Вернуться, чтобы исчезнуть

— Хей, подъем! Проснись и пой! — Джисон одной рукой толкает Феликса в бок, а второй трясет за плечо. — А…что… — разлепляет глаза и дергается от непривычной обстановки и лица Джисона перед собой. — Вставать пора говорю! Ты даже будильник не заметил. Взгляд Феликса все еще маятником мечется по номеру, не находя пристанища. В голове все еще звучат отголоски выстрелов. — Ты чего такой перепуганный? Не проспали, не страшно. — Кошмар приснился… — Оу, могу только посочувствовать. Мне вот вообще сны не снятся. Или я просто их не помню, не суть. Тут рядом кафешка была, так что я раздобыл еды, и тебя ждет завтрак. Но не в постель, обойдешься, — звонкий лепет Джисона быстро приводит Феликса в себя. — А мог быть в постель? — он приподнимается, присаживаясь и облокачиваясь на подушку. — Нет, конечно. Ты вчера думал слинять, а, значит, не заслужил такого. — Джисон, я не уеду. Феликс звучит твердо, потому что наконец-то уверен в произнесенных собой же словах. В его побеге нет никакого смысла. Это не разорвет круговорот боли и недопонимания, а лишь помножит его как минимум надвое. Его история здесь точно еще не окончена. Пора разобраться во всем и в первую очередь в самом себе. — Хорошо. Потому что я рассчитываю на это. Сейчас я иду в душ, а ты ешь. И если попробуешь слинять через окно, потому как ключ от двери будет у меня, то ты, Ликс, окажешься самым большим предателем в истории всей моей жизни. И я тебе, дружочек, такого не прощу! — Джи, честно, не уеду, сказал же. — А мне люди много пиздят в последнее время. Вот проверим. Вставай и ешь давай, Минхо приедет скоро. И, предвкушая твой следующий вопрос, можешь не бояться, он приедет один. Феликс встает с постели, направляясь к столику с едой, пока Джисон скрылся за дверью душевой. На стеклянном столике у окна его поджидает стаканчик солнечно-желтого апельсинового сока и коробка с пончиками, большая часть из которых уже, разумеется, съедена. Совсем скоро подъезжает Минхо, он и вправду приехал один, но на пикапе Сынмина, по-видимому, чтобы забрать с собой велосипеды. По приезде он долго обнимал Джисона, вероятно, постеснявшись при Феликсе поцеловать. Он ведь не знает, что тот уже в курсе их отношений. Было заметно, что ночь далась Минхо нелегко, и, судя по синеватым кругам под глазами, спал он от силы пару часов. Феликс смотрел на это примирение, стоя чуть поодаль, не решаясь приблизится и прервать идиллию. Минхо глянул на него лишь раз, сдвинув брови и вложив в этот взгляд всю строгость и недовольство, будто это инициатива одного Феликса уехать на день из города, после чего молча указал рукой на машину, чтобы тот садился. — Минхош, заедем в магазин? Дома все равно нет ничего. — Да, надо бы. Ликс, тебе нужно или тебя домой сразу закинуть? — Я не буду лишним? — С ума сошел? — Джисон толкает его в бок. — Мы ж одна команда! Минхо отвозит их в дальний магазин, по своим размерам больше походящий на оптовый. Феликс там не был ни разу, да и по новеньким вывескам и ярким глянцевым фасадам видно, что обосновался этот кладезь всякой всячины здесь не так давно. — Набирайте все, что хотите. И ты тоже, Ликс. Я все оплачу. — Ч-чего? — от неожиданности Феликс не просто сбавил шаг, а вовсе остановился, думая, что ему послышалось. — Пойдем, чего встал. Говорю же, все, что хочешь, и я плачу. — А повод какой? С чего вдруг? — все еще недоверчиво косится. Минхо не может вот так внезапно поменять настрой и тем более отношение к нему. — Хороший повод, — хитро улыбается уголками рта, но карт не раскрывает. — Расслабься и бери, что хочешь. — У нас вечеринка будет? — Джисон игриво запрыгал вокруг них. — Будет, но думаю, уже не сегодня, а завтра. Сегодня я в морге буду нужен. — Праздник в честь нашего возвращения? — Не-а. — В честь нашего примирения? Что за интрига? — Это скорее следствие, чем причина. Это будет общий праздник. Все остальное потом, хорошо? В магазине они все набирают полную телегу доверху так, что та с трудом двигается с места. Джисон без малейшего колебания закидывает в нее чуть ли не все, что видит на своем пути. Периодически он подбегает к Минхо с новыми вариантами для возможного повода вечеринки, но каждый раз вновь и вновь не угадывает. Феликс перед тем как что-то положить все еще с сомнением озирается на Минхо, но тот раз за разом уверяет, его, что он верно все понял и действительно может брать все, что ему нужно. Периодически Минхо и сам что-то набирает, словно придерживаясь какого-то определенного списка в голове. Домой Феликса доставляют уже вечером в придачу с двумя увесистыми пакетами еды, которые Минхо вручает ему в обе руки как ценный трофей. Сам он берет еще два и отправляется в дом напротив. С чего вдруг столько заботы за раз? Феликс скрывается за дверью своего дома быстрее, чем Минхо достиг дома Хенджина. Все электричество и свет вновь зажигаются, будто Феликс дает этому месту и, в частности, самому себе еще один шанс. И Хенджин, и Джисон вчера так легко говорили о том, что это его дом. И чисто юридически по документам оно действительно так. Но ощущается все как-то инородно и неправильно. Может, все дело в том, что Феликс по итогу сам себя в этом убедил? Что раз его предали однажды, да и в целом внушили другую правду, с которой он долго жил, ни о чем не подозревая, то не стоит ни к чему и ни к кому привыкать и вовсе. Ни к месту, ни к человеку. Так, что ни один штамп и ни одна подпись юриста не сумели бы убедить его в обратном. Феликс столько грезил в собственных мыслях о том, что, быть может, однажды ему бы удалось повернуть время вспять, разобраться во всех причинно-следственных связях, отменить череду тех дурацких решений в его жизни, что завели его в этот тупик. Он столько раз, будучи за тысячу километров отсюда, представлял, как, быть может, вернулся бы сюда, в свой старый, но такой родной домик в забытом самим богом городишке, любимые друзья бы встретили его как раньше, все бы вновь заиграло прежними яркими красками, а душе, наконец, воцарилось бы безмятежное спокойствие. И разве сейчас все не так? Разве он не вернулся сюда как когда-то хотел? Разве его в итоге не приняли снова как своего, как часть дружной компании? Говорят же, стоит бояться своих желаний. Если сама судьба и впрямь дала Феликсу еще один шанс, то вчера он взял и послал ее нахер, отвесив ей пендаля, как сказал бы Джисон. Пора бы уже примериться с новой для него действительностью и самим собой. Может быть именно это положит конец ночным кошмарам? Разложив продукты по местам, он отправляется наверх в свою комнату, сразу включая свет. За окном все еще пасмурно, и вроде даже редкой моросью еще накрапывает дождь. Стоило лампочке зажечься, посветив окружающее пространство, по ту сторону окна в доме напротив яркой вспышкой сверкнул точно такой же теплый огонек. Феликс невольно улыбнулся, снова выключив и включив свет в комнате. На том конце его действия тут же повторил Хенджин. *** Тем временем в доме Минхо и Джисона. — Терпение. Мы почти дома, — Минхо проворачивает ключ в замке, украдкой поглядывая на Джисона, который еле держится, чтобы не завалить его тонной вопросов. — Минхош, а мы точно об одном и том же хотим поговорить? Я про ту смс-ку. Ты неспроста же ее написал. — Так. Еще немного, — отпирает дверь. — Я знаю, что и так уже который день заставляю тебя ждать, но сейчас осталось буквально пару минут. Честно! Идем ко мне в комнату. Минхо хватает его за руку, всматриваясь в глаза и убеждаясь, что он еще не лишен доверия окончательно. — Почему именно к тебе? У меня тоже неплохо… — Чш… Так нужно. И я первый начну, хорошо? Комната Минхо — все тот же идеальный пример минимализма, почти больничная стерильность. Исключение составляют только бумаги, хаотично разбросанные по столу. Он быстро находит ту самую и с абсолютно счастливой сияющей улыбкой победителя протягивает ее в руки Джисону. — Что это? И почему так светишься? Джисон нахмурился. Это все точно не то, как он представлял себе важный разговор. Он даже нервничать перестал. — Прошу, просто прочитай. Ты сразу все поймешь. Джисон читает про себя, строчку за строчкой. И чем дальше опускается его взгляд, тем шире распахиваются глаза. — Зачислен?! Минхош, это… Что это вообще? — Это значит, я с тобой поеду, — сияет ярче прежнего. — Ты ведь рад, правда? Не нужно ни к чему другому привыкать, ни к какому расстоянию. Это больше не имеет значения. И расставаться нам не нужно. Вместо типичной для себя бурной реакции Джисон зависает в полном недоумении. Он в эту новость банально поверить не в состоянии. Будто Минхо его сейчас разыгрывает, и вот-вот отовсюду выскочат репортеры с телекамерами. — Только не говори, что ты этого не хотел… — Минхош, это правда?! Я хотел! Я хочу! Просто пиздец как! — от эмоций, что он все еще не в силах переварить, на глазах проступают слезы. — Солнышко, ну ты чего… Иди сюда, — Минхо прижимает его к себе, успокаивающе поглаживая по голове. —  Не плач, пожалуйста. Я сам уже еле держусь. Ты успел надумать всякого, да? — Не без этого, — не перестает всхлипывать. — Я пиздец пересрался, думал сдохну от стресса. Скоро стал бы курить больше Сынмина. Я думал, ты расстаться хочешь и не знаешь, как сказать. Да и отец твой… Блять… Мысль Джисона обрывается, потеряв весь изначальный смысл, когда он вспоминает про свою заготовленную вторую часть важного разговора. И теперь после такой хорошей новости, от которой он до небес готов вознестись, завести речь о том документе кажется вдвойне трудной и почти непосильной задачей. — В чем дело? — Минхо заглядывает в его глаза, стараясь считать резкую причину смены настроения. — Блять, если я расскажу — точно испорчу тебе настроение. Ты тут с новостями радостными, а я… — Ну же, в чем дело? Тебе понравился кто-то еще? Ты хотел расстаться? Кто-то болен? — Минхо с перепугу начал задавать подряд все вопросы, возможные ответы на которые его могли бы сломать или разом уничтожить. Начал, конечно же с самого страшного. — Нет! Ты чего… Не пугай так, — тут же запротестовал, чтобы наверняка развеять сомнения. — Я тебя люблю, и все живы. — Тогда не испортишь, говори. — Я совершенно случайно кое-что нашел. Один документ в спальне твоих родителей. Я не рылся в вещах, честное слово… — Ах, вот куда он делся… — Минхош, погоди… Ты знал? Давно знал? — Уже да, прилично. Больше месяца точно. Нашел, когда свои документы для поступления искал. Как раз до того, как тебя приютил, забрав от твоего ремонта. — Почему мне не сказал ничего?! Я тут распереживался, ходил вокруг да около… — Да плевать на тот документ. Наверное, я и сам где-то в глубине души догадывался. Сейчас для меня самый близкий и родной человек из всех известных и неизвестных мне людей на этой планете — это ты. А то, что мы оба нашли — всего лишь бумажка, которая разве что отцу напоминает, почему я такое разочарование. Мы скоро уедем вместе, больше не надо будет ломать комедию, что мы друзья, и все будет хорошо. Потерпи еще совсем немного, — Минхо ласково чмокает его в нос, вытирая с щек слезы. — И можешь начать нам квартиру искать. — Ну наконец-то! Я уже хоть прямо сейчас готов уехать только ради этого, — теперь глаза Джисона несмотря на слезы сияют как никогда раньше. Могло бы показаться, что светятся они радиацией на всю округу, но это просто огромное человеческое счастье. — Минхош, погоди-ка. А деньги ты откуда взял? Там же прилично не хватало. Ты банк ограбил? *** Дом Феликса. Примирение. Феликс собирает бумаги, разложенные на своем столе, что подобрал позавчера с пола у Хенджина дома. Среди всей этой кипы он берет лишь два листа с собственными пометками ручкой и сворачивает их в несколько раз перед тем как запихнуть в карман. Не пойдет же он извиняться за вчерашнюю драму с пустыми руками. Накинув на плечи куртку, Феликс пускается бежать к двери соседского дома сквозь стену из падающих холодных капель. Стоило ему дернуть за ручку, как дверь перед ним раскрыла свои объятия, впуская внутрь, и он сразу же врезается в Хенджина, что, по-видимому, тоже решил прямо сейчас к нему зайти. — Ой… Прости, — отшатывается назад, не решаясь поднять глаза. — Все в порядке. Заходи, — Хенджин пригласительным жестом махнул рукой в даль коридора, но Феликс делает лишь пару шагов вперед, позволяя только закрыть за собой входную дверь. — Хенджин, это не ты должен был извиняться. Прости меня за вчерашнее, пожалуйста. Мне не следовало ни кричать, ни делать всего остального... Я не хочу, чтобы одна фотография все уничтожила, — поднимает глаза на Хенджина, выглядит тот очень взволнованным. Темные глаза-омуты внимают всему, что говорит Феликс, впитывая каждое произнесенное слово, каждый звук. — Мы можем разорвать ее или сжечь, — предлагает он наконец. — Нет! — чуть ли не вскрикивает, сам пугаясь своей же реакции. — Нет? — переспрашивает Хенджин, такая реакция для него не менее неожиданная. — То есть не нужно, — добавляет уже тише. — Зачем? — Феликс, если тебя это так расстроило и разозлило, мы можем это сделать хоть прямо сейчас, уничтожить ее любым способом, каким захочешь. Уверяю, это не будет проблемой. — Нельзя просто так рвать и жечь фотографии. — Конечно можно, если на кону доверие и… — Я не хочу. Ты был прав вчера, я действительно думал просто взять и уехать, все бросив. Потому что просто поддался эмоциям, ни в чем не разобравшись. Звучит как дурацкое оправдание, я знаю. Я не подумал даже о том, что мой побег может кого-то ранить. Я не хотел делать тебе больно. А еще, представляешь, я забыл, что у меня есть дом, именно мой дом. Даже звучит непривычно, а ты мне про это напомнил. Джинни, прости меня. Я обещаю не сбегать больше, как минимум без предупреждения. Если мне снова что-то взбредет в голову, я сразу же приду к тебе, если ты конечно впустишь… Можно ведь? — В любое время дня и ночи, — сверкнули улыбкой глаза в сумраке коридора. — Только не сбегай больше. — Между нами ведь только все наладилось, а я, как полный идиот, едва не испортил все снова. Помнишь наш разговор на кладбище? Я так часто об этом думал. Не хочу больше позволять нашему прошлому решать будущее, — последние слова Феликс произнес больше для себя самого. — Ты сейчас здесь — и это главное. Ликс, умоляю, пошли на кухню хотя бы. Ты все еще стоишь у этой гребаной двери, и мне все еще не по себе, будто ты все равно вот-вот деру дашь. Проходи пожалуйста, — Хенджин снимает с его плеч куртку, вешая сушиться. — Я на случай, если ты бы вдруг сказал, что вообще не хочешь меня видеть после вчерашнего. Хенджин в ответ одарил его взглядом, будто Феликс точно полный идиот и только что произнес ни что иное как величайшую глупость. — Я бы не сказал тебе такого. И ехать за тобой и Джисоном я тоже собирался. Минхо отговорил. Сказал, что еще одну сцену как тогда в морге даже его закаленная психика не вынесет. Феликс робко и неторопливо продвигается в сторону кухни, занимая один из стульев ближе к окну. Хенджин принимается спешно шарить по кухонным шкафчикам, уже поставив чайник. — С кофе мимо, знаю. Вроде тут осталось еще немного какао. Будешь? И ты точно больше не уедешь? — Буду и не уеду, — заверяет его Феликс. — Честно-честно. — Ликс, пойми, я не хочу потерять тебя снова, от одной только мысли об этом меня до дрожи пробирает. Хенджин готовит какао, нервно звякая ложкой, пока размешивает сахар. Феликс замечает, что он без лишних вопросов кладет ровно две ложки с горкой. Он и это не забыл? — Постарайся запомнить, как нечто само-собой разумеющееся. Я тебе не враг, и ты мне до усрачки дорог, — подносит кружку с какао, наполненную почти до краев и ставит перед Феликсом. — Не обожгись только, горячо. Сам он возвращается к чайнику, заваривая себе привычный кофе, пока басистый голос из-за стола снова не заставляет его обернуться. — Ты мне тоже, Джинни. Не как часть памяти, не как образ с фотографий, а именно ты. Это уже второй раз за то время, что Феликс находится здесь, когда Хенджин буквально силой сдерживает внутренний порыв кинуться вперед и завлечь его в объятия. Поэтому сейчас он молча таращится, развернувшись к нему и ухватившись за кухонную столешницу обеими руками сзади. Он больше не допустит того, что привело к вчерашней ссоре. Не станет первым переходить грань между ними и делать того, о чем жалеть будет преимущественно Феликс. — Я думал, что ненавижу тебя, что ненавидел весь прошлый год. Но это неправда. На самом же деле я много думал о том, что было бы, если бы меня тогда не забрали. И я скучал по тебе. Феликс смотрит ему прямо в глаза, читая в них то же искреннее сожаление, отзывающееся на его слова, и нечто еще, что пока не знает, как трактовать. Внезапно его осеняет. — О, точно, чуть не забыл. У меня кое-что есть для тебя, — тянется в карман, вытаскивая смятые листы, сразу же их расправляя. — Что это? — Это те бумажки с твоего пола. Я просмотрел их все внимательно. Тебе ведь не от всех выставочных залов пришел ответ, верно? — Да, один не ответил. Но я на него и не рассчитывал, попасть в тот зал — из разряда фантазий перед сном и что-то на нереальном. Да и какая уже разница, это ведь ничего не меняет. Я просто попробую снова в другой раз. Все равно я хотел поменять концепт. Не переживай за меня, я разберусь с этим. Уголки губ Феликса растягиваются в хитрой ухмылке. Он ждал подобных слов, предугадав реакцию заранее. — Джинни, а если я сейчас скажу, что ты допустил маленькую ошибку. Буквально в одной цифре, точнее букве в почтовом адресе. Думаю, письмо просто не туда улетело, поэтому и ответа ты не получил. Вот, посмотри сам. Феликс подходит к Хенджину и показывает на обведенный ручкой адрес сначала на сайте, а затем в письме, что тот отправил. Хенджин берет оба листа в руки и попеременно сравнивает почтовые адреса. Действительно вместо буквы «I» он по ошибке собственной рукой вписал единицу. Дело было уже ночью, так что такая оплошность совсем не удивительна. Больше поражает то, что Феликс действительно не просто так забрал эти листы с пола, а крайне внимательно все их все просмотрел и каким-то чудом эту ошибку заметил. От осознания руки у Хенджина начинают мелко подрагивать. Он откладывает на стол листы, переключая все внимание на Феликса, что стоит прямо перед ним и крайне довольно и искренне улыбается. — Я позвонил им и на всякий случай уточнил, прием заявок еще не окончен, у тебя есть еще ровно два дня: сегодня и завтра. Так что можешь даже успеть поменять, что ты там хотел. — Ты правда все это для меня сделал? — Ну да. Это ведь так важно для тебя. И прежде чем Феликс успел что-либо еще произнести, Хенджин нарушает данное самому себе минуту назад обещание. Он притягивает к себе Феликса, сжимая его в объятиях и прижимая к себе так крепко, что едва не выбивает у того из легких весь воздух. Он прижимается губами к его макушке, оставляя поцелуй, в который вкладывает всю нежность и благодарность, сдерживаемую ранее. И как только он это сделал, в его разум громогласно стучится пугающее осознание о том, что он вновь пересек черту. — Блять… Ликс, прости… Я это на эмоциях, честное слово. Только не думай ничего плохого, — Хенджин немного ослабляет хватку, предвкушая, что Феликс захочет выпутаться и не потерпит такого внезапного порыва в свою сторону после вчерашней истории с фото. Но этого не происходит. Феликс совершенно не спешит отстраняться. — В-все хорошо. Я понял… Это было даже мило, — не отпуская рук, бережно поглаживает Хенджина по спине, давая понять, что ничего смертельного не произошло. Хенджин вместе с выдыхаемым воздухом сбрасывает сковывающее напряжение. Он чувствует каждое касание Феликса, стараясь насладиться ими сполна и запомнить. Прерывать этот момент совершенно не хочется. Он бы вечно вот так с ним простоял на этой кухне, не отпуская от себя ни на шаг. За окном вместе с порывами холодного ветра усилился дождь, а его капли отбивают хаотичный ритм по подоконнику. И по темпу с ними разве что может сравниться биение сердца Хенджина, чей стук кажется даже ему самому оглушительной звуковой волной, что эхом разносится, достигая каждой клеточки тела. Феликс тоже это ощущает. Вместе с теплом, которым его окружают и согревают сильные руки. Даже стой они там за стеклом в эту бушующую погоду, ни ветер, ни дождь не имели бы значения. — Ликси, спасибо. Ты сокровище, не позволяй никому тебя в этом разубедить. Звук телефона нарушает и тишину, и воцарившееся спокойствие. Феликс тянется к карману джинсов, чтобы скорее ответить, и эта дурацкая мелодия перестала звучать как заезженная пластинка. Хенджин выпускает его из объятий и переключается на свой кофе, что за это время точно успел остыть. На экране высветилось: «Джисон» — Что-то случилось? — первое предположение Феликса. — Ликс, скажи, ты готов ахуеть? — голос Джисона по звучанию походит на безумный. — Вот прямо сейчас. Лучше присядь. — Мне уже страшно, — возвращается к стулу, занимая то же место за чашкой недопитого какао в ожидании неизвестно чего, нервно потрясывая ногой. — Готов, я сижу. — Отлично! В общем, я еду учиться не один. — А с кем? — В жизни не поверишь! Вместе с Минхо, он уже зачислен! В ту самую медицинскую академию, куда подавал уже второй год документы. Представляешь?! — Ого! Это же просто отличные новости! В честь этого, значит, праздник завтра? — Да! — Погоди-ка. Ты сказал, что он зачислен. Значит, обучение оплачено. Семья передумала, и ему все-таки дали денег? — А вот это вот самое интересное. Знал, что ты поймешь. Разумеется, нет. Горе-папаша, который и не папаша вовсе, так же непреклонен и более того — даже еще не знает ничего. Они с мамой на несколько дней уехали отдохнуть. Это не он оплатил обучение. — Но кто? Там вроде не хватало… — Феликс призадумывался, стараясь припомнить точную сумму, но комбинация цифр словно улетучилась из головы. — Больше половины, кажется? Это довольно приличная сумма, даже почти не подъемная. — А вот это самое удивительное во всей этой истории и та причина, по которой ты сейчас сидишь. Все еще сидишь же ведь? — Угу, — Феликс дополнительно даже кивает. — Это Хенджин. Он оплатил недостающую сумму. Представляешь? Отдал все свои сбережения, что откладывал на собственную учебу! Он сам не поступил вроде, и решил помочь Минхо, насколько я понял. Я как узнал — прихуел знатно. Это так круто! Феликс? Ты еще здесь? Ты слышишь меня? Ау! Феликс, раскрыв рот в изумлении, смотрит прямо на Хенджина, что все еще стоит у кухонной столешницы с кружкой кофе в руках, и до этого самого момента делал вид, будто не слышал отдельных фраз и не догадывался, о чем шла речь. Но лишь до этого самого момента. Он, обреченно вздыхая, подходит и перехватывает телефон. — Ну ты и трепло конечно. — Хенджин?! А ты каким боком тут? Ты у Феликса? Вы помирились? — Он у меня. Да, — украдкой поглядывает на все еще ошарашенного Феликса, цепляющегося за кружку как за последний предмет, связывающий его с реальностью. — Все хорошо. — Ох, фух, — шумно выдыхает в трубку. — Я так рад, ты не представляешь! — Не съезжай с темы. Тебя Минхо случайно не просил там до завтра подождать или вроде того? Не припоминаешь такого? — Нет, что-то не припомню… Хенджини-и-и. Ну не сердись! Спасибо тебе! Ты даже представить не можешь, как я благодарен. Минхо так светится. Я давно его таким не видел. Разве что крылья из плеч еще не выросли. И ты, считай, не одну мечту исполнил, а сразу две. И это все благодаря тебе! Прямо ебучий Санта посреди лета! — Не за что, — немного смягчается и отхлебывает глоток кофе. — Я не мог не поделиться с Феликсом, сам пойми. Пусть он тоже тобой восхищается! Он там живой вообще? — Да, живой. Сидит вот за столом и таращится на меня как на привидение. — Так и подумал. Блять, ну кто ж знал, что вы вдвоем сейчас. И насчет завтра — приезжайте к нам часикам к 7 вечера, океюшки? Вы же вместе приедете? — Ага, так и планировал. Хенджин возвращает Феликсу телефон, кладя его на стол рядом с кружкой с недопитым какао, а сам присаживается напротив. Феликс так и не отводит от него взгляда, сопровождая им каждое движение. — Джинни… А как же ты? — Да как обычно, наверное, — буднично пожимает плечами, будто ничего не произошло и вовсе. — Не преувеличивай, я не сделал ничего особенного. На самом деле это меньшее, что я мог сделать для Минхо, ну и случай подвернулся. — Ты ведь был так расстроен, когда получил позавчера все те отказы на свои письма… — Да. И в тот же вечер Минхо пришло письмо о том, что он поступил, и если оплатить обучение сразу, то его готовы тут же зачислить. Я знал, что должен делать, знал какой суммы не хватало, и что она была у меня. Хоть у кого-то из нас должна сбыться давняя мечта, кто-то должен продвинуться вперед, вырваться из круговорота неудач. А еще Минхо и Джисон все время вместе, так должно быть и дальше. — Джинни, я восхищен. — Да брось, ты ведь то же самое бы сделал. Значит, и я сделал правильный выбор. — Ты ведь подашь заявку на выставку? В тот оставшийся зал. — Раз уж ты нашел ту ошибку, то попробую попытать счастье. Но не рассчитывай особо ни на что. Слишком крутое место, не для таких как я, взявшихся из ниоткуда, рассчитывающих на одну лишь удачу. — А я уверен, что ты себя недооцениваешь. Подай заявку сегодня же. Раз уж ты говоришь, что рассчитываешь на удачу, вдруг она улыбается тебе именно сегодня? — Сегодня мне пока только ты улыбаешься. И я бы хотел кое-что поменять. Точнее почти все. Знаю, звучит безумно, а еще на это нужно время. — Тебе помочь еще чем-нибудь? — Ликси, поверь, ты уже мне очень сильно помог. Представить не можешь, насколько. Прости, я не могу тебе сейчас всего показать и рассказать. Но даю честное слово, ты обязательно все увидишь самым первым. Идет? — Договорились. Тогда оставлю тебя работать и пойду займусь пока своими делами. Феликс почти летящей походкой устремляется в сторону выхода, а Хенджин спешит следом, чтобы его проводить. Уже высохшая куртка снова укрывает плечи, хотя идти до дома — от силы метров пятнадцать. — Забыл сказать, нас завтра к семи вечера ждут, и я нас отвезу. Одной рукой Феликс уже ухватился за ручку двери, готовый ее открыть и пуститься в ближний путь. Он обернулся и согласно кивнул в подтверждение, одарив Хенджина напоследок своей солнечной улыбкой еще раз прежде чем скрыться за уличной непогодой. Придя домой, Феликс рухнул на диван в гостиной, откинув голову назад на спинку. Кажется, теперь и его сердце сходит с ума, выдавая вместо привычного сердцебиения нечто скорее походящее на сигнал S.O.S. чем на нормальный ритм. Он шел к Хенджину с целью просто извиниться, исправить собственные глупые ошибки по горячим следам, пока не стало слишком поздно. А сейчас готов растечься прямо здесь на диване посреди гостиной, прогоняя в памяти один секундный момент, когда через все его тело будто пропустили разряд электрического тока, оставившего после себя не выжженную пустошь и чернеющие угли, а ласковое блаженное тепло. И что-то вдруг изменилось. Как ему теперь быть и трактовать все те ощущения внутри? Секундный момент чистейшего счастья в глазах человека напротив. И еще одна секунда, когда его головы и выстраданной с утра, но растрепавшейся за день укладки коснулись горячие губы. Феликс прислоняет запястье ко лбу, проверяя себя на возможную лихорадку. Затем подсчитывает пульс. Нет, он точно либо заболел, либо окончательно с ума сошел. Неужели Джисон вчера был прав, и именно так ощущается влюбленность? Неизвестно, что более вероятно. Нужно срочно переключиться. Он принимается готовить ужин и что-нибудь еще наперед, ведь даже вернувшись с вечеринки у Минхо будет куда лучше обнаружить, что дома его ждет уже готовая еда. За готовкой под музыку время проходит действительно довольно быстро, и поздний вечер подкрадывается совсем незаметно. Тихонько, будто на цыпочках. Сходив в горячий душ после ужина, Феликс сразу же отправляется в постель, погасив свет. В окне второго этажа дома напротив путеводной звездой все еще горит тусклый огонек лампы. Интересно, Хенджин еще занят? Или тоже собирается лечь спать? *** Стоило распахнуть глаза, как Феликс снова оказывается в своей мистической клетке. А шанс найти из нее выход с каждым новым сном будто ускользает. Да и он сам уже вовсе не рад здесь находиться. Выбраться отныне кажется первостепенной задачей. Парень снова выходит из дома первым, хватает свой велосипед, найденный чудом с другой стороны дома, и направляется сразу вверх по улице, двигаясь в сторону центра городка. Если лодку вчера найти не удалось, а еще где-то там же разгуливал неизвестный стрелок, то, вдруг все вообще до банального просто, и из города можно просто уехать? Так же, как в обычной жизни они ехали с Джисоном по шоссе. Стоит проверить и этот вариант, прежде чем мастерить плот неизвестно из чего. Феликс продвигается вперед по дороге. На его пути вновь встречается здание школы. Пока ноги крутят педали, он поворачивает голову в сторону пятиэтажного здания, раздумывая о том, что, быть может, ему повезет сегодня и стоит снова разыскать Чхве. В последний раз попытать удачу. Если его не будет, то Феликс просто снова сядет на велик и поедет дальше в сторону шоссе. Что он теряет в конце концов? Феликс решительно спрыгивает с велосипеда, кидая его у самого входа. Он торопливо взбирается по лестнице вверх, не намеренный терять ни минуты драгоценного времени. Кабинет директора с гордой табличкой «Администрация» немного приоткрыт. И надежда в глазах Феликса снова разгорается ярким пламенем. — Можно? — заходит внутрь, сразу замечая знакомый силуэт в дальнем конце у самого окна. — Конечно, проходи. Феликс почти ликует от радости, даже позволяет себе улыбку. Вот и момент истины, когда можно задать вопросы, что терзают его уже многие дни и мучительные сны. — Как же я рад, что вы здесь сегодня. Я приходил раньше, но вас не было. — Был занят. Сам понимаешь, дел невпроворот, — все еще задумчиво стоит у окна, опираясь обеими руками о подоконник. Вид из окна его интересует явно больше появления на пороге Феликса. — Я тоже рад, что ты пришел. У тебя ко мне есть какой-то вопрос, верно? — О да, — заметно расслабляется. — Даже не один, если честно. И я не знаю, с какого начать. — Какой больше тебя интересует? — Я примерно понял про правила, хоть и не сразу, конечно… Но как…каким образом мы оказываемся все время здесь? Где искать выход? — Ты уже хочешь выйти из игры, Феликс? — А? Чхве наконец разворачивается к нему лицом, и Феликс в мгновение вспыхивает от ужаса, охватившего его целиком, оставляя за собой леденящий шлейф. Те же чернеющие смоляные глаза. Вернее, та же кромешная тьма вместо глаз и расплывающаяся в злобной улыбке ухмылка. — Ну так что? Помочь тебе выйти отсюда? Как он мог так облажаться? Так легко попасться в ловушку. Он задал вопросы, раскрывающие все карты, какой-то неведомой херне вместо Чхве. Почему Феликс так легко расслабился, увидев его только со спины? Он с самого начала был повернут лицом к окну, а Феликс даже не заподозрил, что что-то не так. Парень понемногу пятится назад, пока спиной не натыкается на препятствие. От неожиданности он взвизгивает, подпрыгивая на месте. Теплые руки его ловят и удерживают. — Феликс, беги! Беги! — Хенджин кричит так громко, что его голос разрезает эту реальность, отдаваясь звоном в позвоночнике, мгновенно приводя в чувства. Он выбегает из кабинета прежде, чем Хенджин успевает силой захлопнуть дверь. Через дверные ручки он сразу же продевает какую-то деревяшку и на всякий случай удерживает створки сам. Неведомое нечто продолжает колотить в ее деревянное полотно с другой стороны. На табличке «Администрация» заглавными должны быть обе первые буквы. — Ты не продержишь ее долго, нужно уходить! — Феликс включается в игру. Удивительно, как именно в этой реальности страх не парализует его, а наоборот мобилизирует. Особенно в моменты, когда он не один. Неужели он больше командный игрок чем одиночка? — Пойдем! Давай руку! — хватает Хенджина за запястье, утаскивая к лестнице. Дверь на лестницу они вдвоем так же за собой запирают. Новое препятствие раскинулось перед ними на пять этажей вниз. Лестница. Но не та, по которой Феликс без особых усилий взбегал вверх. Та самая жуткая полуразрушенная, которую описывают только в кошмарах. Ступеньки обрываются где-то на середине, а дальше вся контрукция снова ведет наверх, и вероятнее всего придется прыгать сразу на этаж ниже. Как будто сюрреалистичную картину кто-то любезно перенес в этот сон. Феликс уже счиатет его одним из худших кошмаров. Вот бы прямо сейчас проснуться. Пора бы уже наконец проснуться! Лучше бы этот чертов сон оборвался прямо здесь! — Нам лучше не останавливаться, — выдает вопряки метаниям в голове. Хенджин сдержанно кивает. Вместе они довольно быстро преодолевают первые три этажа. Остается совсем немного. Хенджин каждый раз спрыгивает первым, страхуя Феликса. То и дело ловит его и придерживает. Перекрытие, ведущее со второго этажа на первый обрывается и вовсе. Дальше только сразу прыгать вниз. Хенджин, цепляясь руками за край, как за турник, свешивается вниз и спрыгивает первым, приземляясь на обе ноги, что тут же подкашиваются. Даже с его трюком высота все равно оказалась не маленькая. Он быстро поднимается снова, выпрямляясь, сделав вид, что все в порядке. — Ликс, я поймаю, — раскидывает руки, вглядываясь вверх. — Не думай, просто прыгай. Феликс уже сидит на бетонном перекрытии, готовый в любую секунду соскользнуть в мянящие спасительные руки. Но что-то заставляет его поднять голову и посмотреть снова наверх перед прыжком. Черная бездна так же пронзительно смотрит в ответ. Нечто будто специально ждало, когда Феликс обратит на него внимание. Почувствовав его изучающий, пронизывающий насквозь взгляд, Феликс отталкивается руками и срывается вниз, не желая больше ни секунды испытывать на себе это мерзкое ощущение тягуче-черной тьмы. Хенджин и впрямь ловит его, но после тут же опадает на пол, все еще удерживая Феликса над собой, не позволяя ему удариться и покалечиться. — Ты в порядке? — Пойдет. Поймал же, — Хенджин давит из себя улыбку, а в его глазах чистейший страх. Он тоже успел посмотреть наверх. Феликс быстро смекнул, что жуткий двойник Чхве на тот момент только открыл дверь на лестницу, и один спускаться будет явно дольше, если у него нет вдобавок сверхспособностей. Значит, есть немного форы в запасе. Перед ними две двери. Одна ведет прямиком на улицу, а вторая в обширный коридор по направлению к столовой. А еще свысока точно не видно, какой выбор они сделают. — В коридор! — командует Феликс шепотом, так, чтобы только Хенджин смог услышать, и только после произнесенного слезает и тянет его за руку, помогая подняться. Они быстро скрываются за входом. Хенджин убирает свою руку и немного отсраняется. — Стой. Феликс, — тормозит и вопросительно смотрит, чего-то выжидая, но после добавляет уже заметно смягчившись. — Почему не на улицу? — Самое очевидное, что мы будем прятаться как можно дальше от выхода. Нужно действовать иначе. — Ладно, хорошо. Пробежав по темному коридору примерно до середины, парни остановились. Феликс озирается по сторонам, что-то ища и параллельно обдумывая. — Ликси, куда дальше? Я только на тебя сейчас полагаюсь, — снова сжимает его ладонь в своей как можно крепче. — Тебе не понравится, но сама идея просто супер. — Что угодно, если это нас спасет. — Ты сам это сказал, ловлю на слове, — улыбается, слегка поджав губы, прежде чем озвучить свой план. — Мы залезем сюда. Свободной рукой он приоткрывает дверцу одного из коридорных шкафчиков. — Да ну нахер! — Но-но! Ты сам сказал «что угодно». Сам посуди, это идеальный план, их тут дохерища. Кто будет открывать каждый? Или вообще искать кого-то в коридоре, а? Хочешь что-то спрятать — прячь на видном месте. — Я знаю, что ты прав… Но… — Да, тебе страшно, темнота и замкнутое пространство. Я помню. Давай тогда залезем в один? Будет тесно, но мы поместимся. И это нас спасет! — Ты точно уверен? — вопрошающе всматривается Хенджин в глаза напротив и, к своему сожалению, не находит в них ни капли сомнения. — Абсолютно! Давай скорее. Нам нельзя терять время. Хенджин аккуратно залезает первым, располагаясь боком, оставляя в и без того тесном шкафчике хоть немного места. Феликс, немедля, забирается следом, становясь лицом к нему напротив. За неимением пространства он прижимается вплотную. Настолько, что своим телом чувствует, как парень с ним рядом дрожит, а его ускоренное сердцебиение передается Феликсу через кожу. Уцепившись за краешек дверцы изнутри, Феликс наглухо ее закрывает. — Блять, я с ума сойду, — слышится обеспокоенный шепот Хенджина. — Я не продержусь тут долго. Ликси, план чудесный, ты молодец. Но меня дико кроет паника, и я с ней нихуя не справляюсь. — Прекращай. Давай, вдох-выдох, — сжимает его руку, надеясь, что это хоть немного поможет ситуации. По-хорошему, им бы вообще там спокойно стоять и молчать. — Я так не могу. У меня ощущение, что я задыхаюсь и умираю. Что мы в этом металлическом ящике как в чертовом гробу с закрытой крышкой, — старается дышать глубже, но выходит невпопад. В чем-то он прав, эта металлическая коробка абсолютно темная кроме трех горизонтальных отверстий на дверце, но с учетом темноты коридора через них просачивается лишь воздух. — Все ты можешь. Тебе надо отвлечься. Закрой глаза, представь, что ты сейчас не здесь. Ты же не боишься ничего! — У меня есть всего два страха, и это один из них. Прости, ничего не выйдет, — поглаживает большим пальцем внешнюю сторону его ладони, как бы извиняясь. — Давай я выйду, отвлеку эту херь от тебя? А ты останешься и спасешься. Феликс хватает Хенджина за плечи, поглаживает, надеясь, что это действие его хоть немного успокоит и остановит. А тот, в свою очередь, от застилающей разум паники не наделает глупостей. — Никуда ты не пойдешь. Я знаю, что тебе очень страшно. Мне тоже не по себе. Но ты не один. Послушай, я сейчас здесь, с тобой, — шепчет очень ласково. — И не отпущу тебя никуда. — Прости меня, я правда стараюсь изо всех сил... — Есть у меня еще идея… Феликс перемещает руки с его плеч, нежно наощупь скользя ладонями по его шее вверх, пока не охватывает ими лицо. Даже сквозь сон кожа под его пальцами ощущается обжигающе горячей. После секундной заминки, все же решившись осуществить задуманное, Феликс накрывает губы Хенджина своими, оставляя один короткий почти невесомый поцелуй. Он бы ни за что не решился провернуть это в жизни. А тут — будто сама судьба создала такой удобный момент. Это ведь сон, можно сделать что угодно и без последствий. Сейчас уже вообще плевать на последствия. Если что ведь можно сказать, что он просто хотел отвлечь от страхов, сместить фокус внимания. Да, не самым обычным способом. Но разве сейчас это так важно? — Ты даже представить не можешь, что ты делаешь со мной, — Хенджин тихо шепчет в губы напротив, пламенно-горячим шепотом проговаривая каждое слово, тем самым вызывая в ответ по телу Феликса мурашки и разливающееся ощущение необычайного тепла. Такого тягучего-сладкого, как мед или карамель. Хенджин повторяет все движения рук и отвечает еще более долгим и глубоким поцелуем, не встречая сопротивления. Руки его скользят ниже до уровня талии, и он прижимает Феликса к себе еще крепче. Весь остальной мир и все эти кошмары кажутся в этот момент запредельно далекими, не имеющими всякого смысла. Есть только они одни. Здесь и сейчас.