вчера ему хватило потрясений. 8:00 8:00 8:00 Раздосадованный, он собирается на работу и выходит из дома специально раньше обычного, сторонясь всех, кого только можно. Он теперь точно один. Сам за себя. День в библиотеке проходит вполне обычно и на уровне «приемлемо». Несколько проходов благополучно расчищены. Многие книги находят свои законные места, преображая разноцветными корешками пустовавшие ранее полки. Очень редко появляется кто-то из детей, и Феликс довольно быстро находит то, что им нужно. Ближе к обеду на пороге библиотечного архива появляется Джисон, громко оглашая, что пора бы переключить внимание на еду. Но Феликс тут же уверил его в том, что сам он уже поел немного раньше (наглая ложь), и чтобы тот наслаждался обедом сам. Джисон по своему обыкновению сделал очень расстроенный вид, на что Феликс извинился и лишь пожал плечами: «Как вышло — так вышло». Хотелось просто остаться одному. Не ожидать никакого подвоха или тычка в спину. Не думать о том, что на самом деле против тебя что-то затевают или в тайне надеются, что ты где-нибудь тихонько сгинешь сам. Одному не проще, но надежнее. Никто не ранит Феликса, и сам он тоже больше не сделает никому больно. Не причинит вреда Хенджину, внезапно его оставив одного справляться с горем. Не сделает больно Джисону, руша его надежды на счастливое воссоединение компании. Все просто останутся при своем. Как и было. Ничего ведь уже не изменишь. Однако, Джисон все равно вырисовывается на пороге библиотеки ближе к вечеру. — Эй, единоличник! (Все еще обижен на свой одинокий обед) На вечеринку у Хенджина сегодня хоть пойдешь? — А? — Феликс в недоумении косится на него. — Какая еще вечеринка? — Да самая обычная. С выпивкой, закусками и весельем всяким. — А в честь чего? — Да без чести и без повода. Просто собраться и оттянуться. Да и завтра у всех выходной. — Нет. У меня другие дела есть, спасибо, — Феликс спокойно и вполне вежливо отказывается, в то время как лицо Джисона же в этот момент выражает полное непонимание. — Странный ты конечно… Ну если все-таки надумаешь — заходи. Хенджин ведь сам его не звал, к чему тогда его появление там. Очередное место, где ему не будут рады и не ждут. Ну уж нет. Феликс сам найдет, чем себя занять. Он специально уходит, немного переждав время, чтобы наверняка позже остальных. Он не ел со вчерашнего дня. По правде говоря, не сильно-то и хочется, разве что чего-нибудь сладкого. К примеру, мороженое идеально бы подошло. По пути домой Феликс решает свернуть на несколько улиц раньше, чтобы успеть за ним в местный магазин у заправки. Заправка в этот раз выглядит неожиданно пустующей. Ни машины, ни случайного прохожего. В прошлый раз им с Хенджином, по-видимому, просто не повезло. Стоило Феликсу выйти из магазина и поднять глаза чуть выше упаковки со сладостью, как он и сам пожалел, что вообще решил сюда завернуть. Менсу с его верной свитой в виде двух друзей, вечно нарывающихся на драки, уже приметили его издалека и заспешили навстречу, мерзко при этом присвистывая. — А вот и наш вернувшийся сладкий мальчик, — Менсу продолжает приближаться, скользя хищным взглядом по всему телу Феликса с ног до головы. — А я-то поначалу думал, ты единственный среди вашей шайки нормальный. Ты меня в этом почти убедил. А теперь, выходит, вы все — сборище отбросов общества. Феликс остается стоять на месте, не отступая ни на шаг. Даже если бы он захотел — некуда. Остальные подошли с двух других сторон, окружая и не оставляя маневра на бегство. Да и Феликс слишком гордый, чтобы просто взять и сбежать. Такого ни его принципы, ни улицы не прощают. — Нужно было сразу догадаться, что ты из этих. Хотя бы вот по волосам твоим, — Менсу тянет пальцы к одной из прядей высветленных волос, что изящно обрамляют лицо Феликса. — Ну кто же из парней в здравом уме покрасит волосы? — Грабли свои убрал от меня! — в отвращении отшатывается от его руки. — Ну вот. Опять ты мне грубишь. А где же твой хозяин? Почему же он оставил без присмотра такую красивую и кусачую суку? — Съеби с дороги и иди куда шел, — цедит через сжатые от злости челюсти. — Вижу, твой хозяин тебя совсем не приручил. Так где же он сейчас? Где Хенджин? — Я тебе по-хорошему повторяю, съеби с дороги. Я сам по себе, — ладони Феликса сами сжимаются в кулаки. — Оу. Неужели наш сумасшедший так быстро наигрался тобой и бросил? — сопровождающие его парни дружно загалдели в осуждении, — Неужели за твоим красивым личиком больше ничего не нашлось? — Нахуй пошел! Сказал же тебе, я один, сам по себе! — Слабовато стелешь. А кто в прошлый раз вышел из машины в кофте с надписью…хм…как же там было. Ах да, собственность Хван Хенджина. Ты даже не человек выходит, а вещь. — Тебе похуй должно быть на одежду, раз так презираешь тех, кто из этих. Или сам такой? — злобно скалится в ответ Феликс. — Что тебе вообще нужно от меня? Попиздеть больше не с кем? — От тебя? Хм… Наверное, чтобы таких, как ты, в нашем городке больше не было? Что скажете, парни? Что мы обычно делаем с такими, как он? С обеих сторон раздаются мерзкие смешки. Вся эта шайка переглядывается между собой, как бы договариваясь о том, что они сейчас с Феликсом будут делать. Именно в этот момент Феликс наносит удар первым. Его кулак проходится аккурат по челюсти не ожидавшего такого поворота событий Менсу. Все происходит как в замедленной съемке. Феликсу даже почудилось, будто звук хруста челюсти Менсу совпал с ударом его собственного сердца. Феликс никого не бил приблизительно со школы, по обыкновению избегая драк и решая все самыми дипломатичными методами. Да и никто его по большей части не трогал. Ни его, ни Сынмина. Всем было известно, что в противном случае можно нарваться на злобную бестию в виде Хван Хенджина. Но сейчас вот разговор совсем не клеился. А Феликса знатно разозлила вся эта ситуация. Почему люди не могут просто оставить его в покое? Менсу ошарашенно потирает место удара и сплевывает кровь. По всей видимости, Феликс здорово ему зарядил, вложив в кулак весь скопившийся гнев. — Снова напиздел мне. Даже бьете вы одинаково. Может, тебе то же сумасшествие передалось, пока он тебя трахал? Феликс, не раздумывая, замахивается во второй раз, метя снова в голову. Таких слов в свой адрес он не прощает. Тут уже никакая дипломатия не спасет. Но Менсу перехватывает его кулак ладонью, а двое других хватают Феликса с боков, силой удерживая. Вся уверенность в ту же секунду осыпалась по асфальту, отдаваясь ужасными ощущениями боли, от которых желание лишь взвыть и заорать. Менсу наносит удар за ударом, в основном целясь в живот и грудную клетку, будто перед ним не Феликс, а боксерская груша. Феликс каким-то чудом все еще жив и держится на ногах. Смотрит на Менсу исподлобья, с презрением, терпя всю боль, все еще стараясь рывками освободиться, пинаясь ногами, хоть и безуспешно. Было бы глупо сбежать от людей с пистолетом и сдохнуть на какой-то паршивой заправке от рук кучки безмозглых придурков. — Может быть тебе и личико подправить немного? Так сказать, око за око? Пустынная заправка освещается яркими лучами фар только подъехавшего к бензоколонке автомобиля, не давая Менсу закончить начатое. Феликс жмурится от яркого света и опадает на асфальт обмякшей субстанцией, когда двое его удерживающих резко отпускают его руки. Он видит, как перед фарами замельтешила чья-то фигура, послышались крики. Все отдавалось каким-то далеким эхом вперемешку со звоном в голове и ощущением разлитой боли. Феликс сплевывает немного крови, опираясь обеими руками об асфальт, прежде чем его кто-то теребит за плечи. — Феликс! Феликс! Вот черт! Ты почему здесь один был?! Внимание Феликса в первую очередь привлекают очки, стекла которых бликуют, отражая свет. Только чуть погодя он увидел за ними напуганные глаза директора Чхве. А он-то что здесь забыл? — Встать можешь? — Д-да кажется, — опираясь на Чхве, Феликс приподнимается, морщась от боли, что сковала грудную клетку, сжимая, будто металлическими прутьями. — Спасибо. — Вот уроды блять. Еще и втроем. Феликс не помнит, чтобы тот позволял себе ругаться в присутствие своих подопечных, но сейчас всецело с ним согласен. Чхве осматривает ого, немного успокоившись, когда увидел, что внешне парень выглядит вполне целым и что стоять на ногах тот вполне способен. — Давай в больницу отвезу. Нет, я даже настаиваю. — Не нужно в больницу. Я в порядке. — Геройство у тебя в крови, я смотрю. Только сейчас оно здесь не нужно. А если перелом или внутреннее кровотечение? Это ведь не шутки. — Я серьезно. Не стоит. Лучше домой. За выходной отлежусь. Директор смотрит строго, сдвинув брови, погружаясь в пучину сомнений с каждым словом парня все больше. Но тот снова заверяет его, что справится сам. Феликс забирается в машину Чхве, чувствуя себя крайне неуютно, будто снова кого-то обременяет собой. — Ты почему один тут разгуливал? Где все твои? Опять поругались? — Я просто хотел в магазин зайти. Просто случайность, — Феликс не расскажет ничего. Слишком много всего, что не стоит вообще никому знать. Чхве не станет исключением. — Не верю я в такие случайности. — А во что верите? В то, что им моя одежда не понравилась поверите? Или в то, что они считают, что таким как я здесь не место, хотя я тут вырос? В любом случае, вас это не касается. — Таким это…? — Господин Чхве, вы все прекрасно поняли и сами. Проехали. И я не пойду ни в больницу, ни куда-либо еще. — Прости, я не хотел, — Чхве замолчал, ощущая неловкость от заданных Феликсу вопросов. — Остановите у поворота на улицу, дальше я сам. Все в порядке. Я просто хочу воздухом подышать. — Хорошо. Прости еще раз, правда неудобно вышло. Я просто переживаю за тебя. Знаю, что этот городок непростой, а люди — наоборот проще некуда, отсюда и сложности. И с тобой все в порядке, если вдруг тебе никто не сказал этого раньше. Я не про удары и повреждения. Феликс вышел из машины, лишь молча кивнув и вымученно улыбнувшись напоследок. Машина Чхве развернулась и, мигнув напоследок фарами, скрылась в вечернем сумраке. Феликс бредет в сторону дома в тусклом свете фонарей по родной улице, еле волоча ноги. По щекам его то и дело скатываются горькие слезы. Почему все именно так? Почему ему настолько паршиво? Парень смотрит в вечернее небо, стараясь уловить в его необъятных просторах хоть один звездный огонек, но из-за пелены облаков все тщетно. Звезды будто погасли. Остался только Феликс со своей светлой макушкой посреди улицы. Совсем один. И так же внутри угасает, подобно всей этой когда-то россыпи звезд. Чувство одиночества, казалось, ставшее парню уже привычным, попросту сжирает его, поглощая без остатка. Он здесь совсем один. В этом старом новом мире. Все люди живут дальше свои привычные жизни. Не важно, знакомые или незнакомые. А сам он словно был когда-то временным гостем, и вдруг снова нагрянул с неожиданным визитом. Он чувствует себя лишним, отчужденным, каким-то не таким и вовсе не подходящим. Ему нет здесь места. Не нашлось ни одного. Быть может найдется хоть одно на звездном небе? Или же во снах. Сны кажутся единственным радостным фрагментом. Они будто яркая коктейльная вишня на куске откровенно невкусного дерьмового торта. Единственное место, где спокойно, никто не хочет его убить, где он чувствует тепло. Почему нельзя просто остаться во снах? Феликс, все еще всхлипывая, доходит до домов: по правую руку — его, по левую — Хенджина. Со стороны второго доносится музыка уже начавшегося вечера. Вот бы еще хоть раз почувствовать себя частью этого мира. Частью жизней этих людей. Чтобы все, что было до этого по волшебной случайности оказалось неправдой. Как если бы кто-то очень злой все это время просто разыгрывал Феликса. Вот бы войти в знакомую дверь, распахнув ту с обязательным громогласным объявлением: «А вот и я!». Услышать в ответ радостный смех друзей, чувствуя всем сердцем и нутром, что тебя ждали, что тебя примут, несмотря ни на что. Джисон наверняка бы что-то лепетал без устали, рассказывал очередную историю или сюжет недавно просмотренного фильма. Минхо бы обязательно спорил насчет сюжета и просил быть тише и не орать на всю округу, но точно с улыбкой, заботясь о его чувствительной натуре, хоть и по-своему. Сынмин бы ворчал на них обоих, но сам бы наслаждался этими спорами. Хенджин бы ласково потрепал его за макушку, специально разлохматив волосы, наводя свои порядки. Хенджин… Слезы снова потекли ручьем. Можно ли вообще жить со всем этим дальше? Феликс все это время был в неведении, корил и ругал, ненавидел и проклинал. Если бы только можно было отмотать время назад. Феликс бы ни за что на свете тогда не уехал. А теперь, наконец, получив ответы на свои старые вопросы, жить с этой правдой и чувством вины дальше ужасно невыносимо. Настолько, что почти и вовсе невозможно. — О, ты решил явиться все-таки? — голос Сынмина выдергивает Феликса из раздумий. Рукавом Феликс утирает слезы, прежде чем повернуться. Сынмин уже куда-то убежал, оставив дверь приоткрытой. Пересекать порог дома Хенджина кажется так себе идеей, но Феликс решается. Раз уж дверь ему открыли, хоть ему там и не рады. Он просто напьется до беспамятства. И заснет. Феликс робко заходит, разглядывая пространство перед собой. Внешне все осталось прежним без особых изменений. Те же стены и фотографии, та же мебель. А еще оглушительно громыхает музыка, так что вибрация чувствуется во всем теле, прожигая его насквозь. Вокруг куча людей, добрая половина из которых Феликсу не знакома. Все пьют, активно жестикулируют и что-то громко обсуждают сквозь музыку. Никто даже не обратил на него внимания. Сейчас Феликс этому особенно рад. Он хватает бутылку водки с кухонного стола и сразу отхлебывает два больших глотка, изрядна поморщившись. Нужно бы найти среди всего этого сброда Хенджина и извиниться за все. Если его нет среди всех этих лиц, то наверняка он у себя наверху. И вообще с каких пор он пускает в дом так много людей? Совсем на него не похоже. Не выпуская из рук бутылку с отвратительным горячительным напитком, Феликс поднимается по лестнице наверх и дергает ручку двери, ведущую в комнату Хенджина, однако та совершенно не поддается. — Эй, туда нельзя, — Минхо хлопает сзади по плечу. — И что ты тут вообще делаешь? Джи сказал, у тебя там дела какие-то. — Почему нельзя? Мне поговорить нужно. — Нельзя и все. Никому нельзя, — пристально осматривает Феликса, замечая бутылку в руке. — Ты один это решил выпить? — Как будто тебе не плевать. — Ну конечно же ты прав, мне вообще плевать, — разворачивается и сбегает вниз по лестнице, одаривая Феликса наполседок неприятным колким взглядом. Феликс садится напротив запертой комнаты, облокачиваясь спиной на стену. Он продолжает неподвижно сидеть, пялясь в одну точку, ожидая Хенджина, периодически снова прикладываясь к водке. Время растягивается и движется крайне медленно. В то время как из комнаты так никто и не появился. Быть может, его вообще там нет, и Феликс зря бесцельно тут сидит. Он отхлебывает еще несколько глотков, мгновенно обжигающих глотку раскаленной лавой, и собирается подняться. Стоило привстать, как окружающее пространство уже плывет перед глазами. Алкоголь делает свое дело. А в случае Феликса, который вообще почти не пьет — еще быстрее и эффектнее. Он зря тут просидел все это время. Проще было бы оставить ему записку и сунуть ее в щель под дверью. Вообще какого черта Хенджин стал закрываться?! Да и, впрочем, на что вообще можно было рассчитывать? Феликс и правда больше не знает его. Видимо не суждено состояться этому разговору. Феликс чудом еще на своих двоих спускается вниз и покидает дом, направляясь к своему. Выпитый алкоголь хоть и дурманит разум, но совершенно не снимает душевную боль. И тот ком вины, что стоит поперек горла, так и остается на прежнем месте. Все слезы, что у него скопились ранее он выплакал. И теперь на месте той горечи селится не пустота, а гребаная черная дыра. Феликс добирается до своей спальни, оседая на пол посреди комнаты. Он устал, очень сильно устал от всего. Хочется заснуть. Хочется снова оказаться во снах, где все безмятежно и хорошо. Чтобы хоть где-то наступило это самое «хорошо». В ладошку Феликс берет пузырек с теми самыми таблетками для сна, что прописали ему еще в том городе на случай, если с засыпанием будет совсем невмоготу. Чжевон так настаивала, чтобы он их взял с собой. И одурманенный разум посчитал, что сейчас настал тот самый случай, когда нужно непременно ими воспользоваться. Чтобы заснуть. Желательно проснуться уже не здесь, а на том берегу… — Феликс? Ты искал меня? — Хенджин заходит в его комнату и приоткрывает рот от представшей перед ним картины. — Феликс, ты чего…водка… Сколько ты уже выпил? Подлетает к нему, присаживаясь рядом, и вынимает бутылку из его руки. — А? — щурится, пытаясь сфокусировать изображение перед собой. — Хенджин?.. Как ты здесь… — Что произошло? Блять, Ликс! — Почему ты закрываешься? Я под твоей дверью просидел… Хотел сказать… прости меня… — парень тянет руку вперед, тыкая пальцем в воздух и попадая Хенджину в щеку. — Ты сможешь? — Блять, Феликс! Ты ебнулся что ли совсем?! Какое еще «прости»?! Хенджин обеспокоенным ошалелым взглядом осматривает размякшее сонное тело перед собой, в поисках того, что мог упустить. Это пьяное вымученное «прости» кажется ему пугающим, как если бы оно было последним, что мог услышать от Феликса. Он всматривается в лицо и этот затуманенный поплывший взгляд, щупает плечи и тело, сам не зная, что пытается найти. Рука Феликса, сжимавшая стеклянный пузырек, расслабляется окончательно, и тот выскальзывает на пол, обращая внимание обеспокоенного гостя на себя. Глаза Хенджина в миг распахиваются от ужаса еще шире. Все самое страшное, о чем он только мог подумать, зловещими картинками, словно слайд шоу, мелькает перед глазами. Он читает надпись на пузырьке и от осознания, что это за препарат, на секунду прикрывает рот рукой, чтобы не заорать. — Только не это… Феликс! Феликс! Нет-нет-нет! Зачем же ты так?! Ну же, посмотри на меня! — кричит ему в лицо, охватывая то руками. — Пожалуйста, только не засыпай! Сквозь пелену тумана перед глазами Феликс старается разглядеть лицо Хенджина. Все расплывается к чертям. Неужели это еще не сон? Или он уже во сне? Как вообще различить сейчас эти две реальности? — Джинни, ты сможешь простить меня? — произносит еле слышно, больше шевеля губами. — Блять, Ликс, если сейчас откинешься, то ни за что на свете! Ни тебя, ни себя! О чем ты вообще думал?! Ты правда хочешь вот так сдохнуть?! — Хенджин подхватывает его на руки и со всех ног устремляется в ванную. — …Куда…ай…щщщ, — шипит от боли, снова сковавшей грудную клетку. — Реанимировать тебя блять! — продолжает кричать от страха. — Сколько ты их сожрал и как давно?! Ликси, ну же, сфокусируйся! — Я не… — Не вздумай заснуть, слышишь?! Я здесь, я помогу. Хенджин с ноги открывает дверь ванной, занося парня внутрь и усаживая того перед унитазом. Феликс поворачивает голову в его сторону и лишь хлопает глазами, вопросительно вглядываясь. — Ну же, два пальца в рот и вперед! Нужно, чтобы из тебя вышло все это дерьмо! — Блять, я…я не могу…и не хочу. Я просто хотел уснуть…и тут холодно… — Так нужно! — параллельно с наставлениями бережно собирает волосы Феликса в хвост, удерживая в своей руке. — Не заставляй меня запихивать свои пальцы тебе в рот! Вспомни что-нибудь мерзкое и отвратительное! Давай! — У меня не получится… — Раз проглотил, значит и обратно сможешь! Что для тебя самое мерзкое? Тухлая еда, гниль, плесень, кровь, морг, разлагающиеся трупы, … — перечисляет все, что приходит первым в голову, и на слове «трупы» Феликса наконец выворачивает. — Умница. Вот так, хорошо. Опорожнив содержимое желудка, Феликс тяжело дышит. Всю переднюю брюшную стенку сковывает неприятным болезненным спазмом (это не считая мест, по которым прошлись кулаки Менсу), так что парень начал трезветь. Его волосы все еще держит Хенджин, и Феликс чувствует на себе его обеспокоенный взгляд. — Не смотри на меня… Пожалуйста… — В чем дело? — Не хочу, чтобы ты меня таким видел. — Эй! Ну-ка прекращай! — вытирает ему рот кусочком салфетки. — Чего я еще не видел, м? Хенджин старается улыбнуться, но блестящие, будто из стекла, глаза выдают противоположное. — Хенджин… — Феликс вновь касается его щеки, и палец становится влажным. — Ты что, плачешь? Теперь Феликс с уверенностью может думать, что это сон. Чтобы Хенджин, которого он знает в жизни плакал — да никогда. Он всегда стойко выносит любые события и невзгоды. Уж тем более не стал бы плакать из-за пьяного Феликса на полу ванной — ну что за бред. Хенджин ничего не отвечает, а лишь заботливо заправляет одну выбившуюся прядь волос Феликса ему за ухо. — Эй, есть кто дома? — из коридора доносится голос Минхо, который сразу же входит в ванную без стука. — Что у вас здесь происходит? Ответить не судьба? Минхо здесь? Выходит, что Феликс заснул, еще будучи дома у Хенджина. Судя по всему, распластавшись перед его закрытой комнатой. В таком случае лучше бы ему точно не просыпаться. — Все в порядке, — проговаривает Хенджин сдавленно, даже не глядя в его сторону. — Он просто перебрал немного. — А мне кажется много. Я как с бутылкой водки его увидел — прихуел знатно и сразу за тобой побежал. Ликс, живой? — Угу. — Иди, я с ним останусь. Минхо неодобрительно мотает головой, но все же уходит, оставляя парней посреди ванной. Хенджин закрывает за ним дверь и вскоре возвращается к Феликсу со стаканом воды, а во второй руке держит тот пузырек с таблетками, подобранный с пола. Стакан воды он сразу же протягивает Феликсу, и тот делает несколько осторожных глотков. — Сколько ты их успел съесть? — крутит в руке пузырек, а сам пронзительно смотрит в самые глаза, чтобы точно не упустить ни одну малейшую крупицу лжи. — Только честно, прошу. — Чего?.. — берет секундную паузу, прежде чем до него доходит, что Хенджин имеет в виду. —  Стоп. Не-не-не. Я не наглотался таблеток, если ты это подумал. Я просто влил в себя это адское пойло, чтобы… На середине фразы Феликс затихает, уставившись в одну точку. По правде говоря, он уже и сам потерял нить, с чего вдруг так решил сделать. Не то от всепоглощающего чувства одиночества и потерянности в этом теперешнем для него мире. Не то от вселенской обиды на свою судьбу и себя самого. А, быть может, и от чувства вины, что гложет уже который день. Весь этот коктейль безумных мыслей привел его к этому дурацкому решению, о котором уже жалеет, и еще больше пожалеет утром. — Чтобы что? — все еще надеется выудить ответ, не давая ему вновь погрузиться в раздумья. — Прошу тебя, не молчи. — Чтобы просто отключиться. Просто прекратить это все, все эти мысли. Я просто хотел уснуть. У меня не получалось. Да, я хотел взять одну, чтобы просто уснуть… — Навсегда уснуть что ли?! Феликс, это не шутки. Эти таблетки нельзя мешать с алкоголем! Ты же мог умереть! — Хенджин открывает пузырек и переворачивает над унитазом так, что все содержимое до последней таблетки растворяется на дне. — Не кричи… — шипит и морщится от шума. — Голова и так гудит. — То есть на самом деле только водка? Ты просто напился? — Угу… Феликс так же бесцельно таращится куда-то в пустоту, снова грузится. — Хенджин, ты думаешь, я бы смог? — Даже думать об этом не смей, слышишь?! — Говоришь так, будто не все равно. Почти поверил, — криво улыбается. — На самом деле, думаю, я бы и правда не смог. Я насколько слаб, что даже это не довел бы до конца. Испугался бы в последний момент и все. Я боюсь жить и боюсь умереть… Но жить я боюсь даже больше. — Ликси… — Хенджин с полными глазами слез молча таращится, его воображение играет с ним злую шутку, дорисовывая возможные последствия услышанных слов. Он подползает к Феликсу вплотную, тут же утягивая того в объятия. Холодными, то и дело подрагивающими руками, он прижимает парня к себе, крепко-крепко. Он тоже боится, боится вновь отпустить и больше не найти, больше ни разу не коснуться, не услышать такой до боли родной басистый голос. Плевать на все события, на все что болело и терзало все это время и последние дни. Руки Хенджина крепко и надежно, как лучшая в мире защита, как тугие бинты, обвивают все еще пьяное и расслабленное тело. Этими руками он хотел бы залечить все его раны, но сам даже не представляет их истинную глубину. — Я думаю, что на самом деле ты не хочешь умирать и никогда не хотел, ты просто хочешь жить счастливо, как и все хотят, — слова проникают Феликсу куда-то в самое нутро, разливаясь с током крови, достигая с каждым циклом сокращений израненного сердца каждой клеточки тела. Хенджин еще долго и так же крепко удерживает Феликса в объятиях, не ослабляя хватки ни на долю секунды. Он хотел бы щитом укрыть его от всех мыслей в его голове, знать бы только от каких. Лишь бы только не допустить самого ужасного, того, что никто уже не в праве будет изменить. Всеми силами избежать той самой точки невозврата. И лишь подумав об этом, Хенджин снова роняет слезы. Он едва слышно всхлипывает, тут же утыкаясь в макушку Феликса, вдыхая его запах, стараясь надолго отпечатать в своей памяти. Он оставляет на светлых волосах свои слезы россыпью драгоценных камней, самых ярких и холодных. Холоднее света звезд, на которые так мечтательно по ночам смотрел Феликс. — Ты плачешь, — раздается хриплый голос. — Значит я уже сплю. Только тот Хенджин может плакать. — А? — непонимающе переспрашивает, не надеясь услышать от пьяного парня что-то вразумительное. — Ну ты уже плакал… Тогда, внизу перед башней, перед тем как подняться ко мне. Это первый раз, что я видел. А сейчас вот второй… — проговаривает фразы медленней обычного. Но те слова, что он выдает, несут для Хенджина вполне ясный смысл. И хорошо, что Феликс сейчас не поднял голову и не увидел его выражения лица. Руки Хенджина начинают заметно подрагивать от охватывающего его разум осознания. А еще эта дрожь легко передается Феликсу, которого он так крепко держит. Нет, этого ни в коем случае нельзя допустить. Нельзя, чтобы он понял. Пускай он сейчас пьяный и дальше считает, что все во сне. Нужно подыграть. Собрать все свои оставшиеся силы по крупице, да и себя самого. «Да как унять эту чертову дрожь?!» - кричат мысли Хенджина. — Ты дрожишь… Тебе холодно? — Немного, — старается звучать уверенно, не выдавая внутренних чувств хотя бы голосом. — Плитка холодная. — А ты теплый… Как же голова болит… — Давай отнесу тебя на кровать? — Думаешь, я сам не дойду? — решительно вырывается, стараясь встать на ноги рывком, но пошатываясь, падает обратно. На его счастье, Хенджин был к этому готов и подставил руки. — Да, не дойдешь. Все еще слишком пьян, — вновь подхватывает на руки, чтобы донести до кровати в спальне. Феликс снова жмурится и с трудом сдерживает болезненные ощущения в грудной клетке в момент, когда заботливые руки обхватили его поперек. — Не тяжело меня так таскать? — Ты очень легкий, даже слишком. Ты очень мало ешь, и это совсем плохо. — Зато пью… Больше не буду так пить. Ни-ког-да. — Все так говорят, Ликси, — посмеивается с поспешных заявлений. — Скажешь то же самое трезвым, вот тогда и посмотрим. — Когда я протрезвею, тебя здесь уже не будет, — в расстроенных чувствах начал жаловаться, но опомнился и замер от испуга, что ляпнул лишнего. Того, что не должен был. — Но ведь сейчас я здесь, — Хенджин бережно укладывает его на спину, подкладывая под голову подушку, и сам присаживается на край кровати. — Побыть с тобой еще? Если хочешь. — Угу. Феликс хотел подвинуться, чтобы места для двоих стало больше. Но стоило сделать небольшой поворот корпусом, как пронизывающая насквозь, будто острием ножа, боль снова дала о себе знать, что сразу же отразилось на его лице. — Все в порядке? Где болит? — Нигде, нормально все. — Врешь, — тон Хенджина в миг становится строже, вся ласка растворилась еле зримой дымкой или вовсе осталась внизу в ванной. — Почему врешь? — Потому что так будет лучше. Я ведь уже лежу, все в порядке. Хенджин пропускает все его слова мимо и, будто сканером, скользит взглядом по всему телу в надежде понять, что он упустил. Феликс выглядит вполне обыкновенно, зацепиться даже не за что. Да и он нес его аккуратно, даже в дверные проемы входил специально медленнее, чтобы не задеть, чтобы Феликс не ударился. Теперь он подвинулся ближе и специально нависает над его лицом, опираясь одной рукой на подушку, ожидая утаенной от себя правды. — Ты меня пытать собрался? — взгляд Феликса мечется, стараясь укрыться от такого внезапного напора. — Нет, не хотелось бы. Сам скажешь. — Нет, Хенджин. Если ты планируешь продолжить так таращиться, то лучше уходи и просто оставь меня. — Быстро ты передумал. Я так не умею, — он расстроенно поджал губы. — Не уйду пока не скажешь. Ты молчишь и врешь. Значит, что-то серьезное. — Нет. — Тогда спихни меня с кровати сам и выпроводи за дверь. Ну же. Феликс обреченно вздохнул, прекрасно понимая, что ни сил, ни координации не хватит для такого. Стоило ему прикрыть на мгновение глаза, и он ощущает, как Хенджин свободной рукой скользит по его телу, проводя кончиками пальцев от ключиц, спускаясь все ниже. И до жути медленно. От неожиданности Феликс распахивает глаза. Два черных омута напротив вглядываются до ужаса пронзительно, прожигая насквозь. Он невольно задерживает дыхание, в то время как сердце бешено колотится, норовясь вырваться наружу. — Т-ты чего творишь… Щщ…Ау… — шипит, когда пальцы достигают ребер. Хенджин проскальзывает руками ниже, подцепляя край футболки и задирая ту наверх. — Ты еще и раздеть меня решил?! Руки убери сейчас же! — Чч…Тише. Ты же не можешь по-нормальному. Ох ты ж блять… — Что там? В чем дело? Хенджин застыл с приоткрытым ртом при виде багровых пятен, сплошь покрывающих светлую кожу в области нижних ребер. Феликсу, разумеется, идет красный цвет. Но Хенджин бы ни за что не хотел больше видеть его на нем где-либо кроме одежды. Становится страшно. Он почти невесомо касается кончиками пальцев, больше для того, чтобы самому убедиться в том, что это взаправду. А после сразу же вспыхивает. — Кто? Кто это сделал с тобой?! — Хенджин, не надо… — жмурится от крика. — Имя! Кто это сделал?! — закипает лишь больше. — И зачем тебе это? Что ты будешь делать с этой информацией дальше? Пойдешь и сделаешь с ним так же? — С ним… это Менсу, верно? Феликс, скажи, я прав? Феликс перехватывает его руку, предвидя заранее, что тот сразу же кинется прочь. — Пожалуйста, не надо, — почти умоляет глазами. — Я в порядке. Лучше просто останься со мной. Он сам не верит, в то, что его губы произнесли. Как и в то, что это чудом сработало. Хенджин остановился. Так же тяжело и рвано дышит от еле сдерживаемых эмоций, буквально застилающих разум. Он не задает больше ни одного вопроса. Укладывается с самого края рядом с Феликсом, специально не слишком близко, продолжая сжимать его руку. — Спасибо, — Феликс выдыхает напряжение, немного расслабляясь. Футболку он поправляет, возвращая на прежнее место. Если увидит эти гематомы на его теле еще раз — окончательно слетит с катушек и уже никто и ничто его не остановят. — Я ведь тебя еще таскал туда-сюда… Вдруг там переломы? Тебя нужно врачу показать. Давай я отвезу тебя в больницу? — Нет. Обещай, что не пойдешь никуда и никому не расскажешь, — но в ответ тишина. — Пожалуйста… — Не пойду. Я же еще здесь. — сжимает его руку еще крепче в знак подтверждения. Они продолжают молча лежать, и совсем скоро, окончательно выбившись из сил, Феликс засыпает. Его рука расслабляется, и Хенджин это сразу же чувствует. Его глаза раскрываются как по команде, что он все это время выжидал. Он не оставит всю эту ситуацию вот так просто на самотек. Технически, Хенджин не соврал, он действительно никуда не пойдет, он поедет. На машине. И разговаривать он не собирается. Сразу с ударов начнет. Менсу ответит и за свои слова, и тем более за действия. Он больше не тронет никого. Хенджин приподнимается очень тихо, чтобы ненароком не разбудить. Уголком пледа, поверх которого они лежали, он прикрывает Феликса, надеясь, что тот проспит до утра и действительно будет в порядке. Под ногами в который раз предательски скрипнули ступеньки, и можно только надеяться, что сон у Феликса такой же крепкий, как и выпитая им водка. Стоило перечь порог дома, как он едва не сталкивается с Минхо. — А я за тобой как раз. Вся вечеринка у тебя прошла без тебя. — Да и похуй, я не хотел этой вечеринки, тем более в своем доме, — тянется в карман, вытаскивая ключи от машины. Минхо вопросительно хлопает глазами. — Куда собрался? — Я не пил, если ты об этом. Иди к остальным, я сам разберусь, — направляется к машине, но Минхо преграждает ему путь. — А вот это мне уже совсем не нравится. Что на этот раз? — Я еду к Менсу. — Тогда ты тем более никуда не едешь. И вдобавок один. Договорились же, они с Сынмином сами разберутся, никто не вмешивается. Ни его парни, ни наши. — Значит поебать ему на наши договоренности. Эта мразь избила Феликса. Вся грудная клетка в ебучих гематомах. Я не оставлю это просто так и разукрашу его ебальник кровью целиком, чтобы ему даже смотреть в его сторону было больно. — Воу-воу. Притормози. Во-первых, с каких пор ты так печешься за Феликса, если пару дней назад и сам бы ему с удовольствием вмазал? А во-вторых, что если это их личное дело? Ты сейчас поедешь бить ему морду, и только Сынмина подставишь. — Нихуя подобного! Хо, он избил его! Просто посреди дня, потому что он наш, один из нас. Нет больше ваших договоренностей, раскрой глаза, дипломат ты ебучий! — Хенджин, нет! Чего ты этим добьешься? А если этот хер в полицию пойдет настучит?! Тогда ты подставишь всех разом. — Он не дойдет… — бурчит через сжатые челюсти. — Ты блять убить его решил? Серьезно? Ты снова не в себе, и ты никуда не поедешь! — А ты, значит, предлагаешь все как есть оставить? — Феликс как ни в чем не бывало год назад свинтил отсюда, напоминаю. Ты весь гребаный год сокрушался из-за этого. Так что да, я все еще не понимаю, почему ты вдруг снова так о нем печешься. Если он опять так же свалит, даже не вздумай мне плакаться потом. Я целый год эту драму выслушивал и больше не намерен. — Но сейчас он здесь! И когда случается вот такая херь, кто его защитит? Если не будет ни одного человека на его стороне, значит им буду я. Значит, я сам буду вершить возмездие, раз здешние законы джунглей это позволяют! Уйди с дороги! — отталкивает Минхо в сторону, надеясь добраться до машины. — Хендж… Ты себя слышишь вообще?!  — подлетает сзади, хватая за руку и разворачивая. — Подставишь всех нас — я сам тебя прибью! — А мне кажется, это вы тут все ебу дали. Сколько еще ты будешь делать вид, что все в порядке? До тех пор, пока не пострадает кто? А если бы на месте Феликса был Джисон? Если бы это его избили этим вечером? Что тогда? Молчишь, да? После этих слов Хенджину прилетает отрезвляющая пощечина. Кожу в месте удара неприятно саднит и обжигает. Вместо ответного удара Хенджин заливисто рассмеялся, потирая щеку. — Ты же ведь тоже влюблен. И тоже в своего друга, ну разве не прелестно? Так чем моя любовь хуже твоей? — смех его все больше приобретает истерические безумные нотки. — Ты блять еще громче ори об этом! — шипит Минхо, сокращая между ними расстояние, и хватает его за ворот футболки. — Ответ, Минхо. Мне нужен ответ. Почему, по-твоему, я не могу его любить? Почему тебя это так бесит? — Потому что это не любовь! Ты либо его в могилу сведешь, либо сам туда ляжешь. Как можно любить того, с кем даже разговариваешь с трудом? И знаешь ли ты, что он на самом деле о тебе думает? Что чувствует? Прости, но это похоже на что угодно: на безумие, на помешательство, но точно не на любовь. — Говорит мне тот, кто до сих пор не может остальным друзьям признаться, что он гей и уже месяц с парнем встречается, а про семью я вообще… Вторая пощечина тут же прилетает по лицу Хенджина, в то же самое место. Минхо, даже несмотря на горькую правду, срывающуюся болезненными порывами с губ его друга, выбрал самый мягкий способ. Хотя за такие слова Хенджину хотелось с кулака врезать. — Со мной подраться хочешь? — когда Хенджин замахнулся в ответ, послышался пронзительный вопль. — Эй-эй! Парни, стоять! Вы чего?! Сынмин подбежал и встал ровно посередине, разделив враждующих собой, как по окончанию раунда в боксе. — Он хочет отметелить Менсу из-за Феликса и собрался ехать к нему, — не дожидаясь вопроса от Сынмина отвечает ему наперед. — Чего блин? Ты никуда не едешь! Он потом пойдет в участок как крыса и на тебя заяву напишет, тебя закроют, а там и до меня доберутся. Минхо подставишь, его отец сегодня на дежурстве как раз. Да всех нас. — Вот и я ему это вдолбить пытаюсь. — Вы все только за свои жопы опасаетесь? — Нет, Хендж. Просто мы одна команда, и должны защищать друг друга, решать все сообща без импульсивных действий как сейчас. — Но Феликс теперь тоже… — Ты же его сам возненавидел за год. Что вдруг изменилось? — Да что вы все заладили… Этот хер его избил, возможно, у него сломаны ребра. Я по-вашему должен сделать вид, что ничего не произошло, и спокойно закрыть на это глаза? Тогда вы оба… — Это когда произошло? Он сам тебе это рассказал? — Сынмин сложил руки на груди, все еще сомневаясь. — Перед тем как он домой вернулся. Пришлось выпытывать из него. Я это так не оставлю, просто не могу и все! Сынмин достает из кармана пачку сигарет, одну берет сам, другую без раздумий сует в руку Хенджину, сразу же подкуривая. — Сынмин, нет. Нельзя его пускать. Он его убьет там и все! — Почему твой отец нам не поможет? — выдыхает тяжелый дым в ночное небо. — Он же представитель закона. Друзья его сына типо в опасности. — Потому что он вообще против нашего общения, если ты забыл. А если про твои дела прознает, будет еще хуже. Он и так догадывается. — А это идея, — Хенджин задумчиво заулыбался, делая очередную затяжку. — Я сам поеду к твоему отцу в участок. — Ты ахерел? Не поедешь! — снова запротестовал Минхо. — Спокойно. Я не боюсь твоего папашу в отличие от тебя. Просто с ним поговорю. — Он даже слушать тебя не станет. — Тогда тем более чего мне бояться? — придавливает окурок носом кроссовка и разворачивается к машине. — Я с ним поеду, — Сынмин хлопает Минхо по плечу, надеясь, что это его немного усмирит. Машина быстро скрывается за поворотом, мчась в сторону полицейского участка. Хенджин вцепился в руль мертвой хваткой. Перед глазами все еще стоит тот багрянец на коже Феликса. — Хендж, думаю, я тоже виноват, — Сынмин нарушает тишину первым. — Надо было эту историю сразу разрулить, а не тянуть. Почему ты так переметнулся резко? Насчет Феликса. — Он не должен был пострадать, ему и так от жизни здорово досталось. — Ты ведь скучал по нему, я прав? — Приехали, — заезжает на парковку перед участком и глушит двигатель. — Я один пойду. Не бойся, кулаками махать не буду. — Скучал, — хитро улыбается Сынмин. В участке довольно тихо. Кое-где горит приглушенный свет. Хенджин сразу просит дежурного отвести его к инспектору Ли. Тот неохотно встает с места и провожает его до кабинета. — Инспектор Ли, можно? Мужчина нахмурил брови при виде Хенджина, выглядывающего из-за двери. Он недовольно покосился на часы и нехотя отложил бумаги в сторону. Неприязнь все еще взаимная. — Ночь на дворе. В чем дело? Заходи, не стой на пороге. — Дело срочное, — проходит вперед лишь на пару шагов, продолжая стоять и игнорировать стул, — Вы ведь еще ведете дело Менсу? — Даже если так, раскрывать подробностей не имею права. Тебе — так тем более. Что-то еще? — Да, он избил моего друга. — И? Что я по-твоему должен сделать? — он безразлично поглядывает куда-то в сторону окна, напрочь потеряв к гостю всякий интерес. — Мне вообще не нравится, что мой сын связался с вашей компашкой. — Я рассчитываю на вашу помощь, потому что все еще немного верю в людей. — Везет тебе, — насмешливо хмыкнул. — Я вот уже нет. — Вы не дослушали, — Хенджин так же недовольно хмурится. В который раз за день его перебивают и не дают выразить мысль. — Если кто-то совершил нападение на твоего друга, значит он сам должен прийти сюда и написать заявление. Пока его рассмотрят… Ах да, нужно еще и зафиксировать повреждения. Опросить возможных свидетелей. Записи с камер есть, быть может. Мне уже стало скучно, пока я все это перечислял. Твой друг, выходит, поумнее, раз сейчас здесь передо мной ты, а не он. Речь ведь о Феликсе? Я знаю, что он вернулся. — А если бы это коснулось вашего сына? — продолжает напирать. — Тогда вы бы все сидели здесь в участке, — так же безразлично пожимает плечами. — И ответил бы каждый. — В таком случае позвольте и мне защитить того, кто мне дорог. — Дорог, говоришь? У тебя память часом не отшибло? — Вы все верно услышали. Я хочу его защитить. Так же, как вы хотите должность старшего инспектора. Теперь достаточно весомый аргумент? Инспектор Ли поворачивается к все еще стоящему на том же месте Хенджину, теперь оглядывая того с куда большим интересом. — А я тебя недооценил. Не боишься за других своих друзей? Что я выясню что-нибудь еще про Сынмина, к примеру. Или у него что-нибудь обнаружат, чего у порядочных людей быть не должно? — Сынмин работал честно. Только с техникой и не более того. Он даст показания как будет нужно. Он не знал, что Менсу его подставит, толкая свою наркоту. — Я тебя услышал. Но Феликс ведь не придет сюда сам, я прав? — Да, он в отличие от меня, в людей больше не верит. И я перестану, если не поможете ему. Придется отплатить Менсу тем же, разукрасив и его ребра тоже, ну и что-нибудь еще. Тогда он придет сюда к вам же и заявит уже на меня. Но, так уж и быть, я готов буду ответить за свои действия, посижу здесь немного. Только уже защитить никого не смогу. — Угрожаешь мне сейчас? — Ни в коем случае. Я ведь рассчитываю на вашу помощь. Все мы. И ваш сын тоже. — Давай договоримся. Я сам утром заеду. Но Феликс должен быть готов дать показания. Через пару дней я дам распоряжение на обыск двух домов, и ты, как сообразительный юноша, уже знаешь, каких. Если хоть что-нибудь не то, а под этим я подразумеваю любые разновидности наркотиков, включая траву, найдут у Сынмина дома… — Спасибо! А я больше не буду звонить Минхо посреди ночи. — Ты много чего больше делать не будешь. — Еще раз спасибо! — специально кланяется несколько раз, после чего выскальзывает за дверь, пока не инспектор Ли не успел передумать. Он с гордо поднятой головой возвращается к машине с ожидавшим его Сынмином, который уже с ума начал сходить от скуки, постоянно переключая радиостанции и ковыряя кнопки. — Есть две новости: хорошая и отличная, — Хенджин присаживается за руль крайне воодушевленным. — Батя Минхо нам поможет. Но нужно уговорить Феликса дать показания, а тебе вылизать весь дом и гараж до блеска, желательно сразу языком.