Вернуться, чтобы исчезнуть

Утро следующего дня начинается независимо от чьего-либо желания. Время течет единым потоком, не подвластное ничему, не ускоряясь и не замедляясь. Хенджину теперь вообще плевать на его ход. Он объявляет бойкот этому миру и не планирует вставать с постели, продолжая лежать с прошлого вечера, словно его пригвоздило внешними силами. Желательно, чтобы и солнце кто-нибудь выключил. Оно теперь ему тоже не нужно. — Джинни, там Минхо к тебе пришел, — кричит с кухни тетя. Хенджин не в силах и не в настроении отвечать, он лишь поворачивает голову в сторону двери. Он знает, что теперь Минхо наплюет на все и все равно зайдет, смысла вставать это не прибавляет. — Все еще лежишь? Время уже — обед. Ты ночью спал хоть? — а вот и он, разве что дверь с ноги не открыл. После вчерашнего комната Хенджина снова — проходной двор. Будто светофор с вечно горящим зеленым сигналом повесили при входе. — И чего ты тете не рассказал про выставку? Она в ахуе была и не поверила мне сначала. — А, да? Я забыл. — Хендж, так не пойдет. Ты не можешь весь день тут так пролежать размазней. Сынмин с Чаном столик в баре тебе организовывают. Сегодня твой день! Тебе нужно воскреснуть! — залезает на кровать и трясет его за плечи. — Зачем? — У тебя выставка будет, дурень! Ты столько лет грезил о признании! Очнись! Мы все хотим за тебя порадоваться. А еще ты блин живой! Чуть не откинулся прямо здесь! Смотри, сколько поводов набрал! Да, его здесь нет. Но он тебя спасал точно не для того, чтобы ты тут подох от горя на следующий же день! — А для чего? — Хенджин привстает, потирая сонные глаза. — Чтобы жил. Просто жил, Хендж. Знаешь, сколько людей до безумия хотят жить, но знают, что умрут и им осталось немного. А ты, даже побывав по ту сторону, продолжаешь тягу к самоуничтожению. То, что ты его любишь не означает, что за эту любовь ты должен умереть. — Я знаю. Я не хочу умереть, честно. Просто в голове столько вопросов, я пытаюсь понять, что пошло не так и в какой момент, но мыслей совсем немного. — Я не хотел тебя задеть снова, просто очень переживаю за тебя и не только я. У тебя кстати красиво в комнате, — озираетсяя по сторонам, замечая несколько холстов, приставленных к дальней стене и отвернутых. — Это на выставку твою картины? — Угу. Минхо встает и пятится задом в их сторону, не сводя с Хенджина глаз. Он рассчитывал, что этим действием заставит его подняться, что Хенджин по обыкновению побежит его остановить. — Так легко позволишь мне посмотреть? — Минхо ожидал, что тот может легко передумать, но, к удивлению, Хенджин продолжает оставаться в полном спокойствии. И в том же горизонтальном положении. — Ну чего ты? Валяй. Сам же захотел. Минхо разворачивает один из холстов, на оборотной стороне которого красуется число «15». — О, эта последняя. Феликс как раз ее видел. Минхо разглядывает холст и изображенные на нем знакомые фигуры, проводя пальцами по мазкам. — Это очень красиво. Как будто что-то мистическое немного. И такая аура из света. Это же... Ты и Феликс, правильно? — Ага. Он есть на каждой. — Прости за нескромный вопрос, но тебя это не ранит еще сильнее? Что все твои работы с ним связаны? — Я думал об этом ночью. Некоторые картины я начал еще давно, и твердо настроен довести дело до конца. Я надеялся, что он все увидит своими глазами, увидеть его реакцию. Но вышло иначе. И тем не менее, я хочу показать эту историю и другим людям. Так что выставке быть. Я буду в порядке, честно. — А ты еще больший романтик, чем я думал… Другие тоже можно посмотреть? — Если хочешь. Но лучше уже на самой выставке. Обещаю, что так будет интереснее. У картин есть свой порядок и история. — Тогда как скажешь, да и ждать недолго осталось. И кстати, я тут подумал… Точнее мы с Джисоном подумали. Может быть ты захочешь с нами уехать? Я не говорю про начать все заново, но хотя бы просто обстановку сменить? — Спасибо, но не стоит. Да и я точно лишним буду. — А вот и нет! — Знаю, что буду. Я все понимаю. Расскажи лучше, что там насчет бара? Я, если честно, думал, что Сынмин пошутил вчера. — Столик на весь вечер, соберем всех наших. С тебя только привести себя в порядок и притащить свою задницу. С последним так уж и быть помогу. — Мне, наверное, лучше не пить, — проводит рукой по области сердца. — Да и не хочется даже. — В идеале, да. Но немного, думаю, можно. — А давай я за руль сегодня? Ты вчера столько возил меня по всему городу. Отплачу тем же и развезу вас после бара по домам. — Но сегодня твой день так-то. — Давай соглашайся. Мой день — сам же сказал. И я не прочь прокатиться на своей любимой машине. Нужно в конце концов заехать в строительный и окно починить. — Уверен? — Вполне. — И Хендж, обещай, что подумаешь. Про переезд. Предложение в силе бессрочно, — Хенджин молча кивает, наконец поднимаясь с кровати. Минхо ждет пока он приведет себя в порядок и соберется, доедая на кухне поздний завтрак в компании его тети, попутно переписываясь с Джисоном. Когда Хенджин спускается со второго этажа, его тепло встречают чуть ли не овациями. Хенджин одет в самую привычную для себя одежду. Темно-серые широкие джинсы, потертые в области колен, черная подвыцветшая от солнечных лучшей футболка, поверх которой его любимая рубашка в темно-синюю клетку. Угольно-черные волосы еще слегка влажные после душа наспех уложены назад, а лицо украшает натянутая улыбка, продержавшаяся ровно три секунды. Пока в его поле зрения не очутился пустующий стул, куда по привычке каждый раз садился Феликс. Даже этим утром его никто не занял. — Ай хорош! — Минхо все еще подбадривает, делая вид, что не заметил этой заминки. — Погнали. *** Как назло в строительном полно народу. И двое друзей долго бродят там как на экскурсии, расхаживая по рядам и разглядывая различные диковинные материалы. — Хендж, мы же не померили окно! — Вот блять! И правда. Я даже не подумал, что окна разные. Может быть у них есть замерщик или типо того? — Пошли узнаем. Консультант рассказывает, что окнами и их установкой занимается специальная фирма, что сотрудничает с их магазином и располагается по соседству. Но придя туда и описав проблему, выясняется новое, куда более занятное обстоятельство. Назвав свой адрес, Хенджин узнает о том, что замерщик уже в пути. Тогда, переглянувшись с Минхо, они хором произносят лишь одно имя, тут же пришедшее обоим на ум: «Сынмин». — Когда этот прохвост узнал про окно? Я ж специально молчал вчера… — Так я тоже с ним не говорил со вчерашнего дня, — пожимает плечами Хенджин. — Значит, он после нашего разговора сам поехал к тебе проверить, дошел ли ты до дома. — Вы чего, следили еще за мной?! — Хендж, мы испугались вчера. Я тебя таким не видел со дня смерти твоего брата. Нет, тогда хуже конечно было, но не суть. — Блять. Мне теперь вдвойне неловко, — Хенджин достает телефон, набирая номер Сынмина. — Сколько я тебе должен? — Нахуй иди! — слышится из динамика телефона. — Ничего ты мне не должен. Я тебе друг или кто? С тебя сегодня только в бар жопу притащить. Начало праздника жизни в 17:00, просьба не опаздывать. Хотя без тебя все равно не начнет никто. Закончив свой монолог, Сынмин сбрасывает звонок, не дав Хенджину ни слова вставить. — Сбросил? — Как обычно. Пиздец. Мне правда не удобно. Я все равно узнаю стоимость и все верну. — Хенджин, мы как одна большая семья. В семье так принято: быть рядом и приходить на помощь, когда она нужна. Вчера она была нужна тебе. Ты бы сделал точно так же. Так же, как мне обучение оплатил без колебаний. Погнали поедим куда-нибудь? *** Ровно в 17:21 на улицу заворачивает черная как смоль бмв, останавливаясь аккурат перед домом Феликса. Спустя не больше минуты и он сам высаживается, показываясь из-за дверцы авто. Направляется он не к себе домой, а сразу же в дом напротив, к Хенджину. Затаив на мгновение дыхание, он стучит в дверь. Остается только надеяться, что Хенджин сейчас дома и не придушит его сразу же, как только увидит. Но дверь на удивление Феликса открывает не тот, кого он ожидал увидеть. — Джинни, пожалуйста, не убивай меня и прости…Хван Джиен? — Феликс приотрывает рот, увидев женщину, оторопев, но тут же следом кланяется. — Феликс? — она выглядит не менее растерянно и даже взволнованно, рассматривает его внимательно с ног до головы. Парень выглядит невероятно красивым, словно сошедший с обложки модного журнала. Черный атласный костюм с облегающими брюками и приталенного силуэта пиджаком точно сшиты по индивидуальным меркам четко под него. На ногах роскошные черные лаковые туфли, отражающие свет уходящего дня. — Черт, и вы меня тоже простите. Джинни дома? Мне жизненно важно с ним поговорить, а в больнице его уже нет. С ним ведь все в порядке? — Ох, — она облегченно вздыхает, а на лице ее внезапно засияла добрая улыбка. — Да, милый, он уже не дома. Они с Минхо уехали в бар, там вроде как все ваши собираются. — В бар? Значит, мне срочно нужно туда. — Ты почему уехал и не сказал никому ничего? — Я бы с радостью хотел это исправить больше всего на свете. Я без телефона, он видимо дома валяется в отключке. Уверен, что под кроватью. За мной приехали, чтобы забрать на заседание по завещанию отца. Я не знаю ни одного номера телефона. Я так старался приехать как можно раньше, но ехать что сюда, что обратно... Сколько раз Хенджин пообещал меня прикончить? Он, наверное, во всех красках расписал способ моего убийства. — Ни разу, — Джиен посмеивается. То, что ей описывает Феликс куда больше похоже на ее племянника, чем то, что ей самой пришлось лицезреть вчера. — Вот блять… Значит все еще хуже. Он не простит меня. Не в этот раз. Я же обещал ему… — Простит, — Джиен обнимает Феликса, гладя по спине. — Он тебя любит, Феликс, очень. — И я его. Очень сильно люблю. — произносит как нечто само собой разумеющееся, хотя еще совсем недавно признаться в этом самому себе и Хенджину было не так уж просто. — Феликс, спасибо за Джинни. Я знаю, что произошло. Его бы не было здесь, если бы не ты. — Меня бы тоже не было, — воскрешает в голове картинки из воспоминаний о той ночи. — Скажите, я слишком вызывающе выгляжу, чтобы в этом в бар поехать? — Если честно, то да. Выглядишь чудесно, но такое немножко через чур для здешних мест. — Справедливо. Значит во что-нибудь переоденусь. Спасибо! Я побежал! — Удачи тебе, милый, — Джиен выкрикивает ему в след на прощание. Феликс первым делом заруливает в душ, а после него взбегает по лестнице наверх, бешенным порывом вытряхивая из шкафа все свои вещи. Ни одна из них не кажется ему подходящей. В чем вообще здешние люди ходят в бар? Он знает лишь его местоположение, но сам там так ни разу и не был. Обычная повседневная одежда? Джинсы и что? Да и так ли это важно? Важно, чтобы Хенджин его простил. Хотя быть убитым, будучи одетым в шикарный атласный костюм, звучит куда лучше, чем какие-то джинсы. Еще было бы здорово, если бы одежда сама все за Феликса сказала. На самом дне шкафа он замечает одну единственную вещь, максимально по его запросу подходящую под данный случай. Ужасно нелепая, каким-то чудом не выброшенная в день, когда подверглась художественному насилию со стороны Хенджина и его синей краски, так заботливо выбранной с учетом предпочтений самого Феликса. Феликс натягивает ее на себя поверх обычной белой майки, думая не больше нескольких секунд. А то ведь можно и передумать. Подумаешь, привлечет немного внимания. (Много). Он ставит телефон на зарядку, а сам выбегает из дома, прихватив в широкие карманы еще пару важных вещей, и, покинув дом, сразу же срывается на бег, больше не теряя драгоценное время. *** Почти ровно в 17 часов вся компания в полном сборе в баре. Среди неоновых огней стол уставлен всяческими закусками и уймой бокалов с напитками различными по крепости. Все не уместились, так что пришлось сдвигать два небольших стола и притащить еще стульев. В зале приглушенно играет музыка, и за разговорами шумных компаний со всех столиков ее едва ли вообще можно различить. — Ты точно пить вообще не будешь? — Не-а. Я на вас посмотрю сегодня, — в руках Хенджина стакан с каким-то ягодным лимонадом, которым он елозит по столу, задумчиво наблюдая как капельки конденсата стекают по стеклу. — Джинии, пьем за тебя! — Джисон поднимает свой бокал со странным коктейлем ярко-зеленого цвета, и вслед за ним вверх взмывают и остальные. — Пускай у тебя все получится с этой выставкой! Ну и…со вторым днем рождения! Хотя он был вчера, но кому ни похуй. Хенджин смущенно улыбается. Забавно, что Джисон подумал про день рождения. Столько внимания в один самый непримечательный день — довольно непривычно и чудаковато. Пьяным все происходящее воспринималось бы куда проще и веселее. В день рождение ведь принято загадывать желание? У Хенджина оно только одно. Такое простое и такое сложное. Не дорогая вещь, не безумная поездка, не головокружительный успех от его творчества. Все рассеялось еле зримым невесомым туманом как вчерашний сигаретным дым, оставляя горькое смоляное послевкусие и одно единственное имя. Того, без которого его бы и вовсе здесь не было. Того, кто ворвался вновь в его жизнь с ноги, перевернув ее вверх дном, и также бесследно исчез из нее уже дважды. Будто сам ангел спустился с небес, даруя ему благословение, но напоследок пригрозил пальчиком: «Это в последний раз». Джисон, отхлебнув приличный глоток, потянулся за телефоном, что мигнул от пришедшего сообщения. Едва не выплюнув алкоголь, он с трудом его проглатывает, слегка поперхнувшись, начав кашлять. Экран телефона он мгновенно гасит, чтобы больше никто не успел увидеть. Минхо, сидевший к нему почти вплотную уже догадался, что происходит что-то неладное, но виду особо не подал. Отпив из своего стакана, он сослался на звонок по работе. Под неодобрительные возгласы компании, кричащие о том, что он кидалово, Минхо вышел из бара. Только тогда он достал телефон, на экране которого четкими буквами красуется то же сообщение, что по всей видимости пришло Джисону. Ликс: «Абонент в сети» Минхо ругается про себя, попутно набирая номер для звонка. Гудки идут, но в ответ немая тишина. — Блять, да возьми же ты трубку! Чтоб тебя! Включил же ты его зачем-то! Расплывчатый белый силуэт останавливается и застывает прямо перед ним, пока Минхо копается в телефоне, агрессивно тыкая на клавиши и набирая гневное сообщение. Подняв наконец голову, готовясь сказать дежурные фразы, что он не курит и сигарет у него нет, он замирает, разинув рот, словно нижнюю челюсть магнитом притянуло к земле, и вместо всего, что он красноречиво написал, прямо сейчас он выдает лишь: «Еб твою мать!». Перед ним сейчас ну точно призрак, а никак не Феликс. — Джинни внутри? Да, я тварь последняя, можешь мне смело вмазать, но чуть позже. Сейчас мне нужен Хенджин. Я все объясню, обещаю. Минхо быстро моргает, наконец обращая внимание на уже знакомую надпись на кофте, — Стоять! — орет во весь голос, но схватить Феликса не успевает, и тот прошмыгивает внутрь. Все посетители бара тут же оборачиваются к выходу, когда слышат пронзительный крик Минхо, а в дверном проеме застывает чей-то силуэт. — Хенджин! — Феликс сразу выцепил его взглядом. Хенджин сидел спиной к выходу, а теперь, услышав знакомый до дрожи голос, боязливо обернулся. В начале он подумал, что ему это почудилось, но это даже не списать на алкоголь, которого он ни грамма не выпил за сегодня. Он встал с места, развернувшись к человеку на другом конце. Феликс? Он здесь? Действительно Феликс. Его любимый Феликс. Стоит, немного обескураженный, словно выжидает момент. В когда-то его кипенно-белой кофте, поверх которой выведены яркие синие буквы, сливающиеся в три простых понятных слова: «Собственность Хван Хенджина». — Ахуеть и невыхуеть… — тихо, но так, что весь столик слышал, отреагировал Джисон. — Хенджин! — Феликс продолжает, поймав на себе тот самый один единственный взгляд среди всех этих людей, который ему был нужен. Все остальные посетители бара в предвкушении чего-то притихли. Феликс смотрит в карие глаза, цвета самого крепкого кофе, читая в них боль и горечь, но не останавливается. — Прости меня. Я знаю, что тебе со мной все это время было непросто. Знаю, что я тебе знатно нервы потрепал. Не раз делал больно, иногда даже специально, много раз переходя черту. Прости, что мне пришлось уехать, и я ничего не сказал перед этим, хотя ты не раз просил меня так никогда больше не делать. Большая часть всех проблем возникла по одной лишь причине — моего страха. Ты это конечно же знаешь, всегда знал. Но сейчас…мне больше не страшно. А самое дурацкое — я дал тебе еще одно обещание и просрочил его уже часов на двенадцать точно. Я люблю тебя, Хван Хенджин. Прости меня, если сможешь. Его голос звучал необычайно смело и громко, дрогнув немного лишь в самом конце, когда по щекам побежали слезы. Каждое слово, будто выверенный заранее до единого миллиметра четкий шаг. Но Феликс снова соврал. На самом деле ему страшно, очень страшно. Только боится он не всех этих людей вокруг. Сейчас весь его страх сконцентрирован в возможной реакции Хенджина. Что, если он не ответит ему тем же. Что если этот его внезапный отъезд что-то в корне изменил, заставил передумать? И все же Феликс не зажмуривает глаза. Он не отводит взгляда, не разрывает этот зрительный контакт, соединяющий невидимой нитью их двоих через весь этот огромный зал. Хенджин срывается с места лишь стоило Феликсу закончить последнюю фразу своего монолога, бросаясь к выходу со скоростью пистолетного выстрела. Ладонями он обхватывает такое любимое и родное лицо, чувствуя тепло его бархатной нежной кожи своими пальцами, убеждаясь, что все это по-настоящему. Он жадно впивается в губы, почти до крови, увлекая во влажный и немного грубый поцелуй, в который вкладывает все возможные чувства, затаившиеся у него внутри. Он ужасно тосковал, еще больше он злился и еще сильнее скучал. Становится невыносимо жарко, в этом поцелуе нет ни намека на воздух. Прерваться все же приходится. Гул толпы, наперебой что-то вопящей, так что ничего и не разобрать. Сынмин и Минхо с двух сторон, оттаскивающие их к выходу, за пределы бара. Не сразу понятно, что происходит, вся окружающая действительность кажется хаотичным месивом и безумием, ощущаемым как шум сломанного телевизора. — Ебать вы устроили конечно! — наконец, немного отдышавшись, произносит Минхо. Им с Сынмином удалось как можно быстрее вывести оттуда Хенджина и Феликса прямиком на парковку за баром. Остается надеться, что кто-то из остальных угомонит возмущенную толпу, уладив последствия появления Феликса. — Ликс, ты конченая оторва, где тебя, мать твою, носило?! Я сначала подумал, что Хенджин бежит тебе врезать! — Мы разве что с собаками тебя не искали по всему городу, пока какой-то ебливый охранник не поведал, что ты на черной тачке сам умотал! — присоединяется Сынмин. — Хенджин чуть с ума не сошел, или уже сошел, хер его знает! Хенджин, в чьих глазах жидким стеклом застыли слезы так и не произнес за все это время ни слова. Он молча подхватывает Феликса под бедра, поднимая над землей, и закидывает себе на плечо. — Не ходите за мной, — проговаривает дребезжащим голосом, что звучит глухо и ниже обычного, будто совсем не добрый знак. Феликс встречается испуганным взглядом с Сынмином и Минхо. Эти двое так же в полнейшем замешательстве переглядываются, безмолвно наблюдая за тем, как Хенджин уносит Феликса куда-то в самый дальний угол парковки в сторону своей машины. — А он там не убьет его? — Сынмин первый решается нарушить тишину. От голоса Хенджина даже у него по спине мурашки пробежали. — Надеюсь, нет… Феликс затаил дыхание. Замер, не имея ни малейшего представления о том, что у Хенджина сейчас может быть в голове. Даже если он его за это внезапное исчезновение убить готов, Феликс уже почти смирился со своей судьбой. Хотя бы с ним это сделают любимые руки. Вопреки мрачным предположениям Хенджин усаживает Феликса на капот своей машины, расставив руки по обе стороны от его ног, чтобы самому упереться. Феликс совсем растерялся. За острым и пронзительным взглядом, заволоченным пеленой слез, Хенджин почти кричит от боли, а с его губ срывается всего одно слово. — Объясняй. Хенджин и не думал причинять вред или пугать кого-то. Просто повторяющиеся ситуации ему настолько осточертели, что пора бы разорвать этот порочный круг и выбраться наружу. Можно бесконечно надеяться на хороший исход, но глупо, если ты продолжаешь уже второй год совершать одни и те же ошибки. Их главная общая беда — они оба много думают, не высказывая эти мысли вслух. А вечные недосказанности по кирпичику выстраивают между ними прочную стену. Как бы ни хотелось выть от боли, наброситься на Феликса с кучей расспросов. Прежде всего нужно дать ему все рассказать самому. И разобраться вдвоем, один на один. Как тогда на кладбище. — Джинни… — Феликс не рискует докоснуться, хотя до безумия хочется. — Только слушай меня, хорошо? Я бы ни за что на свете не уехал и не сбежал. У меня нет и не было на это ни единой причины. Когда я вышел из больницы, подъехала машина, и вышли те двое здоровяков, что приезжали как-то ко мне с пистолетом. Единственное, что я мог сделать — сесть в эту гребаную машину и поехать на чтение завещания, потому что моя мачеха уж больно хотела владеть компанией отца. Мне никто не делал больно, только под прицелом пришлось сесть в саму машину. Клянусь, если бы можно было хоть записку оставить, хоть что-нибудь… Хенджина на слове записка словно прожигает. Он вытаскивает из кармана лист бумаги, найденный вчера и протягивает ему в руки. На вид он уже больше напоминает тряпочку, разве что еще не дырявую. — Ты где это нашел? — Феликс в изумлении таращится то на собственные записи, то на лицо Хенджина, которого будто током коротит от эмоций, и Феликс толком не понимает, каких. А еще он снова молчит. Хенджин, который обычно не скупится на слова и выражения. Что же с ним произошло за эти сутки? — Я написал это на второй день вроде, чисто чтобы мысли собрать в кучку и начать что-то делать. Я даже забыл уже о существовании этого листочка. Джинни, я не знаю, где ты его откопал. Я никуда не собирался уезжать. Зачем мне вообще это? У нас все только началось, и я так счастлив с тобой. Пожалуйста, скажи хоть что-нибудь… — Правда счастлив? — Ну конечно. Эй, ты чего… Хенджин таким же потрепанным и израненным тетрадным листом опадает на капот, утыкаясь лицом Феликсу в ноги и позволив себе разрыдаться. — Джинни…все хорошо. Я никуда от тебя не денусь, — бережно гладит его по волосам, надеясь успокоить. — Я из другого города мчался сюда как можно быстрее, лишь бы ты себе не надумал ничего. Почему ты считаешь, что я не счастлив? Почему вообще поверил в эту чертову записку? — Я почти до конца не верил, что ты насовсем уехал, но как же легко было в это поверить! — продолжает всхлипывать, пропитывая слезами джинсы Феликса. — Не было ни одной подсказки, ни одной, кроме вот этого тупого листочка. Все повторилось в точности как год назад! Я подумал, что тебя изранила вся история со смертями и снами, что я тяну тебя на дно и в отношения, которые ты бы вряд ли выбрал сам. Ликси, твой отец тоже был прав. Я люблю тебя, но кроме этого мне буквально нечего тебе предложить… — Нечего…?! Все, что я так хотел — наконец-то ощутить счастье. Не навязанное кем-то, а именно найти свое. Почувствовать себя на своем месте и дома. Я не был счастлив пока не вернулся сюда. А главная причина — ты. Один человек, без которого я теперь вообще свою жизнь представить не могу, ты — буквально причина, по которой я продолжаю жить, по которой мне хочется просыпаться каждое утро. Мое счастье — это ты. Мы через сколько всего прошли. Сколько раз мы чуть не умерли, а?! — Феликс эмоционально размахивает руками. — Но знаешь, что самое интересное? Я бы прошел все это заново, еще хоть миллион раз, только ради такого исхода. Единственное, что я бы поменял — вычеркнул вчерашний день и переписал заново, чтобы не уезжать и не сделать тебе настолько больно. Ну же, посмотри на меня. — Никуда тебя больше не отпущу, — поднимается и вглядывается раскрасневшимися зареванными глазами в такие же напротив. Хенджин притягивает Феликса к себе и целует, изголодавшись и жадно. Долго, до ноющей боли в губах. Позади слышатся хлопки и свист. Феликс выглядывает из-за Хенджина и видит, как вдалеке у бара стоят Сынмин, Минхо и Джисон, во всей видимости, наблюдавшие за ними все это время и аплодирующие. *** Джисон подоспел примерно к середине, приобняв Минхо со спины и положив подбородок ему на плечо. — Ну, что тут у вас? И Минхо, и Сынмин ничего ему не ответили. Выводы пришлось делать самому. А картина перед Джисоном весьма странная: Хенджин лежит у Феликса на ногах, а тот размахивает руками так, будто в чем-то его отчитывает. — Хендж уже в чем-то опять виноват? — Да тихо ты, и так не слышно нихрена. — Да я в шоке просто. Сами вспомните, когда кто-то пытается ему нотации читать или ругать за что-то, он либо сразу в табло бьет, либо уходит, чтобы все целы остались. А Ликса слушает и лежит спокойно. Добровольно. Бля, еще и целует за это… Хочу узнать, что Ликс ему сказал такого. — Сейчас я буду тебе нотации читать… — Минхо постепенно закипает. У него будто дьяволенок на плече сидит и рассуждает голосом Джисона. И не затыкается. И бесит. — Я тебя целовать за это не буду. Сынмин поднимает руки вверх, начиная хлопать, привлекая внимание заблудшей на парковке парочки. Минхо вслед за ним подхватывает инициативу, присоединяясь к аплодисментам. Джисон, разумеется, тоже вносит свой вклад, решаясь громко присвистнуть, но напрочь позабыв, что голова его все еще на плече Минхо. Выходит ужасно громко, будто вой сирены или пожарной тревоги, а Минхо с дуру прислонил ухо прямо к динамику. — Ой, прости, — Джисон оставляет на его щеке невесомый поцелуй, даже не задумываясь и забыв о том, что кто-то мог увидеть. Ему и самому уже до чертиков надоело скрывать их с Минхо отношения. А раз уж и на его друзей их компания отрегировала из разряда «приемлемо», может быть, Минхо зря так переживает? *** Хенджин ведет Феликса за руку обратно к друзьям, что все еще стоят и всем видом показывают, что также ждут как минимум объяснений. Вещь с синей надписью решено было оставить в машине. На всякий случай. — Мы думали, ты Ликса убивать нес. — Я тоже так подумал. А вы двое просто стояли молча. Соучастники хреновы! — Феликс не пышет злобой, его упреки выглядят больше забавно и шутливо. — Так мы, может, наоборот следили, чтобы ничего такого не произошло. И мы все еще ждем от тебя ответов. — Ликс, ты сегодня просто… У меня нет слов! Я не в ахуе, нет, я в трихуе! Чуть не разрыдался тут на месте, ей богу. Никогда не любил мелодрамы, но ваша — просто нечто. И раз у вас все снова хорошо, пошли внутрь? Чан там все уладил. У него под барной стойкой было ружье! — делится Джисон восторженно. И вслед за ним четверо остальных возвращаются в бар. Не слишком довольные посетители то и дело украдкой с презрением поглядывают на вернувшуюся часть компании. Кто-то из совсем буйных и много выпивших уже ушел. Чан же гордо стоит за барной стойкой и все еще постукивает по ней ружьем как в каком-нибудь вестерне. Больше в знак того, что со своими друзьями он за одно. И что любой зашедший в его бар имеет полное право быть собой и спокойно выпить. Весь их сдвоенный столик со всеми напитками уже переместился в самый дальний угол бара, скрытый за поворотом и барной стойкой, чтобы не слишком привлекать всеобщее внимание. Свет здесь куда более приглушенный, совершенно не бьет по глазам. И кислотные коктейли на вид кажутся мягче, не такими обжигающими. — Бля, нам стула не хватает. У нас ведь пополнение. — Не нужно, — отзывается Хенджин. Сам он садится к стене, потянув Феликса за собой и усаживая его к себе на колени и обнимая поперек за талию. — Удобно ведь? Феликс довольно кивает, расплываясь в улыбке. Даже здесь Хенджин не хочет его отпускать. Феликс чувствует его горячее дыхание у себя на шее, и как тот ласково прижимает его к себе руками. — Ликс, ты пьешь. Это не вопрос, если что, — Сынмин вместо Джисона подвигает к нему сразу три стопки с шотами. Сынмин явно неспроста это начал. Наверняка вообразил себе, что вместо ликеров в стопках налит эликсир правды и просто подкрашен разными цветами для красоты. Феликс махом выпивает одну. Остальные уставились на него с неким ожиданием, но никто не решается задать череду волнующих вопросов. — Так что за черная машина? Допрос с пристрастием под руководством Сынмина успешно начат. Он уселся четко напротив и в свете лампы точно напоминает детектива. — Тебя марка интересует или двигатель? — Феликс смотрит на него в упор, не моргая. — Я тебя сейчас пиздану как следует! И на Хенджина не посмотрю! — Завещание отца оглашали, нужно было обязательное мое присутствие в строго определенное время. Я конечно же напрочь об этом забыл, а телефон разряженный дома валялся. Оказалось, что меня и так искали, а когда нашли, то вдруг решили, что я специально прячусь от всех и приставили пистолет, лишь бы я сел в ту машину, — руки Хенджина на его талии стискиваются еще крепче. — Минхо в это время как раз за кофе пошел. Вот меня и забрали. Я думал, что вернусь раньше, но все пошло вообще не по плану. Ни телефона, ни номеров ваших. А ехать сюда обратно еще вдобавок часов семь. — А та записка? Что это блять за гениальный план побега?! — присоединяется Минхо. — Мы нашли ее и... — Написал во второй день ту хуйню. Даже забыл уже об этом! И как вы пролезли в мой дом, отрыли там старую записку, но не нашли на полу телефон? — Через окно… — отзывается сзади Хенджин. — Блять, ну конечно… Я честно не собирался никуда от вас сбегать, и от тебя тем более — поворачивается к Хенджину и тут же получает поцелуй в висок. — Что, снова легко сдался, Джинни? Я-то думал, ты еще в больнице под наблюдением… Я так хотел успеть к твоей выписке вернуться… — Так он сбежал почти сразу, — давит нервный смешок Минхо. — Как раз тебя искать. — Почти сразу? Тебе жить надоело, скажи? А если бы я вернулся и нашел твой труп? Как думаешь, что бы я сделал? А я тебе скажу, я бы сам застрелился в ту же минуту на том же месте! — А что мне было делать еще? Ты провалился как сквозь землю! А вдруг с тобой что-то случилось? И случилось же ведь… Как я мог оставаться на месте и ждать не пойми чего? — Да, я виноват. И что хуже — не могу всего исправить. Я почти не спал, представляя ровно то, что ты сейчас описал. Я не хотел сделать тебе больно, но снова сделал именно это… — Чшш… Все… Все хорошо, — снова оставляет сзади на его шее успокаивающие почти незаметные поцелуи. — Ликс, решусь спросить то, чего видимо все остальные зассали: ты насовсем в этот раз — Джисон и так знает ответ, но сейчас ему важно, чтобы это вслух прозвучало, для всех. — Разве что сами насильно не вывезете, — улыбается ему в ответ. — Фух, — выдыхает с облегчением и тут же запивает коктейлем, закрепляя эти слова. — Ты на него вот вообще ничуть не злишься? Серьезно? — Так он же теперь тут. Хенджин его сразу целовать побежал. Никуда его не отпустим и все, делов-то. Стаканы и стопки наполняются снова и снова. Гул музыки, разговоров и звона стекла не утихает ни на секунду. — А что с самим завещанием в итоге? Феликс подхватывает следующий шот и тут же выпивает его залпом, изрядно поморщившись. — А ничего. Когда вскрыли конверт, все были удивлены, потому как кроме моего имени там не было ни одного другого. Но это касалось только лишь самой компании, никаких банковских счетов и активов. Все деньги будто испарились. На меня накинулись, будто это я все собственноручно подстроил и забрал. Но как? Завещание было написано и запечатано в конверт еще задолго до всего этого. Зато сразу же стало понятно, кто есть кто на самом деле, все маски окончательно слетели в ту же секунду. — Выходит, ты теперь владелец компании отца? Но ты же сказал, что остаешься здесь? — Остаюсь. И нет, владелец не я. И меня это больше не волнует. Еще на пути туда я знал, какое приму решение. Я отказался. От всего. — Но почему? Это было бы так круто! Разве нет? — Возможно для кого-то и да, но не для меня. Согласись я с тем, что там написано — и снова выбрал бы не свой путь. Я не вижу себя на месте своего отца. Я — не он, а его бизнес — это только его детище. Я долго это обдумывал, это не только самый правильный вариант, он буквально единственно верный. Мое место изначально было здесь. Та отправная точка, из которой я по собственной глупости как-то свернул не туда. Но жизнь такая интересная штука: даже если ты сворачиваешь не туда, сама судьба как навигатор все равно выведет тебя на нужную дорогу, просто другим путем и более долгим. — Это слишком хорошо звучит. Даже романтично что ли. — Кстати о романтике, — продолжает Сынмин, призадумавшись и крутя в руках свой полупустой стакан. — Хенджин, ты выходит ценнее целой компании. Феликс же реально предпочел тебя этой корпорации зла в другом городе. — Дурак, почему это вообще говоришь ты? — Потому что это романтично! Я не мог не заметить! Сколько там стоила та компания? Миллионы, наверное. Значит наш Хендж даже не из золота, а из чего-то посолиднее и ценнее. Хенджин смущенно утыкается в спину Феликса, закрывая лицо. Он в полной уверенности, что его щеки снова залились краской, а на глазах вот-вот проступят слезы. Как он за эти два дня вообще глаза еще не выплакал. Феликс и правда отказался от всего. Только чтобы вернуться. И не просто в старый городок детства, а прямиком к нему. Он тоже сделал свой выбор. После такого выбора все мосты, ведущие назад сгорают пламенем и осыпаются пеплом прямиком в небытие. — Сколько вы встречаетесь в итоге? Я в ахуе, если честно. Все еще. Оба на вопрос Чана задумчиво уставились на стол, мысленно перебирая дни. — С кладовки у Минхо короче. Не ебу, сколько это, — отзывается наконец Хенджин, но увидев на лице Джисона полное замешательство, продолжает. — Помнишь, ты послал Феликса за вином, а потом пришел сам. Дверь заперта, а нас там уже было двое. — Да, конечно. Его долго не было, я пошел на подмогу, а дверь… — опьяневший мозг Джисона наконец связывает все факты воедино. — Вы чего! Вы потрахались в кладовке?! — Нет! — хором отвечают и Феликс, и Хенджин. — То есть я не то чтобы прям сильно против. Я просто в ахуе в который раз за день, вот и все! А что вы тогда делали? — Джисон! — Ну, плохого не делали. — Хенджин! Разговаривали мы! И вино доставали с верхней, мать ее, полки! Не поощряй его фантазию. Он сейчас надумает еще больше и вообще туда больше не зайдет! — Ликси, мы вообще не разговаривали. Мы разговаривать с тобой нормально начали только на следующий день. А еще ты меня первый поцеловал. — А вот и нет! Ты фотографию забыл?! Или специально только этот год берешь в расчет? — А, точно. Ты же не знаешь, ее кстати Минхо сделал. — Чего?! — Ты решил все карты разом раскрыть сегодня? — Ну а что? Пусть знает. Он из-за этой фотографии с ума чуть не сошел, все гадал что да как, какой черт нас тогда сфоткал. А он вот тут сидит рядом, пиво допивает и ржет. — Это правда? Почему ты промолчал тогда? Ты же стоял рядом… — Решил, что сами разберетесь. Не прогадал ведь? — отхлебывает следом еще. — Ладно, кладовка — так кладовка. Пускай это будет как священное место примирения или типо того. Это сколько дней прошло выходит? Сынмин, посчитай, а? — Я тебе что, калькулятор ходячий или вычислительная машина? — Дней восемь? — подключается Феликс, перебиравший пальцы. — У-у-у, всего ничего. У вас, выходит, все только начинается. — Ликс, как ты додумался до этого ебейшего образа и завалиться в нем в бар? — подключается Чан. — Нам разнимать пришлось людей. — Я если честно не особо думал. Просто увидел и надел. Мне хотелось, чтобы было сразу все понятно, извиниться так, чтобы наверняка. — Я вообще сначала подумал, ты предложение будешь делать. Тебе только кольца не хватало. — Джисон блять! Тебя не смущает ничего? Их бы живыми не выпустили за такое — это раз. Мне бы из ружья стрелять пришлось, а не просто им как палочкой пригрозить. — Кто вообще делает предложение на восьмой день? Это два, — присоединяется Минхо вслед за Чаном. — И три — я твою ТВ-приставку вырублю нахуй. Сам лично приду и кабель перегрызу, — добавляет Сынмин. — Сначала фантастика, потом триллеры, теперь мелодрамы… — Да ну вас блять… Скучные вы пиздец. Сами на них посмотрите! По ощущениям будто уже не один месяц и не один год. — Ну вот, скажи, — смягчается Минхо, делая ставку снова на свою логику. — Ты бы сам согласился, сделай тебе кто-нибудь предложение на восьмой день? — А чего я-то? Не у меня надо спрашивать. И вообще… Сделай и узнаешь. Сынмин, курить идем? Именно в этот роковой вечер Минхо понял, что он уже вообще ничего не понимает. Вся его логика каждый раз дает осечку, рикошетом возвращая ему удар будто пощечину. С Джисоном она вообще не работает. Он даже слово «курить» не услышал. — Хендж, ты вчера все скурил из того, что я дал? Лень к машине переться за новой. — Не помню, на, — протягивает Сынмину вчерашнюю пачку из кармана на автомате. — Джинни?.. — Феликс недоуменно хлопает глазами. — Меня всего день не было… — Я же не знал, что ты вернешься. Конечно я закурил. Для меня это был полный крах и конец. Блять! — зрачки его расширяются в страхе, от того, что он внезапно вспомнил. Испуганными глазами он ищет среди зала Сынмина. — Подождите, я сейчас. Хенджин выбирается со своего места и бегом уносится вдаль, грозно крича. — Сынмин, стоять! Оставшиеся Феликс, Минхо и Чан переглянулись. Ни один не понял, что это вообще было. Хенджин выбежал из бара и направился сразу же к Сынмину. Тот не пошел курить к остальным, специально возле выхода остался. — Сынмин, отдай пачку. Просто отдай и не задавай вопросов. Хенджин уже сразу понял, что внутрь тот залез. Потому как Сынмин стоит на пороге один без сигареты и загадочно уставился на него. — А вопросы-то есть, — давит хитрющую улыбку Сынмин. — Кажется, мы на пороге чего-то важного, а у меня в руках сейчас лютый спойлер. — Сынмин… Пожалуйста, — протягивает ладонь Хенджин, надеясь, что сигаретная пачка аккуратно уложится на нее. — Никто больше не должен знать. — Ты другого места не нашел? Давно с собой таскаешь? — Дня три. Отдай! — Нет, Джинни. Сначала ответы. Это на сегодня? — Блять! Ты можешь просто отдать?! — На. Не скажу я никому, не бесись только, — протягивает желанную вещь, чтобы друг перестал нервничать и истерить. Хенджин тут же сует пачку обратно в карман и поникшим уходит обратно. Феликс сидит на его месте, весело переговаривается с остальными. На его лице летним солнышком в свете неоновых огней красуется и сияет улыбка. И на душе у Хенджина тоже заметно теплеет, недавняя тревога понемногу отпускает свою крепкую хватку, хотя напряжение все еще сковывает тело. Он снова занимает прежнее место, усаживая Феликса на себя, а тот разворачивается к нему полу боком и хитрюще смотрит. — Ты ничего мне рассказать не хочешь? — М? — глаза Хенджина снова выдают панику, будто он был пойман с поличным. И хорошо, что Феликс сам продолжил. — Джинни, твоя выставка. Я так рад, что все получилось! Говорил же тебе. — А, точно. Выставка. Я не успел просто, — выдыхает с облегчением, от которого тело мгновенно начало обмякать. Он снова подтягивает Феликса к себе, обхватывая руками крепче, и утыкается ему в шею. — Не успел он… — бурчит себе под нос. — Это же так важно. А я тут своим появлением все внимание сместил на себя. — Ты и вчера был в центре внимания, даже не присутствуя в городе, — смеется Чан, и Феликс чувствует себя еще более неловко. Все курящие и не очень возвращаются. Минхо с подозрением оглядывает садящегося рядом с собой Джисона, ощущая тонкий, едва уловимый сигаретный шлейф. — А ты, мой дорогой, с каких пор куришь со всеми? — Так я же сказал, что курить иду, — но Минхо не реагирует. — Бля, видимо, громко свистнул все-таки… Минхо наклоняется над его ухом, шепотом произносит: «Не ходи больше», и снова переключается на напитки. Сынмин в этот раз вместе с Джисоном наполняет стаканы, видимо роль компанейского бармена теперь как по наследству перейдет ему. Сынмин старается снова, будто невзначай, встретиться взглядом с Хенджином, но тот полностью погружен в свой мир. Он, скрытый в тени и сидящий в углу, оставляет на шее Феликса позади легкие поцелуи, то и дело опаляет ее горячим дыханием. Он проделывает все это украдкой и совсем незаметно для чужих глаз. А Феликс не знает, куда ему деться. Он тоже ужасно скучал, а все что сейчас проделывает Хенджин (хоть и не специально), больше похоже на вызов или очередную игру, где Феликс уже заведомо записан в проигравшие. А проигрывать в его планы на сегодня не входит. Сидя на коленях у своего любимого, под разговоры компании и звон стаканов он начинает ерзать. Сначала будто просто устраивается поудобнее. А после все ритмичнее поддаваясь назад. — Малыш, прекращай, — слышит сладкий бархатный шепот над ухом. Если б это могло его остановить. Феликс берет стакан с коктейлем и с жутко довольной улыбкой на лице отхлебывает. Сейчас он ужасно собой доволен. Снова делает едва заметный толчок назад. — Ликси, пожалуйста, — снова шепчет почти умоляюще, но по-прежнему горячо. Заставлять Хенджина умолять его о чем-то становится до жути азартно. Стакан с коктейлем совершенно случайным (нет) образом опрокидывается, и его сладкое содержимое расплескивается по столу, попадая и на белую майку, и на джинсы. — Ой… — Феликс виновато смотрит на весь созданный бардак, утирая стол салфетками. Хенджин ему помогает. На белоснежной майке теперь красуется ярко-зеленое пятно, и, оставляя Хенджина наедине с салфетками, он отправляется в туалет. А за ним по непонятной причине увязывается Джисон под предлогом помочь и напоследок уже прилично отойдя в сторону показывает Хенджину высунутый язык. — Ликс, помощь нужна? — Не, вроде пятно отходит. Феликс уже стоит перед раковиной, вытягивая к струе воды нижний край майки, застирывая пятно. Он тоже удивлен, что Джисон за ним пошел. В его планы немного другое входило. — Ты ведь не из-за пятна на майке за мной пошел? — смотрит на Джисона украдкой через отражение в зеркале. — Конечно. С глазу на глаз хотел поговорить. А еще мне кажется, Хендж тебя сожрать хочет. Но я пиздец как рад за вас. И торт был жуть каким вкусным, ты прелесть. Феликс расплылся в улыбке в который раз за вечер. — Ты мне сколько всего рассказать обещал, а сам как сквозь землю провалился. И ты точно изменился за эти пару дней. Стал гораздо смелее. Взгляд даже увереннее стал. — Просто теперь я точно знаю, чего хочу. Это и твоя заслуга, Джи. Ты отличный друг, и наши разговоры мне очень помогли. — Дай, обниму тебя, а? — Я же мокрый весь! — А мне пофигу, такой момент я не планирую упускать! — Джисон обхватывает его, крепко сжимая как в тисках, не смотря на мокрую майку. — И все же, если Джинни что-то учудит, жалуйся смело! Феликс, смеясь, обнимает его в ответ. — Вы чего так долго? — Хенджин опирается на дверной косяк, рассматривая обнимающихся друзей. — Тебя обсуждали, — без раздумий выпаливает Джисон. — Ах вот как. И что же конкретно? — продолжает сверлить взглядом. — Не боись, ничего плохого. А ты чего пришел собственно? Ревнуешь? — К тебе? — усмехается. — Вот еще. — Вот сейчас обидно даже. — Все знают, что вы с Ликсом как две подружки-сплетницы. И Феликсу я доверяю. — Подружки коварными бывают, Джинни. Не надо меня недооценивать, — снова показывает ему язык. — Ладно уж, так и быть, оставлю вас тут, пожалуй. Джисон веселой походкой, пританцовывая, покидает туалет, будто успешно завершил очередную миссию. — Ты долго шел, — Феликс поджимает губы в притворной обиде. — А из тебя актер ужасный. Ты же никогда ничего не роняешь. Так притворно выронить стакан, еще и чтоб на белую майку все пролилось… Тебя должна была охватить паника как минимум. А ты, кусая губы, вышел чуть ли не светясь от восторга. — И даже на такую дурацкую игру ты все равно попался. — А мне кажется, в ловушке здесь ты, — Хенджин ловко запирает дверь позади себя, даже не глядя. Он прижимает Феликса к стене и целует также горячо и изголодавшись, пока у обоих не заканчивается воздух. Феликс сразу же улавливает в движениях его губ привкус отчаяния вместе с отголосками боли. Каким бы Хенджин ни был отходчивым, он точно еще долго не отпустит так просто вчерашний день. Феликс под его вопросительный взгляд меняет их местами. — Ты еще злишься на меня? — На себя, — отвечает не задумываясь, прикладывая палец к губам Феликса, чтобы тот не перебил. — Ты мог пострадать, тебя могли ранить. А я просто сдался, снова надумав всякого. Феликс, чтобы прервать череду самоистязания своего возлюбленного, утягивает его палец в рот и начинает немного посасывать. Сработало как нужно. Даже убрав руку, Хенджин продолжает таращится на его губы как под гипнозом. Тогда Феликс привстает на носочки и шепчет ему на ухо: «А я все равно хочу еще извиниться». Он опускается вниз на колени, не разрывая зрительного контакта, и тянется к молнии его брюк. — Ликси… Сколько ты выпил сегодня? — Достаточно, чтобы перейти сразу к действиям, — улыбается Феликс. *** Джисон решил остаться у закутка, ведущего в туалет. Чисто на случай, чтобы никто не зашел. Как подстраховка. Совсем скоро к нему присоединяется ни о чем не подозревающий Минхо, подумавший, что Джисон снова под шумок умотал курить. — А ты чего здесь? Пошли за стол. — Иди-иди, я чуть позже подойду, — Джисон сразу замахал руками. — В чем дело? — Минхо тут же нахмурился, сдвинув брови. — Бля-я… Я проход сторожу. Иди ко всем, не привлекай внимание. Минхо, пропустив все мимо ушей, пошел наоборот вперед по коридору в сторону туалета и застыл как вкопанный где-то на его середине, как только отголосками услышал по ту сторону двери стоны, еще и вдобавок Хенджина. Джисон сразу понял, что вахтер из него в отличие от бармена и музыканта никудышный и сам подошел к удивленному Минхо. — Это ведь то, о чем я думаю? Они прям здесь решили? — Ага, — улыбается Джисон и тоже прислушивается. Выражение его лица становится все более задумчивым. Как и всегда, его слова вырываются наружу раньше, чем он успел их сам обдумать. — Странно. Мне казалось, что Ликс пассив. — Я думаю, так и есть, — Минхо отвечает ему на полном серьезе. — А я теперь сомневаюсь. — Спорим? — Хм… А давай! — Считай, что ты уже проиграл. Увидев приближающегося в их сторону Сынмина, Джисон решается отвлечь его, позвав курить. Больше так быстро ничего в голову не пришло. А тут хоть вполне правдоподобно. Минхо пришлось оставить сторожем вместо себя. Кто-то из других посетителей бара довольно скоро побрел в сторону туалета, и Минхо подкрался к двери, решившись постучать. Стоны к тому времени уже стихли. Хенджин и Феликс быстро вынырнули из-за нее. Выглядели они запыхавшимися и никак не ожидали увидеть перед собой Минхо. Тот очень загадочно их разглядывает, не сдерживая улыбки. — Что? — Хенджин вопросительно смотрит, пытаясь разгадать, в какой момент тот подошел. — Вы аккуратнее места выбирайте в следующий раз, — голос его звучит теплом и заботой. — Мы ничего такого не… — Ага. Ширинку застегни. А Ликс пусть колени отряхнет, — шутливо посмеивается. Оба смущенно впопыхах приводят себя в порядок. — Ты давно здесь, да? — Ликс, все в порядке, — Минхо очень старается подбирать что-то нейтральное из слов, но после выпитого это делать становится все труднее. — Вам нужно было… кхм…поговорить. Хенджин посмеивается, не понимая толком, кому из всех троих сейчас больше всего неловко. — Я думаю, вам еще есть что обсудить. Идите, я скажу остальным, что вам нужно вдвоем побыть. Все всё поймут, — подмигивает Минхо. Оба украдкой тихо произносят «Спасибо» и устремляются прочь к выходу из бара. Феликс уже мысленно прикидывает, что завтра придется и Минхо торт притащить. На крыльце сидели Сынмин и Джисон. Меж пальцев у Сынмина зажата очередная сигарета, а Джисон по-видимому уселся рядом просто за компанию. И при виде двоих покинувших бар многозначительно расплылся в улыбке. — Опаньки, а вы куда собрались? — Сынмин аж приподнялся. — Нам… — Поговорить нужно, — заканчивает Хенджин, — Вдвоем. Взглядом он пилит задавшего вопрос, про себя лишь надеясь, что тот не успел ничего остальным рассказать. В ответ его друзья понимающе кивают. — Стой, Хендж. Можно тебя на минуту? — Сынмин берет его под руку и отводит в сторону на несколько метров. Он шарит по карманам, стараясь вытащить то, что хотел ему еще в баре отдать. Подходящего момента так и не представилось. Хенджин смотрит на него, сдвинув брови, с некоторым подозрением и недоверием. — На вот, — протягивает ему золотистую пачку от более дорогих сигарет. — А то твоя выглядит как дерьмо полное. Такой простой жест заставил Хенджина ласково улыбнуться в ответ. Золотистую пачку, красиво переливающуюся будто жидким золотом в лучах закатного солнца, он сразу же сует к себе в карман. Сынмина такой расклад более чем устроил. — Я не скажу никому. Делай, что должен. Хенджин после этих слов сам его обнимает, выдыхая с облегчением и тихо шепчет: «Спасибо». Для Джисона снова все выглядит странно. Он стоит вместе с Феликсом, наблюдая как Хенджин обнимает друга за какую-то пачку сигарет, пускай даже и дорогих. Ну что за день такой необычный. Богатый на разного рода странности. — Ты чего, с ним в коллекционеры заделался? — Джисон оживился, хотя этот жест Сынмина ему все еще совершенно непонятен. — Сомелье сигаретные. Чан был прав. Хенджин ничего не отвечает, а только машет рукой на прощание, приобнимает Феликса за талию и уводит его к машине. *** Минхо подкрался сзади к Джисону совсем незаметно. Ладонями он опирается на плечи, так что Джисон от неожиданности вздрогнул, а сам наклоняется к уху, выдавая заветное: «Ты проиграл». — А не пиздишь ли ты мне? — Не-а, — Минхо сейчас, как довольный кот, вдобавок жутко гордый собой. — Если не веришь, догони их и сам спроси. — Еще чего! Но тогда…почему… — Ликс перед ним извинялся. — И? Джисон непонимающе косится на Минхо, а тот закатывает глаза и становится прямо перед его лицом, выжидая, пока до него дойдет. Но чуда не случается. Для Джисона сегодня и так было слишком много непонятных со стороны ситуаций, он уже много чего не того успел надумать. Новых попыток даже предпринимать не хочется. — На коленях извинялся, — добавляет Минхо и для пущей надежности толкается языком за щеку, наблюдая, как глаза Джисона все больше округляются и поблескивают чем-то радостным. — Так на что мы там спорили? — Вроде не успели обсудить даже. Но я выиграл. Надо что-нибудь придумать… Может на желание? — Ты сейчас опять какую-нибудь хуйню загадаешь, — обреченно вздыхает. — Мне нужно еще выпить как минимум. — Так я же еще не придумал даже! — Значит, у тебя есть время все хорошо обдумать, — Джисон целует его в то же место на щеке, куда Минхо толкнулся языком. — Напряги оба своих полушария. Или полупопия. В общем, удачи. Джисон спешит улизнуть обратно в бар. В то время как Минхо снова завис в ступоре, продолжая провожать его взглядом, хлопая ресницами как аплодисменты. — Я чего-то еще блять не знаю? — раздается удивленно откуда-то сбоку, заставляя Минхо вздрогнуть. Сынмин скурил не одну сигарету, пока наблюдал за этими двумя. Он стоял так тихо поодаль, оставаясь незамеченным, что опьяневшие и потерявшие бдительность друзья про него напрочь забыли. *** Хенджин не успел завести двигатель, а только вставил ключ зажигания. Руки магнитом снова тянутся к Феликсу, так что оторваться невозможно. — К тебе или ко мне? — спрашивает игриво и нежно между поцелуями. — Разве есть разница? — Феликс влажными губами скользит по его шее. — Ликси, мы сейчас вообще не поедем никуда… В глазах Феликса он читает молчаливое согласие наряду с целой галактикой из сияющих и искрящихся звезд. Хенджин отодвигает сидение, помогая Феликсу перебраться и усаживает его поверх себя. Пальцы рук блуждают по разгоряченной коже любимого, будто заново изучая и все больше забираясь под одежду. — Хочу тебя прямо здесь. — Тогда не теряй времени и возьми. Феликс в своем желании будто пламенем разгорается. Его не было всего день, но вернулся он немного другим. Совсем осмелевшим, уверенным в том, чего и кого хочет. *** Домой они возвращаются в сопровождении огней фонарей уже ближе к позднему вечеру, когда на улице совсем стемнело. В ходе недолгих уговоров решено было ночевать вместе у Хенджина. Феликс сначала с сомнением отнесся к этой идее, поскольку дома они будут не одни. Но с учетом недавних событий, он готов пойти на любые уступки, лишь бы Хенджина это сделало еще счастливее. — А вот и мы! — радостно оглашает, стоило им с Феликсом пересечь порог дома. Хенджин держит его за руку, крепко ее сжимая и смотрит на свою любовь с нежным трепетом. Его тетя выходит навстречу прямиком из кухни. На ней поверх домашней одежды надет белый фартук с цветочным узором, а на лице теплится согревающая улыбка. — Мои мальчики уже вернулись. Я надеюсь вы только пили, и я не зря тут старалась. Только сейчас Феликс замечает ароматный запах, доносящийся с кухни. Кажется, яблоки и корица. Что-то снова теплое и очень сладкое, веющее уютом. — Тебе все рады, солнце, — Хенджин целует его в макушку. — Здесь ты тоже дома. Феликс тает, расслабляясь окончательно. На столе их ждет яблочный пирог, совсем недавно вытащенный из духовки и еще горячий. Они все вместе съедают по приличному куску, запивая травяным чаем. Тетя Хенджина старается не задавать смущающих вопросов и в целом с расспросами не лезть. В глазах своего племянника, который за последние несколько лет стал ей как сын, она читает абсолютное счастье. И этого оказывается более чем достаточно. После сладкого ужина, Хенджин отправляет Феликса в ванную, дав свою одежду. А сам принимается убирать и прятать картины, громыхая холстами, чтобы скорая выставка стала чем-то вроде приятного сюрприза. Одну картину Феликс и так случайно увидел. Из ванной Феликс возвращается совсем размякшим и обессиленным. Вся усталость, скопившаяся за долгий и тяжелый день, берет наконец-то верх. Но для Хенджина он все еще держится, хотя и забирается на кровать Феликс сразу с пониманием, что вставать с нее раньше следующего дня он не планирует. — Дождешься меня из душа? — целует его в лоб. — Обещаю, я быстро. Феликс в ответ кивает, а уставшие глаза едва не закрываются сами. Он честно старался продержаться как мог. Но стоило Хенджину скрыться за дверью комнаты, сон предательски настигает его. Феликс буквально отрубается, стоило на минутку прикрыть глаза. И долгая поездка, и очень волнительный вечер с его возвращением оставили его совершенно без сил. Когда Хенджин возвращается, уже спящее любимое чудо посреди его кровати заставляет его улыбнуться. — Не дождался все-таки… — прячет обратно в карман заготовленный сюрприз. Но он ничуть не расстроен. Феликс мирно спит в его кровати. Он здесь, он вернулся. У них еще уйма времени впереди, чтобы все наверстать и успеть. Все, о чем Хенджин мечтал, сейчас перед ним и в его руках. Он ставит будильник на утро и забирается на кровать, укладываясь рядом, почти поверх, обнимая свою вновь обретенную любовь.