Вернуться, чтобы исчезнуть

Soul Asylum — Runaway Train

Три дня дождя, Брутто — Бежим

Новое утро. А впереди и новый долгожданный для Феликса день. Сегодня он получит фотографии годичной давности, а еще, если успеет закончить все в библиотеке — двойную оплату. Плевать даже на ночной кошмар. Он ведь уже не там, бояться нечего. И день для него ничто и никто не испортит. Феликс приезжает раньше обычного, немного заранее, чтобы точно все успеть. Он с особым рвением ставит стремянку, взбираясь наверх и взмывая почти к самому потолку, расставляя остатки. Ближе к 12 на пороге замаячил Джисон, оповещая о том, что пришло время обеда. А такое событие пропускать — сущий грех. А отказаться от обеда перед Джисоном — вообще подобно подписанию смертного приговора. Феликс не станет так рисковать в последний день. Закончив всю работу уже ближе к 17 часам, Феликс несется вверх по лестнице к кабинету Чхве чуть ли не вприпрыжку, весело позвякивая ключами. — Я закончил, — произносит на выдохе, еще не полностью зайдя в кабинет, стараясь попутно отдышаться после лестницы. — Прямо все-все? — Чхве задумчиво поправляет очки на переносице и переводит взгляд на часы, вероятно отмечая для себя время. — Ага, — сияет, гордый проделанной работой. — Все в идеальном порядке и на своем месте. Все, как и просили. — Что ж, признаться, я приятно удивлен. Ты очень быстро с этим справился. Так долго не могли никого найти, а ты меньше чем за месяц тут все в порядок привел. Не знаю, чтобы бы мы без тебя делали. Видимо, тебе и впрямь суждено было сюда вернуться, — ласково улыбается в ответ, а затем направляется к одному из шкафов. Из спрятанного от любопытных глаз сейфа в шкафу он вытягивает две увесистые пачки денег и протягивает Феликсу сразу в руки. — Держи, двойная оплата, как и договаривались. — Даже не сходите проверить? Вдруг я соврал? — Я тебе верю. Ты меня не подводил ни разу и не стал бы так делать. Позже схожу и посмотрю, конечно. Но и без того ни капли не сомневаюсь, что там полный порядок. — Спасибо вам… И за такую возможность, — Феликс тут же сует пачки денег в сумку, не пересчитывая. Как в знак такого же доверия. — Какие дальше планы? — Я…пока не знаю. Впереди выходные, а там и видно будет. Феликс на самом деле без малейшего понятия. Он ведь с таким нетерпением ждал этого самого дня, столько раз грезил о нем. А теперь он получил желаемое, но без малейшего понятия, чего он хочет на самом деле и куда ему двигаться дальше. — Если вдруг нечего делать — приходи в любое время. Тебе здесь всегда рады. Да и работа тоже найдется. А на сегодня можешь быть свободен. — Спасибо, господин Чхве, — Феликс сдержанно кланяется в смущении. — За все спасибо. Теперь он так же вприпрыжку спешит забрать проявленную пленку. Как же это было долго. Зато Сынмин наконец-то успокоится и перестанет его донимать. Надо же, столько времени обходился без этой фотографии, а стоило Феликсу появиться на горизонте, так сразу она приобрела значение, сравнимое разве что со смыслом существования. — Привет, Юна! — с порога машет рукой Феликс. — Я за фотографиями. Готовы ведь? Сынмин уже с ума сходит. Феликс поднимает взгляд на стойку, за которой обычно сидит девушка, но помимо Юны замечает и ее подругу. Девушки бурно что-то обсуждали. Но увидев на пороге Феликса, переглянулись между собой и начали хихикать. —Вот увидишь! Я была права! — Юна шикнула своей подруге, и та поспешила скрыться за шторкой, отделяющую торговый зал от фотолаборатории. — А, это ты, Феликс. Готовы конечно. Подожди буквально минутку. Девушка улыбается и по-прежнему хихикает, но как-то по-особенному. Возвращается она спустя некоторое время с небольшим белым конвертом в руках и протягивает его Феликсу в руки. — Ну держи. И приятного просмотра! — в глазах девушки огоньки сверкают и полыхают. Своим взглядом, таящим за собой нечто неизвестное, она будто стремится разжечь такой же огонь в глазах Феликса. Но в ответ встречается лишь с холодной стеной непонимания. — Эм…что-то не так? — Да нет вроде, — посмеивается в ответ девушка. — Нет, что-то определенно не так. Ты по-особенному смеешься сегодня. Будто что-то произошло или ты скрываешь что-то. — А мне кажется, это тебе было что скрывать, — игриво тыкает пальцем Феликсу в грудь, и тот от неожиданности отшатывается. — Мне? В чем дело? Что-то не так с фотографиями? — Ой, да все в полном порядке. И фотографии…Мм… Они просто прелесть! — Юна порхающей походкой возвращается на свое место за стойку, при этом хитрым лисьим взглядом продолжает наблюдать за Феликсом. Парень недоверчиво открывает конверт. Эта ухмылка на лице девушки — лакмусовая бумажка на недобрый знак. Если там засвечена пленка на кадрах с Сынмином, ему конец. Феликс подрагивающими пальцами принялся перебирать фотографии. К его удивлению, кадры вышли что надо. Цвета сочные, местами есть небольшие засветы, но они лишь дополняют нужную атмосферу. Найдя в середине нужное Сынмину фото, Феликс облегченно выдыхает, переставая листать. Остальное уже не важно. Он нашел, что искал. — Ну кто ж так пугает! Фотки супер. Спасибо! — хотел было убрать полученное обратно в конверт. — Не досмотришь даже? — Самое главное я нашел. — А я подумала… Оу… — Юна сжала губы в тонкую линию, а взгляд ее маятником забегал, но не сумев ни за что зацепиться, вернулся, встретившись с глазами Феликса.— Прости. — Да в чем дело? — Я видимо неправильно все поняла, — смотрит виновато. — Думала, что ты не эту искал, а тридцать пятую, и что про Сынмина — это так, прикрытие… — А что не так с тридцать пятой? — Феликс, не дожидаясь ответа девушки, вытаскивает предпоследнее фото с конца стопки, перемещая его поверх остальных. — Ну и что здесь не так? Стоп… Это… я и…? Блять! Какого… Феликс дрожащей рукой держит злосчастную фотографию. Нет, ему совсем не снится и не мерещится все увиденное. А еще есть одна дополнительная проблемка: Феликс совершенно не помнит этот момент. Парень судорожно перебирает остальные снимки в той последовательности, в какой они были сделаны, но это ни капли не помогает прояснить ситуацию в голове. Да, это была вечеринка с большим количеством алкоголя, да и было это год назад в конце концов, Феликс ведь не обязан все помнить. Но как из его памяти могло стереться такое? Что за волшебный ластик добрался до ее недр? Парень сует конверт с остальными снимками в сумку и, не разжимая руки с той фотографией, устремляется прочь из фотолаборатории навстречу единственному из двоих на этом фото, кто точно может и просто обязан ему все прояснить. Немедля, прямо сейчас. Ему нужно назад. Не замечая никаких преград, следуя к своей незримой цели, Феликс преодолевает всевозможные препятствия на своем пути, не обращая внимание на людей, лестницы, и все прочее. Сейчас его разум занят только тем, как поскорее добраться до виновника. Виновника же? Феликс и сам толком не знает, но подобно безумцу в этом яро убежден. *** День для Хенджина складывался изначально довольно обыкновенно (насколько это возможно). Вот и сейчас он, совершенно не подозревая ни о чем, стоит рядом с Минхо, облокотившись на стену возле кабинета живописи на втором этаже, и парни весело о чем-то беседуют и даже смеются. Пока к ним на этаж не влетает бешенной фурией Феликс. Глаза Феликса, выцепив Хенджина издалека, запылали яростным пламенем, желая обрушить весь гнев и скопившееся недопонимание. Не обращая внимание на Минхо, словно его сейчас не существует, Феликс в секунды сокращает расстояние между ним самим и Хенджином, тыча фотографией ему в лицо. — Я тебя спрашиваю, какого хера?! — указывает другой рукой на героев с фото. Хенджин застыл на месте, не ожидая такого внезапного появления, и даже забыл, о чем говорил с Минхо. Он рассматривает фотографию, которой так отчаянно машут у него перед лицом. Смотрит еще с несколько секунд, в то время как по спине неприятным током пробегает тревога. И даже не очень понятно сейчас, чем конкретно она вызвана. Тем, как внезапно материализовался перед ним такой разъяренный Феликс? Тем, что он видит на фото себя и Феликса? Или же тем, что в отличие от того, действительно все это помнит? Хенджин и правда отлично помнит тот день и этот самый момент, но он не знал, что кто-то тогда мог их сфотографировать. Это определенно теперь будет его любимое фото, но об этом чуть позже. — Какого хера что? — Хенджин может лишь надеется, что его голос не дрогнул и звучит так же буднично и уверенно, словно ничего необычного не происходит и вовсе. Феликс мнется, нервно закусывая губы, ему очень неловко, но при этом он зол. Его разрывает изнутри от этих противоречивых чувств, но слова «поцелуй» он даже близко произнести не может. — То, что ты тут видишь, какого хера мы…здесь? — нет, Феликс точно не произнесет это слово, глядя на Хенджина. Не здесь, не в этой жизни. От того он просто продолжает сыпать пустыми обвинениями и проклятиями. — Какого хрена ты себе позволяешь?! Хенджин отрывается от фотографии, переключая внимание на разгневанного Феликса. Его трясет от злости, и привычно бледное лицо заметно побагровело от нахлынувших эмоций. — А с чего ты вообще взял, что это сделал я? — сам не верит тому, что говорит. — Дай-ка, угадаю, эта мысль ведь не пришла тебе в голову? Ты сразу побежал сюда. Взгляд Хенджина холодный — острие ножа, и он им обороняется. — Да я бы никогда! — возражает Феликс, его бесит даже сама мысль о том, что такое возможно, а Хенджин назло расширяет границы фантазии больного разума. — А ты так в этом уверен? Ты ничего не помнишь, я прав? — уголки губ Хенджина рисуют на его лице насмешливую ухмылку. Он и сам внутри не верит, что смог выкрутить эту ситуацию в таким образом. — Что если я помню, как, к примеру, ты сам на меня залез, такой бухущий вхлам и… — Заткнись! — Оу. А мне вот показалось, тебе очень понравилось тогда. Как жаль! — издевательские нотки в тоне уже совсем не скрываются. Феликс застыл каменной статуей со слегка приоткрытым ртом. Физически стоит на месте, а земля будто ушла у него из-под ног. Вдобавок к ощущению полной загнанности в угол. Ему хотелось увидеть в глазах оппонента страх, сожаление, раскаяние, в конце концов. Феликсу хотелось убедиться в том, что эта несчастная фотография не только в нем одном вызывает бурю чувств. Он же даже не помнит ничего, и ему хотелось бы получить хоть какие-то объяснения, но шанс на это сейчас стремится к нулю, и тут он виноват всецело сам. — Жаль? — цепляется за это слово, как за спасательный канат. — Да, мне вообще много, о чем жаль. Повторяю тебе еще раз, Ликси, если вчера это было не ясно. Таких как я не выбирают, и мне плевать, я давно с этим живу, — Хенджин смотрит ему прямо в глаза, и в них на секунду как в приоткрытой двери можно считать искреннее сожаление вперемешку с болью, но эта секунда тут же проходит. — В следующий раз как захочешь показать фотографии, не обязательно орать и тыкать ими мне в лицо. Если тебе так мерзко от поцелуя со мной, выброси эту фотографию или сожги, мне похер, что ты будешь с ней делать. Хенджин отстраняется и молча уходит прочь, давая понять, что их разговор окончен. За ним спешит пойти Минхо, который все это время молча наблюдал за происходящим едва ли не с открытым ртом, ни в коем случае не вмешиваясь. Феликс остается стоять столбом посреди коридора под звуки удаляющихся шагов, размышляя над сказанными ему словами. Мерзко? Почему Хенджин выбрал это слово? По правде говоря, Феликс же не знает, каково это было, что он чувствовал в тот момент. Он блять просто не помнит, и это сводит с ума. Как такое вообще можно было забыть? Он готов поклясться, что вообще больше пить не будет, лишь бы этот самый день и момент досконально вспомнить и обрывки воспоминаний соединить воедино. А лучше не просто соединить, а сшить нитью покрепче, скрутить проволокой потуже, да хоть клеем заклеить. Он только что потерял единственный шанс узнать правду, сам все разрушил, позволив эмоциям взять верх. Почему он так срывается и так бурно реагирует каждый раз, когда речь заходит о Хенджине? *** Отойдя на приличное расстояние, чтобы их с Хенджином разговор не был услышан, Минхо нарушает тишину. Первым. — Зачем ты ему соврал? — старается не выдать беспокойства. — А что мне было делать? Хенджин оборачивается, и Минхо уже жалеет, что задал свой вопрос. Ответ на него уже написан на лице его друга. Он замечает его в грустных поблескивающих в сумраке коридора глазах, поджатых губах. Вся напыщенная уверенность стерлась, будто ее и не было. — Он завалился сюда с обвинениями. Что я должен был ему сказать? Что да, Феликс, это я тебя поцеловал тогда в тот вечер? Что это я так долго об этом думал и выбирал момент, но решился только в тот вечер перед его возможным отъездом? Ему это не нужно. И правду знать он не захочет. Его злит один лишь факт, что это было, значит, в этом нет никакого смысла. Он перебесится и забудет, — оседает вниз по стене, пока не садится на пол, роняя голову на колени, шумно вздыхая. — Я даже не знал, что кто-то нас сфоткал. Даже не представляю, кто это сделал. Минхо молча присаживается рядом, почти копируя позу, выдерживает небольшую паузу перед тем как озвучить то, что так давно не решался. — Это я сделал. Извиняться не буду. — Что? —Ну фотографию. Я ее сделал. — Ч-чего…? — И повторять снова тоже не буду. Хенджин поворачивает голову вбок, и на его лице наконец проясняется вымученное подобие улыбки. — Это был ты…обалдеть… — Хендж, я не думаю, что он реально что-то помнит. Он перебрал тогда сильно. — Да я понял уже. Зачем ты мне это говоришь сейчас? — Потому что я был не прав, а ошибки нужно уметь признавать. Думаю, ты действительно все еще его любишь. Даже если сам хоронил эту свою любовь под грудой обид, сожалений и времени. Ну и краски черной, когда его портреты замазывал. То, как ты на него смотришь, как реагируешь на него, когда он рядом. Ты становишься совсем другим. Сначала я боялся, потому что ты буквально с катушек слетал снова. Но после… Рядом с ним ты другой, мягче, спокойнее. Феликс снова открывает все двери, которые ты сам для себя запер. Я сначала думал, мне все кажется, пытался не замечать. А вчера все стало настолько очевидно, что не увидел бы разве что слепой. Ну и сам Феликс. Хенджин снова зарывается головой в джинсовую ткань своих брюк и, переваривая весь поток собственных мыслей и слов Минхо, бессвязно что-то бормочет. — Кажется, я в точку попал, — Минхо, сделав заключение, поднимается на ноги. — Вставай давай, страдалец. — Он ведь не выбрал бы меня. Не ответил бы тем же. Я был прав вчера про три отказа. — Как знать… Я вообще его не понимаю порой. С тобой-то сложно. А с ним — и подавно. Вы на самом деле стоите друг друга. — А ты расскажешь мне, как ты это фото сделал? Я даже щелчка затвора не слышал. И вспышки не было ведь. — Ох блять… Я будто живу в гребаной дораме. Ладно. Вспышка, кстати, отключается кнопкой сбоку. *** За двое суток до отъезда Феликса год назад. Минхо таскался с фотоаппаратом Феликса уже больше часа, толком за все это время не поймав в кадр ничего интересного. Как назло, под конец вечера все начали разбредаться по разным углам, поглощенные более личными разговорами. Виновата та самая стадия опьянения, когда ты из беззаботно-веселого смельчака превращаешься в нечто иное, погруженное в философские мысли, когда все волнующее стремится вырваться единым потоком наружу, порой даже через слезы. Минхо немного обидно. Он до такой кондиции даже напиться не сможет. А еще этот фотоаппарат в руках. Передать бы кому, вдруг другому больше повезет на интересные кадры. Он обошел пол дома Хенджина, не найдя ни его, ни Феликса. Осталась только спальня. Может, они там? Феликс сегодня впервые напился, наверняка там же и уснул. Отец его точно прибьет, если увидит в таком состоянии. Поднявшись по лестнице, Минхо заглядывает в приоткрытую дверь и застывает в полном оцепенении. Челюсть сама тянется к полу, повезло, что он ни звука при этом не издал. На кровати сидит Хенджин, а на его колени забрался Феликс, усевшись к нему лицом, и обнимает за шею. Оба в череде страстных нескончаемых поцелуев готовы друг друга сожрать. Отпрянув и спрятавшись за ближайшей стеной, Минхо несколько раз быстро моргает. Он бы и не подумал, что станет свидетелем чего-то подобного. Хорошо, что из всех находящихся в доме это увидел именно он. Минхо больше не обидно за недоступную для него стадию опьянения и философские разговоры, о которых он бы не вспомнил утром. Он получил нечто большее, о чем и желать не смел. Подтверждение о том, что он такой в этом городке не один. Он, еще учась в школе, абсолютно точно понял, что девчонки его не интресуют от слова совсем. Но даже завести разговор на эту тему было до жути не ловко и не с кем. В дальнейшем, именно это и послужило причиной их более близкой дружбы с Хенджином. Минхо подбирался с этой темой постепенно, по шажочку. А когда решился рассказать, что влюблен в Джисона, то не встретил никакого сопротивления и вовсе. И про отношения рассказал, хоть и не сразу. Даже зная, что один человек из его окружения его точно примет, все равно было рискованно, страшно. Минхо видел своими глазами, как Хенджин с ума сходил от внезапной пропажи Феликса, как рвал собственную душу на части. Эта боль в Минхо находила такой же горький и глубинный отклик. Он сделал это фото как раз из дверной щели. Больше на память, надеясь, что Феликс сам потом возьмет все реактивы и проявит пленку у себя дома. И что эта фотография станет чем-то вроде своеобразного начала отсчета их уже любовной, а не дружеской истории. Потому что по мнению Минхо: так страстно целоваться можно только если правда любишь. Сделав снимок, он осторожно прикрыл дверь до конца. А как только услышал шаги со стороны лестницы, то сам же аккуратно в нее постучал. И эту небольшую тайну он хранил даже от Хенджина все это время ровно до этого самого дня. *** Феликс направился прочь, крутя педали как можно быстрее. Он даже не помнит, как добрался до дома. Вся дорога будто сокрыта пеленой тумана. Парень долго расхаживает по комнате взад-вперед, надеясь собрать свои мысли и привести их хоть к какому-то порядку в голове. Все, что его теперь волнует — тот чертов день с фотографии. Феликс бы очень хотел все вспомнить. Или что-нибудь сделать, чтобы это стало возможно. Если все так, как на фото, то его первый поцелуй был с его же лучшим другом. Это был Хван Хенджин. Выходит, все изначально было совсем иначе. Это была не та девушка, с которой он познакомился на одном из вечеров, где нужно было присутствие его семьи. Точнее, их познакомили. Сам он не испытывал какого-то особого интереса, хотя хорошо понимал, что внешне ей очень приглянулся. Они сходили на несколько свиданий, чему был как-то особенно рад отец Феликса. Первое свидание в виде прогулки и сидения в пафосной кофейне было обыденным и откровенно скучным, поговорить даже не о чем было. Без умолку болтала та девушка, с ней бы только болтовня Джисона могла сравниться, и та была бы куда интереснее и содержательнее. На второе свидание Феликс по понятным причинам сам предложил пойти в кино. Однако, интерес девушки к нему разжегся настолько, что примерно на середине фильма та сама полезла к нему за поцелуем. Но за смазанным движением губ он не ощутил ровно ничего. Пустота. Не было ни чувств, ни заинтересованности, ни желания продолжать. Феликс в конце вечера дипломатично извинился, ляпнув напоследок что-то банальное из серии, что они слишком разные, и им не по пути. Конечно, пару недобрых слов и проклятий в свой адрес он тоже выслушал, но стойко. Что уж тут поделать. Повторять подобный опыт ему тоже не хотелось, с первого раза вышло доходчиво. Именно с того дня Феликс точно для себя понял, что привлекают его только парни. Но осознать ведь не означает принять? И такой его выбор не принял бы никто, а отец тем более. Поэтому тем же вечером он грустно отправился до дома пешком и в гордом одиночестве, размышляя о своей жизни, чувствуя себя совершенно чужим среди всех этих людей и в собственной семье. Если уж и такой немаловажный фрагмент его жизни, как первый поцелуй, оказался ложью, о чем тогда еще ему предстоит узнать? Он в растерянности оседает на пол посреди комнаты, голова ужасно раскалывается, будто вместо мозга внутри нее установлен процессор, что ужасно перегревается, и все вокруг вот-вот вскипит. Феликс снова достает фотографию, рассматривая уже более прицельно, лишний раз убеждаясь, что он это все не выдумал. С каждой секундой начинает все больше казаться, что это изображение скоро будет выжжено у него в памяти. Еще больше интересно, было ли это просто по пьяни в рамках какого-то спора или игры? Или же это желание не было ничем навязано? Что если это действительно он сам потянулся тогда к Хенджину? Вдруг это был именно Феликс. И тогда выходит, он зря так набросился. Слишком много вопросов, возникающих друг за другом всплывающими окнами компьютерного вируса, которые нельзя закрыть. Но если предположить, что инициатор Феликс — тогда, выходит, что его лучший друг детства Хенджин ему тогда нравился? Эта мысль пугает еще больше всех предыдущих вместе взятых. А что он ощущает к нему сейчас? Вот прямо сейчас. Отбросив все эти перепалки из-за разных версий прошлого, с которыми они жили. Отбросив все эти дурацкие сны. Отбросив недопонимание в настоящем. Хотел бы Феликс поцеловать его сейчас? И что бы он почувствовал в этот момент? Нет, это уже просто невыносимо и вообще ни в какие рамки. Хочется сбежать прочь. Просто унестись как можно дальше и вообще вычеркнуть этот день или получить возможность переписать его заново, чтобы хотя бы в фотолабораторию не ходить. Все же начиналось так хорошо. Феликс закончил работу в библиотеке. Получил деньги и планировал еще задержаться здесь на выходных, чтобы все еще раз обдумать. А теперь, какой вообще в этом всем смысл? Феликс открывает сумку и запихивает в нее документы, телефон с зарядкой и еще несколько самых необходимых вещей помимо уже сложенных денег. Единственное решение, которое пришло впопыхах ему в голову — уехать. Вот прямо сейчас. Плевать на все остальные вещи, плевать на дорогую брендовую одежду, пылящуюся в шкафу. Он просто возьмет и свалит отсюда, как и планировал изначально. А дом? А дом продаст как-нибудь потом через риелтора, в общем — придумает как разобраться. Для начала нужно просто выбраться за пределы города. А там уже и видно будет. Из города ведет всего одна дорога, и, к счастью, для Феликса, подобие транспорта на первое время в виде велосипеда тоже имеется. По карте он смотрит расположение ближайшего мотеля за городом, где и планирует остановиться на эту ночь, а дальше уже и по ситуации разберется. Парень впопыхах накидывает на себя куртку, выключает в щитке все электричество и, заперев дом на ключ, бежит к велосипеду. Как назло — погода испортилась. Порывистый ветер завывает так, что в ушах гудит еще больше привычного (вот бы ветром выдуло все мысли). Скорее всего скоро пойдет дождь, нужно торопиться. Феликс сворачивает со своей улицы в другую сторону от привычного маршрута, стремясь выехать на нужную дорогу, до которой еще добираться и добираться. Из сумки слабо слышится мелодия рингтона. Феликс старается не обращать внимания, кто бы там ни звонил, он ни за что не развернется назад, он уже все для себя решил. Ему здесь не место, даже ублюдок Менсу оказался в этом прав. Мелодия вновь настойчиво повторяется. Потом еще раз. Да что за чертовщина?! Кто-то зажал кнопку вызова и хочет вывести его из себя этими дурацкими звонками. На четвертый звонок Феликс все же сдается. Он съезжает на обочину и тормозит, вынимая разрывающийся от звонка телефон из сумки. На экране, что тут же покрывается мелкими каплями только начинающегося дождя, ярко высвечивается «Джисон». — Ну наконец-то блять! — Джисон буквально орет в трубку, так что Феликс слегка отшатывается от телефона, отдаляя его от уха. — Ликс, я так больше не могу. Меня заебала вся эта херня! Мне не помогает ни вид на природу ебучую, ни сигареты. И дома находиться больше невозможно! Я еду к тебе! — Стоп. Ко мне? Джи, я не дома. Что случилось? — Да все то же самое. Где ты? Скинь метку. — Послушай, я далеко уже от дома… — Да плевать вообще, я хоть на луну прилечу. Я не останусь один сегодня в этом дурдоме. Примчу, куда скажешь. И я уже на велике, еду в твою сторону. — Ч-что… Джисон, я подъезжаю к шоссе, которое на выезд из города. — А, спасибо, значит сейчас поворот направо. Подожди меня короче где-нибудь на обочине, я скоро, — тут же сбрасывает звонок, оставляя Феликса в полной растерянности посреди дороги. И что теперь? Почему Джисон, больше всех привязанный к дому, звонит именно сейчас, еще и сам готовый уехать хоть на край света? Феликс кладет велосипед на землю, а сам присаживается сверху. Если бы позвонил кто угодно другой, он бы сбросил звонок, но Джисона он одного точно не оставит. Капли дождя вдребезги разбиваются об асфальтовое покрытие, делая его зеркальным и глянцевым. В свете уличных фонарей кажется, что вся дорога — одна сплошная река, бесконечно выстилающаяся куда-то далеко вперед. А Феликса выбросило на берег бурным течением, и теперь он не знает, как снова вернуться, от того и продолжает сидеть на берегу лишь в роле наблюдателя за теми, кто в отличие от него все еще движется вперед. — Вот ты где! — запыхавшись, подъезжает, тормозя у обочины. С собой у него тоже небольшая сумка, перекинутая через плечо. А поверх накинута синяя джинсовка, которая ему явно велика минимум на пару размеров, точно у Минхо стащил. — Да ты промок весь! Хоть бы на голову накинул куртку свою что ли. И куда мы дальше по итогу? У тебя какой был план? — Мотель за городом… — Пойдет. Дорогу знаешь? — Угу. Феликс поднимает с земли велосипед и уже вдвоем они продолжают путь, в то время как вечерние сумерки все больше поглощают собой остаток светлого дня. По ощущениям, будто уже наступила осень. Феликс сжимает руль крепче, чтобы мокрые руки не соскользнули, и он не потерял управление насовсем. Пальцы уже заметно подрагивают от холода. Это дурацкая погода — очередное препятствие на его и без того нелегком пути. Скорость он не сбавляет, стараясь ехать в одном темпе, периодически оборачиваясь назад, проверяя, едет ли за ним Джисон. Они быстро миновали указатель с перечеркнутым названием их родного городка. Феликс взглянул на него с секунду, почувствовав, как внутри все снова сжалось. Как когда-то раньше. Отмахнувшись от этого ощущения, он закрутил педали еще быстрее прежнего. Пейзаж вокруг довольно быстро меняется с густых темно-зеленых лесов на поля и нетронутую степь. Мимо изредка проносятся одинокие машины, сверкая фарами и ослепляя парней. — Ликс, нам долго еще? — кричит из-за спины Джисон. — Вроде бы нет, — одной рукой вытягивает телефон, снова сверяясь с картой, не прерывая поездки. До мотеля действительно осталось немного, но это — если считать от дома. Силы уже на пределе. Если верить карте, то после выезда из города проехали они уже около двенадцати километров, и осталось примерно еще семь или восемь. Феликс уже мысленно обещает сам себе, что когда-нибудь обязательно сдаст на права и обзаведется машиной. Шоссе абсолютно пустое, даже вдалеке не видно ни здания. Будто эта темная призрачная дорога ведет и вовсе в никуда, так что парни уже сомневаются, что доедут до конечной точки. — Ликс, я устал и промок насквозь! Точно еще недолго? — снова спрашивает Джисон чуть погодя. — Еще чуть-чуть! — заверяет его Феликс, а у самого сводит зубы от холода. Он и сам уже еле держится, то и дело весь трясется. Одежду на нем можно выжимать, и наберется приличный таз холодной воды. Хорошо, что хоть сумка водонепроницаемая. Если он не разболеется после такого приключения, будет уже пол дела. Слабину давать нельзя. И показывать, что слаб, нельзя. Спустя еще некоторое время вдалеке виднеются тусклые огни. И парни крайне надеются, что им повезло, и впереди тот самый мотель. Постукивая зубами и скрепя педалями, они приближаются к искомой точке, как два заблудших мотылька среди ночи. Придорожный мотель насквозь промокших и уставших путников встречает мигающей неоновой вывеской с названием «Leto». Сбоку небольшого здания виднеются несколько припаркованных машин. Ближе к стене парни ставят велосипеды. Джисон подходит ко входу и, задрав голову вверх, таращится на вывеску. Челюсти его силой сжаты, чтобы зубы не стучали друг о друга. — Бр-р-р. Лето блять! Из лета в лето. Лишь бы хоть внутри было тепло! Феликс толкает дверь вперед, и они, дрожа от холода, вбегают внутрь. Обычный ничем не примечательный придорожный мотель. Выглядит как самое дешевое место, в котором останавливаются проездом только на ночь, не задумываясь ни о каких удобствах. — Чем могу помочь? — улыбчивая молодая девушка выныривает из-за стойки. — Вечер добрый! Есть у вас номера свободные? —Да, конечно. Еще один остался. Пятница вечер все-таки, еще немножко, и вы бы опоздали. Там такой дождь на улице, ух. Вы на парковку встали или прямо перед мотелем? — А мы на великах. — Ого! — девушка широко распахнула глаза от удивления. — Вы из самого Лейкерса ехали что ли? — Вроде того. — Бедняжки! В такой дождь попали! — она огладывает парней с искренним сожалением. — Мне нужны ваши паспорта только. Правила — есть правила. Ключик от номера сейчас найду. Могу предложить только один номер, других вариантов все равно нет. Оба кивают и начинают рыться в сумках в поисках документов. До Феликса только доходит осознание, что Джисон вообще не знал, куда они едут, и паспорта у того может и не быть. Но вопреки всем сомнениям, никаких проблем не возникает, и нужный документ находится у обоих. Феликс достает из конверта деньги, оплачивает номер на сутки, и девушка тут проводит их по коридору. Оказавшись внутри, парни сразу же снимают верхнюю одежду, бросая ее на пол, вслед за сумками. — Пиздец мы искупались. Можно я первый в душ? — Конечно, беги. Стоило Джисону скрыться за дверью душевой, Феликс осел в мокрых джинсах на пол и вновь достал телефон. От дома до этого места добрых километров тридцать. А чтобы уехать дальше хотя бы до ближайшего вокзала, придется проехать еще не меньше сотни, а то и больше, что даже после этой поездки кажется катастрофически большим. Нужно придумать, куда ехать дальше. А еще, ему нужно как-то объяснить весь свой план Джисону, который наверняка думает, что это просто прикольная поездка, чтобы развеяться, что-то по типу мини-путешествия. Только для Феликса это совсем не так. — Ты чего на полу расселся? — Джисон уже очень скоро возвращается, а из приоткрытой двери душевой валит пар. — Так я мокрый весь, куда мне еще? — тут же блокирует телефон и бежит в душ греться следом. После горячего душа, усталое тело начинает обмякать, и все скопившееся ранее напряжение его понемногу отпускает. Принюхавшись, Феликс ощущает тяжелый запах табачного дыма. И действительно, сидя на подоконнике Джисон уже докуривает сигарету, стряхивая с нее пепел в стеклянную чашку, по-видимому, он посчитал ее за пепельницу. — Джи, запах просто пиздец, — машет перед рукой перед лицом, отгоняя дым. — Да, я не те взял с собой, но что есть — то есть, — безразлично пожимает плечами в ответ. — Ликс, а почему именно мотель? И откуда у тебя столько денег с собой? — Да первое, что на карте увидел, — не придумал ничего лучше, чем соврать. Не готов он сейчас, сразу выйдя из душа, единым комом вывалить всю правду. — А деньги от Чхве. Я закончил все в библиотеке сегодня. Он пообещал тогда двойную оплату, и вот она у меня. — Вау! А ты молодец. Я думал, тебе там много еще. А дальше что делать планируешь? Феликс замялся, передвигаясь в сторону кровати, чтобы залезть под одеяло и занять более устойчивое положение. — Пока не знаю. Хотел как раз в выходные подумать над этим, — укутывается в одеяло, будто в кокон, накрываясь им с головой так, что выглядывает только лицо. — Фух. Я в какой-то момент подумал, а вдруг ты насовсем решил уехать снова и испугался до жути. Но потом вспомнил, что у тебя с собой только эта маленькая сумка и все. А приезжал ты с чемоданом с кучей шмоток. Ты бы их не оставил ведь. Да и не поступил бы с нами так, ничего не сказав. А особенно со мной бы так не поступил. Ты же честный. Феликс несколько раз кивает, как бы в подтверждение всех этих слов, а внутри все рушится. Джисон действительно думает, что он вернулся насовсем, и даже ни капли в этом не сомневается. А еще изнутри теперь сплошной неприятной горечью расползается чувство вины. То, как Феликс решил все обыграть, действительно теперь кажется ему самому подлым и нечестным. И вот что ему теперь делать? Вернуться, будто ничего и не было ради спокойствия друга? По сути, а чьего же еще? На краю подоконника вибрирует телефон Джисона. Кажется, еще пара сантиметров, и он свалится на пол, разбиваясь вдребезги. Его хозяин безразлично взглянул на экран, а затем всем его вниманием снова завладела сигарета. — Не ответишь? — озадаченно спрашивает Феликс. Джисон всегда отвечает сразу же на любой звонок. Принцип у него такой. — Не-а. Это опять Минхо. Наверное, это уже раз десятый или больше. Перебьется. — Ты поэтому со мной поехал? Он снова не захотел разговаривать? — Бинго! — щелкает пальцами. — Он как-то объяснил это? Хоть что-нибудь? — Дома он не ночевал вчера. Утром молча вернулся, подкинул на музыку и снова укатил в закат. Ехали мы утром тоже молча. Он все время повторял, что поговорим чуть позже. И выглядел он каким-то нервным и дерганным что ли. Когда я позвонил, что закончил, он сказал, чтобы до дома я добрался сам и сбросил. А дальше я позвонил тебе, ну и вот мы с тобой здесь тусим. Феликс вспоминает, что видел Минхо вчера вечером у Хенджина, и как тот просил его молчать об этом. Интересно, для чего. И сегодня перед отъездом Феликс точно так же видел их вместе, когда прибежал к Хенджину с фотографией. И оба их факта он решает скрыть, чтобы не расстраивать Джисона еще больше. Уж больно подозрительно все это. — Он когда-нибудь делал так же раньше? — Никогда! Я уже начал думать, вдруг, он нашел кого-то еще… — Погоди, не паникуй, — старается отогнать дурные мысли, — Может быть, он собирался с духом и ему нужно было время на то, чтобы морально подготовиться к вашему разговору? — Я же не сказал, насчет чего разговор. К чему бы ему готовиться? Только если он не… — Джисон раскрывает рот, роняя сигарету на пол, а глаза его в миг округляются. — Ликс, а ты умный! Я ведь даже не подумал об этом. Что, если он все узнал? Только вопрос, как. Я же ведь сразу тот документ забрал и спрятал. На самом деле Феликс тоже об этом не подумал. Его задачей было скрыть то, что он вчера и сегодня видел. — Ты реально документ тот себе забрал? — Ну да. Так, на всякий пожарный. Блять. И что теперь? *** Тем временем в Лейкерсе — Минхо? Ну наконец-то! — Хенджин буквально орет в телефон. — Это полная катастрофа! Я еле дозвонился до тебя! Чего ты трубку не берешь?! — Потому что я занят, блять! — бурчит в ответ. — Чего тебе? — Феликса нет! — Так он дома наверно, сходи и постучи. Мне нахрена звонить? — Его нет! У него всегда горит свет, хоть где-нибудь. Я смотрел в окна, во все блять посмотрел! Света нет! Дверь заперта! Минхо, его нет нигде. Велосипеда его нет тоже. Мне очень страшно. Вдруг он уехал, как тогда, насовсем… — Отставить истерику! Жди, я сейчас приеду. Кажется, у меня есть мысль на этот счет. Не знаю точно где он, но догадываюсь, с кем. Джисон тоже пропал. Уже минут десять спустя Минхо нервно расхаживает взад-вперед по гостиной в доме Хенджина наперевес с телефоном, на котором каждые две минуты названивает Джисону. Хенджин повторяет его траекторию, готовый и сам подлететь к телефону, как только Джисон возьмет трубку, но чуда не происходит. И тогда решено поменять стратегию и начать так же бесцельно названивать, но уже с телефона Хенджина. *** — О, Ликс, у нас беда! Теперь звонит Хенджин. Кажется, по ту сторону сформировался альянс. Ну ничего-ничего. Пусть понервничает еще немного. Есть хочешь? Я чет голодный пиздец. Феликс отрицательно крутит головой, он хотел было предложить ему ответить, но услышав про Хенджина сразу же плюнул на эту затею. От бесконечного гудения вибрирующего телефона начинает болеть голова. — А можно выключить этот виброрежим? В ушах звенит. — Я это пытаюсь уже в третий раз сделать, но они все время звонят, я не успеваю в настройки зайти даже! На короткое время звонки прекращаются, и тогда вместо них приходит несколько сообщений с номера Минхо: Минхо: Джисони, солнышко, возьми трубку Минхо: Пожалуйста Минхо: Я сделаю все, что захочешь, только ответь мне — О как! С козырей решил зайти, — Джисон зачитывает вслух сообщения. Судя по тому, как он вдруг заулыбался, Минхо, по всей видимости, за свое молчание уже почти прощен. Минхо: Я знаю, о чем ты хотел поговорить, и мне тоже есть, что тебе сказать Минхо: Обещаю, что между нами все будет хорошо, я буду с тобой После последних двух сообщений в глазах Джисона заметно селится паника. Он с ужасом смотрит на Феликса, ища в его глазах поддержку. — Ответь, когда он перезвонит снова, хорошо? Звонок действительно не заставляет себя долго ждать. Стоило Джисону нажать на кнопку ответа, как он сразу же услышал обеспокоенный голос своего парня. — Джисони! Фух! Ты ответил, уже хорошо. Пожалуйста, скажи, что ты в порядке, милый? — голос Минхо звучит необычайно ласково, будто нежная мелодия. — Д-да, все нормально, — отвечает и сразу же переключает звонок на громкую связь. — Только трубку не кидай. Где ты сейчас? Я думал, с ума сойду. — Э-э-э. Как эта хуйня называется? — обращается к Феликсу за подсказкой. А тот, не придумав ничего лучше, разводит руки над головой, стараясь показать солнце, как первую ассоциацию с летом. — Саншайн! А нет. Погоди. Что это? Или это типо нимб над головой? Рай? Эдем? А, бля, саншайн же летом. Лето! Мы в лете, Минхо! — Что там происходит? Ты пьян? С кем ты? — Нет, я название мотеля вспоминал. Не пил я ничего, клянусь. Ликс просто в шарады играть не умеет. Феликс тут же протестующе замахал руками, скрещивая их перед собой, в знак того, что его здесь как бы нет. — Ой. То есть я не должен был говорить, что он здесь… — Мотеля?! Какого блять мотеля? Куда вас занесло? — голос у Минхо под конец становится запыхавшимся, будто он куда-то бежит. — Не ори! Обычный мотель — как мотель. За городом самый первый по шоссе. — Руки от меня убери! Я не дам тебе телефон сейчас! — шипит куда-то в сторону, а затем снова старается вернуть первоначальный ласковый тон — Как… Как вы там оказались? — На велосипедах приехали. И вообще, что за допрос? — Я сейчас же приеду, Джисони! Отъебись от меня! Рубашку порвешь! — Эм… Ты мне? — Нет, солнышко, что ты, — снова меняет тон на шипяще-грубый. — Да чтоб тебя, сука! Ты вообще ждать умеешь? Джисон закрывает рот руками, чтобы не разразиться смехом на весь номер. Минхо разговаривает едва ли не разными голосами, будто читает дебильный сценарий на две совершенно противоположные роли. — Джи, солнце, скинь метку, я приеду и заберу вас. Ау! Ты меня укусил сейчас? Серьезно?! Хенджин, ты точно больной! — Не нужно. Уже поздно. — В смысле не нужно? Ты в каком-то мотеле хрен пойми где! Я как спать должен по-твоему?! — Спокойно. Тебе вчера ничего не мешало уехать, я уехал сегодня. Я скоро уеду учиться, и будет тяжелее. Ты не сможешь всегда... Нужно привыкать быть не рядом, в общем. — Джи, послушай, я знаю. Знаю, что ты хочешь сейчас сказать. Мы дома это обсудим, хорошо? У меня есть просто отличные новости, и это та причина, по которой я выжидал время и оттягивал наш разговор. Нам не нужно привыкать быть на расстоянии. Остальное все потом, ладно? Феликс машет Джисону в почти кричащей просьбе остаться этой ночью в мотеле и Джисон ему согласно кивает. — Хорошо… Но все же, давай ты завтра приедешь, а не сейчас? — Ты уверен? Правда этого хочешь? — Хочу, — уверенно и твердо отрезает все сомнения. — Это мое условие. И наказание тебе за молчание. — Ладно, хорошо… Утро — значит утро. Но все равно скинь метку. И, Джи, стой, не отключайся. Можешь Феликса позвать к телефону? Феликс снова протестующе замахал руками. — А… А если он не хочет? — Поставь на громкую, если не сложно, — снова шипит в сторону. — Ну, говори, что хотел! Только не кусайся больше! После непродолжительного шуршания к телефону подходит Хенджин. Голос у него расстроенный, немного дребезжащий, будто он вот-вот заплачет. — Феликс, ты не хочешь со мной разговаривать, я все понимаю. Пожалуйста, просто послушай, хорошо? Это был я, а не ты. Я это сделал… И та бумажка. Вопрос был как раз про поцелуй. Про самый незабываемый. Точно Чонин писал, потому что почерк не твой. Я просто не хотел тебя напугать. Все так по-дурацки вышло. Я приходил к тебе сегодня вечером, хотел поговорить и извиниться, но увидел, что не горит свет в твоем доме. Боже, как же сильно я испугался... Подумал, что окончательно двинулся башкой. Я испугался, что ты из-за меня уехал снова, как год назад, насовсем. Пожалуйста, только возвращайся назад сюда, домой. Прости меня за все это. Пожалуйста, прости. Только не вздумай вот так снова уехать в неизвестном направлении и исчезнуть. Твой дом… он здесь. Феликс боязливо подползает к телефону, лежащему на кровати, внимательно вслушиваясь в каждое слово. — И ты меня прости, — отвечает шепотом, после чего сбрасывает звонок и закрывает лицо ладонями. Джисон тут же бросается к нему. — Эй-эй-эй! Что такое? Ты плачешь что ли? — убирает ладони Феликса от его лица и видит влажные от слез глаза. — Еб твою мать! Так ты решил уехать, потому что вы поругались опять? Ну дела… Ну-ка давай успокаивайся, ни одна ситуация не стоит того, чтобы ты из собственного дома сбегал. — Так ты так же со мной сбежал, — хлюпая, вытирает глаза. — Ладно, твоя взяла. Ликс, ты него как-то интересно влияешь, я тебя уверяю, судя по голосу, он тоже плакал. А это на моей памяти было всего дважды кажется, и те — на кладбище. И что там за история? Что за бумажка и поцелуй? — Обещай, что это только между нами останется. Поклянись, что никому ни слова не скажешь. — Хорошо-хорошо. Как скажешь. А, то есть клянусь. Феликс заплаканными глазами молча таращится на Джисона еще несколько мгновений. Была не была. Куда уж тут хуже. Он достает из сумки ту самую фотографию и на свой страх и риск протягивает в руки Джисону. — Ох ты ж еб твою мать! — Джисон роняет фотографию на кровать и сам себе закрывает рот. Глаза у него бешено забегали по всему номеру. — Это когда блять было?! — Это пленка прошлогодняя. Прежде чем ты что-то себе надумаешь, важный дисклеймер — я не помню этот момент. Вообще. — Как не помнишь?! Я бы в жизни такое не забыл! Ахуеть… Он тебя снова поцеловал, что так извинялся? — Нет! Я его тыкнул в это фото, как только с проявки забрал, и это я на Хенджина наорал. Тот день я вообще почти не помню, я перебрал сильно. В жизни так не напивался блять. — Да мы все тогда надрались до чертиков. Может, вы просто по пьяни, по приколу это сделали? Или в рамках игры? Хотя это вроде спальня Хенджина, — продолжает рассматривать фотографию. — Я не знаю, Джи! Сейчас он сказал, что он сам это сделал. По приколу или нет, без понятия. Это выходит, мой первый раз вообще был. — А-ху-еть! Твой первый поцелуй — Хван Хенджин. Да тебе бы пол школы завидовали черной завистью! Может, вы просто попробовали тогда и все? Захотели научиться друг на друге, доверие там, все дела. Или он тебя учил. Вы же не разлей вода были. — Да говорю же, не помню я! И накричал на него не знаю зачем. — Кстати и правда, зачем? Ну поцеловались по пьяни и ладно, всякое бывает. Фотка, кстати, прикольная вышла, красивая. И даже без засветов. Фотографу респект и уважение, кем бы он ни был. — Ты так спокойно говоришь это… — А что тут сделаешь? Это ж было год назад. Да и Хенджин — крутой вариант для первого поцелуя. Губы у него реально классные. По-любому тебе должно было понравиться, ты тут вроде совсем не против, — рассматривает фото, а сам расплывается в хитрющей улыбке. — Блять, Джисон! — толкает его в бок. — Что Джисон? Хочешь сказать, что Хенджин не красавчик? Не хорош собой? Особенно, если не брать в расчет некоторые закидоны и то, что он в целом немного с ебанцой. Ну ладно, он сильно с ебанцой. Однако мордашка и тело у него точно — что надо. — Даже не начинай… — Ну хорошо. Тогда возрази. Скажи, что я не прав, и я от тебя отстану. — Хорошо-хорошо! Ладно! Хенджин красивый, очень блять красивый, не только лицом и не только внешне. Что тогда, что сейчас. — Во-о-от, уже лучше. Уже ближе к делу. Теплее… — И про губы ты тоже блять прав! Ты прав, Джи, доволен?! Только давай закончим этот разговор… — Вот! Опять ты бесишься! — тыкает Феликса в нос, словно переключая тумблер внимания. Феликс замер, и даже слезы на мгновение остановились. — Задумайся. Ты, наверное, считаешь, что чем больше ты злишься, тем дальше ты от того, что вот там, — тычет на фотографию. — Может быть, ты сам себе доказать это хочешь? Или тебе так было бы банально проще, сделать вид, будто там не твоя мордашка. Но, поверь, реальная противоположность тому, что на фото — не ненависть, а безразличие. А на Хенджина тебе точно не пофиг. Иначе говоря, не бежишь ли ты от собственных чувств, дружочек? Феликс было приоткрыл рот, чтобы что-то возразить, но все слова и мысли канули в небытие. Ему и нечего на этот ответить, потому как Джисон оказался прав, даже если Феликс и вовсе не планировал делиться с кем-либо своими мыслями и вообще произошедшим. Он испытывает к Хенджину буквально что угодно, но точно не безразличие. Все его ощущения —перепутанные нити различных цветов, смятые в единый клубок, что все это время хотелось лишь закинуть в дальний угол куда подальше, вместо того, чтобы один раз сесть и распутать. Все, что Феликс может для себя понять на все сто процентов: на Хенджина ему точно далеко не все равно. Да чего таить, его к нему магнитом тянет. — Вот! Тебе даже сказать на это нечего. Значит, правду говорю! — Джисон, не надо… — Даже не верится, что ты из-за этой ерунды решил свалить куда подальше на выходные. Хенджин ведь не прав? Ты ведь не собирался насовсем вот так уехать? Но думал об этом, да? Блять, Ликс… — Нет-нет-нет! Просто хотел развеяться один день и обстановку сменить. Ничего такого. Сам же видишь, я без вещей, только маленькая сумка с собой. — Ладно, хер с тобой. В любом случае, сегодня здесь ночуем, а завтра домой вернемся. Феликс кивком соглашается, попутно зарываясь в одеяло уже почти полностью с головой. Все это зашло уже слишком далеко. Может быть, действительно пришло время перестать ото всюду бежать? Или хотя бы разобраться в себе и понять, от чего конкретно убежать так отчаянно хочется? После изнурительного дня мысли вообще не лезут в голову. Ее и вовсе хочется на время отключить или перезагрузить как компьютер. На телефон Джисона тем временем приходит одно единственное сообщение от Минхо. Минхо: Я приеду утром и заберу вас ДВОИХ. Это не обсуждается, чего бы Феликс там не задумал. Я отговорил Хенджина ехать со мной (это было сложно). Сладких снов, милый. Уставший и измотанный, Феликс отползает к краю кровати, что ближе к окну, и совсем скоро проваливается в сон, сам того не замечая. *** Феликс открывает глаза, слегка потирая их ладонями. Перед ним вновь привычная картинка, будто кадр из одной и той же кинопленки, что ставят для него почти каждую ночь: скошенный деревянный потолок, выкрашенные краской стены, старый светильник…в его блять комнате. — Да что за хуйня! Он ведь даже уехал из города, подальше. В новое, совершенно другое место. И все равно снова очутился в той же исходной точке. А отсюда вообще есть выход? Неужели это означает, что можно уехать хоть в другой город, хоть в другую страну улететь, он все равно очнется снова в этом чертовом месте? Что нужно сделать, чтобы разорвать этот порочный круг, бесконечный замкнутый цикл абсурда? Найти какой-то артефакт как в игре? Выполнить задание-квест? Может быть, у него здесь есть какая-то важная миссия, о которой он так и не узнал? Нахрена вообще Феликс снова здесь? Он вскакивает с постели рывком, сразу же выбегая из дома. Что там еще осталось? Какие есть еще варианты? Он сделает, что угодно, лишь бы выбраться отсюда. Одна единственная мысль ярким сияющим огоньком озаряет одурманенную тревогой голову. Озеро. Почему так боялся озера Хенджин? И ведь в самом начале Феликс действительно пересек озеро на лодке. И по какому-то неведомому стечению обстоятельств попал именно сюда. В невероятно странный мир с неработающими часами и отсутствующим понятием времени на ряду с таким же полным отсутствием в небе солнца. Феликс так отчаянно бежал все это время от мира реального, что сам не заметил, как застрял в какой-то параллельной и искаженной его версии. Срываясь на бег, парень уносится все дальше, ноги сами несут его вперед, отбивая кроссовками об асфальт грубый ритм в такт сердцебиению. Пересекая лес, сквозь траву и многочисленные ветвистые деревья, он достигает озера — огромной распростершейся далеко вперед зеркальной водяной глади. Дальнего берега отсюда даже не видно, преимущественно за густым и непроглядным слоем тумана. Неизвестно, как далеко нужно плыть. Делать это без лодки как минимум — неразумно, а как максимум — сущее сумасшествие. Лодка. Где она? Феликс был в полной уверенности, что она будет ждать его здесь. Он ведь сам с таким усилием затаскивал ее на песок. А теперь от нее ни следа. Что за нахер? Как такая громадина могла взять и исчезнуть? Это ведь не ключи потерять, а целая лодка. Парень оглядывает берег, надеясь заприметить хоть что-нибудь. Но тот кажется совершенно пустынным. Сплошь только песок. И что теперь делать? Это была единственная здравая мысль в его голове. Неизвестно, когда посетит новая. Может быть получится самому сколотить какое-то подобие плота? Хотя по наблюдениям Феликса непонятно, остаются ли здесь предметы на своих местах? Даже его велосипед каждый раз оказывается в разном. Или на все про все у него только одна ночь и один сон? Решено вернуться назад, не хватало по пути встретить еще какое-нибудь озлобленное существо. Дом кажется сейчас самым безопасным пристанищем. Заодно и инструменты можно поискать. Феликс возвращается обратно размеренным шагом. Кто-то из соседей будто провожает его взглядом. Возможно, недавняя пробежка Феликса все же выглядела аномально-странно. Но пока за ним просто следят, а глаза их при этом не полыхают злобно-черным, жить можно. Феликс просто старается не обращать внимания, выправив плечи и выровняв собственную походку. Разве что дыхание все еще шумное и сбивчивое. Парень уже почти заходит домой, одну ногу перенося за порог, как со спины его окликают. — Ликс! Привет! Феликс оборачивается и видит, как с порога соседского дома ему буднично и весело машет Соджун. Внутри все опускается и скукоживается, и он может только надеяться, что на его лице это никак не отразилось. Натягивая улыбку, Феликс машет ему в ответ. Из-за спины Соджуна совсем скоро выныривает Хенджин. У Феликса заметно дрогнула рука, а взгляд застыл остывшим стекло, полностью прикован к его фигуре. — Ликси! Ты ведь меня ждал? Пойдем вместе, да? Феликс нервно сглатывает, наблюдая, как Хенджин к нему приближается, не зная, чего ему на этот раз ожидать. Тот берет его за руку, ловко переплетая их пальцы и тянет за собой. В сторону башни. Опять. Параллельно по пути он снова обещает Соджуну, что обязательно успеет вернуться на вишневый пирог. А Феликса все еще тащит за собой. Тот покорно следует за ним, стараясь не вызвать никаких подозрений. Хотя по правде он бы ни за что туда снова не сунулся. Дойдя до башни, Хенджин останавливается аккурат перед лестницей. Он осматривает Феликса с особым трепетом и вниманием, почти невесомо, с некой опаской касаясь его волосы и плеч. Будто этими касаниями успокаивая и его, и самого себя. — Теперь наверх. Лезь вперед, а я следом. Феликс успел лишь слегка приоткрыть рот, чтобы что-то сказать, как его тут же перебили. — Пожалуйста. Просто поверь мне еще раз, прошу. Только там безопасно, — он выглядит взволнованным, постоянно озирается по сторонам, хотя никого и близко нет. — Клянусь, я не скину тебя оттуда. Феликс растерянно захлопал глазами уже без малейшего понятия, что здесь вообще происходит. Выходит, все здешние события — точно не один зацикленный день. Он потерял нить еще несколько снов назад, а сегодня запутался окончательно, когда не сумел разыскать лодку. «Будь по-твоему» — с этой мыслью он перебирает ногами вверх, вскарабкиваясь с каждой ступенькой все выше и выше. Хенджин лезет следом, шаг за шагом, не отставая. Громкие оглушительные звуки заставляют их обоих вздрогнуть и чудом не потерять равновесие. Похоже на выстрелы, разлетающиеся эхом по всей местности. Осталось всего несколько ступенек до вершины, спускаться уже нет смысла. Феликс взбирается первым, сразу же отползая подальше и освобождая место. Он подает руку Хенджину, затаскивая его на платформу. В глазах напротив читается чистейшей воды паника. Еще один выстрел из череды новых звучит куда громче предыдущих. Это точно выстрел, ошибки быть не может. Не пистолетный, а скорее винтовка. И, кажется, пуля попала аккурат в металлическое перекрытие верхней платформы. В ушах невероятно звенит. Какого черта? Кому вообще пришло в голову разгуливать здесь с оружием?! Вероятно, тот же вопрос посетил и Хенджина, потому как он решил подползти к краю, чтобы посмотреть вниз и обязательно это выяснить. Феликс вовремя среагировал. — Джинни, пригнись! — он рывком хватает его за руку и попросту роняет поверх себя. Если на этой высоте они продолжат так лежать, хрен в них кто попадет. Если этот неизвестный стрелок не решит забраться прямиком сюда конечно же. Но пока тот будет лезть, стрелять он не сможет. Нецелесообразно. Да и скинуть его с лестницы не станет проблемой. Кто бы это ни был, и кому бы они не успели тут перейти дорогу. — Я хотел посмотреть, кто это. — Высунешься еще, и он точно попадет, — Феликс удерживает его, обхватывая руками и прижимая к себе так крепко, как только может, не позволяя Хенджину подняться снова. Они, будто будучи напарниками, попали в один из тех шутеров, в которые Феликс изредка играл по выходным. Неизвестно, какой здесь сюжет, и имеет ли большое значение спасать кого-то во сне. Но даже здесь смотреть на Хенджина, истекающего кровью от попавшей пули, Феликс бы точно не смог. Его отражение попало в самую точку. Феликс не боится своей смерти, в то время как возможная гибель близкого страшит его до дрожи. Даже гипотетическая. Даже если это сон. Руки его все еще вцепились мертвой хваткой в Хенджина, не способные разжаться. В то время как тот просто покорно продолжает лежать, уткнувшись Феликсу куда-то в грудь. — Спасибо… Еще несколько выстрелов попадают в огромную цистерну, когда-то раньше наполненную водой, но уже долгие году пустующую. Снова разносится раскатистый гул, будто кто-то ударил в гонг прямо над ухом. Феликс морщится и шипит. Хенджин, лежащий поверх него, тоже дернулся, выругавшись то ли на стрелка, то ли на всю эту ситуацию. Вскоре выстрелы стихли. В мире вокруг снова воцарилась идеальная тишина едва прерывающаяся шумными дыханием и сердцебиением. — Отпусти меня на секунду, — просит Хенджин. — Ни за что! — Феликс разве что ногтями в его кожу не впивается. — Ровно на секунду, — поднимает на него глаза, в надежде, что тот поверит в его искренность. — Вдруг он ушел уже? — Ага. А если он хитрее и только этого и ждет? Ждем, — остается непреклонен. — Глупо будет вот так подставиться. — Есть идеи, кто это? — Хенджин поворачивает голову в бок, разглядывая вмятину в платформе. И только в этот момент понимает, что стоило ему приподняться — стрелок мог спокойно пронзить его пулей. — Стреляет он вполне недурно. — Ни одной… — Феликс толком не знает, кто здесь вообще разгуливает с оружием, и откуда его брать. Разве что из тира в парке или полицесйкого участка. Что в общем-то довольно бредовая и странная затея. И нужно еще уметь стрелять. Однако, раз ему такая идея в голову пришла, то наверняка кому-нибудь еще. Может быть и самому стоит раздобыть оружие? Звонкая мелодия ненавязчивыми порывами достигает слуха. Такая до боли знакомая. Но от чего-то Феликс не сразу распознает в ней свой будильник. Окружающая картинка белесой дымкой, невесомой иллюзией растворяется у него перед глазами. Пальцы рук больше не впиваются в спину Хенджина. Сам он ощущает странное покачивание. А сознание, наконец, силой вырывают ото сна. Буквально силой.